FATEBOUND

Утро. Форкс. Винчестер проснулся в мотеле — с лицом в подушке, одной ногой за пределами кровати и необъяснимым желанием подать в суд на гравитацию. Тело ощущалось как мешок с битым стеклом. — Прекрасно. Новая вселенная, та же мигрень. Он кое-как умылся, напялил рубашку и вышел на улицу, чтобы добыть святое: кофеин и доказательства реальности. Дорога до ближайшей забегаловки была короткой, но паранойя Дина растягивала её на километры. Каждый встречный дом — до боли знакомый. Вот этот вроде как был домом Беллы из фильма. Или нет? — Да какого чёрта… Тут даже краска облупилась точно так же. Я с ума схожу. Это точно. Или это фанфик по моей жизни, и автор — садист… Дин зашёл внутрь. Пахло выпечкой и чем-то пряным. — Два кофе, — буркнул он кассирше. — Один как у людей. Второй — как у Тёмного Лорда. Без сахара, без молока. Самый чёрный. На витрине блестел свежий пирог. Винчестер пригляделся. Выглядел вызывающе аппетитно. Как раз то, чего заслуживает человек, который не уверен, существует ли. — И... — он постучал пальцем по стеклу. — Один пирог с собой, пожалуйста. С пакетом в одной руке и двумя стаканами в другой охотник вышел обратно на улицу. Солнце пробивалось сквозь тучи, как будто кто-то наверху специально включил «драматичное освещение». Один кофе был для него. Второй — для Уэст, чёрный и без сахара, потому что радость, по его мнению, была для Уэст преступлением. Дин прошёл к машине, думая, не выбросить ли второй стакан. Или случайно пролить. Но… нет. Нести стоит. Как акт вежливости. Или жертвоприношения. Сев в машину, Дин бросил взгляд на пирог. — Будь приличным, это напополам. Она ж человек всё-таки… И охотник чуть приподнял бровь, представляя, как это будет выглядеть: он, протягивающий ей кусочек пирога, такой весь… милый. Она в ответ делает лицо, будто он предложил ей облизать сапог демона. Пауза. Вдруг Винчестер вспомнил, как вчера она на него смотрела. Выражение лица у неё было примерно как у налогового инспектора, который нашёл неучтённую наличку в матрасе. Словно он — не агент, не партнёр, а случайно сбежавший из дурдома дальний родственник, которого подсунула судьба. Причём без инструкции по эксплуатации. Выдохнув, он решительно разорвал пакет и сунул себе в рот первый кусок. — Нет. Ни фига. Пирога она не достойна. Он жевал — с наслаждением, с вызовом, пирог казался особенно вкусным. Победа над очевидно ужасным характером напарницы имела вкус спелой вишни и корицы.

***

Когда Дин, обиженно облизывая пальцы, подошёл к участку, вторая волна дежавю обрушилась на него, как бетонный мешок. Табличка. Куст у входа. Даже парковка. Он остановился и буркнул вслух: — Да блядь, почему всё ещё как в фильме? Он постоял перед дверью участка, шумно вдохнул, будто собирался на допрос. Или к стоматологу. Впрочем, Уэст была и тем, и другим — по уровню неприятности. Дин замедлил шаг, лишь когда подошёл к кабинету Уэст. Дверь была приоткрыта, как будто помещение само решило не рисковать. Изнутри доносился шелест бумаги, шорох ручки, ритмичное жужжание старой рации, фоновым шумом шептавшей «реальность». Девушка сидела за столом, в чёрном пиджаке, как будто и не уходила домой. Волосы собраны в хвост, на переносице очки. Дин на секунду задумался: если это и правда его кошмар, то подсознание явно фанатеет от «холодных, опасных и недоступных». Он кашлянул, громко. Уэст не отреагировала. — Утро, — сказал он бодро. Элиз подняла взгляд. Медленно с ощущением, что каждое движение отнимает у неё терпение, которое она берегла долго, и окинула его взглядом — и не то чтобы осуждающе, но, если бы у неё был прицел, он бы уже лежал под столом, поражённый. — Вы выглядите... — сказала она, прищурившись, — ...живым. Почти. — Спасибо, стараюсь, — Дин вытянул вперёд руку со стаканом. — Думал, вы не против. Чёрный, без сахара, молока, без души. В общем, как ваше отношение ко мне. Детектив сделала короткое движение — жестом показала поставить напиток на край стола. Не к себе — просто… куда-нибудь подальше. Дин усмехнулся, но подчинился с вежливой пассивной покорностью человека, знающего, что за избыточную инициативу тут бьют взглядом. — И, эм… слушай, — Дин потёр затылок, — про вчера… Я не то чтобы вёл себя как больной. Но если выглядел так, то... Ну, может, я просто уставший. Или это вообще был не я. А мой двойник из мультивселенной. Такое нынче бывает, знаешь ли. Элиз, не отрывая взгляда от бумаг, сделала первый глоток. Тишина повисла. Тепло кофе, судя по всему, не дошло до сердца. — У вас все дни такие? — спросила она спокойно, как будто спрашивала про прогноз погоды. — Не все. Некоторые ещё и с демонами, — пожал плечами он. — А иногда с ангелами, но здесь, наверное, просто особенности климата. Уэст медленно приподняла бровь. Жест был отработан годами: ни осуждения, ни удивления — лишь тихая административная реакция. Если бы у нее был штамп «идиотия принята к сведению», он бы уже отпечатался на лбу. Но потом — задержка. Полсекунды. Она будто мысленно оценила: пошутил ли он всерьез. Дин держался слишком спокойно и естественно. Так ведут себя не просто странные люди, а уверенные в себе чудики. В другой ситуации, с другим человеком, она бы закатила глаза и велела «держать манию величия при себе». Но здесь — нет. Он не просто нес чушь. Дин делал это с такой будничной интонацией, будто беседы о демонах и погоде действительно стояли рядом в его графике. Элиз чуть склонила голову, прислушиваясь к себе: раздражение или нет, просто желание понять, с кем она работает. Чужая эксцентричность сама по себе ее не интересовала. Но Дин был не просто «не в себе». Он был «не от мира сего» — и это раздражало. Дин плюхнулся на стул напротив, чуть вбок, чтобы не мешать ей — и одновременно не быть слишком далеко. Его внутренний радар уже подсказывал: добром это не кончится. Но если он хочет добраться до правды — придётся терпеть Уэст. Ну и чёрт с ней. Зато кофе приняла. Уже победа. Заметив, что мужчина сел, Элиз подняла глаза, уже не удивлённо — почти как на собаку, которая снова села на диван, хотя ей уже дважды сказали «фу». — Ты, э-э, предпочитаешь, чтобы я говорил «вы»… или «ты»? — спросил он, потягивая свой кофе. — А то я до сих пор не понял, ты мне кофе в лицо плеснешь или проигнорируешь, если вдруг неформально обращусь. Она на секунду задумалась. Потом пожала плечами: — Как хочешь. — Окей, тогда «ты», — кивнул Дин, заметив, что она сама перешла на «ты». — Кстати, у нас тут странная фаза рабочего взаимодействия, в которой я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Винчестер усмехнулся, подкинув брови, и сделал паузу. — Так вот… Как тебя зовут? Девушка молча смотрела на него ещё пару секунд, будто решала — стоит ли вообще отвечать. Потом всё же сказала коротко: — Элиз. — Приятно. Дин, — кивнул он, подавая руку не слишком настойчиво, но с тем выражением, которое значило «я всё равно тут, хочешь ты того или нет». Элиз посмотрела на его ладонь, потом всё же пожала — быстро, как будто касаясь оголённого провода. — Я знаю, — сказала Элиз и снова уткнулась в бумаги. И снова — диалог не случился. Он вроде бы начал, но разговор тут же затонул в ледяном молчании. Как будто атмосфера сама выбрасывала слова через окно, не давая им осесть. — Ну да, конечно знаешь, — пробормотал он. Дин откинулся на спинку стула, вздохнув, и отпил ещё кофе. И в этот момент по коридору прошёл Чарли Свон, тот самый. Всё такой же. Живой. С усами. Блять. Дин чуть не уронил стакан. — Нет, ну серьёзно… Почему он всё ещё здесь? Я же проснулся! — выдохнул он вполголоса, будто обращаясь к вселенной. — Всё в порядке? — Элиз прищурилась. Она оторвалась от бумаг — и это, на секундочку, уже было почти сенсацией. — Осознанные кошмары, знаешь? — усмехнулся Дин. Элиз посмотрела чуть внимательнее. Всё ещё с тем же выражением «и зачем мне этот цирк в кабинете», но в её взгляде мелькнуло что-то… человеческое. Усталое. Почти сочувствующее. — Может, стоит взять отпуск? Дин моргнул, не сразу поняв, шутка это или диагноз. — Что, прямо сейчас? — хмыкнул он. — Уехать на Гавайи, пока не начал разговаривать с лампами? — Если ты уже с ними разговариваешь, то да, именно сейчас, — сухо ответила она. — Спасибо за заботу, доктор Хаус. Но нет, я в норме. Просто… адаптируюсь. Элиз усмехнулась. Он снова посмотрел на неё. Каштановые волосы, собранные в чёткий хвост, подчёркивали изящный овал лица. Голубые глаза сверкали, как лёд, вырезанный из горного озера. Фигура и идеальная осанка. Дин даже невольно задержал взгляд. — Чёрт… — пробормотал Дин про себя. — Она же просто красавица. Горячая, как летний асфальт. Но тут же внутренний голос добавил: — …характер у неё, конечно, по зубам разве что святым. Или мазохистам. И он развёл руками, как человек, у которого снова не сходится баланс между разумом и сердцем. И всё же взгляд его зацепился за её пальцы, крепко обхватившие стакан. На запястье — тонкий, едва заметный шрам. Он не знал, откуда. Знал только, что такого рода шрамы не делают люди, у которых «всё нормально». Винчестер снова скользнул к глазам — тёмным, внимательным, будто вечно ищущим что-то между строк. Потом — ниже, по скупо расстёгнутой рубашке, и… да, конечно, он это заметил. Маленький, тонкий шрам, будто царапина, спускающийся по ключице чуть вглубь ложбинки. Почти незаметный, но, чёрт побери, достаточно, чтобы у него перехватило дыхание. В голове тут же включился целый сценарий: откуда, зачем, почему именно туда, и что ещё скрывает эта ледяная леди под слоями крахмала? Он сжал челюсть. «Ну вот. Молодец, Винчестер. Теперь ты развратник с травмой головы». Винчестер собирался уже отвести взгляд, когда заметил, как Элиз отпила кофе. Мимика у неё едва изменилась — но охотник успел уловить слабую, почти незаметную гримасу. Поморщилась. На долю секунды. Улыбаться она, конечно, не стала. Но вот это уже было почти эмоцией. И Дин не удержался. — Я сначала хотел купить тебе латте с маршмеллоу. — Голос стал чуть тише, с ленцой, но с тем же ехидным оттенком. — Но потом вспомнил твой взгляд вчера… и решил, что кофе должен страдать. Как и все мы. Винчестер был готов поклясться, что почти услышал, как она моргнула. И — да. Там, в уголке губ, мелькнула тень. Даже не улыбки — скорее, колебания между «ты идиот» и «чёрт, это было неплохо». Элиз качнула головой, но кофе отпила снова, и Дин чуть качнулся назад на стуле. — Господи, она умеет улыбаться. Это был не мираж? Ответа, конечно, не последовало. Но… Почему-то именно это показалось ему самым обнадёживающим знаком за весь этот чёртов день. — Ладно, — проговорила Уэст, поставив наконец кофе на стол, и, не поднимая взгляда, перешла на деловой тон. — Вернёмся к делу. Она протянула ему папку. — Пять человек. — Пять? — переспросил Дин, отхлёбывая свой кофе. — Так, и кто у нас в команде «Исчезнувшие»? — Уж точно не команда, — сухо заметила Элиз, открывая папку на столе. — Первый — доктор Марко Хилл, работал в местной больнице. Второй — Брайан Кэпшоу, владелец заправки на выезде к шоссе. Третий — Эмбер Лонг, студентка, возвращалась домой на каникулах. Четвёртый — Кевин Флорес, местный механик. И последний — Гарри Брэдшоу. Она чуть задержалась на последнем имени. — Он был моим соседом. Пауза. А потом она добавила чуть тише: — Его… не то чтобы жалко. Но... — Она осеклась, и взгляд её на секунду потемнел, как будто в голове что-то вспомнилось не очень приятное. Дин посмотрел на неё чуть внимательнее. Интересно. У неё, походу, с соседями отношения как у кошек с пылесосом. И всё же что-то в этой осечке, в потемневшем взгляде, будто тронуло его. Не сильно, но как будто сквозь лёд промелькнула вода. Вслух он ничего не сказал. Просто кивнул и перелистнул страницу в деле. — Ага, — кивнул он, забирая папку. — Мужчины, женщины, разный возраст, разная социальная среда. Ни тебе вампиров, ни оборотней, ни даже сектантов. Пока что звучит, как будто кто-то наугад пальцем тыкает в список жильцов. — Я бы хотела, чтобы это был просто серийник, — пробормотала Элиз, снова вернув себе привычный ледяной тон. — Тогда хотя бы был бы мотив. А пока — у нас только исчезнувшие, ни следов, ни свидетелей, ни тела. — Может, есть нечто общее, что не в отчётах. Что-то, что не на бумаге, — задумчиво сказал Дин, пролистывая страницы. — Но пока… предлагаю съездить на места, где их видели в последний раз, ты как? Элиз кивнула, уже протягивая руку за ключами. — Больница? — уточнила она. — Начнём с неё. Там Хилла последний раз видели, дежурил ночью. Исчез до утра. — Идеально, — подхватил Дин, вставая. — Я просто… хочу убедиться. Знаешь, иногда… бывают следы. Даже если их не видно. Дин не уточнил. Элиз не стала спрашивать. Они вышли из кабинета. Уэст шла первой, но у двери вдруг замешкалась — потому что он, совершенно по-старомодному, придержал её перед ней и слегка распахнул. Элиз замерла на полшага, будто этот жест выбил из привычной структуры, в которой всё строго, ровно и прогнозируемо. — Серьёзно? — Что? — Дин пожал плечами, совершенно невинно. — Я же джентльмен. Иногда. — Мгмх… — невнятно хмыкнула детектив, проходя мимо. В голосе почти слышался сарказм… но не колючий, и взгляд задержался на охотнике на долю секунды дольше. «Она оценит меня позже, когда перестанет замечать, что я её нервирую», — мысленно отметил Винчестер, закрывая за собой дверь.

***

Парковка перед участком была залита тусклым утренним светом — такой, будто солнце ещё не решило, хочет ли оно вообще вставать. Воздух пах соснами и приближающимся дождём. — Поедем на моей, — сказал Дин, на ходу крутя ключи на пальце, как в плохом фильме о крутых парнях. Он кивнул в сторону «Импалы», стоявшей на почётном месте, будто припаркована была там по праву рождения. — Надеюсь, ты любишь классику. Элиз на секунду задержала взгляд на чёрном кузове. — «Классика» — это «Стейнвей» или «Моне». А это... — она прищурилась, — …дед. Винчестер приложил ладонь к сердцу, как будто словил сердечный приступ, и будто бы обратился к машине: — Она тебя слышала, и ты ей не понравилась... — Это взаимно, — парировала Элиз, уже подходя ближе. — Я предпочитаю машины, которые не старше меня. — Эй, у неё характер. Как и у тебя, — заметил Дин, чуть склонив голову. Улыбка была ленивая, почти беззлобная, но с оттенком вызова. Они обменялись взглядом ровно секунду, а потом оба, будто по команде, отвели глаза. Дин, не глядя, дёрнул дверцу пассажирского сиденья, придержал её. Сам удивился этому жесту — не в его стиле. Особенно после всей ледяной между ними атмосферы. Элиз скользнула внутрь и уселась с точностью хирурга — никакой суеты, никакой благодарности. — Удивительно, — бросила она. — Рыцарство не вымерло, оказывается? — Не привыкай, — фыркнул Дин, хлопая дверцей и обойдя к водительскому месту. — Я всё ещё помню, как ты оскорбила мою детку. — Детку? — с лёгким удивлением повторила она, глянув на приборную панель, как будто та вот-вот заговорит. Винчестер ничего не ответил и повернул ключ зажигания, и «Импала» заурчала, как кошка, которой пообещали кусок колбасы. Внутри было тепло, немного пахло кожей и чем-то… настоящим, будто машина, в отличие от её водителя, не притворялась. Элиз скользнула взглядом по салону, выхватывая детали: поцарапанная приборная панель, потёртый руль, бардачок, в котором царил бардак на грани уюта. Кассеты — стопка без наклеек, пара с кривыми подписями от руки. Она вытянула одну и прочла: — «Zeppelin IV». Это чтобы производить впечатление или ты правда слушаешь? — Это чтобы не слушать попсу и не рыдать над жизнью, — без особого энтузиазма ответил Дин, переключая передачи. Элиз хмыкнула почти не слышно, уголки губ дрогнули. Слабое, призрачное движение. — Если это тест на проверку своих, ты прошёл, — сказала она вдруг, всё ещё глядя на кассету. — У меня на чердаке лежит оригинал «Houses of the Holy». Винил. Играет с хрипом, но это даже лучше. Дин чуть обернулся, на долю секунды не веря своим ушам. — Подожди… ты хочешь сказать, что ты реально… — …В десять лет я знала наизусть «Since I’ve Been Loving You», просто заслушала до дыр. Дин краем глаза взглянул на неё — удивлённо и чуть иначе. Вот этого он не ожидал, и это вдруг стало... точкой. Чего-то общего. — Ну надо же, — пробормотал он. — А я думал, ты только по звукам шагов на линолеуме специализируешься. Элиз хмыкнула. Почти насмешливо, почти беззлобно. — Не угадал, — спокойно ответила она, вкладывая кассету в магнитолу. — Я выросла на этих песнях. Первый рифф «Black Dog» раскатился по салону, и атмосфера внутри стала... другой. Дин краем глаза посмотрел на Уэст. Она не улыбалась — но пальцы постукивали в такт по колену. Винчестер снова усмехнулся. — Ну ладно, — протянул он. — Придётся пересмотреть весь мой психологический портрет тебя. — Советую, — отрезала она, глядя в окно. — А лучше — не строй его вовсе. Всё равно ошибёшься. И уголки её губ всё-таки дрогнули. На долю секунды, словно она боролась с этим жестом — и проиграла. Чёрт бы побрал. Дин уловил это и, несмотря на общее ощущение, что его держат в глючном симуляторе, он... улыбнулся. Элиз обернулась в этот момент и поймала его едва заметную кривую улыбку и блеск зелёных глаз. Чёткие, живые, немного нахальные, но сейчас почти тёплые. И в этот же момент отвела взгляд. Быстро. Чётко. Почти как будто порезалась на чём-то. Дин повернулся обратно к дороге и, хмыкнув, щёлкнул пальцами по рулю, как будто этим мог выбить из головы то, что уже туда успело проникнуть. Старый рифф продолжал звучать в салоне, а между ними снова появилась дистанция, несмотря на отголосок момента, который всё равно остался.

***

— Так, — начал Дин, переступая порог больницы, — еще раз про Хилла… Элиз шагнула вперёд — ровно, уверенно, и втянула в себя запах хлорки. Кто-то только что помыл здесь пол. Пока Винчестер не получил ответ, он быстро осмотрелся. Больница была... слишком нормальной. Прямые коридоры. Светлые стены, ни одной потрёпанной двери. Даже растения в вазонах не выглядели уставшими от жизни. Ну как в кино прям… — Пропал он две недели назад, — заговорила Элиз. — Последний раз его видели на смене. Вышел из ординаторской и... всё. Камеры, конечно, в тот момент вдруг «глючили». Документы остались. Машина осталась. Бейджик — остался. — Ну да. Классика жанра, — буркнул Дин, кидая взгляд на проходящих мимо врачей. — Вышел и испарился. — Пациенты говорят, он был странный в последние дни. Рассеянный. Молчаливый. — Ну, если бы я работал здесь, я бы тоже стал рассеянным и молчаливым... Он махнул рукой в сторону проходящего мимо врача. — Удивительно, что тут вообще не исчезают по три человека в день. Я бы свалил сам. Без следов. С вещами в багажнике. Они завернули за угол, и Дин невольно сбавил шаг. Потому что за этим углом начинался другой мир. Свет был ещё ярче. Полы — отполированы до состояния, в котором можно было увидеть своё будущее. — Где мы? — хмыкнул он. — В рекламе страховой компании? Элиз бросила на него взгляд. — Отделение терапии. Здесь его и видели в последний раз. Дин окинул коридор взглядом. Всё было так... идеально, что ему захотелось срочно облить стены кофе — просто чтобы сбалансировать мир. Дин был готов поклясться, что так больницы выглядят только в сериалах, где врачи красивые, а пациенты фотогенично умирают под музыку с пианино. — Господи, — пробормотал он себе под нос. — Это не больница. Это трейлер к пятому сезону «Анатомии страсти»…. Он бросил взгляд на Элиз — и чуть не скривился сильнее. Она шла спокойно, сосредоточенно, с тем самым лицом, на котором написано «это вообще норма». Ни капли удивления, ни грамма дискомфорта. Видимо, в её картине мира стерильный глянец и бездушное спокойствие — обыденность. — Тебя это вообще не смущает? — не выдержал он. — Как будто тут вот-вот из-за угла выйдет доктор весь такой супер сияющий... Элиз пожала плечами. — Здесь просто чисто. Что в этом такого? — Всё, — буркнул Дин. — Абсолютно всё.

***

Ординаторская встретила их заваленными столами: медкарты, распечатки, обёртки от энергетиков. Кто-то оставил кружку с чаем. Кресло у окна скрипнуло само по себе, будто проверяя, кто вошёл. На стене Дин заметил доску с графиками дежурств и маркер, подвешенный на соплях из пластыря. Дин окинул всё это взглядом и выдал с присущим сарказмом: — Класс. Ещё бы телевизор мигал и дверь скрипела — прям классика жанра. Элиз только хмыкнула, но сама на секунду прислушалась: где-то в вентиляции что-то протяжно скрипнуло. Впрочем, она сделала вид, что не заметила, да и замечать-то было нечего. Дин прошёлся вдоль столов, на первый взгляд без особого интереса — пальцами невзначай тронул край стопки бумаг, заглянул за кофеварку, поддел носком ботинка стул, будто просто искал, где бы плюхнуться, но Элиз уловила — что-то не сходилось. Она уже привыкла к его манере: язвительный, расхлябанный, с вечной ухмылкой под щетиной. Но сейчас... Сейчас выражение лица было другим. Сосредоточенным. Внимательным до мелочей. Дин не просто смотрел — сканировал. Поглощал каждый угол, как будто искал не документы и не улики в привычном смысле, а... что-то иное. Такой взгляд от него она видит впервые. — Ты что-то конкретное ищешь? — спросила она, сложив руки на груди. — Если скажу, не поверишь, — бросил он, не отрывая взгляда от шкафа, в котором явно ничего «официально» интересного не было. Элиз приподняла бровь. — Попробуй. Я сегодня в особенно терпимом настроении. Дин выпрямился и, наконец, посмотрел на неё. Взгляд — чуть исподлобья, чуть ироничный. Но без фальши. — Следы. Остаточную энергетику. Может, серу, если повезёт… Что-то такое… Пауза. Элиз уставилась на него долгим, молчаливым взглядом. Слишком долгим, чтобы это было просто раздражение. Чёрт с ним, с его острыми шуточками и кривыми улыбками, — она уже почти решила, что вся эта странность вчера была лишь от усталости. Дорога, холод, новый город, плохой кофе — мало ли. Она даже допустила, что у него может быть толковая методика. Или хотя бы мозг за фасадом дерзкой харизмы. Но вот он стоит, шарит по шкафам и ищет... серу. Энергетику. «Следы». Отлично. Просто отлично. Уэст медленно выдохнула, закатила глаза и качнула головой: — Понятно. Ты не просто псих. Ты псих с концепцией. — Я предпочитаю «специалист с альтернативным мышлением», — буркнул Дин в ответ, наклоняясь к полу. — А я предпочитаю, чтобы мы искали улики, а не нюхали полы, — отрезала Элиз, чуть отступив в сторону. Дин не обернулся. Он уже стоял на коленях у тумбочки, водя пальцем по полу, и, кажется, всерьёз пытался уловить что-то в воздухе. Или на поверхности. Или, чёрт возьми, между измерениями. — Ага. А ещё я бы предпочёл, чтобы мёртвые не вставали. Но, увы, тут как бы не ты заказываешь музыку, — буркнул он. Элиз выдохнула, как будто из неё испарились последние остатки терпения. Она смотрела на него пару секунд — на широкие плечи, чуть взъерошенные волосы, сосредоточенное выражение лица — и это было почти раздражающе. Он выглядел... собранным. Не как клоун, не как неуместный гость, а как человек, который действительно знает, что ищет. И от этого было только хуже. — Отлично, агент Малдер, — съехидничала она, делая шаг к двери. — Позови, если найдёшь портал в ад. Я подержу дверь. Хотя нет, вру — закрою за тобой. — Договорились, — тихо, почти машинально отозвался Дин. Даже не обернулся. И это почему-то бесило ещё больше. Элиз чуть приоткрыла дверь, но не вышла сразу. Секунду постояла на пороге. Как будто ждала, что он скажет что-то ещё — объяснит, пошутит, объяснит, что всё это просто метод, часть странного, но продуктивного подхода. Ничего. Агент снова встал, отряхнул руки, медленно провёл пальцами по доске расписания. Глаза у него были прищурены. Настороженные. Удивительно острые. Он не играл. Вот что, пожалуй, зацепило её больше всего, и тогда она вышла без хлопка. А Дин остался в этой вымершей ординаторской, среди запаха антисептика, кофе и странного покоя, которого, по его опыту, в таких местах не бывает. Он выдохнул и пробормотал: — Если этот врач влез не туда... Было бы неплохо выяснить, во что именно. Взгляд снова скользнул по полу, потом — к вентиляции.

***

Элиз вышла в коридор и только собралась достать телефон, чтобы отметить себе имена медсестёр, как из-за угла с идеальной врачебной улыбкой вынырнул он. Карлайл Каллен. Безупречно зачесанные волосы. Лёгкое сияние осознанности и спокойствия, которым обычно обладают только монахи. — Детектив Уэст? — Его голос был вежливым, бархатным и слегка... слишком тёплым. — Неужели снова ко мне? Элиз подняла бровь, остановившись. — Доктор Каллен. На этот раз — по делу, не по гонкам. Хотя вашему Эммету до сих пор стоило бы сдать на права ещё раз… — Он до сих пор утверждает, что вы «просто не прочувствовали момент». — мягко улыбнулся Карлайл. — Я прочувствовала, как он летел сто двадцать по жилому району. Так себе момент. Карлайл мягко усмехнулся. Между ними повисла пауза, в которой читалась лёгкая, устойчивая симпатия. — Вы одна? — Нет. С напарником. — Элиз чуть повернула голову, точно по команде. Дин вышел из ординаторской с растерянным видом. Он не нашёл того, что искал. Винчестер хлопнул дверью и резко замер. — Да ну нах… — выдохнул Дин, остановившись посреди коридора так резко, будто вмазался в стеклянную дверь. Карлайл Каллен повернулся к нему плавно, как будто услышал не ругательство, а просьбу об объятии. Всё с той же безупречной, почти святой улыбкой. — Добрый день, молодой человек. — Голос его был ровный и учтиво вежливый. Дин застыл. Он посмотрел на него. Потом на Элиз. Потом снова на него. Медленно, как будто его разум пытался загрузить три несовместимые реальности одновременно. — Это что, мать его, Каллен? — Дин вскинул руки, указывая в сторону Каллена. — Ты его знаешь? — Элиз нахмурилась. Голос ровный, но в глазах — лёгкое напряжение. Она ощущала, как внутри скребётся тревога: непонятная, но упрямая. Это был не тот сарказм, к которому она уже почти привыкла. Это было... что-то уже отчаянно странное. Дин не ответил сразу. Смотрел на Карлайла так, будто тот сейчас начнёт светиться или телепортируется через потолок. — Ты спрашиваешь — знаю ли я? — Дин ткнул пальцем в Карлайла. — Это ж он. Глава семейки с сияющими скулами. Чувак из «Сумерек» в реальной жизни. Карлайл с вежливым любопытством поднял брови. Он явно не понимал, в чём обвиняют, но привык, что люди иногда ведут себя, мягко говоря, необычно. — Извините, мы встречались раньше? — мягко уточнил он, явно решив, что Дин — один из пациентов с историей. Элиз выпрямилась, машинально скрестив руки — жест, как броня. Голос был спокойным, даже немного снисходительным: — Это доктор Каллен. Он тут работает лет десять. Всё в порядке. — Отлично. Просто охренительно. Сначала город-симулятор, потом стерильная больница, теперь ещё и Эдвардов отец... — пробормотал он себе под нос. — Где камеру прячете, а? Карлайл слегка склонил голову, с лёгким беспокойством на лице, как будто только что поставил диагноз этому парню. Доктор мягко отступил на шаг. Не от страха — скорее, чтобы дать истерике простор. — Я… подозреваю, у вас тяжёлое утро? — голос был по-прежнему вежлив, врачебно-сострадателен. — Если вам потребуется моя помощь, я в своём кабинете. Дин открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел. Элиз резко схватила его под локоть и потянула в сторону. Почти силой. Как санитар, уводящий буйного пациента из приёмного. — Ты в своем уме, Винчестер?! Дин не сопротивлялся, но и не молчал. Уже в нескольких шагах от Карлайла он рывком высвободил руку и, не заботясь о громкости, отступил на шаг назад, ввинчивая её в стену рядом с медпунктом — не грубо, но вполне ощутимо. — Это не смешно, Уэст. Это вообще ни хера не смешно. — Его голос стал тише, но напряжённее. В глазах — знакомый огонь. — Ты видела его? Серьёзно? Он будто сошёл с экрана, чёрт побери. Это пранк? Это какой-то эксперимент? Где камеры? Ну же! Элиз молча смотрела на него. Полсекунды — и сдержанная, ледяная реакция: — Тебе голову давно на МРТ проверяли? Или ты так обрабатываешь свидетелей — с приступом шизы? Дин закрыл глаза, выдохнул. Накрыл лицо ладонью. — Слушай, если бы ты зашла в участок, а там сидит Морган Фриман и пишет рапорт, как тебе? Это невозможно. Понимаешь? Этот Карлайл — он… — Он — врач. Обычный. И ты, Дин, только что устроил мини-срыв в середине официального расследования. Поздравляю. Элиз выпрямилась, бросив на него короткий, обжигающе-резкий взгляд, поправила рукав. — Если ты всё ещё хочешь расследовать, я иду к медсестре… Она уже развернулась — но не успела сделать и шага. Дин в два быстрых движения оказался рядом и вжал её обратно к стене, аккуратно, но с той твёрдостью, которая оставляла мало выбора. — Подожди. — Голос его стал ниже, резче. — Просто... подожди. Я покажу тебе, что не сошёл с ума. Обещаю. Он смотрел ей в глаза. Зеленые. Прямо. Без шутки, без привычной ухмылки — и от этого ещё хуже. Слишком серьёзно. — Ты мне веришь? Элиз чуть дёрнулась, как будто хотела оттолкнуть его, но он держал её за запястье — не больно, но крепко. Она взглянула на его руку, потом снова подняла глаза. И на мгновение зависла. Взгляд в взгляд. Слишком близко. — Отпусти. Дин не шелохнулся. — Один шанс, — процедила она, сжав челюсть, и резко дёрнула рукой. — Один. Объясни. Прямо сейчас. Почему ты ведёшь себя как шизофреник в отпуске. И лучше, чтобы это была чертовски хорошая история. Дин выдохнул. Резко отпустил её, отступил на шаг, как будто снова стал самим собой. Или, наоборот, перестал притворяться. — Окей. — Он провёл ладонью по лицу. — Только... пообещай, что не вызовешь санитаров, пока я не договорю. Элиз скрестила руки на груди. Выглядела так, словно уже мысленно составляла рапорт о его госпитализации. Но осталась. Дин молча кивнул. Лицо всё ещё напряжённое, но сарказм — привычная защита — снова прорвался сквозь голос: — Отлично. Тогда пошли в машину, офицер Уэст. Поедем туда, где есть интернет, кофе, и я тебе всё объясню. По буквам. С картинками. Можешь даже включить диктофон — пригодится для допроса. Элиз посмотрела на него так, как смотрят на собаку, которая неожиданно заговорила по-латыни. Потом сухо ответила: — Веди. Они зашагали по коридору, шаг в шаг, но с ледяной дистанцией в сантиметрах: между ними — непонимание, раздражение и целый вагон вопросов без ответа. Дин молчал. Эмоции кипели, но вслух он ограничился привычным — тихим, в спину уходящему Карлайлу: — Угу. Конечно. Улыбайся, доктор Каллен. Мы-то знаем. Элиз вздрогнула, услышав это, и ускорила шаг. Она не обернулась, надеясь, что свежий воздух поможет ей сохранить остатки здравого смысла.