Не говори никому

…Нам судьбой суждено встретиться снова в одном из февральских дней.

Делаю ставку на тридцать первое.

И. Бродский

Прочитав с утра имя на своем запястье, Слава решил, что перепил вчера вечером, и его ещё не отпустило. Когда имя не исчезло, даже после того, как Карелин потер запястье выцветшей простыней, Слава решил, что вчера он перепил, умер и попал в рай. Лишь спустя несколько минут до него дошло окончательно: судьба вывела ему на запястье «Мирон Фёдоров».  Шок смешался со странной радостью. Дело было даже не в личности, скрывавшейся за именем: Слава наконец заполучил родственную душу. Он ведь так долго хотел увидеть хоть какое-то имя на своем запястье! Метка сияла для него на бледной коже ярче тысячи звезды.  — Ва-а-аня! — что есть мочи закричал Карелин на всю квартиру. Благо, сил с утра у него было мало, но и за такое выступление виски решили начать предательски раскалываться. — Чё ты орешь на меня? — устало протянул Светло, появившись в комнате. Одну запотевшую бутылку минералки он прижимал к голове, а вторую всучил Славе в руки. — Только глянь, дядь! Блять, ты только посмотри на это!  Карелин протянул ему свое запястье, подрагивая от нетерпения, и Фаллен вслух, по слогам озвучил: «Ми-рон Фё-до-ров». Ваня явно не особо понимал, что именно так сильно впечатлило Славу, пока не прочел имя на его запястье ещё раз. Тогда внезапное осознание пришло ко всем присутствующим в комнате.  — Ебануться! — протянул он. — Это же… ебануться! — Я чувствовал, Ваня, я знал!  Светло вдруг заржал, плюхаясь на кровать рядом. Слава, заерзав, чтобы уступить ему побольше места, неловко врезался в него ногой, но тот даже бровью не повел, продолжая смеяться. — Представь только, как Оксанку твою перекосит, как проснется! — выдал Ваня. — Судьба явно решила, что ты недостаточно его выебал, — прыснул он. — И вот, подарила тебе абонемент с доступом к Оксимирону. Слава несильно толкнул его в плечо, заливаясь краской. О гейском сексе он знал только то, что это не по-пацански. Конечно, судьбе Карелин был исключительно благодарен, однако это единственная в мире ситуация, где на первом свидании ломался бы он сам. — Мирон Фёдоров — моя родственная душа, — довольно произнёс Слава, опускаясь обратно на подушку. Эта новость разъебывала похмелье куда эффективнее аспирина и холодной минералки. — Нашел я тебя, сволочь носатая, нашел! Не зря вызвал и задевал столько времени!  — Ты только к нему с такими комплиментами не подваливай, Слав, — улыбнулся Ваня. — Пошлет же.  — Не получится, — отмахнулся Карелин. — Ты это видел? — Слава снова сунул руку под нос другу. — Это мой абонемент на шутки. Клянусь, он даже кайфует от такого! Иначе мы бы не были судьбой друг друга. Господи, ахуеть!  Карелин схватился за свой мобильный, довольно сфотографировав имя на своей руке. Конечно, это было не для интернета! Он просто не мог дождаться личной встречи и отправил фотографию Замаю, а Ваня лишь тихо посмеивался из-за бесконечно довольной физиономии друга. Карелин, если уж честно, пока что абсолютно плохо понимал, что это означало. В его голове только-только уживалась эта долгожданная новость: Мирон Фёдоров — именно его родственная душа. Никаких сомнений или вопросов, правда, это известие в нем не будило. Наоборот, жизнь словно ощутилась по-другому. Он не доебывался до кумира ради фейма, а добивался внимания своей судьбы! Какие могли быть минусы? Мирон ведь сам читал, что «заебался ждать и нашел». Вот! Теперь-то взаправду его отыскал. Конечно, как-то долго от него бегал и даже отсрочил их встречу почти на два месяца! Но теперь ведь…  — Он — моя родственная душа, — ещё раз произнес Слава, словно пробуя сочетание этих слов на вкус, и Ваня утвердительно кивнул ему в ответ. В салон они вчера явно были не в состоянии доехать, поэтому тату-мастер Карелина — это никто иной, как сама жизнь. Светло знал, что подобные фразы Слава будет озвучивать ещё несколько часов к ряду. Им всем крупно бы повезло, не растянись этот перфоманс на сутки. Однако такое, если честно, было абсолютно маловероятно.  — Номер! Я ведь не выкинул его номер! — радостно осознал Карелин, вскакивая с кровати.  Он полез в джинсы, которые были на нем вчера, извлекая из кармана клочки салфетки. Слава забил контакт, называя его по-деловому: Фёдоров Мирон Янович. А после уже обновил телеграмм, находя нужного абонента. Он отправил Оксимирону фотку своего запястья, удостоверившись, что кадр вышел не совсем зашкварным и не позорным. Мирона ведь не могло оскорбить постельное белье на фоне? Карелин написал следом, отдельным сообщением: «Если коснуться этой метки, темный лорд приедет в обитель русского андерграунда?» После этого Слава принялся крайне довольно и досконально изучать надпись на руке. Письмо было похоже на шрифт печатной машинки, что-то вроде встроенного моноширинного. Знаки имели одинаковую ширину, заглавные буквы были на месте, а сами линии тонкие и четкие. Дочитался Мирон, что он — всего лишь писатель. Начертание букв ему точно подходило. 

***

— Сука! Сука! Сука! — выругался Мирон, разглядывая надпись на руке. Тараканы, кажется, ещё не отойдя от шока, молчали. А может, попойка накануне усыпила их вообще до вечера. Жаль! Хорошие советчики явно бы не помешали! Что делать? Отправить фотографию своей руки Жене и требовать незамедлительного решения этой двухметровой проблемы, кляксой проступившей на его запястье? Это было ещё нежно названо просто пятном — если честно, но надпись выглядела просто убого. Дело даже не в имени! Не в том, с кем решила связать его судьба! Фамилия была отпечатана четко: «Машнов». Шрифт аккуратный, линии тонкие, под небольшим наклоном, а вот имя… он точно отдал руку на растерзание пьяному тату-мастеру! «А ведь Слава говорил, что не доверил бы такому кольщику спину», — пронеслось в голове. Точно! Это просто не мог быть Гнойный! Когда тот к нему теплые чувства успел испытать?! Написанный ядовитый текст, куча подколок, его выступление на афтепати! Это просто был не он. Какой-то другой Слава! Для своего успокоения Мирон ввел имя со своего запястья в поисковик. «Вячеслав Машнов». Однако вердикт интернета был однозначен: это Слава КПСС, он же — Птичий Пепел, Соня Мармеладова, Бутер Бродский и Гнойный. — Да какого это хуя?!  «Он ведь Карелин», — успокоил себя Мирон, однако подобное разночтение объяснила даже Википедия. Слава сменил свою фамилию, будучи уже взрослым. Неужели высший порядок не прошарил эти изменения? Почему имя настолько хреново написано? Может, проказница-шалунья судьба вытворила это дело на крайне пьяную голову, подцепив какое-то заболевание?  — Ну почему это ты! Почему ещё год назад он не мог проснуться с правильным и совершенно ожидаемым: «Иван Евстигнеев»?! Неужели у жизни было настолько плохое чувство юмора? Мирон сверлил глазами, расширившимися от удивления, надпись, надеясь, что она исчезла бы под пристальным взглядом. Однако метка оставалась на руке. Фёдоров сфотографировал её и отправил Жене без единой подписи. Она точно нашла бы выход! Только Женя могла понять, насколько это непроглядный пиздец.  Ниже отобразился диалог с незнакомым номером. Там было всего два сообщения, и Мирон устало нажал на него, надеясь отвлечься. Благодаря фотографии запястья со своим именем, Фёдоров сразу разгадал личность отправителя. Вот, что называется «хотел отвлечься». Вместо ответа Окси нажал на значок вызова, слабо представляя, что он собирался сказать. — Не прилетел, но позвонил, — послышался хриплый смех в трубку. — Привет.  — Какого хуя у тебя на руке моё имя?! Претензия изначально была адресована Вселенной, однако замявшийся Славин голос, потерявший уверенность, подсказал Фёдорову гениальную идею! Он мог притвориться, что у него метки не было. Обвинить Карелина во лжи. Тогда можно было бы даже не начинать с ним общаться! А с меткой на собственной руке он разобрался бы позже.  — Ты собрался меня разыгрывать, дебик? — добавил вопрос Мирон, прощупывая реакцию Карелина. — Почему разыгрывать? — тихо уточнил Слава. — Разве у тебя не появилось такой с моим именем?  — На моих руках пусто, Гнойный. К тому же, тёплых эмоций я к тебе явно не питал. Что из моих слов вчера показалось тебе непонятным? Ты просто надоедливая муха, навозный жук, катящий шарик своего дерьма в плейлисты людей без вкуса. Карелин старался соображать быстро. Мирон явно его не жаловал. Почему же тогда метка…. А-а-а-а! Точно. Окси ведь похвалил автора текста на баттл. А Вселенная ведь знала, что Слава — он и есть. Гнойный поделился своими догадками, а потом уточнил:  — На твоих руках точно нет моего имени? — Такого счастья мне, слава богам, не привалило!  Слава прикусил свою губу. Неужели его тёплых чувств не хватило на метку? «Я еблан!» — заключил он, прикрыв рот рукой. Ну конечно, три раунда унижений не могли нивелироваться скромным: «Респект тебе». Но неужели жизнь до сих пор не поняла, что Карелин просто кайфовал от присутствия Оксимирона рядом с собой?! Какой тогда из нее Всемирный вершитель судеб, если она не понимала, что Слава совершенно не ненавидел этого философствующего рэпера! Угарал над ним, конечно, но это было по-доброму. Даже с любовью! — Чем ты нарисовал эту хуйню? Маркером? — не унимался Мирон, собираясь гнуть свою линию до последнего.  — Ничем я ее не рисовал, — рявкнул Карелин в трубку. — Хочешь, приезжай и попробуй её стереть. — Валяй сам. На видео.  — А ты не ахуел ли?  — Бремя доказательства лежит на заявляющем, — фыркнул Мирон в ответ. — Не испытывай моё терпение. — Сейчас, — раздался разочарованный голос Гнойного.  В трубке послышались гудки. На секунду Фёдорову даже стало жаль своего оппонента. Слава, казалось, даже искренне обрадовался, что обрел свою родственную душу. И плевать ему на всё было! Как просто. Мирона больше волновало не то, что его судьбой оказался Гнойный. Его бесило, что это все еще был не Ваня. За что жизнь с ним так обошлась? А Карелин, блин, ещё и сдался так быстро! Точно ему было не все равно. Он правда хотел доказать, что не выдумал эту связь. От Славы пришло видео. Он до красноты растирал свое запястье под струями воды мыльной мочалкой, но метка, само собой, осталась на месте.  Стыд — большой такой, мягкотелый, непривычный — объял его тело, не отпуская от себя. Мирон снова воспроизвел видео. «Блять», — тихо выдохнул он. И зачем напиздел? Слава явно же расстроился. Все на этих метках были повернуты! А тут: встретил родственную душу, а он заявляет, что на его запястьях пусто. Фёдоров снова нажал на вызов. — Не говори никому, что у тебя на руке моё имя, — тихо выдохнул Мирон в трубку, когда приложение стало отсчитывать секунды вызова. На извинения и чистосердечное признание духа не хватило. — Это не должно просочиться в сеть, вообще никуда! Иначе…. Иначе всё стало бы необратимым. Им бы пришлось немедленно это решать, встретиться, обсудить. «Моя жизнь стала бы как у всех», — с надеждой подумал Мирон. Нет, он не мог! Просто не мог предать собственную убежденность, что метка не имела значения. Фёдоров ведь Ваню любил! Сколько раз он сам себе повторял, что в жизни было важным только это? А остальное так — всего лишь второстепенные неурядицы. Мирон не хотел еще раз пробовать что-то строить. Слава мог бы найти себе кого-то получше и более надежного. Просто Гнойному категорически не повезло с родственной душой. — Я и не собирался пиздеть, — поникшим голосом произнес Карелин в трубке. Мирон почувствовал иррациональное желание его развеселить. Он поступал совершенно нечестно по отношению к Славе, обладателю голоса, который несколько раз умудрялся развеселить его, размеренно читая под биты в наушниках. — Я просто хотел… встретиться, как минимум. На моей руке ведь оно не просто так.  — Я не хочу отношений, — отозвался Фёдоров в трубку. Хотел. Просто не со Славой. Гнойный в его картину мира просто не вписывался. — К тому же, вряд ли оно тебе надо, раз уж ты не испытал ко мне хоть какое-то теплое чувство. Вместо спокойного и расстроенного голоса Карелина Мирон услышал в трубке чужой взрыв. Он как-то выдал себя. — Ты пиздишь, — заявил он, и Фёдоров даже огляделся: вдруг, за ним наблюдали и раскрыли Славе все его карты? — Ты нагло мне пиздишь, блять! Сфоткай свои руки.  — Что?! Гнойный, не забывайся…. Реакция оппонента лишь больше убеждала Карелина в своей правоте. Он испытывал к Мирону дохера тёплых чувств, просто о них не распространялся! А уж в собственных эмоциях можно было быть уверенным. К счастью или к сожалению, но считывались они легко и не нуждались в расшифровке.  — В чем проблема сфоткать свои гребанные запястья, если они пусты? — спросил Слава.  Мирон не знал ответа на этот вопрос. Он скинул вызов, сфотографировал дважды пустую руку, а затем просто отзеркалил один из снимков. На первый взгляд вышло даже реалистично. Но в ответе на это сообщение Слава отчеканил ему: «ЧЕРВЬ ПИДОР», — именно так. Капсом. Крайне недовольно. А потом он уже позвонил сам. Мирон взял трубку скорее машинально, да и интересно было. Что Карелин мог сказать ему на это? — Ты просто фотку отзеркалил, — заметил он. — Ты просто отзеркалил ту же самую фотку, у тебя кусок татуировки залез на кадр, идиот невнимательный!  На самом деле, Слава был несказанно благодарен чужой ошибке. Теперь он знал точно: его имя было на руке Мирона, просто тот не хотел с этим ничего делать. Фёдоров какого-то черта решил скрыть от своей родственной души метку, демонстрирующую их связь. Правда, последствия вчерашней попойки и необходимость быстро соображать были абсолютно не совместимыми вещами. — Нам встретиться надо и нормально это обсудить, — более дипломатично произнёс Карелин. Он прекрасно понимал, что сейчас оскорбления и упреки ничего бы не изменили. — Тебе самому это не надо, — поспорил Мирон. — Задумайся о собственной карьере. Если что-то всплывет об этой несчастной надписи, то баттл окрестят договорняком. Оксимирон проебался, чтобы дать старт своей родственной душе.  Слава даже не сразу нашел, что ответить. Нет, аргумент Мирона был хуйней на постном масле. Карелин вертел всех, кто мог бы высрать подобный вывод. Его поразило, как точно и правильно из его уст прозвучало: «своей родственной душе». Приятное тепло заплескалось в груди с такой силой, что мозг мгновенно сконцентрировался именно на этом чувстве, игнорируя необходимость разговора. — Люди с мозгами никогда бы не купились на подобные масонские заговоры и еврейские сказки, — выдавил из себя Слава, когда пауза стала затягиваться. — Мы с тобой просто встретимся. Тебе что, хуже от этого станет, что ли?  — Нет окон в графике.  — Охуеть занятой!  Мирон не думал, что ему могло стать хуже от встречи. Он боялся, что после нее стало бы лучше. Вдруг всем вокруг стало бы очевидно, что они серьезно созданы друг для друга? Если это ошиблась не Вселенная, а он сам, вцепившись всеми конечностями в Ваню и преувеличив его роль в своей жизни? — Гнойный, как только выйдет баттл, ты будешь обеспечен фанатским вниманием до конца своих дней, — напомнил ему Мирон. — Выберешь любую деву себе по вкусу, а как наскучит — новую. Зачем тебе, как ты сам выразился, ебаная лысая карлица?  — У всех свои фетиши, — беззаботно бросил Слава в трубку, точно ничего из сказанного Мироном его не задело. Удивительно! С Рудбоем при подобном разговоре они бы поругались ещё минут десять назад. — Я хочу хотя бы нормально пообщаться со своей родственной душой без толп и лишних глаз. Ты не имеешь никакого права решать за нас двоих, что делать с этой меткой.  — Я здесь — это голос здравого смысла!  — У голоса здравого смысла напрочь отсутствует его основная функция! — бросил Слава. — Если ты не приедешь поговорить со мной, то приеду я! Поверь, тонкая организация твоих хором может не пережить прибытия андерграунда…  — У тебя нет адреса, — отрезал Мирон. — Покажу свою руку кому-нибудь из твоего табора и тут же его получу, — фыркнул Карелин. Мирон слышал, что с каждой минутой тот все больше злился из-за этого диалога. — Нет! Не говори никому! Никому не трепи про свою метку! Если хоть одна живая душа узнает об этом без моего на то согласия, под дверью можешь хоть лагерь разбить, но мы никогда с тобой не пересечемся!  — Да что ты разнервничался, жидок? Слишком зашкварно с подземкой возиться?  — Не хочу сосаться с человеком, который пил мочу, — недовольно фыркнул Мирон. В его голове зудела лишь одна беспокойная мысль: почему он до сих пор не положил трубку и не заблокировал номер? Ему даже нравилось перекидываться со Славой колкостями: это, как минимум, развлекало. Присутствие Гнойного не напрягало и не беспокоило. С этим точно нужно было заканчивать! Он даже не был уверен, что серьезно хотел задеть Славу. Скорее, ему просто нравилось, что никто не обижался на его грубые шуточки. К тому же, сам Карелин тоже за словом в карман не лез.  — А по-моему, ты просто трусишь, — произнёс Слава настолько спокойным и уверенным голосом, что Мирон на секунду и сам поверил в чужую правоту на его счет. — Впервые столкнулся с чем-то не однодневным и зассал менять привычный распорядок вещей в твоей жизни. — Я не ссу, чтобы ты нахуй сдох от жажды, — отчеканил Фёдоров, стараясь не принимать чужие слова близко к сердцу. — Это шутка Гены… Но Славу не дослушали. Раздались громкие гудки. В одно мгновение все его фантазии, получившие шанс осуществиться, упали тяжелым грузом вниз, придавив собой настроение. Мало того, что Оксимирон — трус, так он ещё и крадет чужие шутки!  — Самодовольный индюк! — рыкнул Слава в сброшенный вызов. И для кого он пытался быть вежливым? Мирон, так переживающий, что его доброту приняли за слабость, на самом деле, сам был не промах. Карелин ещё и старался, а тот его в хуй не ставил! — Важный курица, блять, нашелся! Петух гордый!  — М-да, — вздохнул Светло, вернувшийся на кухню только после услышанных ругательств. Слушать чужие личные разговоры он не хотел, поэтому по возможности поскорее ретировался, а теперь понимал, что Карелину нужны были лишние уши, готовые выслушать. — Я думал, что ты получил от судьбы просто Оксимирона, а на деле, тут целая птицефабрика.  — Ты хоть представляешь, че он тут устроил?  Разочарованный Слава, не стесняясь в выражениях, активно жестикулируя и не жалея эмоций, сразу выдал огромную тираду о блядских поступках Оксимирона, которые тот умудрился совершить в диалоге, время которого не превышало и двадцати пяти минут. Меньше получаса времени потребовалось Мирону Яновичу, чтобы довести Славу до взрыва. Карелин так не горел даже после прослушивания «Горгорода». Навык Окси однозначно отточил. Наверное, стоило присудить ему за это какую-то награду от антихайпа. — Не говори никому, — передразнил Слава. — Нет, ты представляешь? «Не говори никому»! Точно ему, блять, стыдно быть моим соулмейтом! Да я ему… я его, блять, ох, какое же я ему устрою!  Карелин открыл твиттер, коротко отчеканив: «ЗОВУТ НА ИНТЕРВЬЮ, БУДЕТЕ СЛУШАТЬ ЕВРЕЙСКИЕ СКАЗКИ». Пусть Мирон понервничает! Пусть задумается над своим поведением! «Я И САМ ВСЁ ЭТО ВИДЕЛ ЭТО НАШ С ТОБОЙ СЕКРЕТ НАШ С ТОБОЮ СЕКРЕТ» — выложил он следом, игнорируя необходимость расставлять знаки препинания и делать абзацы. Слава злился. Он совершенно не понимал, почему Мирон не хотел даже попробовать пообщаться с ним вживую наедине. Разве это могло привести к чему-то уж больно плохому, раз уж сама судьба решила, что они — идеальная пара? А тот уперся своим лбом, играя в какие-то совершенно непонятные Славе игры. Он же мог просто попробовать договориться, мол, не хотел бы светить отношениями в сети или вроде того. Но нет же! Великий и ужасный Оксимирон решил попытаться даже обмануть его! Ничего в нем святого не было! А Слава успел себя начать винить, что слишком много гадостей наговорил на баттле, вот и не сработали «теплые эмоции». Господи, он переживал из-за жалкого вруна! Лгуна! Пиздабола! — Может… он просто не хочет перед своим Олимпийским каких-то слухов? — неуверенно предположил Ваня. Для него реакция Мирона была, как минимум, не типичной. Да, людей часто шокировала новость, кто был подобран для них судьбой. Но обычно от связи не бегали как от чумной крысы! Нет, конечно, он мог на Славу обидеться за сказанное на баттле… Но если посмотреть на это более широко и философски, то стоило порадоваться, что в родственные души достался такой творческий человек, разъебавший на баттле самого Оксимирона! — Да в рот я ебал, что он там хочет, а чего не хочет! — вспылил Слава, скрещивая руки на груди. — О своих желаниях надо сообщать языком, а не заставлять всех вокруг о них догадываться.  Карелин с вызовом посмотрел на имя, высеченное судьбой на своем запястье.  — Сука вы, Мирон Янович! — добавил он спокойнее, покачивая головой, точно метку можно было использовать в качестве персональной рации. — Чтоб тебе там икалось! Ваня рассмеялся и подбадривающе похлопал друга по плечу. Он совершенно не верил, что Мирон смог бы скрываться от своей судьбы вечно! Однажды они бы обязательно смогли найти для этого всего нормальное объяснение. Ну или, что более вероятно, Слава бы замучил Оксимирона настолько, что тот бы просто не выдержал молчать и скрываться. Карелин же точно не собирался сдаваться. Он с детства видел ценность в этой дурацкой метке! С возрастом, конечно, всякие розовые сопли на её счет абсолютно закончились, но значение это нисколько не умалило. Напротив, пришло понимание ответственности. Слава обязан был достучаться до своей судьбы еще раз! На этот раз не просто заявить о себе, но и объяснить Мирону, что их связь — это не просто так. К тому же, у Карелина уже был рабочий способ общения с мессией — через бесконечный поток диссов и издевок. Наступило самое время продолжить заниматься любимым делом: писать песни об Оксимироне!  После публикации баттла Слава второй раз за жизнь ощутил, что значит «проснуться знаменитым». На баттле он сделал пророчество сам для себя! Однажды настало бы время, когда Гнойный написал бы книгу «Твит, который изменил мою жизнь». Мирон своим вызовом не только открыл для него бесчисленное множество дверей в карьере, но и подарил ему родственную душу. Слава, конечно, не забывал и про свои заслуги: Оксимирона диссил каждый третий, однако ответил он именно ему. Неужели тот почувствовал их связь? Карелин не мог ответить на этот вопрос, но ему нравилось считать, что да. Мирон, сам того не зная, привел их друг к другу! Наверное, изучи он его перед баттлом получше, то и не бегал бы от судьбы! Слава ведь совершенно не какой-то фрик, никогда не был плохим человеком. Им даже было бы что обсудить! Но Мирон просто недостаточно узнал о нем, а теперь почему-то не хотел даже попытаться узнать больше, хотя судьба уже все решила за них. Карелин упорно пытался поймать его на локальных вечеринках, заполучал на них проходки любыми способами. Он тиранил Замая всё новыми просьбами, которые могли бы помочь выйти на Мирона в реальной жизни. На сообщения тот не отвечал, однако и в черный список не отправил. «Наслаждается, что ли, садюга моими потугами?» — размышлял Карелин, пока писать не надоело. Диалог сам с собой был главным признаком дурачины, а портить мнение Фёдорова о себе ему совершенно не хотелось! Как выяснилось, Мирон просто взял для себя перерыв. По словам Ресторатора, которого Слава «допросил» через Чейни, тот уехал в Лондон на неопределенное время «проветриться» перед стадионными концертами и баттлом с Дизастером. Или не в Лондон, а в Париж. Но это не важно. Главное, что за бугор, и Слава никак не мог до него дотянуться! Он просто исчез со всех радаров, точно растворился в воздухе, оставив Карелину только иллюзию своего присутствия в форме аккуратной надписи на запястье.