Тыныш(с каз. "тихо")

Жизнь после свадьбы оказалась не такой, какой представлял её Донхёк. Он привык к хозяйственным обязанностям ещё в своём доие, но в стане Ли всё было немного иначе. Здесь курут называли куртом, коже варили по другой рецептуре, а некоторые привычные ему вещи считались неподобающими. Он пытался делать всё так, как знал, но его неизменно поправляли. — Курт, а не курут, — в очередной раз терпеливо сказал Мин, омега, который всю жизнь служил семье Ли. Он был немногословен, но внимателен и спокоен. — У нас всё немного иначе, но ничего, скоро привыкнешь. Донхёк скривился, но промолчал: он не любил, когда его исправляли. Однако Мин не был похож на тех, кто пытался его "переделать" под лад народа. Он просто показывал, как принято в этом племени, не заставляя, не высмеивая. И это немного смягчало раздражение Донхёка. Но не все в этой части аула относились к нему спокойно. Омега Али, с которым Донхёк конфликтовал с детства, не упускал возможности напомнить о себе.  Он когда-то надеялся стать супругом Джено, даже встречался с ним, когда им было пятнадцать-шестнадцать лет. Но Хан не дал этому случиться, так как не принимал никого, кроме Донхека. Теперь Али пассивно-агрессивно жалил Донхёка при каждом удобном случае. — Кому-то повезло, что Хан все решил за Джено, — как бы невзначай бросил он однажды, когда Донхёк занимался раскладкой трав со всеми остальными омегами, как того требовали соседские отношения. Не гоже отказывать старым бабулям и дедулям, ведь он новоиспеченный муженек сына вождя. — А то бы так и остался никому не нужным, - полушепотом сказал Али, смотря на Хека с осуждением. Донхёк резко поднял на него взгляд. Внутри закипела злость, но он сдержался. — Если тебя это так волнует, может, тебе стоит поговорить с Ханом? Или ты всё ещё ждёшь, что Джено передумает и разорвет наши отношения? — его голос был ядовито-спокойным. Али сжал губы, но ничего не ответил. Он не собирался открыто вступать в спор — слишком гордый для этого. Но Донхёк знал, что это не конец. Самым раздражающим стало изменение отношения племени к нему. Раньше он был чужаком, изгоем. Теперь же, став супругом Джено, он внезапно получил уважение, которого ему не давали годами. Мужчины смотрели на него с одобрением, женщины с интересом. Даже старейшины теперь кивали ему при встрече. И это злило. Не потому, что уважение было плохо, а потому, что оно не имело ничего общего с ним самим. Это был статус. Это был знак, что теперь он принадлежал кому-то значимому. Вечером Донхёк обычно ел раньше Джено, но теперь у него появилась новая обязанность — келин-чай. Он должен был подавать напиток гостям, встречать их с поклоном, выслушивать их речи и пожелания. Из-за этого он часто ужинал поздно, а Мин приносил еду в установленное время — когда за столом уже сидел Джено. Первые разы Донхёк пытался пропускать ужины, но это оказалось бессмысленно. Мин ждал, пока он поест, а еда оставалась тёплой, сколько бы он ни тянул время. Теперь они ели вместе. В молчании. Иногда перекидывались короткими, почти ленивыми фразами. Но чаще всего — просто ели, каждый погружённый в свои мысли. — Ты так и будешь молчать? — однажды спросил Джено, когда Донхёк в который раз уткнулся в свою тарелку. — А что, у нас с тобой много тем для разговора? — усмехнулся Донхёк. Джено не ответил. Просто продолжил есть. Так проходили их дни, недели, месяцы — два чужих человека, связанных судьбой, но пока ещё слишком упрямых, чтобы понять, что их связывает нечто большее, чем просто долг. -- В один из дней альфа подумал, что было бы неплохо обоим съездить на летние пастбища, устроить выходной, ведь погода это позволяла, а видеть Донхека постоянно погруженного в новые заботы и свои мысли, и не сделать что-то было бы зверством. Джено стоял возле своего коня, наблюдая за тем, как Донхёк медленно приближался к месту их встречи. Омега выглядел так, словно хотел быть где угодно, только не здесь, так как возле Джено стояло две лошади: черная и белая. Черный конь по кличке "Жар" принадлежал Джено, это был его верный друг и помощник, именно на нем альфа совершал свои воинские походы и приезжал героем. А вот вторая лошадь была не знакомой Донхеку. — Садись, — коротко бросил альфа, похлопав по крупу лошади. Донхёк не шелохнулся. Он знал, что сейчас Джено попытается учить его тому, что он и так умел. Дело в том, что даже не смотря на все запреты своих родителей об "альфих" делах, Донхек накопил денег на частных раскладах на любовь (да, он брал карты отца, и да, он умеет отлично гадать), чтобы научиться хотя бы кататься на лошади. Он хотел рассмеяться — горько, язвительно. Но, вместо этого, он опустил глаза, скрывая усмешку. — Что, испугался? — провоцировал Джено, надеясь увидеть испуг на лице омеги. Донхёк медленно поднял взгляд, в котором на мгновение вспыхнуло веселье. — Конечно, боюсь, — выдохнул он, делая вид, что осматривает коня. — Меня же ни разу не сажали в седло. Джено лишь хмыкнул. Он запрыгнул в седло своего красавца, тот медленно подошел и альфа протянул Донхёку руку, но тот резко отказался и, прежде чем альфа успел что-то сказать, с неожиданной лёгкостью вскочил на лошадь, заняв удобное положение. Джено прищурился, в его взгляде читалось легкое удивление. — Ты уже умеешь ездить? — Возможно, — лениво ответил Донхёк, направляя лошадь вперёд. — Но мне же нужно научиться, правда? Губы Джено извились в ухмылке, этот омега постоянно его удивлял. Они ехали молча, пока степь не развернулась перед ними бескрайним простором. Ветер поднимал волны высокой травы, ласково касался их лиц, запутывался в волосах. Воздух был наполнен ароматами полевых цветов, тёплой земли и свежести после ночной росы. Где-то вдали слышался крик степного орла, эхом отдающийся в чистом небе. Джено, который шел чуть впереди, не поворачивая головы, заговорил: — Ты всегда был таким упрямым? — А ты всегда был таким занудным? — парировал Донхёк. Джено усмехнулся. — Просто пытаюсь узнать, что из себя представляет мой… спутник по судьбе. — Спутник по судьбе? Красиво звучит, — Донхёк склонил голову набок. — А если я скажу, что мне нечего тебе рассказывать? — Тогда я подумаю, что ты просто не хочешь этого делать, а не то, что нечего, — спокойно ответил Джено. Донхёк посмотрел на него, но не ответил. Некоторое время они просто ехали рядом, чувствуя, как степь растворяется в их дыхании, в их молчании. Ветер дул навстречу, пробегая по их щекам прохладными пальцами, растрепывая волосы и унося с собой мысли. Он приносил запахи полевых цветов, сухой земли и свежей травы, напоминая о бескрайности этих мест, о том, что здесь не бывает стен, только открытые просторы. Лошади ступали мягко, не нарушая тишины, а где-то впереди перекликались птицы, наполняя воздух едва уловимыми звуками жизни. Простор перед ними словно дышал, впитывая их присутствие, и в этот момент Донхёк вдруг понял: свадьба уже случилась. И им действительно осталось просто принять это. На обратном пути Донхёк вдруг заговорил первым. — А почему ты стал таким? — спросил он, не глядя на Джено, будто это был вопрос самому ветру. — Каким? — альфа поднял бровь. — Холодным. Отстранённым. Ты же не всегда был таким, верно? Джено чуть замедлил шаг лошади, но ответил спокойно: — И ты не всегда был таким, я точно помню. Донхёк усмехнулся. — Значит, мы оба такие не просто так. Джено кивнул. Некоторое время они ехали молча, пока Донхёк, неожиданно для самого себя, не задал ещё один вопрос: — Ты правда не хотел эту свадьбу? Джено вздохнул, посмотрел в сторону степи, прежде чем ответить: — Я принял её. Это уже случилось. Теперь мне важно понять, что будет дальше. Донхёк внимательно посмотрел на него, будто пытаясь понять, насколько правдив этот ответ. Ветер снова взъерошил его волосы, заставляя прикрыть глаза. — Что ж… — наконец, пробормотал он, — может, однажды и я приму. Джено ничего не сказал. Но ему показалось, что в этом ответе прозвучало больше, чем просто смирение. -- Охота началась ещё до рассвета. В степи стелился густой туман, укрывая землю мягкой дымкой. Он оседал на траве, оставляя капли росы, а воздух был пропитан запахами влажной земли, полыни и далёкого костра, который едва тлел у стойбища. В этой утренней тишине слышалось только дыхание лошадей, скрип кожаных сёдел и тихий звон натягиваемых тетив. Воины двигались неспешно, проверяя оружие: блеск железа мелькал в руках, стрелы мягко звенели в колчанах, кузнечики и насекомые заполняли воздух приглушённым стрекотом. Джено ехал во главе группы охотников, его фигура была напряжённой, взгляд цепким. Он сосредоточенно высматривал следы добычи, когда заметил, что среди всадников появился лишний человек.  Донхёк.  Омега держался в стороне, его тёмные волосы спутал ветер, а глаза выражали только смелость быть здесь и сейчас. — Что ты тут делаешь? — резко бросил Джено, разворачивая коня к нему. — Омегам нечего делать на охоте. — А если я не омега? — парировал Донхёк, вызывающе встречая взгляд альфы. Джено стиснул зубы, но прежде чем он успел что-то сказать, резкий звук сорвал тишину. В кустах что-то зашуршало, раздался рык. Лошади вскинулись, охотники вскинули копья. Всё произошло слишком быстро. Из зарослей выскочил хищный зверь. Джено инстинктивно потянулся к оружию, но зверь был слишком близко. В этот миг Донхёк рванулся вперёд. Его движения были быстрыми, отточенными. Маленький, но толстый кинжал с рунами блеснул в его руке. Прежде чем зверь успел напасть, Донхёк резко выгнулся вперёд и, с силой ударив, вонзил клинок ему в горло. Кровь брызнула на землю, хищник дёрнулся, вздыбив траву, и рухнул. Вокруг повисла тишина. Охотники, ещё секунду назад готовые к бою, смотрели на Донхёка. В их взглядах не было гнева или насмешки — только интерес и одобрение. Тот, кого они привыкли видеть как омегу, только что доказал, что может быть чем-то большим. Джено смотрел на него, не скрывая удивления. Его рука до сих пор сжимала рукоять меча, но он так и не успел вытащить его из ножен. Омега тяжело дышал, его руки дрожали, но в глазах пылал огонь. — Теперь ты скажешь, что мне нечего тут делать? — выдохнул Донхёк, вытирая кровь со лба. Джено молчал. В этот момент он понял, что Донхёк — его судьба, его мечта и его омега.