FATEBOUND

Дождь в Форксе, конечно, был как всегда — мелкий, нудный, будто кто-то включил душ над городом и забыл выключить. В такую погоду у большинства жителей портилась обувь, у Дина — настроение. Но сегодня настроение портилось не от сырости. Он припарковал «Импалу» у полицейского участка, вышел и глянул на вывеску, как будто она могла дать ему хоть какой-то знак. Здание было невысоким, с облупленным крыльцом и вечно перекошенной урной у входа. — Миленько, как и всегда, — пробормотал он, захлопывая дверцу. Когда Винчестер вошёл, помещение встретило его всё тем же: запахом кофе, дешёвого освежителя и бумаг, которые никто не читал. В приёмной сидел молодой парнишка с причёской «под будто-это-не-я-стригся» и сразу вскинул голову от неожиданного гостя. — Элиз Уэст здесь? — спросил Дин, стряхнув капли с куртки и не заморачиваясь с вежливостью. Парень пожал плечами, будто его только что спросили, где находится Северный полюс: — Вроде вышла куда-то. Минут десять назад. Дин кивнул и пошёл по коридору — мимо кабинетов, где полицейские вяло тыкали в компьютеры или пили кофе, делая вид, что работают. Кабинет Элиз он нашёл быстро — табличка всё ещё висела чуть криво. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её… и увидел пустой стол. — Отлично, — выдохнул он, почесав затылок. — Приехал как идиот с великой истиной, а слушать её некому. Уже развернувшись, он вдруг краем глаза заметил движение за окном. Мимо, по дорожке к парковке, шли двое — Элиз и Чарли Свон. Уэст говорила что-то, жестикулируя одной рукой, а в другой держала папку. Чарли, сложив руки за спиной, хоть и кивал, но выглядел не особо довольным. Классическая сцена — детектив и шеф спорят о чём-то, что, по мнению детектива, шеф никогда не поймёт. Дин всё ещё стоял у окна, наблюдая за Элиз и Чарли, как за сценой из какого-нибудь полицейского сериала. Элиз говорила резко, жестикулировала, брови сведены, губы сжаты. Чарли что-то бросил, судя по жесту — «да хватит уже», — и Уэст тут же отпрянула на шаг, упёрла руки в бока. Дин прищурился, хмыкнул и проговорил в пустой кабинет, словно кто-то мог его услышать: — Ставлю двадцатку, что если он её сейчас выведет — исчезнет. Просто… пуф — и нет его. Он покачал головой, усмехнулся, даже представив, как Элиз закатывает глаза и матерится, стоя посреди опустевшей парковки, где от Чарли остались только ботинки. — Легенда гласит: не зли Уэст до уровня 9 по шкале Форкса. На десятке ты просто исчезаешь, — пробормотал он с усмешкой. И, несмотря на всю хмурость ситуации, Дин вдруг почувствовал, как на губах появляется улыбка. Потому что это была она. Упрямая, бешеная, справедливая до одержимости. Охотник отступил от окна, бросил взгляд на кресло и подумал, что, пожалуй, подождёт. Но не слишком долго. Потому что некоторые разговоры лучше не откладывать. Особенно когда твоя ведьма даже не знает, что она ведьма. Дверь в кабинет отворилась резко — на пару сантиметров больше, чем нужно, с характерным щелчком замка. Элиз вошла быстрым шагом, в куртке, с влажными от дождя волосами и всё ещё раздражённым взглядом. Видно было — разговор с Чарли был не из лёгких. Но как только её глаза наткнулись на фигуру, развалившуюся в её кресле с ногой на колене и держащего в руках её степлер, выражение на лице заметно смягчилось. — Ну что, — лениво протянул Дин, поднимая бровь, — уже испарила беднягу Свона? Или он убежал сам, пока ты не включила режим «властелин молний»? Элиз закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Она скинула куртку на вешалку и подошла к столу: — А ты что, уже успел выяснить, ведьма я или просто вечно злая? Дин оскалился, притворно задумчиво постучал пальцами по подлокотнику: — Ну, скажем так… Кое-какие находки в твоём доме натолкнули меня на весьма интересные выводы. — Осторожно, Винчестер. — Элиз прищурилась, присаживаясь на край стола. — Если окажется, что ты в кабинете ведьмы. Я могу не только испарить, но и превратить тебя, скажем, в хомяка. — Только не в хомяка, — театрально вздохнул он. — У меня лицо не под формат. На секунду в кабинете повисло странное, почти уютное молчание. Девушка смотрела на него чуть мягче, чем обычно. Охотник — с тем самым выражением, в котором за иронией пряталась тревога. Элиз наклонилась немного ближе: — Ты что-то знаешь. Я вижу. Давай, выкладывай. И Дин понял — пора. Вся правда, которая изменила её жизнь до того, как она об этом узнала, вот-вот выльется наружу. Он посмотрел ей прямо в глаза. Эти голубые глаза… Не просто внимательные. Настороженные. Готовые к правде и даже боли. Чёрт… Охотник уже открыл рот — и понял, что не может. Не так. Не здесь. Не в этом кабинете. Дин Винчестер усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, намеренно растягивая время. — Слушай… Я всё расскажу. Но не сейчас. Вечером. — Ты серьёзно? — Элиз изогнула бровь, и выражение лица мгновенно сменилось с «заинтересованная» на «ты-сейчас-умрёшь». — Ты издеваешься, Винчестер? Он приподнял руки, как будто сдался, и чуть усмехнулся: — Я серьёзно. Просто… это не разговор на фоне полицейских протоколов. Лучше вечером. Где тихо. И ты не попытаешься выкинуть меня в окно после каждого второго предложения. Элиз сузила глаза, скрестив руки на груди. — Надеешься, что к вечеру я остыну? — Надеюсь, что ты всё ещё будешь настолько безумной, чтобы выслушать. И впервые за день — а может, и за всё время их знакомства — Дин Винчестер сказал это так, что даже шутка не скрыла: он волнуется. Потому что вечер может стать тем моментом, когда всё изменится. И он ещё не был уверен, к чёрту всё… к лучшему ли. Дин не спешил отводить взгляд. Он знал: сейчас в Элиз бурлит сразу всё: и злость, и недоверие, и подозрение, и чертовски резонный вопрос «почему не сейчас?». Но он уже решил. Дин поднялся с кресла, подошёл ближе, положил ладони на стол, чуть наклонился вперёд и — самым своим фирменным, каноничным, опасно-ленивым голосом выдал: — Бар. Вечером. Ты и я. И я расскажу тебе всё. Клянусь. Элиз медленно подняла взгляд на Дина. Холодный, острый, с прищуром. Настроение у неё и без того с утра было в диапазоне «разнесу город», а тут ещё он — с намёками, полутоном и фразой «вечером». Да ещё и привлекательный, скотина такой. — Ты серьёзно думаешь, что я вот просто так доживу до вечера и не сойду с ума от всех этих твоих «я тебе потом скажу»? — Ну ты ж обычно упрямая, — ухмыльнулся он. — Продержишься. — У меня с утра голова трещит, как будто кто-то кувалдой по черепу прошёлся. — Она потерла висок. — Чарли достал своими теориями про медведей, ты — загадками из «Секретных материалов», а в придачу у меня тут, вообще-то, жуткое дело. И ты… в бар меня зовёшь? — Официально как агент ФБР, — Дин вскинул бровь, изображая серьёзность. — Убийство. Неофициально — я устал смотреть, как ты сама себя разрываешь, и, поверь, не хочу, чтобы ты услышала то, что я расскажу, между отчетами и угрозой кого-нибудь испепелить. Элиз выдохнула резко, почти вздрогнула, как будто сбросила с себя половину злости. Но не всю. Она уставилась на Дина и секунду ничего не говорила. А потом почти сердито сказала: — Ты лучше молись, Винчестер, чтобы в этом баре была крепкая выпивка. Потому что если ты мне там наврёшь — я не только вышвырну тебя из своей головы… Я сделаю это с искрами и, чёрт возьми, со спецэффектами. Дин усмехнулся чуть мягче, чем обычно. — С искрами, значит? Ладно. Заслуженно. Но нет, Уэст. Сегодня — только правда. Обещаю. Элиз выдохнула. Медленно. Она уже собиралась повернуться обратно к столу, как вдруг ощутила, как его тёплая ладонь мягко легла ей на талию. Она замерла. — Дин, — сказала она с лёгким предупреждением в голосе, — ну… не в кабинете же. Он вскинул бровь с тем самым ленивым выражением лица, которое всегда означало: сейчас будет что-то отвратительно остроумное. — Какие мысли у вас, Уэст, — протянул он. — Я тебя просто приобнял. А ты уже решила, что я тебя тут трахну, между делом? Элиз дернулась, как будто её током ударило. — Ничего я не решила! — пробормотала она, голос её предательски сорвался. — Ничего я не думала! Щёки вспыхнули так, будто кто-то включил аварийное освещение прямо под кожей. Она отступила на шаг, резко одёрнула подол рубашки, а потом зачем-то ещё и поправила волосы, глядя в пол так сосредоточенно, будто там лежал план спасения человечества. Дин, конечно, выглядел так, будто ему сейчас вручат медаль за личные заслуги в области смущения женщин. Он даже не пытался скрыть ухмылку. — Ну не знаю, Уэст, — протянул он, чуть понизив голос. — Если хочешь, можем и закрыться. Тебе ж явно что-то представилось… Девушка вскинула на охотника взгляд — в нём была смесь испуга за свои эмоции, раздражения и растерянности. А он застыл. Потому что впервые видел её такой. Уэст не саркастичный офицер с язвой на языке. Эта Элиз была… Смущённой. Уязвимой. И, чёрт побери, до невозможности красивой. Дин моргнул. В груди что-то стукнуло. Он вдруг очень ясно понял, что хочет её поцеловать. Не из из привычной игры. А по-настоящему. Он сделал шаг ближе. — Элиз… — сказал он почти шёпотом. Но девушка уже отворачивалась, резко, будто почувствовала, что сейчас случится. Смущение разлилось по ней вторым слоем. — Нам надо работать, — выдала она, почти шепча. — Сосредоточься, Винчестер. Дин фальшиво-невинно вскинул руки, но усмешка на лице только стала шире — наглая, теплая и совершенно убийственная. Он прищурился, глядя на неё, словно нарочно разглядывал каждую вспыхнувшую краску на её щеках. — Ты вся покраснела, Уэст, — мягко сказал он. — Прямо как школьница, которую поймали за поцелуем в спортзале. Он наклонил голову, добавив с притворной заботой: — Хочешь воды? Льда? Или... мне уйти и дать тебе немного высушить белье? — Винчестер… — выдохнула она так, что в этом одном слове была целая фраза: «Заткнись, пока я тебя не застрелила». Он хмыкнул, поднял руки в капитуляции: — Ладно-ладно, понял. Сдаюсь. Ну? Куда дальше, детектив? Элиз, всё ещё пунцовая — причём теперь уже не только щеки, но и шея, и даже кончики ушей — дернулась к окну, резко распахнула его, впуская в кабинет глоток холодного, сырого воздуха Форкса. — В морг, — бросила она коротко. — Ты же хотел дело, охотник. Вот и глянешь. Может, хоть там скажешь что-нибудь полезное, кроме «о, Уэст, как ты прекрасна, когда злишься». Дин усмехнулся: — А что, ты реально прекрасна, когда злишься. Не могу ничего с собой поделать. Это прям проклятие. — Проклятие — это ты, — буркнула она, подхватывая куртку. — Знаю, знаю, — протянул он, уже шагая за ней. — Но, согласись, чертовски обаятельное? Когда они вышли из кабинета и направились по коридору, Элиз уже почти справилась с собой, почти восстановила контроль. Почти. И именно в этот момент, перед тем как шагнуть за угол, Дин быстро наклонился и чмокнул её в щеку. — Винчестер! — вырвалось у неё, чуть не взвизгнув. Она резко обернулась по сторонам, осматривая коридор. — Ты больной?! Тут камеры, люди, Чарли… Свон, черт возьми! — Что? — абсолютно спокойно отозвался он, уже делая шаг вперёд. — Я просто… поддержал напарницу морально. Такая уж у меня воспитательная манера. Элиз стояла на месте с перекошенным лицом, при этом — и это её бесило больше всего — с глупой, широкой, непроизвольной улыбкой. Она тряхнула головой, прошипела себе под нос что-то про «дураков с дерзкими глазами» и рванула следом. Дин шел впереди, чуть посматривая через плечо и довольно ухмыляясь. Если и есть кто-то, кто может устроить ему ад и рай одновременно, так это она.

***

У входа в больницу Форкса стояла тишина, нарушаемая только звоном автоматических дверей и глухими звуками внутри — шелест каталок, шорох шагов, приглушённые разговоры. Элиз и Дин шагнули внутрь в медицинское учреждение, прошли мимо стойки регистрации, миновали пустой холл и, свернув к нужному крылу, оказались у двери с табличкой «МОРГ». Как только Элиз протянула руку к ручке, из-за стеклянной перегородки показалась медсестра — молоденькая, с идеально собранными русыми волосами и слишком широкой улыбкой на лице. — Здравствуйте… — начала она, но, увидев Элиз, почти тут же добавила с деловым кивком: — А, детектив Уэст. Доктор Каллен вас ждёт. — Отлично, — отозвалась Элиз и, не моргнув, достала удостоверение, хотя в этих стенах её давно уже знали наизусть. Привычным жестом она показала его и убрала обратно. — Да-да, конечно, — тут же кивнула медсестра, автоматически. Но стоило Элиз сунуть удостоверение обратно в карман, как её взгляд соскользнул вбок… на стоящего рядом Дина. И тут процессор дал сбой. Девушка явно не ожидала увидеть рядом с детективом мужчину, похожего одновременно на ковбоя, агента ФБР и актёра с обложки какого-нибудь журнала уровня «опасен, но прекрасен». Высокий, нахально привлекательный, с небрежно расстёгнутой курткой, из-под которой виднелась рубашка и кобура, и с таким выражением лица, будто он знал, какое впечатление производит, — и чертовски этим наслаждался. — З-Здравствуйте… — начала было медсестра, но явно сбилась, потому что слова дальше не последовали. Вместо этого она зависла. Не просто застыла — зависла, как старый компьютер: взгляд округлился, дыхание сбилось, губы чуть приоткрылись. Дин, как по заказу, уже тянулся к своему липовому удостоверению агента ФБР. — Агент Винчестер, ФБР, — сказал он и, разумеется, чуть-чуть подмигнул. У медсестры, похоже, случилась небольшая поломка в системе. — А… эм… конечно. Проходите. И вот тут Элиз заметила, как самодовольная ухмылка расползается по лицу охотника. Улыбка уровня «котик нашёл сметану и теперь купается в ней пузом вверх». Она фыркнула, шагнула ближе к нему и совершенно намеренно положила руку ему на плечо. — Напарник. Со мной. Голос у неё был сухой, но понятный. Не флиртуй, девочка. Он мой. Улыбка медсестры тут же спала до формата «служебной». — Конечно. Сюда, пожалуйста, — тихо сказала девушка и развернулась, уводя их по длинному белому коридору. Дин, не удержавшись, наклонился к Элиз и прошептал с тоном куда более довольным, чем уместно вблизи морга: — Ууууу, мы ревнивые, оказывается. — Я тебе сейчас чем-нибудь тяжёлым врежу, — прошипела она в ответ, даже не поворачиваясь, но с такой искренней, горячей угрозой, что воздух между ними буквально наэлектризовался. И это, конечно же, только подлило масла в огонь Диновского самодовольства. Он ухмыльнулся, чуть склонив голову к плечу, наблюдая за её прямой спиной, за тем, как напряжённо она держит осанку, словно только дисциплина мешает ей свернуть ему шею или наброситься. Варианты примерно одинаково вероятны. — Просто говорю как есть, — пожал он плечами, даже не пытаясь прятать довольный тон. — Но, чёрт, Уэст… Приятно видеть, что под всей этой колючей бронёй ты, оказывается, пылаешь. И ещё как. Охотник сказал это, наслаждаясь каждым её словом, каждым движением, каждой вспышкой на щеках, — и не просто наблюдал, а запоминал. Как коллекционер, нашедший редкий артефакт. Элиз цокнуна языком и пошла вперёд чуть быстрее, словно ставя между ними расстояние. Но Дин заметил, как уголки её губ всё-таки дрогнули. Увидел, как она борется с этой улыбкой, как старается сохранить серьёзность, но её глаза предательски блестят. — Дин, ради всего святого, хотя бы не в морге, — бросила Элиз через плечо, уже шагнув в поворот. — Обещать не могу, — лениво отозвался он. — Тут жуткая акустика… Мой голос звучит особенно сексуально. Уэст вскинула руку, будто хотела развернуться и кинуть в него первый попавшийся предмет. — Господи, — выдохнула она с надрывом. И всё равно пошла дальше — уже не пытаясь скрыть улыбку, которую он, чёрт побери, умудрился вырвать у неё даже в стенах морга. А Дин шёл позади и думал с каким-то странным, почти уютным теплом: «Уэст уже меня ревнует?»

Дверь в морг отворилась со скрипом, и прохладный воздух сразу обдал лицо. Запах антисептика, металла и чего-то ещё, куда более тревожного, вцепился в нос. Элиз зашла первой — уверенно, как человек, который здесь бывает чаще, чем в продуктовых. Следом, медленнее и куда менее серьёзно, проследовал Дин. Охотник осмотрел помещение: белые стены, стерильные лампы, приборы на своих местах. На стальном столе в центре — тело, накрытое плотным чёрным мешком, а рядом — знакомая фигура в медицинском халате. Карлайл Каллен стоял, снимая латексные перчатки, движения его были спокойны, отточены. Словно он был не врачом, а дирижёром, закончившим симфонию. Каллен поднял быстрый взгляд на вошедших — сначала на Элиз, потом на Дина. — Детектив Уэст, — вежливо кивнул он, его голос был всё такой же безупречно-бархатистый, как будто он подрабатывал на радио. Карлайл поднял на охотника вежливый, сдержанно-дружелюбный взгляд: — Рад снова видеть вас, мистер Винчестер. Как вы себя чувствуете? — Ну, коль я в морге, а внутри мешка не я, — пожал Дин плечами, — пожалуй, неплохо. Он усмехнулся, но взгляд его скользнул чуть внимательнее — поверх светлого лица, идеально уложенных волос и, наконец, остановился на глазах. И вот тут что-то дёрнулось в груди. Глаза. Сейчас — золотисто-медовые, яркие, почти неестественные, как из экранизации того грёбаного фэнтези. Идеально подходили к его вылизанному образу. Но вот беда… Вчера… они были голубыми. Дин бы спорил на бутылку виски. Голубые. Не такие. Он едва заметно нахмурился. Поджал губы. Это мог быть пустяк. Мог быть. Очки? Линзы? Освещение? Или… Чёрт, ну конечно. Почему бы и нет. Добавим ещё один ёбнутый пункт в список «странного говна, в котором я застрял». Вампир-врач в маленьком городке — звучит как спин-офф, который даже Кас бы не стал смотреть. Но Винчестер пока промолчал. Он не дёрнулся, не подал виду. Только заметил. Заметил — и засунул в копилку тревожных деталей мира Уэст, который трещал по швам. Он перевёл взгляд на Элиз. Она стояла спокойно, сосредоточенно смотрела на тело, для неё, очевидно, Карлайл — просто обычный доктор, не более. Ну конечно... Чёрт возьми. Элиз, не замечая, как у Дина едва заметно сжались пальцы у бедра, шагнула ближе к столу и кивнула на чёрный мешок: — Что удалось выяснить, доктор? Карлайл повернулся к ней, всё такой же безупречно спокойный, как и всегда — почти слишком. Он был как фарфоровая статуэтка — ни соринки, ни эмоции. Только голос, будто специально приглушённый. — Повреждения действительно странные, — тихо начал он, открывая мешок чуть ниже уровня груди. — Разрывы кожи и мышечной ткани не соответствуют стандартным травмам при нападении животного. Ни один известный в этом регионе хищник не оставляет таких следов. Он указал тонкими пальцами на рану в районе плеча — рваный, глубокий след, словно кто-то вгрызся, а потом резко дёрнул голову вбок. — Укусы… очень плотные. Челюстной захват — мощнейший. Даже по первым замерам давления — выше, чем у бурого медведя. Но форма… — он запнулся, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. — Форма челюсти скорее напоминает человеческую. Только... не совсем. Дин молча уставился на тело, но краем глаза смотрел не на раны — на чертового Карлайла. Тот будто специально избегал зрительного контакта. Голос его был ровен, но неестественно отточен — как у актёра на сцене, который очень не хочет импровизировать. — Я взял образцы слюны и частиц с кожи. Анализ будет готов в течение суток. Надеюсь, лаборатория в Порт-Анджелесе не подведёт. — То есть, вы не можете пока сказать, что это было? — уточнила Элиз, уже доставая блокнот. Карлайл на долю секунды колебался — почти незаметно. — Пока не могу дать точного заключения, — кивнул он. — Вполне возможно, что это мутировавшее животное. Или… нечто, с чем мы ещё не сталкивались. Я не хочу делать поспешных выводов. — Но вы думаете, это человек? — уточнила Элиз, глядя на рану. Карлайл чуть опустил взгляд. — Я думаю, это… не совсем животное. И не совсем человек. Дин хмыкнул, на вид всё такой же расслабленный, но внутри у него медленно собиралось нехорошее подозрение. Он слышал по тону, по формулировкам, как Карлайл не сказал кое-чего. Винчестер скрестил руки на груди и сделал шаг ближе, пристально глядя на тело, словно рассматривал не раны, а следы. — Подождите, — произнёс он небрежно, но с таким тоном, в котором сквозила сталь. — А почему мы сразу исключаем людей? Карлайл чуть приподнял брови, не ожидая, похоже, этой вставки именно сейчас. — Людей? — переспросил он осторожно. — С таким типом укусов? — Ага, — кивнул Дин. — Ну знаете… местные легенды. «Не совсем люди», «не совсем животные». Вампиры, например. На этом слове он посмотрел прямо в глаза Карлайлу — и не моргнул. А вот Карлайл… он сделал это. Моргнул. На долю секунды. Почти незаметно. Словно специально. Но Дин видел. Он понял. Пауза повисла в воздухе. Даже Элиз, склонившаяся над телом, оторвалась от заметок и нахмурилась, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Карлайл чуть наклонил голову, и в его голосе появилась непривычная глубина, осторожность, почти изучающая: — Агент Винчестер, — проговорил он медленно, и в этих словах уже не было дежурной улыбки. — Вы, похоже, гораздо больше знакомы с «местными легендами», чем кажется. Дин усмехнулся уголком рта, лениво. — Ну, я человек любознательный. Да и работа обязывает. Вдруг окажется, что у нас тут не просто медведи с прокачанными челюстями бегают, а кто-то… постарше. И с диетой посложнее. Карлайл на мгновение встретился с ним взглядом. Слишком спокойно. Слишком внимательно. Он знал. Дин знал. И Карлайл знал, что Дин знает. — Тогда вы, вероятно, понимаете, — наконец произнёс Каллен, — что некоторые вопросы требуют… тонкостей в расследовании. — С этим не поспоришь, — пробормотал Дин, всё ещё глядя в его глаза. — Только у меня с тонкостью не очень. Я за прямые методы. Элиз тоже почувствовала, как в воздухе повисло напряжение, почти осязаемое. Что-то между Дином и Карлайлом только что произошло — не явное, не сказанное, но её инстинкты вопили: «Здесь не так». Она постаралась говорить как обычно, спокойно, профессионально, но голос всё же вышел чуть жёстче: — Если вдруг… появятся какие-то результаты. Или новые мысли. Сообщите мне, доктор. Карлайл повернулся к ней с идеальной, чуть печальной улыбкой, усыпляя её бдительность. — Разумеется, детектив. Вы будете первой, кого я проинформирую. Впрочем, как и всегда. И вдруг… Мужчина кивнул в сторону двери. Элиз сделала шаг, но краем глаза заметила, как Дин не сразу двинулся следом. Его взгляд всё ещё был прикован к Карлайлу — цепкий, как у пса, который учуял другого хищника. Охотник нашёл вампира. Вампир — охотника. Секунду они просто смотрели друг на друга. Вроде бы ничего не происходило. Но даже тишина здесь казалась тяжелее обычного. Наконец, Дин шагнул к выходу, пробросив через плечо: — Приятно было… поговорить, док. Карлайл не ответил — просто слегка кивнул, почти с уважением, но в этом движении была точность, как у хищника, который знает, на каком расстоянии добыча. Дин с Элиз вышли из морга в коридор больницы, двери мягко закрылись за их спинами, и на мгновение снова стало тихо. Вот только девушка тишины не выдержала первой: — Что это, чёрт побери, только что было? Дин потёр шею и усмехнулся. — Он мне не понравился. — Да ну? — сухо бросила Элиз, не останавливаясь. — А я подумала, у вас химия. — Химия у нас, детка, с тобой. — Он поравнялся с Элиз, бросив взгляд на дверь морга через плечо. — А вот с ним… Пока только подозрения. Уэст вздохнула, чувствуя, как в ней нарастает то самое чувство — когда всё уже началось, и назад дороги нет. И вдруг Дин, не дожидаясь, пока они отойдут слишком далеко от морга, взял Элиз за локоть и мягко, но настойчиво потянул её в небольшой закуток у лестницы. В коридоре дежурили голоса, шаги, запах дешёвого кофе и антисептика — но здесь, за углом, было тише. Почти приватно. — Дин, какого чёрта? — Элиз нахмурилась, но не вырывалась. В его лице появилось что-то слишком серьёзное и напряженное. — Его глаза, Уэст, — начал он сразу. — У Каллена. Сегодня — золотые. Девушка моргнула, не поняв. — И?.. Он, может, линзы носит. Или свет так падает. — Нет, чёрт побери. — Он качнул головой. — Они были голубыми. Голубыми, Уэст. Я готов поклясться. А знаешь, что означают золотые глаза у вампиров в «Сумерках»? Элиз вздохнула, подперев лоб пальцами: — Что… тот блестит и любит бейсбол? — Почти. — Он шагнул ближе, его голос стал тише. — Что он на диете. Что пьёт кровь не человеческую. Гуманист, мать его. Но всё ещё кровосос. И вот тогда Элиз вдруг… вспомнила. Мелькнула сцена — утро, вчера, когда она впервые увидела Карлайла в участке. Глаза. Голубые. Холодные, прозрачные, как лёд. Но до этой секунды она была уверена, что они всегда были золотыми. Она видела их такими. Знала. Помнила. — Чёрт... — выдохнула она и отшатнулась чуть назад, опираясь о стену. — Дин, я... Я клянусь, я тоже помню, что они были голубыми. Но до твоих слов... Я думала, что они всегда были золотыми. Голова вдруг заломила так резко, что в глазах помутилось. Она сжала виски, моргнула, глубоко вдохнула — мир дрогнул, как плёнка, дёрнувшаяся в старом проекторе. — Элиз? — голос Дина стал более тревожным, он шагнул ближе. — Что с тобой? — Я не знаю… — пробормотала она. — У меня такое ощущение, что… что всё в голове… дописывается прямо по ходу. Как будто раньше оно было одно, а теперь — меняется, и я даже не могу отследить, когда и почему. Как будто память редактируют на ходу. Как во сне. Или… Элиз снова потёрла висок, сильнее, отчаянно. — Это случается всё чаще. Вспышки, обрывки. Мелочи, которые были, а потом как будто бы никогда не существовали. Или наоборот — я помню их, хотя не должна. Уэст с тревогой подняла глаза на Дина. — И теперь ты говоришь о его глазах, и я… понимаю, что сама себе вру. Потому что я помню оба варианта. Как будто… одновременно. Дин ничего не ответил. Просто смотрел на неё, и во взгляде охотника не было насмешки. Только тревога. И то странное, вшитое чувство в отношении девушки, которое он всё никак не называл. Да и знал ли вообще… что это..? — Окей, — наконец сказал он. — Это звучит не очень. — Ты охрененно наблюдателен, Винчестер, — выдохнула она, но даже не улыбнулась. И только добавила, глядя в стену за его плечом: — Мне кажется, будто эту реальность действительно кто-то... пишет. Дин не стал сразу говорить. Просто смотрел на Элиз — и видел в ней всё то, что она отчаянно пыталась спрятать: растерянность, усталость, упрямство… и страх. Страх вспомнить. Страх, что окажется, что всё — ложь. Или наоборот — правда. Дин поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по её щеке — легко, почти невесомо, как будто боялся спугнуть. — Ты сама себя обманываешь, Уэст, — сказал он тихо. — Всё это… — он кивнул в сторону коридора и назад — в сторону кабинета, всего города — всей реальности, — это, возможно, просто… сон. Один хреновый, затянувшийся, запутанный сон. Ты в коме. В реальной жизни. И мы всё ещё не знаем, как тебя вытащить. Он видел, как она напряглась. Как сжались её пальцы на подоле рубашки, как выдох сбился. — Неужели ты… совсем не помнишь? Элиз сжала челюсть, мотнула головой резко, как будто отгоняла пчелу: — Нет, — голос у неё дрогнул. — Но после всего, что происходит… — Она сглотнула, подняв взгляд. — Я хочу. Хочу вспомнить. Хочу понять, кто я. И что здесь творится. И Дин почувствовал, как в нём что‑то сжимается. Потянуло в груди — глухо, тяжело, но… тянуло к ней. Потому что, чёрт побери, она открывалась. Прямо сейчас. И он не хотел упустить момент. Не просто ради дела. Не ради какого-то там пробуждения. Ради неё. Он шагнул ближе. Её лицо — в полумраке, под лестницей, — казалось ещё мягче. Уязвимее. Такая сильная, такая упёртая Элиз, вдруг… живая. — Тогда позволь мне помочь, — прошептал он. — Не отпускай себя. И меня не отпускай. Окей? Элиз уже хотела ответить, но он мягко взял её за подбородок и потянул к себе. Губы коснулись её губ — сначала медленно, аккуратно, спрашивая «можно?». А потом — увереннее. Дин поцеловал её всерьёз. С языком, с ощущением, что если он не сделает этого сейчас, то взорвётся. Элиз сначала замерла, но через пару секунд ответила — тянулась к нему, к его губам, к рукам, словно проваливалась в этот момент целиком. И вдруг ей стало не страшно. Не страшно, потому что он здесь. И, конечно, по закону подлости… — Ой… простите… — раздался женский голос с явным акцентом смущения. Они отпрянули, резко, словно кто-то облил их ледяной водой. Уборщица с тележкой, шваброй и выражением «я уже ничего не видела» стояла в проходе у поворота. — Я просто… швабру… Да всё, я ушла, не обращайте внимания! — и, глядя в потолок, женщина поспешила дальше по коридору. Элиз зажала лицо руками, выдохнув: — Чёрт побери… Дин фыркнул, вытирая губы тыльной стороной ладони от её блеска для губ, и ухмыльнулся: — Ну что, Уэст. Думаю, официально — реальность всё ещё охренительно странная. Элиз всё ещё старалась не смотреть на Дина, дыхание было сбито — чёрт возьми, от поцелуя под лестницей в полутёмном закутке где у неё перехватывать грудь…А Винчестер стоял рядом — спокойно, уверенно, словно у них тут ничего не произошло. И только в глазах, слишком внимательных, что-то светилось игривое. — Ты же обещал, — выдохнула Элиз наконец, сглатывая ком в горле. — Рассказать, что нашёл в дневнике моего отца. Не забыл? — Обещал, — кивнул Дин, чуть выдохнув. — Только… Винчестер чуть склонил голову, пристально глядя в её голубые глаза: — Ты уверена, что готова это услышать? Элиз не отвела взгляда. — А если это поможет всё вспомнить? Узнать, кто я. И что всё это значит? — девушка вдруг указала жестом в никуда — в сторону морга, лестницы, больницы, города. Дин медленно кивнул, как будто принимал решение, которое до конца сам ещё не понял: — Хорошо. — Он чуть подался вперёд, голос стал ниже, теплее. — Бар. Восемь вечера. Только ты и правда… будь готова, Уэст. Элиз хмыкнула, склонив голову набок, и, не удержавшись от привычного укола, усмехнулась: — Что это? Ты меня на свидание зовешь? Дин застыл. Буквально на секунду, но достаточно, чтобы в голове вдруг что-то клацнуло. Вот дерьмо. Она шутила. А он — нет. Дин опустил взгляд к её губам, потом снова поднял глаза, будто в первый раз осознавая, что, чёрт подери, происходит. — Нет, — сказал он медленно, с каким-то странным удивлением даже для самого себя. — Это… скорее всего, закончится дерьмово. Но в голове уже вертелось совсем другое. Свидание. Когда вообще у него в последний раз было нормальное свидание? Со смехом, вином. Или хотя бы с кофе. Не с призраками, не с демоническими тварями. Не в мотеле на трассе с фальшивым именем и стволом под подушкой. А просто… свидание. Винчестер представил: ресторан. Ну ладно, пусть будет закусочная. Бургер. Возможно, даже... цветы? «Ты совсем охренел, Винчестер», — мысленно хмыкнул он. Но, глядя на Уэст, которая стояла перед ним — хмурая, нежная и одновременно сильная до чёртиков, — он вдруг понял: да, он хочет. Хочет сделать для неё что-то обычное. Что-то, что у неё, возможно, никогда не было. Потому что кто вообще вывозит свидания, когда ты — холодный коп, ведьма наполовину, и весь мир, похоже, существует только в твоей голове? Чёрт. Он хотел. По-настоящему. Хотел увидеть, как она выглядит в платье, чтобы оно подчеркивало её фигуру, оттеняло её глаза, чтобы она смущённо передёрнула плечами, принимая его комплимент, — и всё равно расправила спину, чуть выше вскинула подбородок. Хотел купить ей цветы. И не какие-то там фиалки в горшке, а что-то яркое, неуместное, как он сам, — букет, от которого она, скорее всего, закатила бы глаза. Но всё равно взяла бы. Может, даже сказала бы что-то ехидное. А потом оставила их на подоконнике, потому что ваз он у неё точно не видел. Хотел увидеть, как она улыбается, не прячась. Без усталости, без привычной бронебойной гримасы. Просто так. Может, когда он скажет глупость. Или промолчит в нужный момент. — А вот завтра, — вдруг добавил Дин, и в голосе впервые за долгое время было почти стеснение, — почему бы и нет? Элиз моргнула, будто не сразу поняла. — Эм… Я… Пошутила, Винчестер. — А я — нет, — ответил он, уже не улыбаясь. — Видел тут какой-то ресторанчик. Знаешь… Милый такой. — Винчестер Сет наклонился ближе, глядя ей в глаза. — Я приглашаю тебя. Как… Девушку. На свидание. По‑настоящему. В глазах Элиз что-то дрогнуло. Она резко выдохнула — будто бы услышала нечто такое, к чему не готовилась. И не потому, что он это сказал с привычной наглостью. А потому что сказал… по-настоящему. Без приколов, без пошлостей. Серьёзно. И это выбило почву из-под ног. Потому что… Во-первых, от него — от Дина Винчестера — она этого точно не ожидала. Этот мужчина был сплошным противоречием: охотник, флирт, железная челюсть, кривая усмешка и золотое сердце, спрятанное под семью слоями сарказма. Такой мог пообещать кофе — и забыть. Мог остаться на ночь и готовить завтрак. А теперь вот... Свидание? С ней? Просто так? Во-вторых, она сама не ходила на свидания бог знает сколько. Последнее? Да, помнила. Как и все предыдущие. «Романтические ужины», — мысленно фыркнула она. В лучшем случае — тухлая паста и разговоры ни о чем. В худшем — попытка пожрать за ее счет или впарить страхование жизни. Уэст даже устраивала марафон — глупую попытку «дать шанс». Десять свиданий за месяц. Разные мужчины. Разные места. Результат? Дерьмо на дерьме. Один не вылезал из телефона. Второй залипал на официантку. Третий на спор доказывал, что инопланетяне захватили Конгресс. А до этого… Абьюзер. Подростковая любовь с кулаками. Наркоман. Очаровательный, с трепетными пальцами и пустыми зрачками. И ещё десятки — тупых, злых, равнодушных, ненадёжных. И где-то между всеми ними она поставила жирный крест. На себе. На чувствах. На нормальных мужиках. На любви, к чёрту её. А теперь… Дин говорит ей это. Уэст вдруг сглотнула. Щёки чуть залились румянцем. Чёрт, да она и не помнила, когда последний раз краснела. Пальцы снова дёрнули рукав рубашки, будто тот мог защитить. Он что, реально хочет свидания? Окей, вот только хуже всего — она, мать его, не была против. — Я… э… — начала она, но слова уплыли. — Я подумаю, — сказала наконец девушка, но уголки её губ всё-таки дрогнули. — Значит, это не «нет»? — с нажимом уточнил Дин, а в голосе промелькнула надежда. Элиз прищурилась, как будто прицельно смотрела в будущее — оценивая не то, как он это сказал, а что это могло бы значить. Свидание. Не просто кофе на бегу. Не «заедем в бар, потому что надо кое-что обсудить». А свидание, чёрт возьми. И это… Это не входило в план. Секс? Да, конечно. Даже отлично. С Дином — тем более. Он красивый, сильный, с этой проклятой ухмылкой и руками, которые цепляются за талию так, что мозг отключается. Она давно решила — максимум пара ночей. Пока он здесь. Пока не уедет. Пока всё не станет обычным. Без глупых чувств. Без иллюзий. Потому что отношения? Нет, спасибо. Она уже выстрадала своё. Но Дин… Дин, мать его, Винчестер, вот сейчас, под этой дурацкой лестницей, смотрел на неё совсем иначе. И это «иначе» било сильнее, чем любая строчка в дневнике её отца. Винчестер же реально хотел это свидание. С ней. Потому что для него это, по всей видимости, уже не было «просто переспать». Не «закрыть гештальт». Он хотел узнать её. И — возможно — доказать ей, что он не такой уж и чертов бабник. Элиз сглотнула. — Это… «посмотрим, как ты себя поведёшь», — сказала Уэст наконец, пытаясь вернуть себе контроль, сохранить лицо. Но её взгляд выдал всё: любопытство, страх и крошечную неловкость, спрятанную глубоко под сарказмом. И когда она отвернулась, чтобы спрятать румянец, Дин почти не сдержал довольной, но тёплой усмешки. Она дала ему шанс. Дин потянулся к ней — просто чтобы снова коснуться, хотя бы плеча — и… Громкий грохот и визг из-за угла вернули их обоих к реальности. — Ай! Ой-ой-ой! Простите! — вскрикнула уборщица, поскользнувшись и со всего размаха влетев ногой в собственное ведро, которое по предательской логике рикошетом отлетело в стену и с грохотом расплескало воду по полу. Дин застыл, Элиз зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Женщина, покраснев, металась между тряпкой и шваброй, бормоча что-то вроде «ну и денёк…» и «святые небеса, вы всё ещё тут?!». — Ну что, — выдохнула наконец Элиз, чуть повернувшись к Дину, уже с более ровным лицом, но горящими глазами, — возвращаемся к работе, агент? — Надеюсь, — протянул он с прищуром, — у тебя в кабинете есть замок. И… уборщица туда не заходит? Элиз закатила глаза и, проходя мимо него, со смехом бросила через плечо: — Придержи свои фантазии, Винчестер. Место-то святое — рабочее. Для полицейского. — Оу, неужели ты только сейчас поняла, что униформа — это фетиш? — лениво и с тем самым голосом, от которого у половины девушек в округе подкашивались колени, протянул он, догоняя её шаг. — Ты знаешь, что значок можно использовать очень… творчески? Элиз резко остановилась, повернулась, прищурилась, оценивая, насколько глубоко он готов копать. И с невозмутимым лицом выдала: — Если ты мне всё-таки осквернишь кабинет, Винчестер… — начала Элиз, щурясь на него из‑под бровей, голосом, в котором, казалось, были и угроза, и неосторожный флирт, и капля настоящего волнения. — …то? — хрипло переспросил он, уже наклонившись ближе, словно хотел услышать каждое её слово, вдохнуть это «то», прежде чем оно окончательно её покинет. Но Уэст вдруг нахмурилась, чуть развернулась… и не договорила. Слово будто зависло в воздухе, как тот туман Форкса по утрам — плотный, липкий, недосказанный. Она просто пошла вперёд, будто ничего не случилось, будто не смотрела на него секунду назад как на самый опасный и привлекательный беспорядок в её жизни. Дин усмехнулся, не трогаясь с места. — Если что, моё священное место — это детка, — пробормотал он себе под нос, имея в виду свою Импалу, и, конечно, вложив в это двусмысленности побольше, чем было нужно. — И я, между прочим, совершенно не против… если уж говорить об «осквернении». Винчестер с минуту стоял молча, глядя, как Элиз уходит чуть впереди по коридору, не слыша ни слова из его бурчания. А жаль. Потому что, чёрт подери, это было бы отличное окончание свидания. И, если всё пойдёт не по плану… возможно, даже его началом. Дин вздохнул и двинулся за ней, поправляя куртку. Дожить бы до завтра.