FATEBOUND

Мотель встречал его, как и положено, — тухло и с лёгким ароматом поражения. Сквозь треснутые жалюзи пробивался блёклый свет уличного фонаря, рисуя на стене узоры в стиле «дешёвый хоррор без бюджета». Кондиционер кашлял, кровать скрипела, как старая лодка, а дверь закрылась с таким звуком, будто это был выстрел по его терпению. Он бросил на кресло куртку, пакет с чипсами, пивом и каким-то мерзко-вкусным пирогом из магазина рядом. Захотелось чего-то… жирного, простого. Как будто желудок мог отвлечь мозг. Не получилось. День был… Бесполезным. Никаких сдвигов. Ни одного чёткого следа. Ни демона. Ни призрака. Ни единого существа, которое захотело бы сделать пафосный выход с дымом и жужжанием света. — Призрак, — буркнул он. — Было бы неплохо. Призраку я хотя бы могу в рожу пальнуть. А это всё… Он махнул рукой, не закончив. «Всё» — это ни черта. Ноль зацепок. Ноль внятных улик. Ноль версий. И да, он уже попадал в альтернативные реальности. Где всё выглядело знакомо, но чувствовалось как пластик, натянутый на мир. Где люди не те, кем кажутся. Но Форкс… Форкс был не как остальные. Он не был выдумкой. Он был чересчур реальным. Настолько реальным, что от этого становилось только страннее. «Мир ли это вообще… или чей-то сраный, богом забытый прикол?» Дин осмотрел номер. Тот же ковёр в пятнах, которые лучше не исследовать. Та же кровать с одеялом цвета «вчерашний похмельный сон». Классика дешёвого бытия. Он бы даже сказал «уют», но… мысли мешали. Элиз Уэст. Точнее — Элиз «даже в молчании выглядит, будто хочет убить» Уэст. — Передёрнуть бы… — буркнул он, откидываясь на кровать. — Да только перед глазами одно твоё недовольное лицо, Уэст. Как-то сбивает настрой, понимаешь? Винчестер достал флягу, открутил крышку. Глоток. Виски — надёжный, как старый напарник, которому пофиг, в чём ты вляпался. Он хмыкнул, опустив взгляд. Элиз была не особенна, напротив, было в ней что-то раздражающе заводящее. Не потому что красивая — хотя и это тоже. А потому что с ней ничего не будет просто. Даже разговор. Даже взгляд. Тем более — постель. Дин закатил глаза к потолку. — Даже если представить, что у нас был бы секс… — начал он мысленно, — ты бы и там командовала. «Дин, не так, правее, зачем ты дышишь громко, да Господи, ты всегда такой?» Винчестер фыркнул. — И ведь мне бы это даже понравилось, чёрт тебя дери. Он потянулся за виски, отпил, не отрывая взгляда от трещины на потолке. Мысли вертелись вокруг неё, как спутники, которые очень хотят разбиться, но не могут — орбита держит. Она была раздражающей, принципиальной, с замкнутым лицом и стенами толщиной в броню. И всё равно — интересной. Как дело, в котором нет трупа, нет орудия и нет смысла — но ты всё равно хочешь его раскрыть, потому что оно личное. — Ладно, Уэст, — сказал он себе, — глядишь, и выведем тебя на чистую воду… Дин вернулся к столу, сел и взял пакет с пивом. Виски уже надоел. Он зубами открыл бутылку — привычка. Запустил старенький ноутбук, покрытый пылью, наклейками и разлитым когда-то кетчупом. На нём значилась наклейка FBI, слегка перекошенная, зато в нужных ситуациях работала лучше бейджа. Пальцы щёлкали по клавишам, как барабанщик, скучающий на задворках сцены. Он не знал, что ищет. Но что-то не сходилось. Элиз — выбивалась. Из картины. Из контекста. Из всего. В Форксе все были как Форксе — серые, дождливые, поникшие. А она — как шрам в этом городе. Яркий. Слишком настоящий. — Ладно, Уэст, сдавайся. Посмотрим, что про тебя скажет интернет. Ну или, с твоим характером, интернет скорее сам от тебя скроется. Он ввёл: Элиз Уэст, Форкс, штат Вашингтон. Пауза. На экране — профиль с сайта полиции и стандартная карточка сотрудника: имя, должность, служебный номер, скромная биография из двух с половиной строк и фотография, на которой человек должен выглядеть профессионально, но выглядит так, будто только что затащил на допрос редактора этого сайта.

Элизабет Энн Уэст.

Винчестер приподнял бровь. — Элизабет? — протянул Дин. — Вот как тебя на самом деле зовут. Он хмыкнул, чуть откинувшись на спинку скрипящего стула, и всмотрелся в фото. Чёрно-синяя форма. Волосы убраны назад, аккуратно, ни одной лишней пряди. Лицо — как гранитная доска: без эмоций. Губы поджаты. Бровь чуть сведена. Глаза — холодные, сосредоточенные, чисто: «скажи ещё слово — и я объясню тебе новый смысл слова «боль»». Дин снова усмехнулся. — Ну, в принципе, если бы я был потерявшимся ребёнком, я бы, наверное, почувствовал облегчение, увидев тебя рядом. А вот если бы был подозреваемым — сменил бы страну. Дин щёлкнул по вкладке, вернулся в поиск. Забил её полное имя. Появилось немного. Статья 2016 года — про задержание вооружённого грабителя в аптеке. Там же фото, на котором она с пистолетом в руках и позой персонажа с обложки детектива. Другая заметка — короткая, почти колонка: «Местная офицер Элизабет Уэст спасла ребёнка, заблокированного в машине в условиях жары. «Просто делала свою работу», — прокомментировала Уэст и отказалась от интервью.» — Просто делала. Просто спасла. Просто исчезни, Винчестер. И не забудь дышать тихо, а то раздражаешь, — Дин пробормотал, скопировав интонации Элиз с такой точностью, что сам себе захотел дать по морде. Он откинулся на спинку стула, щёлкнул мышкой. Ни одной страницы в соцсетях, ни фото. Тишина. — Даже Бобби, царство ему и его скрипучим книгам, вёл себе что-то на Фейсбуке… — пробормотал он, почесав шею. — А ты? Ни одной фотки с чашкой кофе и подписью «день был дождливый». Ни единого поста с фразой «обожаю понедельники». Сразу — закрытой родилась злыдней? Это было странно. Очень по-Элизовски, но всё равно — странно. Дин не поверил. Таких людей не бывает. Или, если бывают, у них обычно есть что скрывать. Дин начал копать глубже. Местные новостные архивы. Газетные сводки. Все статьи, где хоть раз мелькала её фамилия. Он уже почти хотел пойти спать, когда наткнулся на что-то другое. Гораздо старше. Скан плохо оцифрован. Половина текста размыта, будто кто-то пытался его спрятать. Но Дин сумел прочитать. «Кэтрин Уэст, 36 лет, жена местного жителя Альберта Уэста, пропала без вести в ноябре 2004 года. Последний раз её видели на участке, куда она пришла подать заявление о домашнем насилии. Обыск дома. Следы борьбы. Следы крови. Тела не найдено. Муж заявил, что Кэтрин ушла добровольно. Дело не раскрыто». Дин замер прочитав дальше: «Осталась несовершеннолетняя дочь — Элизабет, 14 лет. Временно передана родственникам». Он застыл. Элизабет. Четырнадцать лет. Мать исчезла. Он щёлкнул дальше. «Альберту Уэсту предъявлены обвинения в убийстве супруги. Назначено слушание. За день до него — исчезновение. Машина найдена в лесу. Водителя нет. Статус: беглец. В розыске до сих пор». — Чёрт… — прошептал он почти беззвучно. Бутылка пива в руке была уже тёплая. Он даже не заметил, когда перестал пить. Горло пересохло. Дин провёл рукой по лицу. Медленно. Всё стало на свои места. Каждое «почему» получило глухой, резкий ответ. Почему она в полиции. Почему она такая. Дин вдруг понял: все её щиты — не понты. Это броня. Старая. Из детства. Она не просто живёт в доме, где исчезла мать. Она спит там, где, возможно, слышала последний крик. Где, может быть, держала себя за плечи в углу. Где ждала, что отец откроет дверь и скажет, что всё это ошибка... А потом — взяла и построила из этого работу, жизнь и личность. Встав, Винчестер прошёлся по комнате, мотая головой. Он вспомнил, как Элиз вела себя, будто она держала внутри целую бурю и не позволяла ни капле вырваться. И он это чувствовал. С самого начала. Дин закрыл ноутбук — резко, чтобы больше не читать. В комнате повисла тишина. Та, что приходит, когда в голове слишком много мыслей, а ответов — нет...

***

Дождь с утра не прекращался. К вечеру Форкс был похож на брошенную декорацию — тёмный, тихий, как перед катастрофой. Фары «Импалы» вырезали светлую полосу во дворе, и он, вытянувшись из-за руля, прищурился в сторону крыльца. Дом Уэст стоял как мрачный фон для чего-то явно сверхъестественного. Он выключил зажигание, хлопнул дверью и, пригладив мокрые волосы, забрался на крыльцо. Постучал — вежливо, но с настойчивостью. Дверь открылась не сразу. Сначала щёлкнул замок. Потом скрипнули половицы. И только потом на пороге появилась сама Уэст в чёрной майке, штанах и с выражением «сейчас убью, но сначала спрошу зачем». — Ты не слышал про сообщения? — спросила Уэст без приветствия. — А ты не слышала про дружеские визиты? — ответил Дин в обычном тоне, но его взгляд был сегодня внимательным, почти серьёзнее. — Нет. — Элиз прищурилась, опираясь рукой на косяк. Одна бровь поднята, волосы спутаны. Она не ожидала его. — Ну вот и познакомься, — хмыкнул Винчестер в ответ. Уэст скрестила руки на груди, глядя на него с таким выражением, будто он — отчёт, который она собиралась проигнорировать. — Что нужно, агент-охотник Винчестер? В её голосе сквозила усталость, сарказм, чуть раздражения. Но Дин уже уловил её характер и почти был уверен: если бы она и правда не хотела его видеть — дверь бы вообще не открылась. — Решил на работу подкинуть. — Он сделал шаг и огляделся. — Машину твою тут что-то не видно... Кстати. На секунду в её взгляде что-то дрогнуло — тень воспоминания, которая коснулась зрачков и сразу же исчезла, будто что-то оборвалось — и было пришито обратно слишком грубо. — Я сейчас не вожу, — коротко ответила Уэст, очевидно, чтобы не продолжать разговор о машине. — Ладно, — сказал Дин мягче, чем обычно. — Итак, едем..? Девушка снова усмехнулась. — Не сегодня. Мне разрешили отдохнуть. Видимо, мир решил пожить ещё пару часов без моего контроля. В ответ охотник, кивнув, засунул руки в карманы куртки. — Как он вообще выживал раньше — не представляю, — пробормотал он, кивнув в сторону дома, будто речь шла о старом друге, а не о её личной крепости. Уэст продолжала стоять в проёме, одна рука на косяке, другая на груди, будто всё ещё не решила: выставить его или… нет. Взгляд был прищурен, губы в ироничной складке. На лице — выражение стойкого раздражения, но вот плечи… Дин заметил: расслаблены. Но охотник не торопился, кажется, он знал эту игру. Не «отвали» и не совсем «останься». Это было между. — Зайду? Убедимся, что ничего не шевелится, не скрипит, и что ты не хранишь в подвале Бэллу Свон. Уголок губ Уэст дёрнулся, почти незаметно, но для Дина достаточно. — Это худшая причина зайти, что я слышала. Голос был сухим, но без злости. Она, может, и злилась, но скорее на саму себя. За то, что вот он стоит здесь. А ей совсем не хочется его выгонять. Дин же сделал полшага вперёд, и в его улыбке — тот наглый огонёк, который говорил: «Я знаю, что ты хочешь сказать «нет». Но не скажешь». — Могу назвать лучшую. — сказал Дин, наклонившись ближе, ровно на ту границу, которую в другой жизни она бы уже пересекать ему не позволила. — Ты скучала. Хоть притворяешься, что не рада видеть. Уэст замерла на долю секунды. Как будто эти слова ударили в какой-то нерв, о существовании которого она сама предпочитала не помнить. Потом — легко, беззвучно фыркнула. И все же в ответ Элиз приоткрыла дверь. Приглашение не прозвучало, но оно было во взгляде, отведённом слишком быстро от Дина Винчестера. — Заходи. Только без твоих идиотских шуток. — Как скажешь, моя суровая вампирша, — бросил он вполголоса, проходя мимо. В ответ Элиз с раздражением почувствовала его тепло ближе, чем следовало, и слишком чётко уловила свой собственный импульс к нему. — Ещё раз это скажешь — и тебя найдут на заднем дворе в компании греблей и розового фламинго. — Идеально впишусь, считаю! Дин вошёл, как всегда — не слишком деликатно, с хрустом под подошвами и отсутствием малейшего беспокойства о том, что заходит не к себе. Мокрые ботинки — прямо с улицы, насквозь промокшие от моросящего дождя — тяжело ступили на идеально чистый, натёртый пол. И тут же оставили два выразительных, тёмных, будто нарочно жирных следа. Элиз опустила взгляд. Один раз. Ровно настолько, чтобы заметить это безобразие, и этого было достаточно, чтобы её внутренний тремор тревожно дёрнул каждый нерв. Брови чуть дёрнулись. Подбородок напрягся. Уэст не произнесла ни слова, но воздух между ними на секунду стал плотнее. Напряжение — как запах озона перед грозой. Дин даже не оглянулся, сделав ещё шаг шлёпком. Как будто демонстративно. Элиз чуть глубже вдохнула через нос. Почти незаметно. Почти. Она жила в чистоте не потому, что любит порядок. А потому, что хаос внутри слишком велик. И хотя бы здесь, в этих углах, всё должно быть под контролем. — У тебя вообще совесть есть? — бросила она наконец, глядя на него. — Совести нет. Носки с динозаврами — есть. Хочешь, разуюсь и превращу дом в доисторический парк? Дин обернулся через плечо с невинным видом, который больше походил на предупреждение в обёртке из хулиганства. Уэст в ответ закатила глаза, медленно, с выдохом, которым обычно встречают грозу: раз её не остановить, значит, пусть уже гремит. Он тут же удовлетворённо хмыкнул, как ребёнок, получивший реакцию. Как мужчина, знающий, что его шутки работают даже тогда, когда вызывают закатывание глаз. Дин двинулся дальше. Дом был обычным, но в этом «обычно» что-то кричало. Ровно. Симметрично. Как будто каждая вещь, каждый плед, каждая чашка стояли именно там, где нужно, чтобы не дать внутреннему хаосу вылезти наружу. Воздух пах почти ничем — как в музее. Или в доме, где давно не… живут…? Или где живут по выработанному алгоритму, чтобы ничего не рассыпалось. Дин прошёл по коридору, оглядываясь. Он знал, как выглядит «нормально». Это не оно. — Лампочки не мигают? — бросил Дин небрежно. — Ты что, до сих пор думаешь, что всё-таки во всём виновата я? Её голос шёл чуть впереди. — Кто знает, Уэст, — отозвался он, проводя пальцами по краю комода. — Но каждый день всё интереснее. — У тебя слишком высокое мнение о моей «демонической» ауре. — После нашего общения атмосфера тухнет, уже наукой доказано. Уэст прошла вперёд — босиком, не спеша. Даже дома, даже в этом расслабленном виде, она держалась так, будто каждый её шаг — часть оперативной схемы. Дин шёл за ней, чуть замедлившись. Каждое движение внутри него сканировало обстановку, но часть внимания всё равно была на ней. На том, как её волосы рассыпались на плечах. На том, как, не оборачиваясь, она явно слышала каждый его шаг. На том, как она не мешала ему рыскать по её территории. Удивительно. Элиз Уэст никого не пускала. Он это понял ещё в первый день, и всё же сейчас он был здесь. В доме, где исчезла её мать. В доме, который держит в себе слишком много. Охотник перевёл взгляд на ковёр в прихожей. Старый. Изношенный. Углы закатаны. Он явно видел многое, но она его не убрала. — Что, чёрт возьми, держит тебя здесь? — подумал он. — И как ты вообще держишься? Дин посмотрел Элиз в спину и почувствовал странное. Не жалость. Не сочувствие. А тихое, почти опасное уважение. Такое, которое возникает, когда ты вдруг понимаешь, что перед тобой — не выжившая, а борец. — Кстати, — бросил он невинно, как будто просто констатировал факт, — тебе стоит сменить освещение. Тут всё выглядит как сцена из «Сумерек». Охотник прошёлся взглядом по комнате, словно ждал, что сейчас из-за шкафа вылезет Роберт Паттинсон. — Ага. Только у меня вместо вампиров — федеральные агенты с комплексом спасателя. Элиз развернулась к нему, как будто собиралась выдать официальный протокол для идиотов, но внутри уже дёрнулось. — Ух, а что дальше после перепалок? Напряжённая сцена в спальне? Фраза прозвучала так естественно, будто Дин обсуждал план эвакуации, вот только пауза после была долгой. Элиз уставилась на него без намёка на интерес. Ну, почти без намёка. Губы дрогнули, что-то между «ты идиот» и «ещё слово…». — У тебя чувство юмора — как у моей кофемашины: старое, громкое и иногда не к месту искрит. — А ты — как сериал без второго сезона. Всё обещаешь что-то, но никто не понимает, чем это закончится. Два взгляда. Один проверяет, насколько он серьёзен. Второй делает вид, что просто пошутил. Между ними воздух с привкусом «ну технически мы могли бы…». Дин и Элиз остановились на кухне. — Ладно, Уэст. Я осмотрю дом. Ты пока продолжай изображать, что ненавидишь моё присутствие. — Идеально. Это я умею. Дин развернулся, бросив последний взгляд на Уэст. Она уже отвела взгляд, будто всё, что между ними сейчас было, вообще не происходило. Винчестер уже сделал пару шагов, прошёл через кухню и, как только собрался исчезнуть из поля её зрения, услышал с её губ почти неслышное: — Ужинать будешь? Дин остановился нерезко и обернулся через плечо с приподнятой бровью. — Что я слышу?.. Элиз, стоя у кухонного стола, уже делая вид, что её это не смущает. Руки в карманах, плечи расслаблены, голос — чуть колючий: — Я спросила, ужинать будешь. Я всё равно разогреваю. — А, ну да. Конечно. Типичный гостеприимный тон: «Садись жрать, пока я не передумала». Охотник усмехнулся, подошёл ближе и прислонился плечом к косяку. — Ты всегда так приглашаешь к столу? Или только тех, кто ступил в дом в грязных ботинках? — Только тех, кто меня неимоверно выводит из себя, Винчестер. — Уф… Это почти признание, Уэст. Осторожнее. Я могу решить, что ты от меня без ума. Девушка закатила глаза, уже разворачиваясь к плите. — Вон там — тарелки. Сам себе положишь, Казанова хренов. Дин смотрел на неё с лёгкой, едва заметной ухмылкой. Как на тайну, которую, возможно, он никогда не раскроет. Но уж точно не отпустит, пока не попробует. — Ладно, Уэст. Сыграем в «ужин с подозрительной женщиной, которая, возможно, прячет людей в подвале». — Только не забудь, — добавила она, открывая ящик. — Вилка у меня. Между ними снова повисла атмосфера — всё ещё острая, как нож, но уже не опасная. Как между двумя людьми, которым, может быть, даже хорошо… …если не говорить об этом вслух. Винчестер прошёлся по коридору к выходу, дверь во двор была приоткрыта. Вечерний воздух тянул прохладой и сыростью хвои. Он на секунду задержался на пороге, вдыхая, всматриваясь в сад. Никакого мангала, ни уличного столика, ни даже кресла, чтобы просто сесть. Газон с краю зарос травой. И только одинокий пластиковый фламинго, выцветший и валяющийся на боку в клумбе, напоминал, что здесь когда-то была жизнь. Задержав взгляд на фламинго, Дин тихо выдохнул, качнув головой. — Символ гостеприимства, блин, — пробормотал он себе под нос. — И тот дохлый. На мгновение воцарилась полная тишина. Какая-то странная, и в этой тишине что-то под кожей ёкнуло — будто этот двор не просто запущен, а забыт нарочно. Щелчок. Из кухни донёсся звук — дверца холодильника, захлопнутая с характерным щелчком. Дин отвёл взгляд от фламинго, скривился и, развернувшись обратно в дом, он медленно шёл по коридору — взгляд цеплялся за фотографии на стене, что тянулись тонкой полосой вдоль коридора, скромно, будто дом извинялся за попытку быть личным. Элиз. Маленькая, лет пять, на карусели, с растрёпанными волосами и серьёзным выражением для своего возраста. Школьная — в кимоно, со светлым поясом и неуклюже гордой осанкой. Вероятно, секция карате. Потом — с книгой в руках, на каком-то конкурсе чтецов. Видно, что подросток, но тот же прямой взгляд, слишком сосредоточенный. Фото с выпускного — она в простом чёрном платье, немного в стороне от остальных. Не улыбаясь. Но не прячась. И только на одном она действительно смеялась. Где-то на фоне парка, в шапке с помпоном и варежках, кто-то щёлкнул в момент, когда она запрокинула голову от смеха. Широкая, искренняя, настоящая улыбка. Такая, которой Дин ещё ни разу не видел. И это почти сбило дыхание. Он на секунду завис, вглядываясь в эту девчонку: живую, не зажатую в свой привычный ледяной контроль. «Ты когда-то умела смеяться. Настояще. Не насмешкой, не иронией. Просто потому что была счастлива?». Дин даже подался чуть ближе, изучая фото внимательнее. И именно тогда заметил другое: на одном из снимков — она с родителями. Её мать — знакомая по чертам женщина с тяжёлым взглядом, тёплая, но строгая. И отец. Мужчина с резкими скулами и взглядом, от которого по спине прошёл холод. Что-то в его лице тревожно дёрнуло внутри — знакомство без контекста. Как будто Дин уже где-то видел его, мельком, в другой жизни… или в деле? Он прищурился, уже делая шаг ближе… — Ужинать будешь или там застрянешь? — раздался голос Элиз из кухни, чуть громче, с ноткой привычного нетерпения. Дин отшатнулся от стены, как будто пойманный на чём-то личном. Он провёл ладонью по затылку, выдохнул, бросив последний взгляд на ту фотографию, где она смеялась. Винчестер прошёл в кухню. Элиз уже сидела за столом, и она казалась… спокойной. Почти домашней. И от этого у Дина внутри что-то сбилось с ритма. Он замер на пороге. Это было странно. Не её работа. Не их допрос. Не её холодное «агент». Просто — кухня. Она. Он. Ужин. И этот обычный, чёртово человеческий момент почему-то задел сильнее, чем вся дичь с призраками, искажённой реальностью и исчезающими улицами. Перед ним — тарелка. Полная. Что-то, что выглядело как тушёная брокколи с курицей и бурым рисом. Полезное. Правильное. Противное. Дин скривился автоматически. Даже не потому что не любит — просто это не вяжется с его образом. Он — человек гамбургеров, пива и картошки фри. А она — человек, который готовит здоровую еду и не ждёт спасибо. — Эмм… — хмыкнул он, нахмурившись. — А ничего… менее полезного не было? Голос вышел немного колючим. Как защита. Он не знал, как правильно реагировать. Дин понятия не имел, что делать с тем, что кто-то просто поставил перед ним ужин. Без повода. Элиз даже не взглянула. Спокойно, буднично — как будто это всё давно между ними нормальное дело: накормить, сесть поесть. Она потянулась к его тарелке: — Не хочешь — не ешь. И это… кольнуло. Что-то в её жесте — не грубость, и от этого стало хуже. Почти обидно. Дин перехватил её руку. Осторожно, за запястье. Без грубости. Просто — остановил. — Эй. Я не сказал, что не буду, — хрипло пробормотал он, глаза в глаза. — Я просто не привык к пище, которая… не хочет меня убить. Тишина. Элиз посмотрела на него — прямо, как всегда. Но во взгляде мелькнуло что-то иное. Тепло. Или опасность. Или оба сразу. Дин всё ещё держал её руку. Не отпуская. Пальцы — тёплые. Пульс — ощутимо частый. В кухне было слишком тихо, и этот миг — слишком длинным. — Спасибо, — добавил он тише. — Правда. И в этом не было насмешки. Уэст на долю секунды опустила глаза, потом медленно отдёрнула руку, не резко — а будто проверяя, отпустит ли он. Отпустил, но прикосновение всё ещё висело между ними, как незаконченная фраза. Элиз чуть хмыкнула, почти беззвучно, и снова взялась за свою вилку. — Тогда ешь. Пока не остыло. Или я передумаю и отдам это соседским псам. Дин прожевал кусок, потом ещё один. И остановился. Не потому, что невкусно — наоборот. Он медленно откинулся на спинку стула, уставился в тарелку с выражением человека, которому только что пришлось пересмотреть картину мира. Грубо. Без предупреждения. Через гребаные брокколи... — ...Ладно, — хмыкнул Дин, поднимая бровь. — Я официально в замешательстве. Элиз подняла на него взгляд, слегка вопросительно. — Это, прости, но… чёртовски вкусно. Она пожала плечами, почти не улыбаясь, но в глазах промелькнуло удовлетворение. То самое мимолётное «я же говорила», которое у женщин заменяет фанфары и медаль. — Так и знала, что ты из тех, кто сначала плюётся, а потом доедает чужую порцию. — Эй, я просто… морально не готов был к брокколи, которая не вызывает желание вызвать экзорциста, — отозвался он, тыкая вилкой в овощ. — Обычно, если на моей тарелке что-то зелёное, это либо ошибка повара, либо Сэм был в супермаркете. Он вздохнул театрально, как будто признался в измене: — Я не ем здоровую еду. Принципиально. Только если Сэма отправить за продуктами — этот обязательно вернётся с «веганским чили», миндальным молоком и лекцией по антиоксидантам. Элиз усмехнулась — почти. Почти. В уголке губ что-то дёрнулось. — Значит, ты человек гамбургеров, пива и бессмертной печени? — Вообще-то, да. Мой рацион — это святое. Дин отложил вилку, сложил руки и посмотрел на неё чуть вбок, с лукавством, но без давления. — Если ты так же печешь пироги… я женюсь. Элиз остановилась с вилкой в руке. Угол её губ едва заметно дёрнулся — не улыбка, скорее, колебание между «серьёзно?» и «вот сейчас начнётся». — Ты вообще не выглядишь как мужчина, который знает, что такое отношения… дольше, чем на одну ночь, — отрезала она спокойно, не особо злобно. Просто констатация факта. Дин приподнял брови, потом чуть склонил голову и, отложив вилку, облокотился на стол, глядя на Уэст: — Так-так... — Дин чуть наклонился вперёд. — А ты, Элиз? Ты-то, похоже, у нас профи? Семейные ужины, совместные поездки на фермерский рынок? Она отложила вилку. Медленно. Повернулась к нему лицом. — Думаешь, я с такой работой ещё успеваю на свидания? — Кто знает, — пожал он плечами. — Ты можешь быть женщиной, полной сюрпризов. — Только если сюрприз — это отмена встречи в последний момент и работа до полуночи. Они посмотрели друг на друга уже не как два вынужденных напарника. А как двое, кто только что внезапно узнал, что оба одинаково… одиноки. Дин выдохнул с короткой усмешкой. — Ну, тогда считай, что мы оба профнепригодны в романтике. Уэст не ответила, просто вернулась к еде. Но теперь уже атмосфера между ними ощущалась иначе, потому что оба перестали держать оборону на все сто. Дин дожевал последний кусок, положил вилку, выдохнул с удовлетворением и чуть наклонился назад. — Ладно… — протянул он. — Либо ты ведьма, либо я начинаю стареть, потому что это было чертовски вкусно. И пугающе полезно. — Сочту за комплимент, — ответила Элиз, собирая остатки на своей тарелке. — Хотя, кажется, ты просто голоден. Он не стал спорить. Встал и, не говоря ни слова, взял свою посуду. Потом — её. Забрал со стола салфетки, стаканы, даже соль. Всё это — быстро, не суетясь, как будто делал это уже тысячу раз. Элиз чуть нахмурилась, проводя взглядом его движение, но ничего не сказала. Лишь следом подошла к столу, остановилась, наблюдая, как он у раковины спокойно моет посуду. Сам. Без просьбы. Удивительно… — Это… необычно, — произнесла она, не скрывая лёгкого удивления. — Что именно? — спросил он, не оборачиваясь. — Мойка тарелок? Или то, что я не уронил ни одной? — То, что ты решил помочь, — она чуть склонила голову, наблюдая. — Обычно мужчины, которых я встречаю, считают, что ужин сам убирается, если ты достаточно долго на него не смотришь. — Ага, — кивнул он, вытирая руки полотенцем. — А потом эти мужчины жалуются, что остались одни в доме с котом. Он повернулся к ней, и на его лице не было шутки — только усталое, но тёплое спокойствие. — Просто… приятно было. И я привык, что за это стоит хоть что-то отдать. Не обязательно словами. Элиз молчала секунду. Потом кивнула — коротко, но не сухо. — Спасибо. Дин пожал плечами, но взгляд на мгновение задержал. Между ними повисло что-то новое. Очень тихое, почти неоформленное… но настоящее. Он уже хотел что-то сказать — может, глупость, может, что-то чуть глубже. Но — вибрация. Резкий звонок. Телефон Элиз, лежавший на подоконнике, взорвал воздух нейтральным, но громким рингтоном. Она резко обернулась, шагнула к телефону. — Детектив Уэст, слушаю. Голос — снова привычный. Холодный. Деловой. За секунду исчезла вся та мягкость. Уэст вернулась. Дин стоял у раковины, глядя на неё. Плечи снова прямые. Взгляд собранный. Как будто того момента, который только что был, и не существовало. И всё же он знал — он был. Элиз сбросила вызов и повернулась к нему, всё ещё держа телефон в руке. — У нас дело, — сказала она ровно. — Исчез ещё один. Эммет. Имя повисло в воздухе, как резкий хлопок. Дин моргнул. — Эммет? Серьёзно?! — Его не могут найти. Карлайл в участке на взводе. Дин провёл ладонью по лицу, мотнул головой. — Да ладно... Эммет? Он до четвёртой книжки доживёт. Пауза. Элиз даже не усмехнулась. Глаза холодные, голос ровный: — Он пропал, Дин. Шутка повисла, как камень в тишине. Дин замер. Его взгляд стал серьёзнее, лицо — жёстче. — Только же всё нормально было... — пробормотал он уже скорее себе, чем ей. — Буквально пару минут назад. Ты шутила про брокколи, я — про женитьбу... Да что с тобой?! Элиз повернулась, натянула куртку. Движения быстрые, точные — как всегда, когда что-то чувствует и старается это спрятать. Дин стоял на месте, руки в карманах, взгляд уткнулся в пол. Он и сам не понимал, зачем задал этот вопрос. Винчестер не привык спрашивать, когда не уверен, получит ли ответ. Особенно у тех, кто держится крепче, чем он сам. — Не путай нормальность с передышкой, — сказала Уэст, не оборачиваясь. Голос всё ещё ровный, но в нём появилась лёгкая хрипота. — Я не умею… быть «мягкой» по графику. Особенно когда снова кто-то исчезает. — Я и не прошу, — сказал Дин. — Просто... я не знаю, как с тобой. Только начну понимать, и ты отдаляешься. Молчание. Она застегнула куртку до конца, поправила воротник — всё так, чтобы не смотреть на него. Наконец коротко бросила: — Поехали. Она схватила ключи, направляясь к двери. Но перед тем как выйти, всё же задержалась. На секунду. Чуть обернулась через плечо. — Спасибо… за помощь, — бросила она. Голос звучал всё ещё сдержанно, но… чуть мягче. Как будто одно слово вышло не по плану. Дин поднял взгляд. Её спина — прямая, походка уверенная, но он заметил: она не сразу пошла дальше. Дала ему шанс — хоть на миг — что-то сказать. Он улыбнулся почти машинально. Но искренне. — Ну, если хочешь, я ещё и мусор могу вынести. Она хмыкнула, не оборачиваясь. — Не всё сразу. Тон лёгкий. Как будто ничего особенного. Но в этих двух словах было что-то... чуть более личное, чем просто подкол. Он замер на секунду. Слишком явно, чтобы не уловить подтекст. «Не всё сразу»? Ну-ну, Уэст… Это уже почти как обещание.» Охотник усмехнулся сам себе, и не той своей ухмылкой, когда прикрывается. А настоящей, тёплой. И вдруг понял: ему совсем не хочется уходить. И, может, впервые с тех пор, как оказался в этом странном, перекошенном мире, он подумал: «А может, не так уж и плохо, что я здесь.»