Через разрушение - к себе

Тогда, когда я сказал: «Делай со мной, что хочешь», я был на взводе. Возбуждение, страх, отчаяние — всё смешалось в гремучий коктейль. Я думал, что хочу, чтобы он доказал, что я ничего не стою. Я представлял себе грубые прикосновения, боль, унижение. Я думал, что это именно то, что я заслуживаю. И возможно, где-то глубоко внутри я даже этого хотел. Но когда он действительно коснулся меня… Когда я увидел в его глазах не похоть, а жалость, сочувствие… Я запаниковал. Я не хотел, чтобы меня жалели. Я хотел… Господи, чего я вообще хотел? У меня нет ответа на этот вопрос. Я сказал ему, что он может делать со мной всё, что захочет. Потому что я боялся. Боялся признаться себе, что хочу чего-то другого. Чего-то противоположного, того, чего я не заслуживаю. — Ты чего? — повторил он, и в этот раз в его голосе прозвучало что-то похожее на… обеспокоенность? Чушь. Ему просто интересно, что сломалось в этой дорогой игрушке. — Я… — слова застряли в горле, ком сдавил грудь. — Отпусти. Меня. Сейчас. Я попытался вырваться, но он держал крепко. Слишком крепко. Будто боялся, что я исчезну. Ха! Как будто я не мечтал об этом последние восемнадцать лет! — Драко, что случилось? — в его голосе уже не было и следа похоти. Только… забота? Да что за хрень тут происходит?! — Не трогай меня! — взвизгнул я, отталкивая его руки. Получилось не очень убедительно. Руки дрожали, как у последней шлюхи, увидевшей гоблина с кошельком. Я с трудом слез с него, чуть не упав. Ноги подкашивались, всё тело била дрожь. Надо убираться отсюда. Как можно скорее. Я попытался подобрать с пола свою форму, но пальцы не слушались. Чёрт! Да что со мной такое?! — Драко, постой! — Поттер попытался меня остановить, схватив за руку. — Не смей! — заорал я, вырываясь. — Не смей ко мне прикасаться! Я отшатнулся от него и наконец-то нашел свою форму. Дерьмовая, мокрая, вонючая форма. Идеальное отражение моей жалкой жизни. Надо одеться. Спрятаться. Защититься. Я начал торопливо натягивать на себя одежду, пытаясь не смотреть на Поттера. Но краем глаза видел, как он стоит, обнаженный, растерянный, с нахмуренными бровями. Выглядит… чертовски сексуально. Стоп! О чём я думаю?! Нельзя! Нельзя поддаваться! Я застегнул рубашку. Маска. Нужно надеть маску. Маска безразличия. Маска презрения. Маска Малфоя. Поттер всё ещё стоял там – голый, растерянный. И смотрел. Чёрт, как же я ненавидел, когда на меня так смотрели! Словно препарировали, выворачивали наизнанку, искали ответы на вопросы, которые я сам боялся себе задать. «Ты ведь всегда этого хотел, Драко. Всю жизнь мечтал, чтобы тебя трахнул сам Гарри Поттер. Ну вот, получай! Наслаждайся! Или ты думал, что все будет как в дешёвых магловских романах? Лепестки роз, свечи, клятвы вечной любви? Ты же Малфой, чёрт возьми! Ты недостоин любви. Ты заслуживаешь только боли и унижения». Я попытался оттолкнуть эти мысли, но они лезли в голову, как назойливые гриффиндорские первокурсники. — У тебя ведь никогда такого не было, да? — тихо спросил он, вглядываясь в моё лицо. — Ты… девственник? Я замер, держа в руках мокрые плавки. Что ответить? «Нет, конечно, я та еще шлюха, Поттер, через меня прошла целая армия поклонников». От одной этой мысли меня передёрнуло. А если скажу «да»? Он расхохочется мне в лицо. «Малфой – девственник? Да ты шутишь!» И эта правда, эта постыдная, унизительная правда станет ещё одним гвоздём в крышку моего гроба. Внутри меня бушевала буря. Девственник. Во всех смыслах этого слова. Ни разу ни с кем. Ни разу не испытал настоящего удовольствия. Ни разу не почувствовал себя желанным, любимым. Только похоть. Только грязные взгляды, сальные шуточки и липкие прикосновения, которых я всегда избегал. Я всегда мечтал о другом. О чём-то чистом, светлом, настоящем. Но разве я, Драко Малфой, с моим поганым прошлым, с клеймом Пожирателя Смерти на руке, заслуживаю этого? Разве я достоин любви? Да бросьте, это же смешно! Дрожащими от холода и с трудом сдерживаемых эмоций руками я попытался натянуть на себя грёбаные трусы, но даже ногой в них не мог попасть. Мерлин, как же убого я сейчас выгляжу. Поттер подошел ко мне как раз в тот момент, когда я, прыгая на одной ноге, чуть не свалился на пол. Обхватил за плечи, помогая восстановить равновесие. А затем перехватил мою руку. — Нет, Драко, — его голос звучит мягче, чем я когда-либо слышал. — Постой. Не надо прятаться. Прятаться? Да это моя вторая натура! Я прятался с тех пор, как научился дышать! Прятался за маской презрения, за толстым слоем цинизма, за родительской мантией вседозволенности. А теперь этот гриффиндорский герой хочет, чтобы я разделся догола не только физически, но и… морально? Ну уж нет! И тут… всё. Мои тщательно выстроенные стены, мои маски, мои жалкие попытки защититься — всё рухнуло к чертям собачьим. Боже Мерлин, сколько я пережил! Я держался, когда жил под одной крышей с Волдемортом, когда каждое утро просыпался с мыслью, что это может быть мой последний день. Я держался, когда пытался убить Дамблдора, когда на моей совести было несколько «несчастных случаев». Я держался два месяца в Азкабане, где холод проникал в самую суть, где отчаяние было гуще воздуха. Я держался на суде, где каждый взгляд был полон ненависти и презрения, где только этот чёртов Поттер по какой-то непонятной мне причине пытался меня защитить. Я держался после, на этом проклятом восьмом курсе, когда каждый — от задрипанного первокурсника до умудрённого жизнью профессора — тыкал в меня пальцем, шептал проклятия за спиной, ненавидел всеми фибрами своей души. Я старался быть сильным. Я должен был быть сильным. Для себя. Для семьи. Чтобы доказать всем, что я не просто сын Пожирателя Смерти, что я – Драко Малфой, и я сам выбираю свою судьбу. Но здесь, стоя голым перед Поттером, таким же голым, таким же… уязвимым, я понимаю, что больше не могу. Не могу больше притворяться. Не могу больше носить эту проклятую маску. Не могу больше быть сильным. — Да, блядь, девственник! И что с того?! Сенсация, Поттер, вот тебе новость дня! Спеши раструбить на весь Хогвартс, Малфой, оказывается, чист, как слеза единорога! Никто еще не успел меня трахнуть, так что, можно сказать, тебе повезло! Эксклюзив, Поттер, только для тебя! Смех — истеричный, злой, полный отчаяния — вырвался из моей груди. Я чувствовал, как внутри меня лопаются какие-то плотины, и всё, что я так долго держал в себе, хлынуло наружу, словно поток дерьма из прорванной канализации. — Что тебе нужно, Поттер?! Хочешь трахаться?! Скажи только, что мне сделать?! Ноги пошире раздвинуть? Или раком встать? Отсосать?! Давай, Поттер, не стесняйся, приступай! Я готов! Всегда был готов, просто не знал, что ты первым предложишь! Внутри всё горит, бурлит, клокочет. Я жду удара, презрения, отвращения — чего угодно, лишь бы подтвердить свою никчёмность. — Что теперь? Разочарован? Думал, я тут по рукам хожу да по членам прыгаю? Обломись, Поттер! Это твой шанс! Твой шанс оставить свой автограф на этой девственной территории! Внутри всё горит, всё кричит. Я хочу, чтобы он меня ударил, чтобы оттолкнул, чтобы хоть как-то подтвердил мои самые худшие подозрения. Но он просто стоит, смотрит, и во взгляде его… чёрт возьми, что там такое? Сожаление? — Не знаешь, что со мной делать, да, Поттер? — продолжаю я, голос дрожит. — Слишком много чести? Или просто не хочешь пачкаться? И тут меня прорывает окончательно. Слёзы катятся по щекам, горло сдавливает спазм. — Знаешь, мне не привыкать, что мной пользуются! Отец, который всегда самоутверждался за мой счёт! Мать, для которой я был просто продолжением рода Малфоев! Волдеморт, чьим дерьмом я был готов вытереть ноги, лишь бы он оставил в покое родителей! Так что, Поттер, становись в очередь! Чего ждёшь? Не стесняйся! Оставь свой след! Я делаю шаг к нему, наступая на брошенную форму. — Давай, Поттер! Покажи мне, как ты умеешь использовать людей! Покажи мне, как ты умеешь ломать! Я же так этого жду! Всю жизнь только и жду, когда же кто-нибудь воспользуется мной до конца! Истерика захлёстывает меня, как волна. Я чувствую, как все мои тщательно выстроенные защиты рушатся, будто карточный домик под порывом ветра. И в этот момент, в этом полном, абсолютном саморазрушении, я впервые чувствую себя… свободным. И тут Поттер делает то, чего я никак не ожидал. Он просто подходит и обнимает меня. Крепко, сильно, как будто боится, что я развалюсь на части. — Драко, — шепчет он в мои волосы. — Прости меня. Я… я не знал. И это становится последней каплей. Я взрываюсь рыданиями, цепляясь за него. Да, не так я мечтал хвататься за эти плечи… совсем не так. Я сломался. Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывал. Будто внутри меня взрывается бомба, разрывая на части все мои органы, все мои кости, все мои мысли. Словно все мои страхи, все мои обиды, вся моя боль, копившаяся годами, вырывается наружу, сметая всё на своем пути. Я больше не чувствую холода, не чувствую стыда, не чувствую ничего, кроме этой всепоглощающей, невыносимой боли. Я падаю на колени, задыхаясь от рыданий, не в силах произнести ни слова. Я сломался. Окончательно и бесповоротно. И в этот момент, в этом полном, абсолютном крахе, я понимаю, что это… конец. Конец Драко Малфоя, каким его знали все. Конец сильного, надменного, циничного наследника древнего рода. Но, возможно, это и начало. Начало чего-то нового. Начало чего-то настоящего. Начало чего-то… хорошего. Если, конечно, Поттер не передумает и не сбежит от меня. Впрочем, чего еще я мог ожидать? — Драко, — его голос выводит меня из пучины самобичевания. В нём столько искреннего сожаления, что мне становится почти физически больно. — Прости. Я… я понятия не имел. Я мудак. И тут происходит что-то совсем невероятное. Поттер опускается на колени передо мной. На колени! Этот гриффиндорский герой, Золотой Мальчик, на коленях перед жалким слизеринским отбросом. Да это же сюр какой-то! — Мне стоило быть внимательнее, — продолжает он, глядя мне прямо в глаза. — Мне стоило подумать. Прости, что причинил тебе боль. Я молчу, не в силах вымолвить ни слова. Всё внутри меня сжалось в тугой ком. — Нам… нам нужен душ, — тихо говорит он. — Горячий душ. Согреться. Смыть всё это. Я не сопротивляюсь, когда он ставит меня обратно на ноги. Колени всё ещё дрожат, но теперь это дрожь другого рода. Дрожь усталости. Дрожь опустошения. Не сопротивляюсь, когда он начинает расстёгивать мою рубашку. Пальцы у него тоже дрожат, я замечаю. Значит, ему тоже нелегко. Значит, и он не железный. Хоть что-то. Мне уже всё равно, что будет дальше. Всё равно, что он увидит, что подумает. Всё равно, как я выгляжу в его глазах. Всё, чего я хотел сейчас — это тепла. И, возможно… немного прикосновений. Объятий. Почувствовать себя хоть ненадолго кому-то нужным. Пускай это и иллюзия. Пускай это и мимолётное утешение. Я ничего не теряю. У меня и так ничего не осталось. Ну, трахнет он меня под душем. Разве не этого я хотел? Разве не об этом мечтал в самых сокровенных, самых постыдных своих фантазиях? Пускай. Пусть возьмёт меня, использует, оставит на мне ещё один шрам, ещё одно напоминание о моей никчёмности. Я переживу. Я всегда переживал. Рубашка падает на пол, оставляя меня голым. Я вздрагиваю от холода. Поттер молча смотрит на меня. Я не могу прочесть его взгляд. Вижу там только отражение собственного презрения и ненависти к себе. Он берёт меня за руку. Нежно, осторожно. И ведёт в душевую. Я иду, не чувствуя ни сопротивления, ни желания. Просто иду туда, куда меня ведут. Какая теперь разница? Дверь душевой закрывается, и меня тут же обдает клубами пара. Тепло. Какое-то время я просто стою, позволяя горячей воде стекать по телу, но она не согревает. Тело — да, но душа… до неё не добраться. Она будто замёрзла, покрылась толстым слоем льда, который уже не растопить. Я прикрываю веки. Не хочу видеть ни Поттера, ни своего жалкого отражения в его глазах. Пусть он думает обо мне всё, что угодно. Пусть презирает, жалеет, ненавидит. Мне всё равно. Я больше ничего не чувствую. Лишь глухую, ноющую тоску где-то глубоко внутри. Тоску по тому, чего никогда не было и никогда не будет. Тоску по любви. Тоску по себе. Я ощущаю, как он касается меня. В этих прикосновениях больше нет ни страсти, ни власти, как было раньше. Только… аккуратность. Ласка. Словно он касается раненой птицы, которую боится сломать ещё больше. Впервые за долгое время внутри меня — пустота. Нет ни мыслей, ни злости, даже боль прошла. Остался только вакуум. Бездонная чёрная дыра, которая поглотила все мои чувства, все мои страхи, все мои надежды. Я – ничто. Я – пустое место. Чувствую его дыхание на своей шее. Лёгкое, тёплое, обжигающее. Он что-то шепчет, но я не могу разобрать слова. Они тонут в шуме воды, в моей собственной голове. Я чувствую, как его губы касаются моей кожи. Сначала — едва заметно, пробуют. Потом — сильнее, настойчивее. Он целует мою шею, плечи, спину. Медленно, нежно, будто у него впереди целая вечность. И, чёрт возьми, это начинает работать. Его прикосновения, его поцелуи… они просачиваются сквозь лёд, согревая меня изнутри. Лёд начинает таять, и вместе с ним возвращаются чувства. Слабые, призрачные, но всё же… чувства. Я всё ещё стою с закрытыми глазами, и поэтому, когда я чувствую его губы на своих, вздрагиваю всем телом. Не от страха, нет. От неожиданности. От желания. Он целует меня нежно, осторожно, боится спугнуть. Я отвечаю на его поцелуй. Не сразу, не уверенно, но отвечаю. И в этот момент, в этом крошечном, едва заметном жесте, я делаю первый шаг к себе. К тому себе, которого я давно потерял. Его губы скользят вниз, к моей ключице. Он целует каждый дюйм моей кожи, и от этих поцелуев по телу пробегают мурашки. Нет, это не отвращение. Это… возбуждение. Целую в ответ, робко касаясь губами его щеки. Руки дрожат, предательски выдавая волнение, хотя всем нутром пытаюсь казаться спокойным, отстранённым. Всё стало по-другому. Тогда, в раздевалке… это была не просто отчаянная попытка сбежать от себя, а настоящий акт саморазрушения. Я жаждал боли, унижения, хотел, чтобы он растоптал меня, вымазал в грязи. Я хотел отдаться ему. Хотел, чтобы он отымел меня, как последнюю шлюху, со всей той злостью и ненавистью, которую я испытываю к себе. Чтобы он растоптал меня, как ничтожество. И в этом было бы хоть какое-то… облегчение? Избавление? И сейчас, когда отголоски той бури еще звучат в голове, осознаю: я больше не хочу этого. Сейчас… Сейчас хочу другого. Не знаю, чего именно, но точно не саморазрушения. Тепла? Принятия? Любви? В голове всплывают эти слова, и я тут же отшатываюсь от них, как от огня. Слишком опасно даже думать об этом. Просто… хочу, чтобы он коснулся меня по-настоящему. Чтобы увидел не сломленного Пожирателя Смерти, не жалкую тень былого Малфоя, а… человека. Испуганного, потерянного, отчаянно нуждающегося в ком-то, кто протянет руку и поможет выбраться из этой бездны. Он гладит мои плечи, спускаясь ниже, к груди. Пальцы скользят по коже, вызывая мурашки. Я тихо постанываю, почти неслышно, боясь разрушить эту хрупкую тишину, которая внезапно стала такой ценной. Это приятно. До дрожи в коленях, до головокружения, до слабости, проникающей в каждую клетку тела. Я хочу верить. Верить в то, что могу быть достоин чего-то большего, чем презрение и ненависть. Хочу почувствовать себя… желанным. Не просто объектом для удовлетворения похоти, не трофеем, который можно завоевать и сломать. Важным. Нужным… Чтобы его глаза отражали не жалость, не отвращение, а… что-то светлое. Что-то, что даст мне сил жить дальше. Но тут же гашу этот робкий огонек надежды. Слишком опасно. Слишком легко обжечься. Не открываю глаз. Пусть всё останется так. Пусть в моём воображении он смотрит на меня с теплом, с нежностью… С хотя бы симпатией. Он прижимает меня ближе, и я чувствую тепло его тела. Зарываюсь лицом в его шею, целую. Его кожа со вкусом свежести и воды. Мокрые волосы щекочут щёку. И впервые за долгое время я не чувствую отвращения к себе. Тело предаёт. Предаёт жаром, разливающимся по венам, твёрдостью, упрямо упирающейся в живот Поттера. Член встал, настойчиво напоминая о себе. Бессовестный предатель! Я стыжусь этого желания, но одновременно… я жажду его. Жажду близости, прикосновений, которых никогда не знал. И Поттер, проклятье, он чувствует! Я уверен, он чувствует моё смятение, моё желание, мой стыд. Он двигается едва заметно, прижимаясь сильнее, и я ощущаю его ответ. Его член, такой же твёрдый и горячий, как мой. И это… это почти невыносимо. Его рука… Она скользит по моему животу, медленно, дразняще. Я замираю, не в силах дышать, ожидая прикосновения, которого боюсь и вместе с тем хочу. Его пальцы обхватывают меня. Нежно, но уверенно. И в этот момент я перестаю существовать. Я растворяюсь в этих ощущениях, в этой обжигающей, невыносимой сладости. Из горла вырывается стон, приглушённый шумом воды. Я не могу сдержать его. Не хочу его сдерживать. Моё тело начинает жить своей жизнью, отдельно от разума, подчиняясь инстинктам. Я толкаюсь бёдрами навстречу его руке, отдаваясь на волю этого незнакомого, но такого желанного чувства. В голове — ни единой мысли. Лишь жар, лишь пульсация, лишь нарастающее, всепоглощающее желание. Он двигается быстрее, сильнее, и я теряю контроль. Я больше не понимаю, где я, кто я. Я — лишь тело, охваченное пламенем страсти. Но вдруг он останавливается. Прекращает касаться меня. Я задыхаюсь от разочарования, от потребности, которая рвётся наружу. Открываю глаза, ищу его взгляд. — Драко? — шепчет он, и в его голосе я слышу такую нежность, такую заботу, что во мне что-то надламывается. — Всё хорошо? Я не знаю. Я правда не знаю. Я просто хочу, чтобы это продолжалось. Чтобы он не останавливался. Я киваю едва заметно и закрываю глаза. Он снова касается меня, и в этот раз я уже не сдерживаюсь. Я стону, кричу, хватаюсь за него руками, отдаваясь этому безумию полностью, без остатка. И вот, когда я уже на грани, когда кажется, что ещё немного, и я взорвусь от переполняющей меня страсти, он опускается на колени. Передо мной. Как тогда, в раздевалке. — Открой глаза, — шепчет он. — Посмотри на меня. Я открываю. И вижу в его взгляде… что-то невероятное. Что-то, чего я никогда не видел раньше. Не жалость. Не презрение. Не похоть. Нет. Этого не может быть. Он смотрит снизу вверх, и этот ракурс… он какой-то… непристойный. Пошлый. Словно я внезапно стал центром его вселенной, и это вызывает не гордость, а жгучий стыд. Я должен быть у его ног, а не наоборот! А потом… Чёрт… Я умер и заново родился. Тепло. Влажно. Обжигающе. Я чувствую его язык. Он касается кончика моего члена, и от этого прикосновения меня пробивает дрожь. Мерлин, что происходит? Он берёт мой член в рот. Я вздрагиваю. Уздечка… Головка… Ствол… Его язык скользит по мне, вызывая непередаваемые ощущения. Ощущения, которые я никогда не испытывал раньше. Ощущения, от которых кружится голова, от которых хочется кричать. Это… это божественно. Это грязно. Это пошло. Это отвратительно. Это… прекрасно. Я чувствую, как напрягаюсь, как всё моё тело сжимается в тугой комок. Я пытаюсь отстраниться, но Поттер не даёт мне этого сделать. Он вцепляется в моё бедро, удерживая меня на месте. Он двигается быстрее, сильнее, и я теряю рассудок. Я больше не чувствую стыда, не чувствую страха, не чувствую ничего, кроме этой обжигающей, всепоглощающей страсти. Я готов взорваться. — Гарри… — стону я, не в силах сдержать этот звук. — Я… Я чувствую, как он сжимает меня сильнее, как его губы обхватывают член плотнее. И в этот момент я взрываюсь. Я кончаю ему в рот. И мир рушится. Шок. Стыд. Смятение… И вместе с этим — безумный восторг. Мои ноги подкашиваются, и я чуть не падаю. Поттер поддерживает меня, крепко обнимая за талию. Он встаёт, вытирает рот рукой и смотрит на меня. В его глазах… что? Гордость? Удовольствие? Он целует меня. И я чувствую горьковато-солоноватый вкус своей спермы на его губах. Боже мой… Что я наделал? Я отвожу взгляд, не в силах смотреть Поттеру в глаза. Что он сейчас думает обо мне? О том, что только что произошло? Но под этим стыдом… там, глубоко внутри, — робкий огонёк. Интерес? Желание? Я не знаю, но он есть. И он шепчет: а что, если…? Что, если и я… Что, если я тоже хочу попробовать его? Ноги предательски дрожат. Я делаю шаг назад, пытаясь отстраниться, бежать. Но взгляд Гарри приковывает к месту. Чёрт. Мне страшно. До чёртиков страшно. Но я хочу. Я опускаюсь на колени. Ноги дрожат. Я упёрся руками в пол, чтобы не упасть. Воздух обжигал лёгкие, словно раскалённый пар. Сильные руки обхватили меня за плечи, пытаясь поднять. — Драко, — шепчет он хрипло. — Не надо. Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза. — Я хочу, — говорю я, и голос дрожит, выдавая мой страх. Он молчит. Не отводит взгляда. Интересно, как я выгляжу сейчас? Так же пошло и соблазнительно, как выглядел Поттер? Или жалко? А может, так же отчаянно, как чувствую себя? Сглатываю ком, застрявший в горле. И начинаю. Не знаю, что делать. Инстинктивно понимаю, что зубами лучше не касаться. Просто… повторяю то, что делал он. Прикрыв глаза, потянулся вперёд, обхватывая его член губами. Мерлин, какой же он огромный… Горячий, твёрдый, пульсирующий жизнью. Чуть не подавился от неожиданности. Гарри вздрагивает, издаёт сдавленный стон. Этот звук подстёгивает меня, разжигает пламя желания до предела. Я стараюсь. Изо всех сил стараюсь доставить ему удовольствие. Хочу, чтобы ему было так же хорошо, как было мне. Но всё получается как-то неуклюже, неловко. Но он не отталкивает меня. Наоборот, прижимает ближе, направляя мои движения. Я чувствую, как его пульс учащается, как его дыхание становится прерывистым. И это придаёт мне уверенности. Я продолжаю. И вдруг внезапно я понимаю. Я понимаю, что не просто выполняю механические действия. Я чувствую. Я чувствую его вкус, его жар, его энергию. Я чувствую связь между нами. И это… это невероятно. Я отстраняюсь. Смотрю на него. И вижу в его глазах… благодарность? Удовольствие? Он улыбается. И эта улыбка… она прекрасна. Кажется, что впервые за долгие годы я вижу в нём не героя, не врага, а… просто человека. Человека, который только что испытал удовольствие. И, Мерлин, я причастен к этому.