Heart: The Last Chance

Клики по голографическим экранам наполняли комнату, будто дождь стучал по стеклу. Пятеро учеников сидели за индивидуальными интерактивными столами. Их поверхности пульсировали мягким синим светом, интерфейс ждал команд. Каждое касание пальцев оставляло мерцающий след, который тут же исчезал, как будто сам воздух подчинялся алгоритму. Рики лениво откинулся назад, щёлкнул пару раз по экрану, и последний вопрос загорелся зелёным: «Завершено». Он подался вперёд, надавил на центр стола, тот мигом отправил ответы в систему. — Готово! — омега взвыл от восторга, подняв руки вверх. — Я первый! Остальные студенты недовольно посмотрели на него, кто-то закатил глаза, кто-то цокнул. Впрочем, никто не удивился. Рики всегда сдавал первым. И всегда идеально. В семнадцать лет он был одним из самых молодых на курсе, но справлялся с задачами так, будто сам писал учебник. Учитель, тонкий мужчина с заострёнными чертами лица и аккуратно уложенными серебристыми волосами, получил результат мгновенно. Его глаза, оснащённые цифровыми линзами, мигнули синим, отразив данные, и он удовлетворённо кивнул. — Сто из ста. Опять. Нишимура, вы гений цифровой физики. — А я думал, вы уже привыкли, — ухмыльнулся Рики, захлопывая интерфейс. — До скорого! — Постой! Урок ещё не окончен! — Я закончил, учитель, — отмахнулся омега и выскользнул за дверь. На улице Эвариона сверкали небоскрёбы, как гигантские кристаллы, прорезая небо стальными иглами. Между ними, будто золотые пчёлы, вились летающие машины. Воздух оставался прозрачным и прохладным, фильтрация не допускала ни пыли, ни ядов. Над мегаполисом возвышался купол, охраняющий город от загрязнений и капризов климата. Искусственное солнце мягко освещало город, создавая идеальные условия для жизни. Температура всегда держалась около +23°C, и всё в этом мире казалось контролируемым. Между высотками можно было разглядеть редкие деревья, выращенные естественным образом в теплицах, пересаженные по всему городу. Они росли под внимательным надзором, биоспециалисты тщательно ухаживали за ними, поддерживая их живость и красоту. Эти растения служили не только декоративной целью, но и символом устойчивости и порядка, который Эварион пытался сохранить в своем искусственно идеализированном мире. Над головой шли рекламные потоки: голограммы девушек, улыбающихся с флаконами нанокосметики, сверкающие логотипы корпораций, лозунги с цитатами лидеров.  Возле выхода его уже ждал Сирос, личный робот, чуть выше самого Рики. Его тело было собрано из гладкого серого металла, отражающего неоновые огни мегаполиса, а в суставах виднелись чёткие геометрические линии. Роботы в Эварионе были неотъемлемой частью жизни элиты с самого рождения. Для одних они были нянями, которые пели детям колыбельные, держали за руку на первых шагах и записывали каждую эмоцию. Для других наставниками, первыми учителями, защитниками. Их память хранила биометрию, привычки и предпочтения хозяина с момента рождения. Постепенно они становились телохранителями, личными координаторами и даже представителями в делах, если того требовала ситуация. Для элиты Эвариона робот был не просто машиной, он был тенью, копией, зеркалом, от которого не скрыться. — Добрый день, хозяин. Куда направимся ? — Опять ты с этим «хозяин», — раздражённо бросил Рики, подходя ближе. — Сколько раз просил, не называй меня так. — Прошу прощения. Моя этическая модель требует формального обращения к владельцу. — И всё равно ты бесишь, — проворчал он и легко запрыгнул в летающую машину — обтекаемый транспорт будущего, гладкий, как капля воды, с дверью-куполом, плавно раздвигавшейся вверх, будто лепесток. Корпус мерцал чёрным блеском, будто покрыт жидким стеклом, а по краям мягко пульсировали тонкие линии света, зелёные и синие. Салон напоминал кокон: кресла подстраивались под тело, реагируя на малейшее движение, а сенсорная панель вспыхивала при касании, плавно, без звука, приглашая в полёт. Сирос последовал за ним, сел за панель управления. Машина взмыла вверх с лёгким, почти невесомым свистом, как выдох воздуха в тишине. — Маршрут: резиденция семьи Нишимура. — Неа, — омега скривился. — Измени курс. Лети в Башню Кайрос, сектор 8. Сирос будто на мгновение завис. — Невозможно. У меня имеется прямой приказ от господина и госпожи Нишимура. Я не могу нарушить… — Ты не можешь, да, — прошептал юноша, наклоняясь за спину робота. Его пальцы нащупали панель между лопаток, нажали последовательность кодов. Металл на секунду засветился. — Перезапуск системы. Очистка данных за последние 24 часа, — робот резко обмяк, затем его глаза загорелись заново. — Добрый день, хозяин. Куда направимся ? Рики ухмыльнулся. Они направились туда, куда он и планировал. Полёт занял меньше двадцати минут, но каждый из них прошёл в тишине, омега смотрел в окно, наблюдая, как под ними расползается сеть улиц, будто живой организм. Машина мягко опустилась на посадочную платформу, встроенную на крышу башни, облицованной цельным чёрным стеклом. Башня возвышалась среди прочих как монолит — строгий, молчаливый и недоступный. Отсюда, с верхнего уровня, оставалось всего несколько шагов до 130-го этажа. У Рики всегда был доступ, достаточно было лишь позволить системе отсканировать лицо, и двери открывались в любое время. — Хисын, — протянул Рики, заходя в апартаменты друга. Сразу почувствовал его запах, который окутывал всё вокруг. Сложная смесь глубокого, слегка горьковатого табака тянулась по воздуху, пронзительно сталкиваясь со свежим ароматом граната — резким, как вспышка огня. Внутри царила безукоризненная чистота и технологический порядок. Каждая деталь была продумана: стены с переливчатой текстурой реагировали на движение, подстраиваясь под освещение; встроенные системы распознавали шаги и активировали сценарии комфорта. Кофемашина, встроенная в стену, мгновенно считывала биопульс и эмоциональное состояние, чтобы приготовить напиток, идеально подходящий под текущее настроение. Панорамные окна охватывали почти весь этаж, открывая головокружительный вид на мегаполис. Шторы реагировали не на команды, а на настроение голоса, едва уловимая нотка усталости или возбуждения в интонации могла заставить их распахнуться или сомкнуться, открывая или скрывая мир за стеклом. Даже при дневном свете город не терял своей ослепительной сущности. Его архитектура переливалась призматическим сиянием, воздушные трассы пересекались в небе, словно световые реки, а на крышах зданий мелькали посадочные огни, скользили транспортные капсулы и двигались тени людей. Эварион не знал тьмы. Это был город будущего, который не позволял себе выключаться даже на секунду. Увидев, как из кабинета выходит красноволосый альфа, Рики буквально рванулся вперёд, перепрыгивая через кресло. Он прыгнул на друга, повиснув на нём, как на турнике. Хисын был высоким и стройным, с слегка волнистыми красными волосами, которые подчёркивали его привлекательность. Его харизма была неоспорима. Тёмно-карие глаза всегда выражали уверенность. Он засмеялся, крепко обняв Рики, а его тёплый нос зарылся в белые волосы друга, впитывая природный запах сливы и ванили. Этот аромат был мягким и сладким, как сама сущность Рики, едва уловимая, но прочно присутствующая. — У меня был адский день, — пожаловался омега, опускаясь на чёрный кожаный диван. — Экзамен по цифровой физике! Я чуть мозг не спалил. — Бедняжка, — усмехнулся Хисын. — Это от того, что ты свою задницу отсиживал полчаса на уроке? Рики резко схватил ближайшую подушку и швырнул её в него, но промахнулся. Хисын смеясь, взял стакан и, спокойно налив себе воды из панели, которая напоминала стеклянную стену, с удовольствием посмотрел на омегу. Он всегда был рад видеть Рики. Их отцы были политическими партнёрами: отец Хисына занимал одну из трёх самых высоких позиций в Тенарионе, выступая как “президент” страны. В Тенарионе существует три лидера, которые стоят выше всех других элит и бизнесменов, управляя не только внутренними делами, но и международными отношениями. Корпорация отца Рики, крупный многопрофильный конгломерат, занималась высокими технологиями, энергетикой и космическими исследованиями. Она играла ключевую роль в экономике Тенариона, тесно сотрудничая с государственными структурами. Они знали друг друга с самого детства, омега был младше его на три года. Здесь детям с ранних лет выбирают общество, которое соответствует их статусу. Но среди всех детей элиты Рики был для него особенным. У них была другая связь, глубокая и настоящая. Он был единственным, кто мог понять внутренний мир Хисына, тот, кто был откровенным и позволял себе честно высказывать своё мнение, не опасаясь последствий. Омега мог вести себя с ним свободно, не стесняясь прикосновений и даже шутливых стычек. Ни один другой человек не осмелился бы так открыто контактировать с ним, зная его статус. — Кто-то слишком много думает о моей заднице. Хочешь проверить, насколько она теперь гладкая? — протянул омега с ленивой полуулыбкой, скользнув взглядом по другу. — Но сейчас не об этом. У меня есть идея… Тебе точно зайдёт. Только пообещай заранее, что не откажешь. Он выпрямился, и в его глазах промелькнул тот самый огонёк, после которого всё обычно превращалось в катастрофу. — Давай, удиви — Хисын сел рядом, закинув руку на спинку дивана. — Но я оставляю за собой право передумать, если будет совсем безбожно. — Я хочу в трущобы. На бои без правил, — на автомате сказал Рики, как будто несколько раз репетировал это предложение, обдумывая, насколько далеко можно зайти с таким запросом. Спокойное выражение лица красноволосого не изменилось. — Ты там никогда не был, вряд ли тебе понравится их запах. — Может, запах и не лучший, но мне важнее сама атмосфера, — юноша с платиновым блондом прикусил губу. Альфа взглянул на него с усталой усмешкой. — У меня что, других дел нет? Рики склонил голову, сделал глаза щенячьими. Голос стал мягким: — Это моя мечта. Увидеть настоящие бои. Без фальши… только реальность. — Я могу хоть сейчас устроить тебе бои. С самыми жёсткими бойцами Эвариона, — его голос был абсолютно серьёзным, без намека на шутку. Рики замер, не отводя взгляда, словно давая другу время осознать серьезность своего предложения. В комнате повисла тишина. Минуту, две… — Ладно, — вздохнул Хисын, качнув головой. — Устроим тебе этот цирк. Спустя некоторое время, когда решение уже было принято, они оказались у двух чёрных машин с плотной тонировкой. Это были не аэромобили, а обычные наземные транспортные средства — низкие, крепкие и с усиленной защитой. Именно такие машины допускали в трущобы, где летающая техника была совершенно бесполезна. Эти автомобили, наоборот, были созданы, чтобы справляться с грязью, пылью и неровными дорогами, которые ждала их впереди. На Хисыне были черные брюки, плотно обтягивающие бедра, и легкая черная рубашка без эмблем. Его алые волосы пылали под уличными фонарями, словно огонь. Рики же выбрал свободные черные джинсы и кофту молочного цвета с простым дизайном, стремясь к естественности. Хисын еле сдерживал смех, хоть наденьте на омегу мешок для картошки, он все равно будет выделяться. И, похоже, сам Рики этого не осознавал. Что только стояли его серые глаза и волосы платинового оттенка, таких, как он в трущобах точно не встретишь. — Закрой глаза, — сказал альфа, слегка улыбаясь. Омега фыркнул, но послушно закрыл глаза. — Что это? — спросил он, когда тот аккуратно надел маску на его лицо, ловко подправив её края, чтобы она сидела идеально. — Подарок, — ответил красноволосый. — Для твоего первого выхода за пределы Эвариона. — Маска? Нам её правда нужно носить? — Рики осторожно потрогал маску. — Ну да, если не хочешь задохнуться, — альфа слегка посмеялся. — Воздух там… грязный. Блондин снял маску с лица и внимательно изучил её. Белая поверхность плавно отражала свет, а по краям проходили едва заметные серые полосы, скрывающие сложную систему тонких фильтров и вентиляционных клапанов, которые обеспечивали чистоту воздуха и защиту от пыли, токсинов и вредных веществ. Он задумчиво покрутил маску в руках, ощущая лёгкий холодок пластика и прочность конструкции, это была не просто декоративная деталь, а важный барьер между ним и суровой реальностью окружающего мира. — Ты выбрал белую? — омега усмехнулся. — Ты знаешь, что я люблю. — Просто нужно, чтобы ты не сдох за пределами купола, — ответил Хисын, натягивая свою чёрную маску и отправив взгляд, полный лёгкой насмешки. — Боже, какой же ты заботливый, — произнёс сероглазый с сарказмом, но в его словах было что-то искреннее. Хисын усмехнулся и отвернулся, наблюдая за их окружением. Вдалеке стояли пятеро телохранителей, молчаливые громилы, каждый из которых был почти два метра ростом. Их лица были каменными, а выражения нейтральными, как у настоящих воин. Когда-то они тренировались в гильдии 9.0 — Стражи, где не учили чувствовать, а лишь защищать. Из всех гильдий только они имели доступ к Эвариону, живя на границе двух миров, среди пыли и роскоши. Именно оттуда набирали бойцов для официальных боёв, за деньги и честь. Их основная задача была проста: охранять элиту. Для Рики и Хисына они были частью привычной системы, которую они воспринимали как фон, всегда рядом, всегда молчат. На выезде из мегаполиса стояли военные в черных бронекостюмах с лицами, закрытыми шлемами, а на груди белые знаки с номерами сектора. Когда они увидели Хисына, никто не попытался заговорить. Один из них, стоявший у шлагбаума, даже отступил назад. В его лице не было страха, только четкое понимание иерархии. — Проезжайте, господин Хисын, — сказал один из военных, низко опуская голову. Он не впервые покидал пределы Эвариона. Никаких проверок. Никаких сканеров. Никаких лишних слов. Все в Эварионе знали, чей он сын. Как только колёса машины коснулись трещин старого асфальта, за окнами всё изменилось. Воздух стал тяжёлым и плотным, как будто его не хватает для дыхания. Перед глазами простиралась длинная дорога, по которой ехать предстояло почти пять часов. — Не думал, что всё настолько… — тихо пробормотал омега, не отрывая взгляда. Дорога была узкой и пыльной, местами покрытой трещинами, ведущей в пустую, безжизненную местность. Ближе к горизонту виднелись опустошённые поля и поросшие травой остатки индустриальных объектов, заброшенные еще задолго до того, как город под куполом стал блистать на фоне остального мира.  — Серо? — отозвался Хисын, скользнув взглядом по пейзажу. — Ужасно серо, — заметил Рики, хмурясь. — Как будто кто-то забыл добавить цвета в эту часть мира. — Впервые в жизни он видел мир по ту сторону стекла. Там не было купола, который защищал центр, не было системы, с её цифровыми индикаторами и голограммами. Здесь не было симуляции будущего. Только голые земли, обугленные, забытые и покорённые временем. — Добро пожаловать в реальность, — усмехнулся альфа. — Здесь не нужны фильтры. Рики дальше смотрел в окно, но глаза его медленно закрывались, будто тяжесть за пределами купола проникала и внутрь. Через пару минут он склонил голову на плечо друга и уснул. Его дыхание стало ровным, а ресницы дрожали от сна, как у ребёнка. Хисын не шевелился, позволяя ему отдохнуть, глядя вперёд с холодной сосредоточенностью. Время тянулось тихо и вязко, как пыльный воздух за стеклом. Пространство за окнами незаметно менялось.  Резкий глухой звук нарушил тишину, омега вздрогнул и распахнул глаза. Первое, что он увидел приглушенный свет за окном и тусклая серость окружающего мира. Он ещё не сразу понял, где находится, будто вынырнул из глубокого сна в чужую реальность. Медленно Рики поднял голову с плеча альфы. Место, где он опирался, ещё хранило тепло, и на мгновение ему не хотелось двигаться. Но Хисын уже открыл дверь. Внутрь ворвался горячий, затхлый воздух, пахнущий гарью и пылью. Омега потянулся, сдерживая зевок, и выскользнул из салона. Как только его ноги коснулись земли, послышался характерный сухой хруст, под подошвами заскрежетали камни и обломки асфальта. Почва была неровной, будто побитой годами забвения. Он огляделся. Перед ними возвышалась огромная арена, мрачная, с облупившимися стенами и потемневшим металлом. По периметру мигали неоновые вывески, из которых половина давно погасла. Другие мерцали, словно на последнем издыхании, отбрасывая на лица зелёные и красные отблески. Изнутри доносился живой, голодный, настойчивый гул. Люди кричали, спорили, ждали зрелища. Здесь пахло жаждой — не воды, а крови.  На входе их уже ждал организатор боёв, мужчина с длинными усами и небрежным зачёсом, будто сделанным в спешке. На нём была яркая, безвкусная рубашка с кислотным узором и блестящими пуговицами. Запястья обвивали массивные золотые браслеты словно он изо всех сил пытался убедить мир в своём богатстве. Хотя весь мир знал: он отсюда. Он низко поклонился, потирая руки: — Господа… Добро пожаловать… Для нас это честь… — его голос дрожал от усердия. Хисын прошёл мимо, даже не взглянув. — В вип-зону. Сейчас, — бросил он. Организатор сглотнул, вспотел и кивнул. Провёл их по узкому коридору, стены которого были покрыты граффити, и повёл вверх по ступеням. Там их уже ждала закрытая зона с мягкими креслами, кулером с бутылками воды и лёгким запахом антисептика, который всё равно не перебивал пыль и металл. Рики опустился на край кресла, не сводя глаз с ринга, где свет прожекторов беспощадно вгрызался в центр круга, высвечивая фигуры двух бойцов, бившихся с яростью, граничащей с безумием. Толпа теснилась вплотную, лица терялись в тени. Здесь всё было иначе. Не как в глянцевых боях Эвариона с их чистыми аренами и заранее продуманными исходами. Тут ощущалась настоящая плоть битвы, грубая и неподдельная. Он смотрел заворожённо, словно в детстве, когда ещё мог позволить себе удивление. Омега с малых лет ходил на бои, конечно в сопровождении охраны, сидя в мягких креслах вип-зон. Однажды родители даже подарили ему персональный поединок на день рождения: бойцы сражались исключительно ради его улыбки. Тогда ему это казалось нормой, обычной роскошью. Его прихоти исполнялись без обсуждений. «Нет» — это слово он никогда не слышал. Так жила элита: родители, занятые своей великой занятостью, появлялись только ради торжеств, фотосессий и громких обедов. Остальное время с детьми проводили няни, учителя, роботы с запрограммированной вежливостью. И всё же именно среди этих бездушных алгоритмов и вырос ребёнок с живыми истериками. Рики всегда знал, как надавить, как получить желаемое. Он умел требовать, умел добиваться. Как и сейчас, сидя здесь, за пределами купола, где он точно не должен был находиться, он наблюдал то, о чём мечтал. Настоящий бой. Бой, в котором ставки — не деньги, а жизнь.  И один из бойцов сразу привлёк его внимание. У него была кожа цвета молока, чёрные, будто уголь, волосы и черты лица резкие, почти вылепленные. Нечто в нём выбивалось из общей картины, будто он случайно оказался в мире, которому не принадлежал. Слишком чистый. Слишком неотсюда. И почему-то Рики вдруг почувствовал, что хочет, чтобы именно он сегодня победил. Что-то внутри странно тянуло к нему. Хотелось подойти, заговорить, узнать кто он, откуда, как живёт здесь, в этих трущобах? Что привело его к решению выходить на ринг и каждый раз ставить на кон свою жизнь? Рики слишком хорошо знал цену времени. И жизни. А люди, что швыряют ею как монетой, всегда были для него загадкой. Хисын, развалившись рядом, лениво переводил взгляд то на бой, то на омегу. Лицо у него было скучающим, но внутри пряталась тёплая улыбка. Он знал, что Рики сейчас чувствует. Он был там, где хотел быть. И альфе нравилось видеть его таким. Живым. Он знал всё: про сердце, про три года. И про то, как светловолосый никогда не жалуется. Не тоскует. Не злится. Только смеётся, дерзит, сияет — будто Солнце в человеческом теле. Иногда это бесило Хисына до дрожи. Хотелось встряхнуть его. Вырвать из этой маски.  Ты что, из стали? Тебе вообще не страшно?! Но Рики только улыбался. Всегда. Как будто всё под контролем. Как будто он вечный. На ринге бой подошёл к концу. — Победитель… — голос из динамиков вздрогнул от эмоций. — Пак Сонхун! Рики будто замер. Он подался вперёд, держась за края ограждения балкона. Парень внизу был покрыт синяками, губы рассечены, грудь тяжело вздымалась, но он стоял. В глазах пылал огонь. Не ненависть. Не ярость. А что-то большее. Как будто сама жизнь держалась за него и шептала: «Ещё рано сдаваться». И вдруг, когда шум толпы гремел волнами, разрывая пространство криками и свистом, чёрные, глубокие, как ночь, глаза посмотрели прямо на него. Мимолётно, но точно. Их взгляды встретились. Рики резко вдохнул. Это было не просто восхищение. Это было нечто другое. Искра. Тяга, ощутимая каждой клеткой. Он видел сотни бойцов в Эварионе — сильнее, техничнее, зрелищнее. Но ни один не задел его так. — Я хочу с ним познакомиться, — прошептал Рики, не отрывая взгляда от ринга. Хисын тяжело выдохнул и закатил глаза.