Heart: The Last Chance

Массивные металлические двери возвышались перед Сонхуном. Вмятины от пуль, рваные царапины и отпечатки пальцев были немым свидетельством чужих отчаянных попыток прорваться внутрь. Эти двери отделяли трущобы от другого вида грязи, той, что прячет ножи под словами и продаёт всё. Он не хотел быть здесь. Это было последнее место, куда стоит приходить за помощью. Но у него не было выбора. Здесь жили те, кто знал всё. Контрабандисты. Информация, путь, имя, всё можно было получить, если знать, как и чем платить. Он глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть в воду, и сделал шаг вперёд. Земля под ногами дрогнул. Металл отозвался глухим стуком, и через секунду за дверью послышался скрежет, затем шаги. Двери распахнулись. Из темноты выплыли четыре фигуры, лица скрыты под черными тканями. Двое держали автоматы. — Стой! К кому пришёл? — К главному, — коротко бросил он, не глядя на охранника. Не остановился.  Тень впереди двинулась. Из-под чёрного рукава вытянулась ладонь и легла ему на грудь. Всё тело Сонхуна на секунду напряглось, будто ток прошёл по позвоночнику. Привычный рефлекс ударить. Но он просто оттолкнул руку, как волк, предупреждающий, что кусать не будет… если не лезть дальше. И тут его внимание привлекло розовое пятно вдали, почти неестественное на фоне мрачных стен. Чуть наклонившись, он вгляделся и сразу узнал эту вызывающую макушку, яркую, как порез на стекле. Их взгляды пересеклись. Омежка на том конце пространства чуть приподнял брови, и его губы скривились в той надменной ухмылке, с которой обычно бросают вызов, не кулаками, а характером. Он легко, почти театрально, помахал пальцами. Чонвон — человек из ближайшего круга лидера. — Думаешь, сюда просто так заходят? — буркнул один из охранников, сдвинув автомат ближе к груди. — Это тебе не лапшичная. — Наш Хун, мать его, — с грохотом, будто двери выбили, к ним подошёл Чонвон. — Чего застыли, как будто таракана увидели? Он не кусается. Ну… обычно. Пропускайте. — Язык скользнул по губе, на секунду цепляя пирсинг. Он был заметно ниже охранников и Сонхуна, но его энергетика била через край, словно в нём пряталась граната с подложенным взрывателем, и оставалось лишь ждать, когда она взорвётся. — Он кто вообще? — голос был уже не таким уверенным, как раньше. И это было заметно. Чонвон медленно повернулся к нему, посмотрел с выражением снисходительной жалости, как на школьников, которые вот-вот вляпаются в глупость. — Это тот, кому ты ботинки чистить будешь, если повезёт дожить. Запоминай лицо, малыш, — розововолосый не торопясь, хлопнул того по щеке. — Я был на том бою. Чёрт, я думал, такого дерьма уже не делают. Это была пушка. — Мне нужен Рэйдзо, — бросил Сонхун ровно, почти отстранённо. Он не отреагировал, ни на слова, ни на вспышки уважения. — Почему так срочно? Пришёл взять автограф у самого себя? — протянул омега, подмигнув ему. — У меня проблемы, Чонвон. — Ладно-ладно, пошли, — буркнул тот. Без лишних слов он развернулся и зашагал вперёд.  Сонхун двинулся за ним, с прямой спиной, будто сам себя держал в сборке, как оружие. Мимо прошёл парень с протезом вместо руки, на плече тяжёлый ящик, глухо звякнувший гильзами. Впереди глухо хлопнуло «Ба-бах!» Кто-то тренировался. Слышно было, как глухо стучит пластик от старой двери, превращённой в мишень. Над крышами гудел генератор, а в воздухе стоял запах масла, оружия и жареного мяса. — Ты как вообще? — пробросил Чонвон, не глядя, шагая чуть впереди. — С тебя будто кожу содрали. — Я в норме, — коротко отозвался альфа. Взгляд скользнул в угол, где ребёнок учился разбирать пистолет. Мальчику было не больше девяти. Рядом сидела женщина с сигаретой, говорила что-то негромко, направляя его пальцы к спусковому крючку. Когда-то и он сам учился стрелять здесь. Но в отличие от этих детей, для которых это место дом, он приходил сюда с Алексом. Словно вся эта сцена была его отражением из прошлого. — Видно, — скривил губы омега, не замедляя шаг. Они зашли в поместье. — Что за проблема? — Проблема с Эварионом, — произнёс он негромко, будто тяжесть слов давила ему на плечи. — Ты в таком дерьме, друг… Вообще понимаешь, куда лезешь? — омега покачал головой, резко свернул в сторону и они вышли на задний двор. Перед ними стояла огромная теплица под пластиковым куполом. Несмотря на название, при жаркой погоде она выполняла обратную функцию: внутри работали фильтры, охлаждающие воздух, не давая растению свариться под сорокаградусным солнцем. Специальная система задерживала испарение влаги, создавая замкнутую влажную среду. — Понимаю, — спокойно отозвался Сонхун. — Подожди здесь. Я сначала скажу, что у нас гость. Он не любит сюрпризы, — не дождавшись ответа, Чонвон исчез в зелени.  За тонким полупрозрачным куполом двигались фигуры в поношенной рабочей одежде. Кто-то наливал что-то густое в ампулы, кто-то перемешивал порошки в стеклянных чашах, другой громко спорил с коллегой, размахивая флаконом. Дальше, между рядами растений, женщины с повязками на лице бережно поливали корни. Здесь собираются и перерабатываются вещества, от которых потом зависят сотни, тысячи. Таблетки, порошки, инъекции — всё это уходило в гильдии и даже в Эварион через сеть контрабандистов. В гильдиях наркотики были как щит от боли и безысходности. Люди отдавали последнее, лишь бы хоть на час забыться. Отуплялись от реальности. В Эварионе всё выглядело иначе, но по сути тоже самое… блестящие глаза искали забвения уже от внутренней пустоты. Там зависимость была не от боли, а от навязчивой тревоги, от страха быть недостаточно ярким, от давления быть идеальным. Просто два конца одной цепи. Сонхун смотрел на всё это с холодной ясностью.  Чонвон появился быстрее, чем брюнет успел додумать следующую мысль. Без слов, лишь едва заметным движением головы, он дал понять: можешь говорить, разрешение получено. Сонхун не стал медлить. Всего пару секунд, и он оказался в теплице, почти вплотную к альфе лет примерно сорока, стоявшей спиной. Рейдзо. Тот медленно поливал растение, как будто знал, что за ним наблюдают, но не спешил оборачиваться. Ни один его жест не был суетливым, будто он не возился с наркотическим сырьём, а ухаживал за семейной реликвией. Альфа выглядел так, как и помнил его Сонхун: среднего роста, плотный, в белоснежной рубашке. Через развернутые рукава виднелись узоры татуировок, тянувшихся от запястья и выше. Темные волосы были зачёсаны назад. Даже стоя боком, он не скрывал длинный, тонкий шрам, пересекавший левый глаз. Он был старым, почти выцветшим, но с каким-то странным холодом жил на лице, как черта, от которой нельзя отвлечься. Сонхун чуть склонил голову, почти незаметный кивок. Не как просьба. Как уважение. Рейдзо, несмотря на всю его отстранённость, был человеком, которого нельзя было не признать. В этих гильдиях уважение не требовали, его зарабатывали. И сейчас это был молчаливый знак, что он пришёл не с угрозой. Но и не с поклоном. И только спустя несколько секунд тишины, в которой Сонхун уже почувствовал, как напрягаются мышцы на затылке, мужчина заговорил. — Обычно за помощью ползут. А ты стоишь. — Я не за милостью, — в голосе сквозила сталь. — Я за делом. — Давно тебя здесь не было, парень, — Рейдзо медленно выпрямился, наконец повернув голову. Его взгляд упал на юношу. Долгий, пронизывающий, как будто он читал не лицо, а строки из закрытой книги. — Говори. — Мне нужно в Эварион. Легально или нет, без разницы. Главное попасть туда.  — Эварион? — мужчина скептически поднял бровь. — Ты знаешь, сколько людей мечтают выбраться отсюда туда, и сколько из них возвращаются в мешках, если вообще возвращаются? — Я не мечтаю. Я ищу брата. Его забрали. Под видом «усыновления». Я не верю в эту сказку. Повисло молчание. Где-то за спиной щёлкнул клапан, в землю вонзился орошатель. Вода зашипела, растекаясь по земле лужицей. — А ты уверен, что он всё ещё жив? — эти слова не прозвучали грубо. Скорее как хирургический надрез. Прямой, без анестезии. Сонхун сжал челюсть, но не отвёл взгляда. — Да. Он жив. Я чувствую. Рейдзо изучал его молча. Внимательно. Не столько верил словам, сколько проверял, хватит ли у парня внутреннего ресурса на то, о чём он просит. И наконец, едва усмехнулся, уголком рта. — Смелость у тебя есть. Безрассудство тоже, — он сделал шаг в сторону, опершись рукой о край стеллажа с растениями. — Через купол тебя никто не пустит. Ни с боем, ни с подделкой. Но есть другие пути. — Я согласен, — ответ был мгновенный. Даже слишком быстрый, чтобы звучать разумно. — Не спеши соглашаться на то, чего ещё не слышал, — заметил мужчина. — В Эварион можно попасть по двум причинам: либо ты полезен, либо ты товар. Если ты не хочешь быть вторым, придётся убедить их, что ты первое. — Я боец. Могу пройти любые бои, выйти на тех, кто ищет кровь для своих зрелищ. Рейдзо коротко усмехнулся, оттолкнулся от стеллажа и подошёл ближе. Теперь они стояли почти вровень. — Вот и хорошо. Есть один человек из Эвариона. Он следит за боями в гильдиях. Обычно выбирает бойцов из Девятой, понятное дело, их с детства готовят для защиты и развлечения элиты. Но я могу устроить тебе встречу. Только ты не просто пойдёшь, ты пойдёшь ва-банк. Если не понравишься, тебя сотрут без лишних разговоров. Если понравишься, поднимешься на верхний уровень. А дальше… сам понимаешь. — Меня устраивает, — Сонхун уже не колебался. Мужчина на секунду замолчал. Повернулся обратно к растениям, провёл пальцами по стеблю одного из них, словно снова погрузился в привычную рутину. Но глаза его теперь были внимательнее, и резче. — Знаешь, Сонхун, есть ещё один путь. Быстрее. Брюнет смотрел в спину Рейдзо, не перебивая. — Скоро партия уходит в Эварион. Официально это поставка машин. Детали, конструкции, инженерные блоки, — он бросил взгляд через плечо, — А внутри… — он ткнул пальцем в ящик под стеллажом, — товар. Таблетки, порошки, ампулы. Он вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну, но не закурил. Крутил её в пальцах. — Мы всегда засовываем с грузом кого-то. Чтобы следил. Передал из рук в руки. Иногда, чтобы на месте устроить “аварию”, если нужно. Эти люди знают, на что идут. Они умеют молчать, умеют исчезать. А ты — боец, не курьер. — Тогда я им стану, — твёрдо сказал Сонхун. — Один косяк, и ты не просто мёртв. Ты исчезнешь, — Рейдзо усмехнулся, но без веселья. — Они там, в Эварионе, любят чистоту. Особенно когда дело касается грязных дел. Поймают, скажут, что утилизировали мусор. Ты даже трупом домой не вернёшься. Сонхун молчал. Он не родился бойцом, не мечтал стать контрабандистом. Но сейчас перед ним стояла стена. И в этой стене был проход, пусть даже он вёл через болото и кровь. — Сколько времени до отправки? — спросил он наконец. — Два дня, — сигарета всё ещё была в его пальцах, но теперь выглядела почти символично. Он щёлкнул пальцами, не глядя, звал омегу, стоявшего чуть поодаль, но слышавшего всё. — Чонвон. Найди ему напарника. Только не юнца, мне не нужен тот, кто разрыдается при первой же проверке. Найди кого-то с опытом, кто уже выполнял такую работу. — Тогда я сам поеду с ним, — отозвался он. Сонхун обернулся. Розовый стоял, скрестив руки на груди, с привычной ухмылкой на губах, но глаза были серьёзны. — Ты? — Сонхун прищурился. — Мне обуза не нужна. — Смелый, смотрю, — хмыкнул Рейдзо. — Моих людей «обузой» называешь. — Он просто не видел, как я стреляю, — закатил глаза омега. — А я видел, как он дерётся. Думаю, мы квиты. Мужчина наконец закурил ту самую сигарету. — Ну что ж. Напарники, значит. До завтрашнего вечера у вас время подготовиться. Потом вниз к мехам. Они в курсе. Не обделайтесь. В Эварионе не вытирают, — он отвернулся, снова занявшись растением, как будто разговор и не был важным. Чонвон чуть кивнул и тихо пробормотал: — Ну, теперь мы в одной лодке, Хун. Сонхун только выдохнул и прошёл мимо, направляясь к выходу. Мысли внутри гремели, как болты в железной коробке. Всё шло слишком быстро. Но выбора уже не было.

***

Чонвон стоял у длинного стального стола, заваленного оружием. Лёгкая подсветка под потолком бросала холодный свет на металлические стволы. Он без спешки перебирал варианты, прикладывая к плечу, проверяя баланс. Рядом ящик с патронами, глушителями и оптикой. — Думаешь брать короткий или дальний? — спросил Сонхун, подойдя ближе. — Я ближе к людям стреляю, — пробормотал Чонвон, наконец вытягивая компактный карабин, модель CS-91 Vanta, матово-чёрный, с укороченным стволом и встроенным глушителем. — Тихий, удобный и надёжный. — Он легко закинул его за спину, словно носил с детства. — Мне тоже что-то нужно, — наклонил голову вперед брюнет, оглядывая стол. — Здесь за всё платят. Даже за патроны. Особенно за патроны, — омега улыбнулся уголком губ и щёлкнул затвором. Сонхун кивнул, не споря. Он знал: халявы не бывает. Но одна мысль засела. — Почему Рейдзо не упомянул об оплате ?  — Если сделка пройдёт успешно, он получит с этого жирный кусок. А если ты вдруг не заметил, сейчас ни один канал не работает нормально. Все либо обжигались, либо исчезали. А может… — омега замолчал, прикусил губу. Поставил винтовку на стол и опёрся на него руками. — Есть ещё кое-что. Слышал только обрывки, но… когда-то его мужа увезли в Эварион. Причину никто не знает. Это было лет десять назад. Тогда он и получил этот шрам, — Чонвон провёл пальцем по своему веку, будто чувствовал чужую боль. — С тех пор он ненавидит их. Сонхун молчал. Он не знал, что сказать. Не потому что не хотел, просто не осталось слов, которые могли бы выразить то, что происходило внутри. Он смотрел, как Чонвон проверяет оружие, как вокруг жизнь продолжает идти: кто-то смеётся, кто-то ругается, кто-то точит нож или разбирает винтовку, будто ничего особенного не происходит. А у него перед глазами стояла другая картина — брат, у которого могли уже отобрать имя, одежду, голос, и который, возможно, ждал… только его.  Интересно, искал ли Рейдзо своего мужа? Рвался ли сквозь охрану, как это собирался сделать он? Лез ли под купол, как зверь, в одиночку, против всех, ради одного человека? Или же… просто сдался. Понял, что если за дело взялись эварионцы — всё, конец. Нет смысла дёргаться. Или… он смирился. Убедил себя, что тот, кого он любил, скорее всего, мёртв. А может, и не убеждал. Может, до сих пор, каждую ночь, лежал с открытыми глазами, перебирая варианты, сцены, догадки, прокручивая в голове, как могло быть, как, возможно, всё ещё есть. А может, именно из-за этого он помогает сейчас. Потому что видит в нём, в этом молчаливом, упрямом парне с глазами, полными огня, себя тогда. Того, кто ещё не сломался. Кто ещё готов гореть, если это нужно. Кто не оставит близкого, даже если придётся шагнуть в самую пасть. Но Сонхун не собирался гадать. Не собирался ставить себя на чьё-то место или ждать сочувствия. Он не был Рейдзо. Он был только собой. И он точно знал одно — не остановится. Ни за что.  Даже если придётся идти прямо в сердце Эвариона. Даже если там, все против него. Даже если от него ничего не останется, кроме злости и воли. Он подошёл к столу и начал выбирать. Пальцы с привычной уверенностью прошлись по рядам. Автоматы, пистолеты, винтовки. Старые и новые, собранные из деталей, будто Frankenstein оружейного мира. Его выбор пал на “HX-47”, тяжёлый пистолет, с модульной конструкцией и усиленной отдачей. Не самый лёгкий, но надёжный. Такой, что выстрелит даже после того, как его утопят в грязи и масле. — Этот, — сказал он. — Подходит. Чонвон склонил голову. — Хм. Не из пугливых, это видно. Но я всё равно тебе не верю, пока не увижу, как ты с ним работаешь. Он протянул ему кобуру, и на секунду между ними повисло нечто вроде немого уважения. Не доверие, но что-то к нему ведущее. Как первая ступень в шахте: ещё темно, но ты уже не под землёй. Позади остался поместье. Впереди открытая площадка с ржавыми мишенями, металлическими листами, искорёженными дверями и гулким звоном выстрелов. Чонвон первым шагнул вперёд, ловко выхватил с полки полуавтомат и крутанул его в руке. — Погнали. Покажи, как ты лупишь, боец. Только не забудь, на улицах никто не будет ставить аплодисменты после попадания, — омега подмигнул. Сонхун молча вытащил «HX-47», старую, но надёжную модель с отдачей, которая могла свалить кабана. Вставил магазин, отдёрнул затвор. Звук, как щелчок зубов перед укусом. Мишень, силуэт из куска железа с меловыми пятнами на груди и голове.  Он выстрелил.  Раз — сердце.  Два — голова.  Три — чуть ниже, в живот.  Ритмично, точно, без промаха. Чонвон присвистнул и скрестил руки. — Ну ладно, зверь. Снимаю шляпу… если бы она у меня была, — он постучал костяшками пальцев по металлу. — Скажу честно, в нашей гильдии не каждый механик так стреляет. А у тебя ещё и руки не дрожат. — Не дрожат, потому что цель ясна, — отрезал Сонхун и перезарядил. — Ты уже готов убивать ради этого. — Я готов на всё, — альфа медленно опустил пистолет. Тишина после его слов казалась тяжелее, чем выстрелы. — Тогда пошли паковать ящики. 

***

Сонхун лежал в узком пространстве под нижним отсеком поезда. Место было тесным, рассчитанным не на пассажиров, а на тех, кто, как они, шёл по краю правил. Этот отсек, тайный карман, встроенный для нелегального проникновения, был частью старой схемы Рейдзо, которую тот использовал много раз, но никогда не доверял никому без крайней нужды. Сейчас он доверил его им. Над ними глухо гудели механизмы. Сквозь узкие полосы вентиляционных щелей и просветы между креплениями металлического пола пробивались полосы жёлтого света. Эти лучи делали темноту вокруг менее плотной.  Они были в одинаковой одежде, выцветшие серые комбинезоны механиков с простыми заплатками, будто прошедшие сотни смен на заводах. На левом рукаве Сонхуна была нашита эмблема старой технической гильдии, подделка, чтобы на первый взгляд не вызывать подозрений. Ни документов, ни пропусков у них не было, только маскировка и возможность затаиться до нужного момента. Чонвон лежал чуть дальше, у стены. Он дремал, положив голову на руки. Ему пришлось быстро адаптироваться к тревоге, не показывая страха. Сонхун же не мог позволить себе спать. Прислонившись боком к холодной металлической стене, он сжимал в руках измятый лист бумаги. Потёртый, с порванным углом и выцветшими чернилами, но до сих пор острый, как лезвие. На нём — цифры. Ряд номеров, набранных от руки или переписанных в спешке. Почерк чуть дрожал, но не оставлял сомнений. Он знал уже их наизусть. Каждую цифру. Близкий друг Сону оказался не из тех, кто просто смотрит. Он записал всё, что смог, и передал этот листок Сонхуну. Это было последнее, что он мог ему дать. Попытка помочь. Пусть даже так. Это было всё, что у него осталось. Один клочок бумаги. Он почувствовал, как поезд немного встряхнуло. Осталось немного. Он убрал бумагу обратно во внутренний карман комбинезона, проверил оружие и снова взглянул на спящего Чонвона. За металлическими стенами поезда приближалась граница. Стук колёс стал медленнее, глуше. Поезд начинал замедляться. Сонхун напрягся. Он почувствовал это телом раньше, чем разумом, замедление шло волнами, каждую минуту поезд сбрасывал скорость. Вдали послышались глухие объявления, женский голос произносил неразборчивые инструкции, перемешиваясь с шумом вентиляции и гулом тормозов. Он легонько толкнул Чонвона в плечо. Тот сразу открыл глаза. Молча кивнул и поднялся, насколько позволяла узость отсека. В их взгляде не было растерянности — только сосредоточенность. Поезд замедлился до глухого скрежета. Стало слышно, как по внешней стороне вагонов идут шаги. Тяжёлые, с отзвуком, это были ботинки с усиленными подошвами. Типичные для охраны Эвариона. Внизу, где сидели Сонхун и Чонвон, вибрации пола усилились. — Отсек восемь — чисто, — резкий мужской голос. Ещё один выше, с лёгкой хрипотцой. — Проверить каждый грузовой. По камерам видно, что погрузка шла нестабильно. Ещё шаги. Металлические защёлки. Скрип дверей. Треск, с которым открывали отсеки, будто ломали замки. Сонхун задержал дыхание. Омега осторожно провёл ладонью по ножам на поясе, проверяя, не соскользнул ли фиксатор. Он дышал медленно, сжатыми губами. — Отсек девять. Погрузка — колёс. Дроны — два, синие метки. Проверено. — Десятый сейчас. Их отсек. Оба одновременно легли ниже, будто инстинкт подсказал, любая тень, любое движение сверху может выдать их. Над головой раздался глухой щелчок, люк отсека приоткрыли. В просвет хлынул более яркий свет. Сонхун зажмурился. Время перестало двигаться. Голоса сверху стали ближе: — Ящики… Это что, наркота? — Да. Помечено для лаборатории шестого уровня. Не трогай. — Контрабас в техотделе. Любят рисковать. Камеры ничего? — Нет. Но что-то шумнуло, когда тормозили. Может, обрушился ящик. Пауза. Один из голосов замер. — Проверить снизу? Сонхун почувствовал, как сердце провалилось на секунду. Он слышал, как Чонвон затаил дыхание. — Забей. Это седьмые загружают, они всегда как свиньи работают. Пошли дальше, не тормози. — Люк захлопнули. Сонхун открыл глаза. Шаги удалялись. Гул двигателей поезда снова усилился. Секунда. Другая. Третья. И только тогда он позволил себе выдохнуть. Омега рядом тихо выругался, выпуская напряжение. Брюнет нащупал в кармане фотографию брата. Пальцы дрожали, совсем чуть-чуть. Он сжал её, как будто это не просто снимок, а провод, соединяющий его с братом. Прошло немного времени, прежде чем гул двигателя начал снова стихать. Поезд постепенно сбавил ход и остановился у разгрузочной платформы. Альфа поднялся первым. Сбросил крышку люка, выбрался наружу, и сразу вдохнул воздух Эвариона. Он обжёг лёгкие чистотой. Свежий до головокружения. Без тяжёлого жара, без песка на языке, без пыли в лёгких. Следом выбрался омега, поправляя комбинезон. У Сонхуна на груди бейдж “И Тэ”. У Чонвона “Ки Мён”. На поясе скрыты орудия: тонкий складной клинок, вшитый сбоку комбинезона ближе к талии, и лёгкий пистолет. Вес почти не чувствуется, но он всегда под рукой. — Не выделяться, — прошептал Чонвон, как себе, так и альфе. Они синхронно подняли по ящику с маркировкой “ENGINE PARTS — CLASS 3.5” и потянулись за остальными. Внутри таблетки в капсулах, пакеты с порошком, запаянные ампулы. Всё аккуратно обмотано тканью, залито герметиком. Сделанно профессионально.  Кто-то уже спорил, кому что разгружать. Словно танец, хаотичный на вид, но каждый знал свои движения. Никто не обратил на них внимания. В этом и был смысл, во время разгрузки царила суета. Охрана уже закончила проверку на границе. Здесь никому не было дела до лиц, пока ты выглядишь так же, как и все остальные, и несёшь груз. Рейдзо говорил: «Здесь нет личностей. Во время проверки не суйтесь, а дальше смешайтесь с толпой. В М-корпусе, вас будет ждать мужчина, в красной футболке». — Эй! — голос прозвучал внезапно.  Сонхун замер. Почти одновременно остановился и Чонвон. На миг всё в теле застыло. Он не оглянулся. Только крепче сжал коробку, как будто это было единственное, за что можно зацепиться в этот момент. — Ты оглох, что ли? — подошёл мужчина. Не механик, форма была другая. Белое поло, эмблема Эвариона, кобура на поясе, бейдж золотистого цвета. Смотрел прямо на Сонхуна. — И Тэ? — Чего? — выдохнул брюнет, слишком инстинктивно. Лицо непроницаемо. Он ничего не понял. Человек прищурился, будто смотрел на тупицу. Потом ткнул пальцем в бейджик. Сонхун моргнул. Перевёл взгляд на бейдж. Чувство жара поднимается к шее. Ошибка. Мелкая. Но опасная.  — А… да. Что? — Эти коробки не сюда. В D-корпус, чёрт побери. Сюда только бронесталь. Думай головой. Туда. — Он махнул рукой в сторону бокового входа и пошёл дальше, даже не обернувшись. Больше не интересовался ими. Они снова стали фоном, молча развернулись. И пошли, как было сказано. Путь через ангар занял всего минуту. Под подошвами дрожали металлические плиты, в ушах отдавались голоса, переговоры, грохот коробок. Вошли в боковой проход, оглянулись. Никто не следил. Никто не обращал внимания. — Думаю нам нужно туда, — прошептал омега. Они свернули за колонну, проскользнули между штабелями и исчезли из поля зрения охраны. За углом начинался узкий проход, ведущий во внутреннюю часть склада-М. И вот он. Мужчина стоял у стены, прислонившись к ящику. Смотрел в сторону, будто просто ждал, когда пройдёт очередь на погрузку. Красная футболка с чёрной надписью, едва различимой в полумраке. Коротко стриженный, с серебристой серьгой в левом ухе. — Смена вторая. — Сонхун подошёл первым. Мужик не ответил. Только взял у них оба ящика. Поставил рядом, легко кивнул. — Держите, — сказал он вдруг и бросил к ним плотный серый пакет. Брюнет поймал его на лету. Быстро развернул. Внутри деньги, и аккуратно сложенная одежда. — Переоденьтесь, — коротко добавил мужчина. — Вас вычислят за два поворота в этом комбинезоне. Механики только здесь. Дальше вы гражданские. Сонхун кивнул, захлопнул пакет и сдержанно произнёс: — Спасибо. — Дальше вы сами, — бросил он, подхватывая ящики. — Я вас не видел. — Он быстро развернулся и исчез между контейнерами.