Так было нельзя

Минхо проснулся рано. Только третий или четвертый по счету будильник смог достучаться до задворков сознания. И сквозь заспанные глаза, Минхо сразу ощутил недовольство, что скрывалось за веками, которые Тэмин не хотел открывать. Он явно растерял все остатки хрупкого сна и старался не хмурится, но даже на непробужденном лице, Минхо мог отчетливо видеть тихое раздражение. Губы Минхо опустились на сердитый лоб. — Прости… Тэмин лишь вздохнул и пробубнил что-то нечленораздельное в ответ. Ему не хотелось злиться. Он лишь закутался в одеяло, как в спасительный кокон и отвернулся. Сколько сейчас было на часах времени он тоже не хотел знать. Минхо не удержался от того, чтобы осыпать Тэмина легкими поцелуями. Сонный, он был еще более милый в своей беззащитности и невинности. И вяло противился тем нападкам, что ему нравились. В такие моменты Минхо по-особенному любил его медлительность и нерасторопность. Он всегда мягко относился к этой небольшой слабости. Находя очарование в том, как тяжело Тэмину приходилось иногда пробуждаться, тем более если спалось крепко. Волосы в беспорядке, сопящий нос и чуть приопухшее с ночи лицо. Этой естественной красоты не отнять. Никогда. К счастью телефон Минхо находился близко. Он смахнул несколько сообщений Кея, чтобы не отвлекаться от утренней неги. Минхо любил эти простые безвкусные домашние фотографии. Где никто не позировал, не выстраивал свет и не искал лучший ракурс, сохраняя ту самую непринужденность обычной непримечательной части жизни. В этом была своя непритязательная атмосфера и прелесть. И каждая фотография заспанного взлохмаченного и отекшего Тэмина, валяющегося в белых простынях и одеялах наполняла реальность неповторимостью этих моментов. Минхо не стал мешать Тэмину еще больше и пошел собираться на запланированную пробежку. Но перед тем как уйти и закрыть за собой дверь, Минхо обратил внимание что соня Тэмин поднялся с кровати и побрел в ванную. Он не вставал так рано, без особой причины. И спускаясь по лестнице, Минхо просиял. Кажется желание, которое Тэмин изъявил накануне оставалось в силе. С бухты-барахты Тэмин высказался о том, что хотел бы заняться готовкой, вместо поисков места для совместного обеда. И вероятно он не оставил эту затею, что еще больше поразило Минхо. Не то чтобы Тэмин тяготел к кулинарии, но это стало еще одной каплей странности в его варьирующем поведение. От чего-то Тэмин действовал не так как обычно. Они предыдущим вечером вместе ходили по местным маленьким магазинчикам, разглядывая знакомые продукты с незнакомыми надписями. И Тэмин с пристрастием донимал его, о том чего бы Минхо хотел. Но не стал раскрывать всех карт, обещая устроить сюрприз именно с европейской кухней. А потом украдкой, о чем-то переговаривался по телефону с мамой. Для того, кто не стоял у плиты и не особо брался за нож, это выглядело весьма загадочно, но очень милым. Минхо бежал вперед, практически не обращая внимание на окрестности и размышлял о жизни. Что даже музыка исчезла из работающих наушников. Это летнее сонное утро стало особенным. И Минхо поймал себя на мысли о том, что хотел бы проводить каждое свое утро так. И пусть даже с учетом реалий, возможно не каждое, но хотя бы большую часть из них. Просыпаться в ленивых объятиях и сразу же натыкаться на пухлые губы, которые слишком послушно отвечали на все, не приходя в себя. Ощущать постоянно тот запах, что остается на кромке подушки или оставленных ненароком вещах. Принимать без остатка любовь, что могла переходить границы. И когда как не сейчас, было тем самым подходящим временем и подходящим местом, чтобы сделать что-то крайне банальное и тривиальное, но поистине особенное. И пока улочки сменялись одна за одной, дороги ветвились, лавки булочные и одинаковые кофейни смешивались с жилыми домами, регулярная оздоровительная прогулка постепенно превращалась во внутренний диалог с собой. И глядя на проходящие рядом семьи, Минхо невольно вспомнил о том, что планируя полгода назад их с Тэмином совместную жизнь, он упустил из вида кое-что очень важное. Он так спешил наверстать и успеть все, что оплошал и не заметил самого главного, что стоило сделать в первую очередь. Минхо понимал ту реальность в которой он жил, как и Тэмин. Но он ни разу не размышлял о том, до какой точки их отношения могут развиться. До какого порога они смогут дойти однажды, от того, что началось так спонтанно. И жест о котором Минхо сейчас думал, не поменял бы ничего. Абсолютно. Как в рамках закона, так и в рамках действительности. Даже если бы они были самым обычными скучными людьми, а не всемирно известными айдолами. Но такой жест имел право быть. Именно в рамках всеобщей нормальности. Того, что встречалось повсюду. На улицах, в дорогих ресторанах, на телеэкранах, среди строчек книг. Они не договаривались о таком и никогда не обсуждали это. Но Минхо первый раз подумал о том, что одним действием он хотел бы сказать намного больше о том, что он чувствовал. О том, чтобы два круглых глаза никогда не переставали смотреть на него. В порядке вещей было следовать темпу и не прерывать бег, но внезапно Минхо остановился. И встал у дверей наполненных претенциозным лоском, принадлежащих зданию о наличии которого он и не предполагал с утра. Возможно это решение было поспешным. И такие вещи обдумывались в течение долгого времени. Не сгоряча и не в торопях. Но Минхо ощущал, что сердце подсказывало поступить ему именно так.