Глава 9
18 мая 2025 г., 11:20
Совет гудел, словно растревоженный улей. Вельможи перекрикивали друг друга, спорили, из-за чего зал совещаний больше напоминал торговую площадь. Заседание длилось уже не первый час.
— Тихо! — громогласный, зычный голос Тэхёна заставил всех резко замолчать. — Уважаемый совет, если вы продолжите спорить и не выдвинете ни одного достойного предложения по обороне от врагов, я закрою заседание и сменю состав совета сегодня же!
Надолго угроза не подействовала. Только затихший гул снова начал набирать обороты. Повелитель устало потер переносицу. Как же ему всё надоело! Смысл держать совет, если эти псы даже между собой договориться не могут?!
После того как Намджун привёл гонца, Тэхён немедленно объявил срочное заседание. Сначала советники с недовольными лицами демонстративно медленно занимали свои места, потом начали требовать объяснения, зачем их так срочно собрали. Повелитель, и без того пребывающий в дурном расположении духа после пришедших вестей, сильно церемониться не желал. Вельмож же больше волновало, кого вместо себя оставит каган, уехав в Семендер, а не возможная война с Арабским халифатом. Советники, словно забыв, что находятся перед повелителем, сами решили организовать голосование за то, кто займет место кагана на время его отсутствия, но так и не пришли к какому-либо решению, так как каждый голосовал сам за себя, из-за чего споры не прекращались, постепенно набирая обороты.
Тэхён, наблюдая всю эту вакханалию, думал: «Сколько им нужно времени, чтобы от слов перейти к кулакам?» Он действительно был уверен, что подожди он немного — и степенные, важные паши совершенно бессовестно передерутся. Сначала каган пытался добиться от совета хоть чего-то, направляя их в нужное русло, но в какой-то момент всё возвращалось к тому, с чего началось: вельможи наперебой хвастались своими достоинствами и заслугами, утверждая, что именно он, непревзойденный, сможет заменить повелителя. А каган вообще не собирался назначать никого из них, но кто бы его услышал. Единственное, что повелитель понял — по возвращении он в срочном порядке переназначит глав гильдий и сменит состав совета. Надолго, конечно, это не поможет, но хоть пару лет с необнаглевшим советом у него будет.
Окончательно не выдержав непрекращающихся криков, Тэхён резко встал, громко и грозно произнёс:
— Через два дня мой личный отряд ларисиев под моим руководством отправляется в Семендер. Если за указанный срок хоть кто-то посмеет помешать походу или не сделает в казну отчисление на оборону — пеняйте на себя. Казню за предательство каждого. — Каган был зол, его острый взгляд, словно клинок, прошёлся по каждому в этом зале.
— О великий каган, кого же Вы изволите оставить вместо себя? — чересчур льстиво и заискивающе спросил один из вельмож, Рашид-паша.
Тэхён глубоко вздохнул, подавляя волну гнева:
— Вместо себя оставляю Намджуна-пашу. Никто из вас это место не займёт, я вам это ещё в самом начале сказал. Если по моему возвращению я узнаю, что кто-то из вас пошёл против его слова — прощайтесь с головой.
Не слушая возмущений советников, повелитель покинул зал. Иногда ему казалось, что в его совете состоят одни блаженные. В Каганате вражеские лазутчики, не сегодня-завтра Арабский халифат объявит им войну, а этих алчных дураков волнует только то, кто из них сможет помыкать другими и тянуть деньги из казны. Просто непроходимая тупость. Словно приди сунниты на их землю, так сразу только один совет и помилуют.
С Арабским халифатом Хазария находилась в состоянии вечного конфликта. Войны за влияние и расширение территории велись уже не один век, лишь иногда утихая, но потом разгорались снова. Сейчас Каганату было крайне невыгодно начинать войну, так как с другой стороны обострились отношения с Византией, которая не упустит своего и нападёт, стоит только Хазарии вступить в схватку с Халифатом.
Много лет Тэхёну удавалось держать шаткое равновесие, но недавно в Арабском халифате к власти пришёл новый рашидун , а все договорённости о мире были достигнуты с его предшественником, что вполне могло стать причиной возможных набегов. С новым рашидуном ведь никаких договорённостей ещё не было. Потому Тэхёну и было важно сейчас знать, что в его городе делали лазутчики: шпионили ли они в торгово-экономических целях или вели военную разведку.
Вельможи совета, привыкшие в последние годы прожигать свои жизни в сытом спокойствии, возлияниях и роскоши, похоже, совсем забыли о том, что в любой момент в их дома может прийти беспощадный враг — что каган попросту боялся оставлять на них столицу на время своего отсутствия. Эти старые никчёмные трусы не то что страну — они мать родную сдадут, лишь бы спасти свои жалкие тушки.
После совета Тэхён чувствовал себя так, будто по нему табун лошадей галопом промчался. Ужасно разболелась голова. Зайти, что ли, к Чонгуку — настойку попросить? Повелитель усмехнулся. Он уже любой повод ищет, чтобы лишний раз увидеть своего лекаря. Внезапная мысль озарила альфу: а ведь он уедет, оставив Чонгука на неизвестно сколько времени. Тэхён настолько привык к присутствию в своей жизни этого необыкновенного омеги, что совершенно не представлял, как же мог когда-то жить по-другому. Вроде, прошло совсем немного времени с тех пор, как он впервые встретил лекаря, но ему казалось, что он всегда его знал. Тэхён ещё никуда не уехал, а уже начал скучать. Всё-таки решив, что за полчаса ничего не случится, повелитель направился в лекарскую.
Чонгук, утирая со лба выступившую испарину, разливал по кувшинам горячий отвар. Тэхён залюбовался: румяный, с прилипшими к лицу выбившимися из-под платка светлыми прядками, что слегка потемнели от пота, омега был просто само очарование. Заметив кагана, слуги-помощники поклонились, чем привлекли внимание лекаря к пришедшему. Чонгук радостно улыбнулся Тэхену и, обтирая испачканные руки отрезом ветоши, поспешил к нему.
— Здравствуй, маленький лекарь, — тихо поприветствовал омегу каган. Он просто не мог не улыбаться в ответ, видя, как при его появлении засиял Чонгук.
— Приветствую вас, повелитель. Прошу прощения за неподобающий вид, мы как раз заканчиваем отвар для настоек, — омега обвёл жестом помещение, с гордостью показывая, какую работу они проделали. — Вы к нам по делу или в гости?
— И по делу, и к тебе в гости. Я хотел бы попросить у тебя что-нибудь от головной боли, а потом украсть тебя на небольшую прогулку по саду. — Кагану бы не хотелось говорить с лекарем при посторонних, поэтому он решил, что пригласить его погулять — вполне подходящая идея.
— Вы заболели, повелитель? — с тревогой спросил Чонгук, бегло осматривая Тэхёна сверху донизу.
— Не переживай, маленький лекарь, просто тяжёлое заседание совета, я немного устал. — Видя, как взволновал омегу, Тэхён постарался его мягко успокоить.
— Ох, Вы себя совсем не бережёте. — Это Чонгук говорил уже на ходу, стараясь как можно скорее достать из шкафчика нужную настойку. Достав её, он показал пузырёк повелителю. — Вот. Здесь зверобой, мята, валериана, боярышник, ромашка, календула, пустырник, чабрец, шиповник и листья земляники. Если хотите принять прямо сейчас — я принесу Вам воды.
Тэхен в ответ кивнул, а лекарь тут же быстро достал из шкафа новую плошку, налил в неё чистой воды из чана и вылил туда же содержимое пузырька. Густой травяной запах поплыл по лекарской, мешаясь с ароматом только что приготовленного отвара. Чонгук протянул плошку кагану:
— Пейте, повелитель, да пошлют Вам всемилостивые боги здравия.
Тэхен принял из рук омеги плошку и залпом выпил. На вкус оказалось вполне неплохо, хоть и немного горьковато.
— Спасибо, маленький лекарь. И что бы я без тебя делал? — Повелитель с улыбкой вернул пустую посуду Чонгуку, который уже привычно алел щеками от ласковой интонации альфы. — А теперь пойдём прогуляемся? Сегодня на улице такая дивная погода — глупо будет весь день просидеть во дворце.
Чонгук с улыбкой кивнул, надел свою меховую накидку, попутно раздавая слугам последние указания.
На улице и правда было чудо как хорошо: на зимнем солнце искрился и сверкал снег, было немного морозно, а воздух звенел хрустальной чистотой. Деревья в саду, величавые и окутанные белым покрывалом, напоминали древних сказочных стражей, охраняющих дворец. Тэхен и Чонгук не спеша шли по тропинке, всё дальше уходя от дворца, вглубь сада, где им никто не помешает. Снег под их ногами податливо хрустел, а каждый их шаг оставлял на тонком пушистом полотне чёткие отпечатки.
— Чонгук, через два дня я с отрядом отправляюсь в Семендер, — Тэхён внимательно следил за реакцией омеги. Он видел, как с красивого лица сходит яркая улыбка, сменяясь тенью печали, как хмурятся ровные брови.
— Что-то случилось, повелитель? — Чонгук волновался, даже не пытаясь этого скрыть. Он помнил, чем закончился последний поход, который и привёл лекаря во дворец.
— Пока что ничего. Там задержали вражеских лазутчиков, нужно разобраться, что им было нужно в городе, — каган старался говорить помягче, не желая волновать омегу ещё больше.
Чонгук нахмурился ещё сильнее, а в его прекрасных глазах плескалось море беспокойства.
— Позвольте мне пойти с вами, повелитель. Мои навыки могут быть полезны. Я могу… — Чонгук не успел договорить: Тэхён остановил его, приложив палец к его приоткрытым пухлым алым губам.
— Нет, моя звезда. Ты останешься во дворце, в безопасности. Вместо меня останется Намджун — он тебя в обиду не даст. Твоя забота — исцелять тех, кому это нужно, а не подвергать себя опасности. Я слишком дорожу тобой, чтобы позволить себе рисковать твоей жизнью. Я обещаю: как только всё разрешится, я обязательно свожу тебя в Семендер, покажу тебе море.
Чонгук опустил взгляд, пряча бушующие в душе эмоции. Его губы немного дрожали, ему даже показалось, что в глазах собираются капельки влаги. Он понимал, что спорить с Тэхёном бесполезно — повелитель своего решения не изменит, — но смириться не мог. Он был совершенно не готов принять эту неизбежность.
— Ну что ты, не печалься, мой маленький лекарь. Это ненадолго — ты даже обернуться не успеешь, как мы вернёмся. — Тэхён ласково приподнял подбородок опечаленного Чонгука, аккуратно стирая маленькую хрустальную капельку, сползающую по белой щеке. У кагана сердце разрывалось от такой искренней и неприкрытой грусти омеги.
— Пожалуйста, повелитель, вам я буду гораздо полезнее рядом… — «…чем оставшись во дворце» — так и осталось неозвученным, потому что Тэхён поцеловал Чонгука. Просто взял — и решительно прикоснулся губами к его губам, ласково оглаживая пальцами одной руки прохладную бархатную щёку, а другой, обняв его тонкую омежью талию, притянул лекаря к себе.
Чонгук замер, прикрыв глаза. Его ресницы трепетали, словно крылья бабочки. Не зная, куда деть руки, омега нерешительно положил их на мощную широкую грудь Тэхёна, где безумно грохотало сердце. Чонгук неуверенно и робко двинул губами в ответ — и в этот миг весь мир словно перестал существовать. Почувствовав это лёгкое касание, Тэхён с трудом удержался, чтобы не углубить поцелуй. Он нежно целовал сладкие мягкие губы омеги, понимая, что ничего более прекрасного в своей жизни ещё не испытывал. А знание, что до него этих губ не касался никто, возносило его на небеса.
Чонгук чувствовал тёплое дыхание на своей коже, наслаждаясь уверенными движениями губ кагана, и даже собственная неопытность отступила куда-то на дальний план. Когда поцелуй прекратился, их, разгорячённых, обдало морозным ветерком. Чонгук робко и неверяще касался пальцами своих заалевших влажных губ, а Тэхён, наклонившись, запечатлел на его лбу целомудренный поцелуй.
— Я буду очень скучать, моя звезда, — прошептал альфа, крепко обнимая лекаря.
И, услышав в ответ смущённое «Я тоже, мой повелитель» от омеги, спрятавшего личико у него на груди, внезапно понял, что это и есть любовь. И не беспокоили уже ни совет, ни суннитские лазутчики — на душе лишь робкими первоцветами распускались желание оберегать, защищать, каждую минуту своей жизни дарить нежность и ласку. Он, Великий Каган Хазарского Каганата, был готов весь мир бросить к ногам омеги, что одним своим присутствием становился для него путеводной звездой.
После прогулки у Чонгука не хватило духу вернуться обратно в лекарскую, поэтому он направился в свои покои. Ему нужно было побыть немного одному, чтобы осмыслить то, что с ним сейчас произошло. Его поцеловал альфа. Да не просто альфа — Тэхён, каган, который уже столько времени заставлял сладко сжиматься его беспокойное сердце. Всё это казалось каким-то сном, очередной слишком красочной грёзой.
От воспоминаний о настойчивых губах по телу пробегали мурашки, а лицо пылало. Чонгуку совершенно не было стыдно признаться себе, что целовать Тэхёна ему невероятно понравилось. Та буря чувств, что захлестнула его, была настолько всеобъемлющей, будто вот-вот поглотит омегу с головой.
Жаль, что всё это омрачалось скорым отъездом кагана, но лекарь понимал, что здесь он бессилен что-то сделать. Он даже и не особо надеялся на положительный ответ в просьбе взять его с собой, но почему-то казалось крайне важным быть с повелителем рядом в это время. Что-то мутное гложило Чонгука, не отпускало ощущение грядущей беды. И было непонятно: так происходит, потому что он не хочет отпускать Тэхёна, не желая оставаться во дворце без него, или потому, что над ними действительно повисла угроза войны.
В одном омега был уверен точно: каждый день, проведённый в разлуке, его сердце по капле будет умирать от тоски.
