isn’t that fate?

Настал день Х. День, которого все ждали с нетерпением и одновременно боялись. Всё лето было отдано подготовке именно к этому моменту. Отчётный концерт. Общий сбор назначили на девять утра. Маки проснулся в семь, так как хотел спокойно собраться. Он принял душ, легко позавтракал, чтобы не перегружать желудок, и мысленно повторял текст своей сольной песни. Он в последний момент решился сменить композицию на Angel Baby Троя Сивана. Безумие — менять песню за две недели до выступления. Продюсер был в ярости, но Маки отстоял своё. После того вечера в Lotte World он случайно наткнулся на эту песню в Spotify, листая треки для сна. Слова зацепили. Осели где-то глубоко — в голове и в сердце. Будто кто-то взял и написал его чувства к Харуа. То, что так и не было произнесено, там, в кабинке этого самого «чёртового» колеса. Он уже мог признаться себе: да, он влюблён. В Харуа. Но был не уверен, что когда-нибудь решится признаться в этом ему. В то же время — не мог держать это чувство в себе, хотелось кричать о нём. Но страх потерять был слишком велик. Мысль не давала покоя, тревога душила — пока он, наконец, не поговорил с Джейджеем. В тот вечер они сидели в звукозаписывающей комнате. Джейджей, как и Маки, обожал писать музыку. Они хорошо сработались. Даже шутили: — Ну его, этот HYBE. Давай свой лейбл создадим. Мы — и артисты, и композиторы, и продюсеры. Даже CEO. — А деньги мы откуда возьмём, гений? — усмехнулся Маки. — Ограбим банк. Они рассмеялись и снова вернулись к обсуждению текста песни — Джейджей писал её для своей подруги. — Ты уверен, что хочешь ей отправить? — Да. Для меня важно, чтобы она знала про мои чувства. — А если… её парень увидит? Мало ли, вдруг скандал устроит. — Не устроит. Я её сразу после этого заблокирую. Маки посмотрел на него. Джейджей выглядел, мягко говоря, не лучшим образом. При других делал вид, будто всё нормально, но рядом с Маки мог не притворяться. — Кстати… что вы там делали, ну, в кабинке колеса? — внезапно сменил тему друг. — Ничего, — слишком быстро отозвался Маки. — Ничего? — Ничего, — уже более убедительно повторил он. — Ну-у… хорошо, — протянул Джейджей, усмехнувшись. Он явно не поверил. Какое-то время смотрел на него подозрительно. Маки не выдержал взгляда. За то короткое время, что они знакомы, Джейджей слишком хорошо его узнал. — Ну что? — пробормотал он, стараясь сохранить равнодушие. — Выкладывай, — спокойно, но уверенно сказал Джейджей. Маки сомневался. Ёрзал на месте, будто взвешивал: говорить или нет? Он даже себе ещё вслух не признавался, а тут — друг. — Давно ты догадался? — всё-таки решился. — Догадался о чём? — с наигранной невинностью протянул тот. — Ты знаешь. Джейджей решил не мучить друга, немного подумал и сказал: — Если честно, то с самого начала. Ну, то есть, когда ты впервые меня с ним познакомил. — Это как? — Твои глаза… Они были другими. Ты смотрел на него по-другому. Маки опустил взгляд.  — А потом мы пошли в тот парк. И ты был… ну, не собой. А потом — эти словечки типа «если что — поймаю». Брр. — Эй… — Ладно, ладно. Но окончательно убедился, когда мы пошли на «викинг». Маки удивлённо посмотрел на него: — Но он тогда отказался кататься. Остался снаружи. — Вот именно! С Джунвоном. А ты всё смотрел на них. Я думал, у тебя глаза из орбит вылезут, — засмеялся Джейджей. — И тогда я всё понял. Маки молчал, переваривая услышанное. — И потом я спонтанно всё подстроил. Чтобы вы сели в одну кабинку. Подумал, что вы всё скажете друг другу, — гордо добавил Джейджей. Наступила тишина. Маки обдумывал слова друга. Тот молча кликал мышкой, не торопя его. — Я… не признался. И думаю, что… так, наверное, даже правильно. — Почему ты так думаешь? — Ну… твой случай показал, что лучше не начинать, чем потом страдать. — Но ты же и сейчас страдаешь, — заметил Джейджей. — Да… — тихо признался Маки. — Но я хотя бы могу быть рядом с ним. Они помолчали. Маки уставился в пол, будто в нём можно было найти ответ. Джейджей отложив все, повернулся на него и сказал: — Дружище, сейчас скажу тебе самую банальную вещь… Маки поднял глаза. — Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, что не сделал. Всё равно ведь будешь жалеть. Маки смотрел на него, словно тот сказал нечто новое, а не самую очевидную фразу, которую он слышал тысячу раз. Но всё равно задумался. Через минуту Джейджей добавил: — И вообще, с чего ты взял, что у тебя будет так же, как у меня? Фраза прозвучала риторически, но от этого — ещё сильнее. — То, что у меня не получилось, не значит, что и у тебя не выйдет. У всех свой сценарий жизни. Маки смотрел на него и удивлялся: как они могут быть ровесниками? Джейджей, при всей своей подростковой несерьёзности, иногда говорил так, что Маки потом неделями ходил в раздумьях. — В любом случае, выбор за тобой. Это — только между вами. Но как человек, наблюдавший со стороны… — он чуть улыбнулся, — могу сказать точно: Харуа не равнодушен. Я не могу утверждать, что это любовь, но чувства есть. Это я тебе гарантирую. Прокручивая слова друга в голове, Маки подошёл к умывальнику, ещё раз плеснул в лицо холодной воды, прополоскал рот и взглянул на своё отражение в зеркале. И решил: «Сегодня. Что бы ни случилось — я скажу ему.» Воодушевлённый этой мыслью, он собрал все нужные вещи и неспешно направился в здание лейбла. * * *    В девять утра на общем сборе продюсер дал всем указания: сначала — саундчек, затем — финальная репетиция. Первой была проверка сольных номеров. Маки вышел одним из первых. Он пытался найти Харуа в толпе, но всё было тщетно. Будто тот провалился сквозь землю. Последнюю неделю Харуа вёл себя странно. Будто замкнулся в себе. Стал тихим, отстранённым. Маки не лез с расспросами, решив, что тот просто переживает из-за приближающегося выступления. Но всё же это было странно. Совсем недавно всё было хорошо. Они вместе выбрались — точнее, сбежали посреди ночи из общежития, чтобы посидеть у реки Хан. Мыслями Маки снова вернулся в ту ночь. Он уже видел свой десятый сон, когда в дверь тихо постучали. Он проснулся сразу — у него был чуткий сон. Не понимая, кому и что понадобилось в такой час, он лениво встал и еле добрёл до двери. Открыл и увидел Харуа. Тот был весь в чёрном: капюшон, маска, только глаза светились. — Харуа? — неуверенно произнёс Маки. Тот ничего не ответил. Мягко толкнул его назад, вошёл и тихо закрыл за собой дверь. Затем включил свет. — Чёрт… — зашипел Маки, прикрывая глаза от вспышки. — Прости-прости! — Харуа подскочил, тронул его за руку. — Всё нормально? — Да, — пробормотал Маки, прищурившись. Уже привык к свету. — Но ты чего?.. Почему пришёл? — У меня есть идея.  — Какая? — Это секрет, — улыбнулся Харуа, а потом добавил командным тоном: — Одевайся. Желательно — во всё чёрное. — В три часа ночи?! — Маки глянул на часы. — Это не может подождать до утра? — Нет. Харуа, не добавив ни слова, сел на край кровати, снял маску и стал ждать. У Маки не было шансов отказаться. Не перед ним. Не перед этим взглядом. Открыв шкаф, он достал чёрную футболку, джинсы и кепку. Чтобы надеть футболку, нужно было снять домашнюю одежду. Маки замешкался — не знал, переодеться здесь или зайти в ванную. Он бросил взгляд на Харуа. Тот поймал его взгляд, но тут же отвернулся и уставился на стену, где висели плакаты. Маки немного смутился. Поймал себя на мысли, что стесняется. «Какой же ты дурак. Он же тоже парень, как и ты» Вздохнул и быстро натянул одежду. — Готов. Харуа обернулся. И Маки заметил — тот выглядел немного смущённым. Это почему-то согрело его изнутри. Благополучно выбравшись из здания, они сели на велосипед, щедро одолженный у Минхена. Маки чувствовал себя как главным героем шпионского фильма: весь в чёрном, прокрался сквозь общежитие, не привлекая ни малейшего внимания. Добравшись до реки Хан, они остановились под мостом, где слабо светили фонари. Тихо. Харуа снял капюшон и маску, вдохнул воздух и чуть улыбнулся. Маки невольно повторил за ним. — Почему именно сюда? — спросил он. — Здесь спокойно. И красиво. — Харуа оглянулся, потом кивнул на набережную. — Пойдём, покажу кое-что. Они прошли чуть дальше, туда, где почти не было света. Харуа вдруг остановился и сел прямо на бетонную плиту у воды. Маки замер на секунду, потом присел рядом. — Смотри, — тихо сказал старший. Он указал на воду. Луна отражалась в ней, будто кто-то положил в неё зеркальный осколок неба. Маки посмотрел — и будто вся суета, шум, мысли — всё исчезло. Остались только вода, тишина и Харуа рядом. — Здесь я бываю, когда не знаю, что делать, — признался Харуа. — Когда слишком шумно внутри. Маки молчал. Он не знал, что ответить. В груди что-то потеплело. — Я хотел, чтобы ты знал, — добавил Харуа. — Что есть такое место. Где не надо делать вид. Не надо быть кем-то. Просто… быть.  Они сидели молча. Словно всё вокруг остановилось. Маки не хотел, чтобы это заканчивалось. Он бы остался в этом моменте — навсегда. — А что, если мы не выиграем? — голос Харуа прозвучал почти шёпотом. Будто он сам боялся это произнести. — Не думай об этом, — отозвался Маки. Хотя и сам не раз задавался этим вопросом. — Тогда мы не сможем проводить вместе так много времени…  Старший поднял маленький камень, лежащий рядом, и резко бросил его в реку. Камень несколько раз ударился о воду, оставив после себя расходящиеся круги. Они были из разных команд. После концерта всё могло измениться. Их могли раскидать. А вдруг — и вовсе разлучить? Все это время его не отпускала мысль: «А что, если он больше не захочет проводить со мной время?» Но, услышав в голосе Харуа те же опасения, Маки вдруг почувствовал облегчение. Будто они не были одиноки в своих страхах. — Даже если мы не будем в одной команде… я всё равно буду заходить к тебе с утра. И мы вместе будем добираться до агентства, — сказал Маки. Харуа молчал, но слушал внимательно. — А вечером — возвращаться обратно. Вместе. Снова повисла тишина. А Харуа всё смотрел на него. — А ещё… мы можем по пути заглядывать в наш магазин, — добавил Харуа, едва заметно улыбнувшись. — Верно, — тихо сказал Маки. В груди у него потеплело. Слово «наш», прозвучавшее от Харуа, будто оставило невидимый отпечаток внутри. Он поднял голову на ночное небо, усыпанное маленькими сверкающими звёздами. И Маки с удивлением отметил, как же отчётливо они видны, несмотря на то, что они находятся в самом центре города. Вдруг одна звезда сорвалась с неба — прямо у них на глазах. — Быстрее, загадывай желание! — Харуа хлопнул Маки по плечу, зажмурился и сложил ладони, будто в молитве. Маки, не раздумывая, повторил за ним. И вдруг поймал себя на мысли — как же он изменился с тех пор, как оказался в Корее. Раньше он не верил ни в знаки, ни в судьбу. Считал всё это выдумками. Но рядом с Харуа почему-то хотелось верить в чудо. Он точно знал, о чём будет просить. Не понадобилось ни секунды на раздумья. — Пусть мы дебютируем вместе, - сказали они одновременно. Пауза. Потом — смех. Тёплый, живой, искренний. — Ты сказал вслух — теперь не сбудется, — поддел Харуа, мягко толкнув его плечом. — А сам-то? — фыркнул Маки и тоже легонько стукнул его в ответ. Они снова рассмеялись. Когда смех улёгся, Маки с улыбкой добавил: — Мы такие разные во всём, но хотя бы в мыслях — сходимся. Харуа в ответ только шире улыбнулся — той самой улыбкой, которую хранят в памяти всю жизнь. Они так и просидели до самого рассвета. А потом, не заходя в общежитие, отправились прямиком в здание лейбла. Маки не хотел отпускать эту ночь. Он держался за неё изо всех сил — за каждый звук, каждый жест, каждую молчаливую улыбку. Прокручивал в голове, словно боялся, что она исчезнет, как сон на рассвете. — Чего стоим? — услышал он позади. Минхен легко обнял его и повёл в сторону: — Все уже ушли в гримёрку. Пошли. Маки медленно вынырнул из воспоминания. И с неохотой шагнул в реальность. * * * В гримёрной стоял привычный шум. Просторное общее помещение кипело движением: стажёры метались по комнате — кто-то делал макияж, кто-то — укладку, а кто-то залипал в игру. Последним, кстати, оказался Джихун. — Джихун, ты что здесь делаешь? — удивлённо спросил Минхен, подходя ближе. Маки последовал за ним. Тот встал с дивана, бросил консоль на подушки и без предупреждения кинулся обнимать Маки. Тот застыл, растерянный — такого тёплого приёма он точно не ожидал. Джихун отстранился с торжественным видом и заявил: — Пришёл поддержать своего любимого друга номер два. — А кто номер один? — хмыкнул Маки, растерянно, но тепло. Минхен уже раскрыл руки, готовясь принять ту же долю тепла, как вдруг: — ХАРУА! Джихун буквально оттолкнул его и, как пуля, рванул к только что вошедшему в комнату японцу. Обнял с такой силой, что почти приподнял его над полом. Минхен застыл на месте — с видом человека, которому только что разбили сердце. Маки с трудом удержался, чтобы не расхохотаться вслух. Харуа, как и всегда, оставался спокойным. Он молча позволял другу делать с ним всё, что угодно. Маки вдруг показалось, что Джихун обнимает его слишком долго. Он подошёл ближе — просто… на всякий случай. — Джихун, хватит. Отпусти его, — мягко, но твёрдо сказал он, аккуратно разжимая руки друга. — Он сейчас задохнётся. Джихун нехотя отступил. Харуа с облегчением выдохнул, а потом посмотрел на Маки — благодарно и будто чуть смущённо. Тот кивнул, не говоря ни слова. Минхен, наконец, пришёл в себя. Подскочил к Джихуну и стал возмущённо хлопать его по плечам: — Я не верю! Ты меня просто кинул?! А как же я? Я же твой любимчик номер один, разве нет? Парни снова начали дурачиться, завлекая внимание всей гримёрки. Кто-то засмеялся, кто-то даже присвистнул. И в этот момент Харуа, почти неслышно, оказался рядом с Маки. — Можно тебя на минутку? — тихо спросил он. Маки взглянул на него, почувствовал, как сердце дрогнуло, и молча кивнул. * * * Они поднялись на крышу. Было тихо, ветрено. Вдалеке шумел город. Харуа подошёл к металлическим перилам и встал на цыпочки, чтобы заглянуть за край. Несколько секунд просто смотрел вниз. Потом обернулся к Маки. — После концерта… — начал он. — Я буду ждать тебя у реки Хан. В том самом месте. — Почему именно там? — удивился Маки. Вопрос прозвучал просто, но в груди уже что-то зашевелилось. — Я хочу кое-что тебе сказать, — ответил Харуа, глядя прямо в глаза. Маки замер. Он собирался признаться ему в чувствах. Уже знал, что не отступит. Но теперь вдруг подумал: «А что, если Харуа собирается сказать то же самое? Или… наоборот?». — У меня тоже есть, что сказать, — тихо отозвался он. Они замолчали. Стояли, глядя друг на друга, в редкой тишине, которую даже ветер, казалось, не нарушал. Сердце Маки билось слишком громко. Он не знал, что именно скажет Харуа — но знал: после сегодняшнего вечера всё изменится. * * *    Концерт был в самом разгаре. Просторный зал будто дышал светом — софиты, аппаратура, огромная сцена, где всё выглядело почти по-настоящему. Маки снова и снова ловил себя на мысли: как же все постарались. Каждая деталь — от костюмов до переходов света — была продумана. Даже немного обидно, что никто, кроме них, этого не увидит. С Run Away они с Харуа уже выступили. Всё было почти так, как Маки представлял. Они вышли на сцену по разным сторонам — между ними стояла арка, сделанная Джихуном. Вдоль сцены мягко мерцали свечи, будто застывшие заклинания. В начале голос Харуа дрогнул, но он быстро распелся. Маки допустил крошечную ошибку в хореографии, сердце ёкнуло — но он продолжил, надеясь, что никто не заметил. Особенно жюри. А в финальной части… когда они встретились взглядами через арку, музыка и свет исчезли. Исчезли зрители, сцена, зал. Остались только они. Маки смотрел — и не мог отвести глаз. Лишь оглушительные аплодисменты напомнили, что они всё ещё на сцене. Сразу после них выступали Минхен и Джунвон. Они выбрали DNA от BTS — энергичный, яркий трек. Маки с Харуа стояли за кулисами, наблюдая молча. Движения были уверенные, а харизма — почти взрослая. Когда выступление закончилось, зал взорвался аплодисментами. Маки почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Он не завидовал — наоборот, искренне восхищался. Но вместе с тем вдруг стало не по себе: «Мы ведь тоже старались… но хватит ли этого?» Он взглянул на Харуа. Тот стоял спокойно, руки опущены, взгляд устремлён вперёд. Но было в его лице что-то… отрешённое. Будто он слышал аплодисменты, но не чувствовал их. Будто тело было здесь, а мысли — далеко. Очень далеко. * * *  После одной из песен на сцену должен был выйти он — Маки. Сольно. Один.  Паника и волнение нарастали с каждой минутой. Рядом с Харуа он не чувствовал ничего подобного — их дуэт давал уверенность. Но теперь Харуа уже выступил со своей сольной песней и спустился в зал. Маки остался один — лицом к сцене, спиной к пустоте. И вдруг: — Псс! Он резко обернулся. Из полумрака вышел Джейджей. — Джейджей?! — прошептал Маки. — Ты как сюда попал? Если тебя заметят… — Ну всё, началось, — отмахнулся тот. — Нотации потом. Я пришёл по делу. Всё уладил. Насчёт экрана. Маки замер. — Какого экрана? — Ты же хотел, чтобы на экране были японские субтитры, — напомнил Джейджей, — чтобы Харуа понял каждое слово твоей песни. Помнишь? Маки уставился на него, не веря. Он действительно просил об этом — два дня назад. Но стафф был непреклонен: всё давно утверждено, никаких правок. Он уже почти смирился… если бы ещё узнал продюсер — возможно, его бы просто сняли с выступления. — Но как ты… — Маки, — с фальшивой обидой протянул Джейджей, — ну ты меня недооцениваешь. Никто не может устоять перед моим шармом.  Маки рассмеялся и с силой обнял его. Тепло. Коротко. Без слов. Он опять его выручил. Когда Джейджей ушёл, Маки остался один — снова, но уже чуть спокойнее. Он закрыл глаза и сделал три глубоких вдоха. Имя Маки прозвучало в динамиках. Он вышел на сцену. Медленно. Вдох. Выдох. Свет ударил в лицо, музыка заиграла — и он начал. I need a lover to keep me sane Мне нужен кто-то, кто удержит меня в здравом уме Он пел. Голос был чистым. Не дрожал. Он удивился — и одновременно понял: внутри — тишина. Странное спокойствие. Будто всё наконец стало на свои места. Give him my all when I don’t even have it Я отдам ему всё, даже если у меня ничего нет. Он открыл глаза и сразу нашёл в зале того, кого искал. Харуа. Тот сидел в самом центре, и Маки видел только его. Слова припева он пел, глядя прямо в него: I just wanna live in this moment forever Я просто хочу жить в этом моменте вечно ’Cause I’m afraid that living couldn’t get any better Потому что я боюсь, что жизнь не станет лучше. Харуа не отводил взгляда. Маки надеялся — он поймёт. Что это не просто песня. Что это признание. Он вспомнил. Самый первый день, когда увидел его. Тогда он не понял, почему не мог отвести глаз. Теперь знал. Если ангелы и существуют — они выглядят так. Глаза, огромные и светящиеся, как звёзды. Аккуратный нос, который он смешно тёр, когда чихал — будто кролик. Губы — кукольные, почти нереальные. Губы, про вкус которых он только мог догадываться. И родинка на шее… Жаль, отсюда её не было видно. Но даже не это было главным. Он — чистый. Настоящий. Не только внешне — душой.  Прямо как ангел. You’re my angel, angel baby Ты — мой ангел, мой ангелочек. Baby, you’re my angel, angel baby Детка, ты — мой ангел… мой ангелочек. Последние ноты затихли, свет погас. Сцена погрузилась во тьму. Но внутри Маки всё сияло. * * * Концерт подошёл к концу. Победителями стали Минхен и Джунвон. Никто особенно не удивился — после их яркого, уверенного выступления всё стало очевидно. Маки искренне радовался за них, но где-то внутри будто что-то щёлкнуло и оборвалось. Он по-настоящему надеялся на победу. Наверное, сильнее, чем хотел себе признаться. В гримёрке было шумно. Мальчишки толпились, поздравляли победителей — даже стажёры из первой команды пришли поддержать. — Ну всё, теперь ты у нас официально суперстар, — Джихун бросился к Минхену и начал трепать его волосы и щёки. Он потянулся поцеловать его в щёку, но тот вовремя увернулся и мягко оттолкнул. — Эй! Моя репутация, — возмутился Минхен, морщась. — Какая такая репутация? Все засмеялись. Кто-то начал скандировать имя Минхена, потом Джунвона, а потом сразу обоих. Учан, конечно же, перекрикивал всех. Санвон пытался его утихомирить, даже Йорч подключился — бесполезно. Маки наблюдал за ними со стороны. В груди у него сжималось от чувства благодарности. Он был искренне счастлив, что оказался именно среди этих ребят. Таких разных — с разными характерами, привычками, историями. И всё же таких родных. Их объединяло одно: любовь к музыке. Маки не знал, что ждёт их впереди, разойдутся ли пути, но точно знал: он не хочет терять ни одного из них. Он огляделся по сторонам. Харуа нигде не было видно. Только что они вместе спустились со сцены — и вдруг исчез, как будто испарился. Маки начал вертеться, выискивая его взглядом, как вдруг рядом раздался знакомый голос: — Кого ищем? Хотя нет, подожди. Дай угадаю, — Джейджей сузил глаза, будто пытался прочитать его мысли. — Рост — почти метр семьдесят, чёрные волосы, молчит много, глаза как у персонажа из манги… Маки закатил глаза, но уголки губ предательски дёрнулись. — И по которому сохнет мой лучший друг? — Эй, тише, — тут же шикнул он, оглядываясь по сторонам. — Кто-нибудь услышит. Джейджей лишь тихо усмехнулся, явно довольный собой. — Услышит что? — раздался третий голос. Из ниоткуда появился Учан, обнял их с обеих сторон и пристально взглянул то на Маки, то на Джейджея. Маки вздрогнул от неожиданности, но быстро пришёл в себя. Уже хотел что-то сказать, но Джейджей опередил его: — Что ты у нас самый лучший стажёр, — без паузы произнёс он, глядя прямо в глаза Учану. — Ага, конечно, — прищурился тот, недоверчиво. — Серьёзно! — с самым невозмутимым видом подтвердил Джейджей и, не дав ему ответить, ловко сменил тему и повёл Учана в сторону. Маки ещё раз оглядел гримёрку. Харуа так и не было. И тут он вспомнил: После концерта я буду ждать тебя у реки Хан. В том самом месте. Он не стал прощаться. Просто сорвался с места и вылетел из комнаты — как будто промедление хоть на шаг могло стоить чего-то важного. * * *  Когда Маки добрался до набережной, вечер уже успел перейти в ночь. Небо стало густым и глубоким, а над водой тянулась прохладная тишина. Лёгкий ветерок обдувал лицо, пахло сырой травой и началом осени. В округе почти никого не было — лишь редкие пары, идущие обнявшись, исчезали в темноте, будто в других мирах. Он подошёл к тому самому месту, о котором говорил Харуа. Сначала не заметил его. Только когда подошёл ближе, глаза уловили блестящие частицы на чёрной мантии — едва уловимый отблеск в темноте. Харуа стоял почти на краю, близко к воде, будто что-то разглядывал или ловил руками. На секунду Маки показалось, что тот может упасть. Что-то холодное пронеслось внутри — и он сорвался с места. Он резко потянул Харуа за мантию — чуть сильнее, чем нужно. Тот покачнулся, не удержал равновесия — и в следующее мгновение они оба повалились на землю. Трава была прохладной и влажной от росы. Маки упал рядом, ладонь почти касалась его плеча. — Ауч… — пробормотал Харуа, не двигаясь. — Ты чего? — Я подумал, ты упадёшь… — выдохнул Маки, всё ещё оставаясь приподнятым на локте. Они оказались ближе, чем предполагалось — их лица разделяли всего пара сантиметров. Харуа смотрел прямо на него. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась лёгкая растерянность. — Теперь мы оба чуть не упали в воду… — тихо сказал он. Маки замер. Потом медленно отпрянул, будто вспоминал, как дышать. Они молча сели на прохладную траву, стараясь не смотреть друг на друга. Молчание повисло между ними — густое, звенящее. — Я… — начали оба одновременно. И оба рассмеялись. — Это уже становится традицией, — усмехнулся Маки, имея в виду их привычку говорить в унисон. Харуа тоже чуть улыбнулся, но вслух ничего не сказал. Лишь тихо произнёс: — Ты первый. — Нет. Ты. Это ты позвал меня сюда, — сразу ответил Маки. Он чувствовал, как громко стучит сердце. Почти физически — будто каждое биение отдавалось в груди. Харуа выглядел, как всегда, спокойно. Сдержанно. Но именно это спокойствие сбивало с толку. Маки не мог понять, что тот чувствует и это сводило с ума. — Я… хотел поблагодарить тебя, — немного неуверенно начал Харуа. — За что? — перебил его Маки. — За всё. За то, что помог мне адаптироваться. За то, что познакомил со своими друзьями. Они стали и моими тоже, — он улыбнулся. — За то, что был рядом. — Брось… — Нет. Пожалуйста, дослушай. Маки кивнул. Смотрел на него внимательно, но внутри уже что-то сжималось. Эти слова звучали слишком… прощально. — Я правда не знаю, что бы делал, если бы тебя здесь не оказалось, — тихо продолжил Харуа. — Наверное, просто закрылся бы в себе и ни с кем не общался. — А как же Джунвон? — с лёгким вызовом бросил Маки. Он не мог не вставить это. — А что с ним? — Ну, я подумал… с ним бы ты поладил. И без меня, — добавил уже тише. Харуа поднял глаза — в них застыла тишина. Маки пытался уловить хоть что-то, но не смог. До встречи с Харуа он и не догадывался, что может быть таким… ревнивым. Этот мальчишка пробудил в нём всё: восторг, тревогу, страх, нежность — и то, о чём Маки раньше даже не подозревал. — Всё равно… это было бы не то же самое, — сказал Харуа, почти шёпотом. — Что ты имеешь в виду? Хотя ответ был почти очевиден, Маки хотел услышать это вслух. Подтверждение. Надежду. — Я имею в виду, что никто не смог бы быть тобой, — голос Харуа был мягким. Он смотрел вперёд, а Маки — на него, пытаясь уловить хоть тень эмоции. — С тобой я могу быть собой. По-настоящему. Не думаю, что смог бы так с кем-то другим. И в эту секунду что-то внутри Маки вспыхнуло. «А вдруг… вдруг он и правда чувствует то же самое?» Он набрал воздуха. — Харуа… Он колебался. Слова застряли где-то в горле, а сердце стучало с такой силой, что, казалось, его можно было услышать снаружи. Харуа посмотрел на него. Спокойно. Внимательно. Но в его глазах не было света. Не было намёка на радость или волнение. Будто пустота. «Если я не скажу — он так и не узнает. А если узнает от кого-то другого… или если уйдёт, не зная — я себя не прощу.» — Я давно хотел тебе сказать… — начал Маки, почти шёпотом. — И, наверное, сто раз начинал — и передумывал. Но сейчас… сейчас я не хочу больше ждать. Я… — Маки, — перебил его Харуа. — Я ухожу. Словно обухом по голове. На мгновение мир перестал вращаться. Маки замер, не сразу осознав, что именно он услышал. А потом слова начали звучать эхом в его голове, снова и снова: «Я ухожу… Я ухожу…» — Что? О чём ты? — прошептал он, и голос его дрогнул. Он пытался сохранять спокойствие, но это получалось плохо. Ему хотелось схватить Харуа за плечи, встряхнуть — как будто это поможет отменить услышанное. — Я ухожу, — повторил Харуа. Уже твёрже. — Из компании. Насовсем. Маки сглотнул. — Это из-за проигрыша?.. — он отчаянно искал объяснение. — Из-за сегодняшнего результата? Это всё из-за меня. Если бы я не ошибся в хореографии, то, может… — Нет, — резко перебил Харуа. — Это не из-за этого. Он взял Маки за руку. Обеими ладонями. Повернулся к нему корпусом и заглянул прямо в глаза. — Да я сам выступил не идеально. Но сейчас не в этом дело. Я… решил это ещё неделю назад. Всё в голове у Маки начало складываться. Харуа был странным. Отстранённым. Задумчивым. Он казался… другим. Не таким, как всегда. А Маки списал всё на концерт. — Но почему?.. — голос сорвался почти в полушёпот. — Меня пригласили в другое агентство. Оно работает с актёрами. Я хочу попробовать себя в этом. Ты же знаешь — я тебе говорил. Только я думал, это будет когда-то потом… а оказалось — уже сейчас. — Но… ты мог бы совмещать. Актёрство и айдольство. Такое бывает. — Я думал об этом. Но это — шанс. Сейчас. И он может не повториться. Агентство серьёзное. Ты знаешь его — Stardust Promotion. Маки побледнел. — Подожди… но оно же японское? Или у них есть филиал здесь?.. — тревога нарастала внутри, как снежный ком. — Или ты… — Я возвращаюсь в Японию, — спокойно произнёс Харуа. «Нет. Нет. Только не это.» — Я наконец побываю в Токио. Представляешь? — сказал Харуа с лёгкой улыбкой. Маки выдернул свою руку. Он не понимал, как тот может говорить это так… спокойно. Так, будто между ними не было ничего. Будто всё, что было — только ему одному казалось особенным. Он усмехнулся. Горько. Тихо. «Какой же ты идиот, Рики.» «Ты всё сам себе придумал.» — Представляю, — сказал он сдержанно, не узнавая собственного голоса. Внутри у него всё выворачивалось наизнанку. Он пытался сохранить лицо — перед Харуа. Перед собой. А внутри… всё рушилось. «Он никогда не давал обещаний. Никогда не говорил, что чувствует что-то больше дружбы. Это я сам. Сам додумал. Сам поверил.» Харуа потянулся вперёд и обнял его. Объятие было крепким. Тёплым. И недолгим — всего несколько секунд. Но для Маки оно длилось вечность. Он вцепился в это мгновение, как в спасательный круг. Не двинулся. Только дышал — медленно, чтобы не спугнуть. Он не ответил на объятие — но не отстранился. Позволил себе быть в них. Хоть ненадолго. Харуа отстранился, посмотрел на него. — Маки. Нет, не так, — тихо добавил. — Рики.  Он протянул руку и растрепал его волосы. Словно прощался. Или… пытался запомнить. — Я тебе правда очень благодарен. Маки поднял на него взгляд. Он не слышал своего имени — настоящего — так давно. А из уст Харуа оно прозвучало как заклинание. Он бы отдал всё, чтобы услышать его ещё раз. И ещё. Телефон Харуа завибрировал. Он мельком взглянул на экран. — Джихун написал. Они все собрались в кафешке рядом с агентством. Отмечают, — Харуа чуть улыбнулся. — Идём? Маки сделал всё, чтобы его голос звучал спокойно. — Ты иди первым. Я догоню. Харуа кивнул, уже поднялся… но вдруг будто что-то вспомнил. Он наклонился, взял ладонь Маки в свою и вложил в неё что-то маленькое, мягкое. Потом встал и ушёл, не оборачиваясь. Маки остался сидеть. Он опустил взгляд. В руке оказался самодельный брелок с мордочкой собачки. Сердце болезненно сжалось. Он не сразу понял, что улыбнулся — как будто рефлекторно, иронично. Почти с отчаянием. «Ты даже не представляешь, как это больно.» Он сжал брелок в кулаке. Захотелось закричать, разрыдаться, отбросить его куда подальше — но вместо этого он просто сидел. Тишина вокруг давила. Ветер щекотал волосы. Вдалеке вспыхивали огни ночного города. Но Маки был где-то совсем не здесь. Он думал об одном: «Неужели первая влюблённость всегда должна заканчиваться именно так?..» Слезы не шли. Было даже хуже. Будто всё внутри застыло. Ни боли, ни гнева — только глухая пустота. И разбитое сердце.  А еще.. впервые за всё время — Джейджей оказался не прав.