isn’t that fate?

Маки казалось, что он может свернуть горы. Таким вдохновлённым он, пожалуй, не чувствовал себя ещё никогда. Жара на улице наконец спала, текст к песне был завершён, а похвала от самого строгого преподавателя — получена. Душа пела. А вечером… вечером он должен был встретиться с Харуа. Они договорились обсудить концепт будущего перформанса. После жеребьёвки они виделись лишь один раз — и то всего на полчаса. У Харуа шла адаптационная неделя, а Маки был по уши в написании текста. Но теперь ничто не должно было мешать. А это значило одно: встреч станет больше. И от этого Маки был несказанно рад. Хотя себе в этом, конечно, не признавался. Из их короткого разговора Маки успел узнать несколько удивительных фактов: 1.      Харуа старше. На год. Точнее — на девять месяцев. «Подумаешь, всего-то», подумал он. 2.      Харуа немного выше. Самую малость. Сантиметра на полтора. «Всего-то. Я его перерасту». 3.      И, самое странное, Харуа никогда не был в Токио. Никогда. Маки даже не сразу поверил. Не то чтобы он записывал это где-то или запоминал нарочно — просто… к сведению. Но показать ему Токио вдруг захотелось отчаянно. Время будто застыло. Он не знал, куда себя деть, весь извёлся. Хотелось разом перевернуть все стрелки мира — лишь бы скорее настал вечер. Он даже заранее приготовил одежду: свободные джинсы с дырками, футболку и конверсы. Внезапно прозвучало уведомление. Маки в два шага преодолел расстояние от шкафа до кровати и схватил телефон. Сообщение было от Минхена. А от кого ещё могло быть — не от Харуа же. — Чёрт, — громко выругался Маки. Он совсем забыл, что договорился пообедать с Минхеном и Джихуном. Минхен его убьёт. Нацепив на себя первые попавшиеся вещи, он пулей вылетел из комнаты. * * * — Какие оправдания? — язвительно спросил Минхен с ходу, не дав Маки и сесть. — Я… забылся? — с глазами кота из «Шрека» промямлил он. — Эй, не трогай моего любимого друга, — вступился Джихун. — Вообще-то он мой друг. Я с ним первым познакомился, — с обидой буркнул Минхен и показал язык. Все трое рассмеялись. Они были одногодками, быстро сдружились и часто собирались просто повисеть вместе. — Как дела с подготовкой? — поинтересовался Джихун. — У нас с Джунвоном получился отличный тандем, — гордо ответил Минхен, будто только и ждал повода, — мы уже определились с концептом и даже выбрали трек. А у тебя как, Маки? Маки почесал затылок. Ему было немного стыдно — у них до сих пор ничего не было. — Честно говоря… сегодня только начнём обсуждение. — Ничего, ещё полно времени, — подбодрил его Джихун. Маки согласно кивнул. — Ты же с тем японцем в команде? — уточнил Джихун. Маки и Минхен кивнули. — Ну и…? — продолжил он с интересом. — Что «и»? — не понял Минхен. — Он и правда такой красивый? — Ты ещё спрашиваешь? В жизни не видел никого красивее, — сразу ответил Минхен. — Маки? — Что? — А твой вердикт? — Джихун многозначительно посмотрел на него. — А… да, красивый… очень даже, — смущённо ответил Маки. Последние слова он почти прошептал. Щёки вспыхнули. Но, к счастью, похоже, никто этого не заметил. — Ну всё, вы меня заинтриговали. Теперь и я хочу его увидеть. — Увидишь. Только смотри, не упади в обморок, — хлопнул его по плечу Минхен. Они снова засмеялись. Потом разговор плавно перешёл на камбэк Seventeen, но Маки уже не слушал. Он думал. «Почему я каждый раз волнуюсь, когда слышу имя Харуа?..» * * * Ровно в семь, как и договаривались, Маки стоял у продуктового магазина недалеко от здания их лейбла. Будь его воля, он бы пришёл ещё в шесть, но решил, что это будет чересчур, и появился точно ко времени. Они планировали перекусить и затем обсудить выступление. В здании лейбла дышалось тяжело, поэтому решили выбраться за его пределы. Прошло десять минут. Харуа всё не было. Маки начал беспокоиться — вдруг что-то случилось? Он открыл их переписку. Пусто. «Он ведь не забыл?» — внутренний голос только подливал масла в огонь. Вдруг Харуа запыхавшись подбежал. Маки сразу его заметил — тёмная футболка, немного взъерошенные волосы, дыхание сбилось, а на лбу выступили капли пота. Он остановился прямо перед ним, выдохнул. — Прости, — сказал он, чуть нагнувшись, упираясь руками в колени. — Я… задержался на занятии. Не хотел заставлять тебя ждать. — Всё нормально, — быстро ответил Маки. Он сказал это слишком поспешно. Слишком рад был видеть его, чтобы позволить себе даже намёк на обиду. И вообще… какое там «ждать» — он бы прождал и час, и два, если бы знал, что Харуа точно придёт. — Ты точно в порядке? — спросил он, заметив, как тот тяжело дышит. — Уже да, — выпрямился Харуа и чуть смущённо провёл рукой по волосам.  — Ну, идём? — предложил он.  — Да. Я очень хочу есть, — сдержанно улыбнулся Харуа. Маки круто повернулся и первым вошёл в магазин, за ним — Харуа. Вкусы у них, как выяснилось, были совсем разные: Харуа не выносил острое, а Маки обожал, чтобы прямо обжигало язык. Один выбрал сырный рамен, другой — суперострый бюльдак. Но хотя бы в кимпабе их вкусы совпали: оба взяли с тунцом. Разогрев еду, они сели за высокий стол у большого окна с видом на здание их лейбла. — Ай, горячо, — Маки обжёг язык. — Осторожнее, не спеши, — Харуа протянул ему салфетку. Нежно. Маки и не заметил, как испачкался. — Спасибо, — пробормотал он. Несколько минут они ели молча. — Ты… говорил, что сам пишешь тексты? — первым нарушил тишину Харуа. — Ага, — кивнул Маки. — Ну, стараюсь. Постой… а ты откуда знаешь? Он не помнил, чтобы рассказывал об этом. — Ты сам сказал. Тогда, помнишь? — ответил Харуа, слегка напрягшись. У него хорошо получалось прятать эмоции, и Маки ничего не заметил. — Знаешь… я люблю подбирать слова, — продолжил Маки после паузы. — Когда они ложатся на музыку, это как собирать пазл. Только не из картинок, а из чувств. Харуа посмотрел на него. Немного дольше, чем стоило бы. — Красиво сказал, — тихо произнёс он. Маки почувствовал, как к щекам снова приливает тепло. Он залпом выпил холодное банановое молоко, припасённое к острому — но оно не помогло. В придачу покраснели уши. Он надеялся, что Харуа этого не заметил. До конца трапезы никто больше не проронил ни слова. Это была тишина — немного неловкая, но удивительно тёплая. Маки, несмотря на любовь к острому, чувствовал, что язык вот-вот отвалится. Он, многозначительно взглянув на Харуа, предложил: — По мороженому? — Только хотел спросить, — рассмеявшись, кивнул тот. * * * Они шли рядом, уже почти доев мороженое. Направлялись к парку, немного дальше от магазина, где поужинали. — Какой концепт ты хочешь? — спросил Маки. Харуа задумался. — Я думал о чём-то милом. Типа “Cat & Dog” от TXT. — Ты бы был котом, а я собакой? — хихикнул Маки. — Эй, не смейся. А сам-то? Есть другие идеи? Маки внезапно посерьёзнел. Он тоже сначала хотел сделать что-то лёгкое, как “Replay” от SHINee. Но теперь ему казалось, что этого мало. Он хотел глубины. Настоящего. — Я подумал… будет символично, если наше выступление будет связано с борьбой. — С борьбой? — переспросил Харуа. — Не буквально. Я имею в виду борьбу за мечту. Или против всего мира. Понимаешь? — Думаю, да. — Только я пока не знаю, какую песню выбрать. — А что насчёт “Run Away” от TXT? — вдруг предложил Харуа, вспомнив одну из своих любимых. — Кажется, слышал, но не помню. О чём она? Они дошли до парка и сели на ближайшую скамейку. Нога к ноге, плечо к плечу — сидели вплотную. Маки казалось, что он ощущает тепло, исходящее от Харуа. — Я слушал её без остановки, когда она только вышла, — начал Харуа. — В каком-то смысле она меня спасла. Там поётся о подростке, который чувствует себя одиноким, потерянным. Он хочет сбежать… — он на секунду замолчал. — …но не один. С тем, кто ему дорог. Последние слова прозвучали почти шёпотом, но Маки услышал. Они некоторое время молчали. Маки думал о том, через что, возможно, прошёл Харуа. А Харуа — не проговорился ли он слишком откровенно. — Мне нравится, — тихо сказал Маки. — Давай выберем её. Раз она тебе так дорога. Глаза Харуа на мгновение заблестели, и Маки понял: он бы сделал всё, лишь бы видеть это выражение снова. — Но всё же… чем тебе не нравится “Cat & Dog”? — Я не говорил, что не нравится. Просто… — Что? — Ты не кошка. — А кто тогда? — искренне спросил Харуа. — Кролик? Харуа рассмеялся — по-настоящему. Маки улыбнулся в ответ. И в этот короткий момент, среди звуков вечернего парка, он вдруг понял: с ним легко. И важно. И слишком тепло, чтобы считать это обычным моментом. Он пока не знал, что именно между ними происходит. Но знал одно — он не хотел, чтобы это заканчивалось. ***  После того как они выбрали песню, стало как будто легче дышать — и двигаться дальше. Но с концептом возникли разногласия: у каждого было своё видение. Харуа хотел концепт в школьной тематике — как в оригинальном клипе к Run Away. Но Маки был категорически против. — Я думаю, нужно придумать что-то своё, — настаивал он. — Но у нас мало времени. А если мы ещё потратим его на обсуждение концепта… — Я предлагаю сделать в стиле Гарри Поттера. Харуа закатил глаза. Это была их первая ссора. — Если хочешь, я возьму на себя оформление сцены. А ты займись костюмами. — Я не знаю… мне нужно подумать, — сказал Харуа. Он уже собирался выйти из зала практик, но, остановившись у двери, добавил: — Позже поговорим. С того дня прошло два дня. Харуа не отвечал ни на одно сообщение. «Ха. И это он говорит про потерю времени?» — раздражённо подумал Маки. Он не хотел ссориться, но и уступать не собирался. У него было чёткое видение. И потом — другое название песни “9 and Three Quarters” было прямой отсылкой к этой вселенной. Он закрыл глаза — и сцена нарисовалась сама собой. Он стоит один, у арки с табличкой «Платформа 9¾», в мантии ученика волшебной школы. Тихий свет. Музыка начинается. По другую сторону сцены — Харуа. Среди парящих свечей, книг, словно в библиотеке Хогвартса. Они в разных мирах, но поют об одном — о желании сбежать. Только не одному. В танце они не приближаются сразу. Каждое движение — как заклинание. Маки тянет руку — из пальцев вырывается свет. Харуа отвечает тем же. Под конец — арка открывается. Харуа подходит. В его руках письмо. На нём написано: «Если ты сбежишь… возьми меня с собой.» Маки резко открыл глаза. Слишком красиво, чтобы быть возможным. Но слишком важно, чтобы не попробовать. * * * Харуа написал вечером того же дня: «Встретимся завтра в 11?» Сухо. Без извинений за два дня молчания. Маки, подумав пару минут, ответил: «В зале практик.» * * * Когда Маки подошёл к залу, было без десяти одиннадцать. Дверь была приоткрыта, и он машинально подошёл ближе, заглянул внутрь. Харуа сидел на полу. Рядом — Джунвон, напарник Минхена. Они о чём-то разговаривали, но Маки не расслышал слов. По осанке Харуа, по его опущенным плечам было видно — он подавлен. И вдруг Джунвон погладил его по спине, будто подбадривая. Маки почувствовал, как сердце сжалось. Будто кто-то сжал его ладонью — чужой, холодной. Руки сами собой сжались в кулаки. Внезапно — резкий звук. Бутылка с водой выпала из его сумки. «Чёрт…» — выругался он мысленно. Они одновременно обернулись. А рука Джунвона — всё ещё на спине Харуа. Маки сделал вид, что ничего не заметил. Поднял бутылку и спокойно подошёл. — Джунвон-хён! Какими судьбами? — натянуто улыбнулся он, не удостоив Харуа ни одного взгляда. Джунвон убрал руку, встал, поздоровался: — Да так, мимо проходил. Увидел Харуа — разговорились немного, — сказал он чуть смущённо. «Вижу, как разговорились…» Маки сам не понимал, почему внутри всё горело. Он злился на Джунвона, на Харуа — и на себя за то, что вообще злился. Но остановить это чувство не мог. — А как у вас дела с подготовкой? — спросил Джунвон, прерывая тишину. — Думаю, правильно будет, если на этот вопрос ответит Харуа, — резко отозвался Маки и впервые посмотрел на него. В упор. Харуа опустил глаза. Он не выдержал этого взгляда. — У нас всё хорошо, хён, — тихо ответил он. И соврал. Нависла тишина. Джунвон, словно почувствовав напряжение между двумя мальчиками, сослался на какие-то дела и вышел. * * * Прошло около получаса в полной тишине. Маки молча повторял хореографию перед большим зеркалом. Одно движение в припеве, где нужно было работать плечами, у него никак не получалось. Он снова и снова пытался — безуспешно. Вдруг послышались знакомые биты — заиграла их песня. Харуа, всё это время сидевший в углу, медленно поднялся, подошёл к Маки и мягко положил руки ему на плечи. — Ты слишком напряжён. Сперва расслабься, — тихо сказал он и начал аккуратно массировать ему плечи. Маки стало плохо. Не в смысле “плохо-плохо”, а по-другому. Всё тело сжалось, к лицу прилила кровь. Он стоял, не смея ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова. — Когда ты делаешь это движение, ты теряешь ритм, — продолжил Харуа. — Не торопись. Ты словно боишься ошибиться. Харуа продолжал говорить спокойно, почти шепотом, как будто боялся спугнуть то хрупкое, что возникло между ними в этот момент. — Вот так, — он чуть подвел Маки ближе к зеркалу. — Попробуй вместе со мной. Я буду сзади. Маки едва кивнул. Он чувствовал, как руки Харуа легли чуть ниже, на лопатки, направляя его движения. Сердце стучало слишком громко. Он старался дышать ровно, не показать, как дрожат у него пальцы. Они начали двигаться в такт. Харуа мягко задавал ритм, слегка нажимая на плечи в нужные моменты. Маки впервые получилось попасть в движение. — Видишь? Уже лучше, — сказал Харуа, не убирая рук. — Ты чувствуешь музыку, просто не доверяешь себе. Маки молчал. Он смотрел на своё отражение и видел, как рядом с ним стоит Харуа — спокойный, сосредоточенный, почти нежный. Такой близкий. Такой недосягаемый. — Спасибо, — выдавил он наконец, всё ещё не поднимая взгляда. Харуа отпустил его плечи, но не сразу отошёл. Они на секунду встретились глазами в зеркале — и так же быстро отвели взгляд. Харуа прокашлялся и еле слышно пробормотал: — Извини. Маки снова посмотрел на него в отражении, но Харуа не ответил взглядом. Он стоял с опущенной головой, как провинившийся ребёнок. «Такой милый…» — и вся злость, копившаяся в Маки за последние дни, будто испарилась. Мгновенно и безвозвратно. — И ты меня извини, — Маки повернулся и теперь смотрел прямо на него. Харуа поднял голову. Их взгляды вновь встретились. Потом он вдруг сказал: — Я не смотрел Гарри Поттера, — виновато пробормотал он. Маки удивлённо выпучил глаза. Его реакция была настолько выразительной, что Харуа не смог сдержать смех — громкий, заразительный, он схватился за живот. Маки тоже рассмеялся, не удержавшись. Когда оба немного успокоились, Маки покачал головой и прикрыл лицо рукой: — Не могу в это поверить… — В своё оправдание скажу, что за эти два дня посмотрел все части, — ответил Харуа, всё ещё улыбаясь. — Ты поэтому мне не отвечал? — Можно сказать, что да. В том числе. — А основная причина? Харуа чуть понизил голос: — Мне было стыдно… Оба тихо усмехнулись. Смех был коротким, но настоящим - будто никакой ссоры и не было.