Heart: The Last Chance

Вода ласково обволакивала тело, будто пыталась успокоить сердце, которое билось слишком быстро. Рики нырял снова и снова, резал гладь бассейна. Движения были отточенные. Ладони рубили поверхность, стопы отталкивались от дна с силой. Он вынырнул резко, вырвав воздух из пространства, вцепился локтями в гладкий бортик. Вода стекала с его подбородка, с ключиц, с мокрых, спутанных волос, которые прилипли ко лбу. Очки сдвинулись на щёки, и Рики одним движением сдёрнул их, швырнув за спину. Солнечные блики отражались от поверхности бассейна, рассыпаясь по воде тонкими искрами.  Они были на вилле Джейка — роскошной, просторной, утопающей в зелени и тишине, будто отрезанной от остального мира. Ранним утром, когда они только проснулись в апартаментах альфы, в ещё не рассеявшемся жаре их близости, омега приподнялся первым. С растрёпанными волосами, тёплым телом и запахом сна на коже он откинул покрывало, сел на край кровати и, проводя рукой по шее, выдохнул почти шёпотом:  — Хочу поплавать.  Он не смотрел на Джейка, но тот уловил в голосе желание сбросить с себя остатки сна, жара, чего-то внутреннего, что тянуло вниз. Без лишних слов он ответил предложением:  — Поехали ко мне. В это время вилла полностью в нашем распоряжении. И сейчас, спустя пару часов, на шезлонге, скрестив длинные ноги, сидел Джейк. Он не отводил взгляда, наблюдая за каждым движением светловолосого, лениво перекладывая хронометр из пальцев в пальцы. Кликающий звук щёлкал, отмеряя не столько секунды, сколько ритм самого утра. Белая футболка плотно облегала его плечи, подчёркивая фигуру, а сверху был накинут лёгкий голубой пиджак.  — Пятьдесят секунд, — сказал он, глядя на экран. — Хорошо постарался. — Альфа наклонился вперёд и лёгким, почти неощутимым движением провёл пальцами по щеке Рики. — Недостаточно, — хмыкнул тот, и отстранился. — Ты чего, к заплыву готовишься? — Джейк прищурился. — Не знал, что ты теперь спортсмен. — К личному рекорду, — отрезал омега. Он снова оттолкнулся от бортика и нырнул. Резко, как будто хотел утопить разговор. Под водой всё возвращалось на свои места. Он грёб руками, работал ногами, отслеживал движение по световым полосам на дне бассейна. Когда он доплыл до конца дорожки и снова вынырнул, почувствовал, что что-то изменилось. Он сразу заметил силуэт Сироса. Робот стоял рядом с Джейком. — Чего тебе ? — пробурчал Рики, даже не взглянув на него. Голос срывался от нагрузки и от раздражения. — Госпожа Нишимура желает с вами встретиться. У вас есть 20 минут. — Конечно. Как всегда. Всё по минутам, — омега закатил глаза и громко выдохнул, снова облокотившись на бортик.  — Малыш, — мягко сказал зеленоглазый, поднимаясь. — Не заставляй её ждать. — Он протянул руку. Рики посмотрел на неё минуту, как будто решал, стоит ли хвататься или лучше просто нырнуть обратно и исчезнуть. Но схватился. Он вылез из воды медленно, с неохотой, позволяя каплям стекать по телу. — Ты сегодня необычайно упрям, — заметил Джейк, обводя омегу взглядом сверху вниз. Он позволил себе паузу. Его глаза задержались на талии, на бёдрах, на почти прозрачных от воды белых плавках, в которых тот стоял мокрый, блестящий от капель, с тяжёлым дыханием. — Сложно оставаться скромным, когда тебя вытаскивают из бассейна почти голым, — бросил Рики, встряхнув головой, замечая сосредоточенный взгляд альфы. Джейк подошёл ближе, всего на шаг, но этого хватило, чтобы воздух между ними сразу потяжелел. Напряжение будто сгустилось, как струна. Он не выдержал. Горячая ладонь легла на влажную талию. Он притянул его к себе и поцеловал, медленно, будто пробуя вкус, задерживая дыхание в каждом касании. Рики не отпрянул. Наоборот, его пальцы легли на грудь Джейка. — Я не хочу отпускать тебя, — выдохнул альфа, когда отстранился на полсантиметра. — Не отпускай, — прошептал Рики, глядя прямо в глаза. — А потом я отправлю тебя к госпоже Шизуке. Будешь оправдываться, почему её сын опоздал. Джейк рассмеялся, ладонь скользнула ниже, и он шлёпнул его по попе. — Иди, пока я не сделал из тебя повод сорвать эту встречу. Омега развернулся, взял полотенце с лежака и, вытирая волосы, направился к дому. Влажные следы босых ног быстро испарялись на горячем камне. Через двадцать минут Рики уже сидел в ресторане «Élevé» за круглым столом у окна, со стаканом воды в руках. Волосы ещё не до конца высохли, он сушил их в спешке, и пряди непослушно падали на лоб. Рубашка была не глажена, воротник чуть перекошен, а манжеты закатаны до локтей. Он знал, как это выглядит. И знал, кто это непременно отметит первым. — Ты сегодня особенно… не собран, — произнесла Шизука, появившись бесшумно.  В её облике не было ни одной лишней детали: ни складки на одежде, ни лишнего блеска. Украшения выверены по количеству и месту. Ровно столько, чтобы подчеркнуть статус, но не скатиться в показную роскошь. Она села напротив, сложив ладони перед собой, даже не взглянув в меню. Разумеется. Она редко ела в ресторанах, всего лишь демонстрировала контроль. Над аппетитом, над ситуацией, над собой. И, если бы могла — над ним. — А ты сегодня особенно пунктуальна, — отозвался Рики, цокнув языком. — Дать двадцать минут и не предупредить. Да, конечно. — Я рассчитывала, что ты научишься распоряжаться своим временем, если его будет меньше. — Ты вечно преподаёшь. Даже когда встречаешься со мной. Не устаёшь быть генеральным директором всей Вселенной? — фыркнул он и откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Я — мать. Это выше всех должностей. Рики замолчал. Повернул голову к окну. Там, за стеклом, не было видно ни одного живого человека, только отблески солнца на куполе. Иногда он думал: Если он просто встанет и уйдет, прямо сейчас, что же будет? — Ты что-то хотела? — он снова повернулся к ней. — Или это просто утренний акт контроля? — У нашей компании новый проект. И ты, как наследник семьи Нишимура, должен принять в нём участие, — произнесла она ровно. — Советую вам найти себе другого «наследника», — Рики усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. Он сделал акцент, будто это слово издёвка. — Какой смысл, если я всё равно скоро умру? На лице Шизуки не дрогнул ни один мускул. Только взгляд, на одно короткое мгновение, выдал её. В глубине зрачков что-то дрогнуло. Внутри глухой удар. Старая, незажившая рана, болезненным эхом бьющаяся в груди. Он снова говорил так, как будто не дорожил собой. Как будто его жизнь уже не имеет значения. Будто он — не её сын. Рики родился слабым. Маленьким, тонким, белым, как снег на рассвете. Тогда всё казалось временным. Пройдёт, он вырастет и окрепнет. Но в восемь лет всё обрушилось. Он босой стоял на садовой дорожке, смеющийся, в солнечном свете, и вдруг упал. Просто так. Без звука. Она помнит, как подбежала, он лежал, будто кровь ушла из его тела. Как кукла, у которой выдернули нити. Она тогда кричала, плакала, почти потеряла себя от страха. А затем долгие бессонные ночи. Она училась молчать. Сжимать губы. Стоять рядом с мужем перед камерами с выверенной осанкой и ровным выражением лица. Никто не должен был знать, никто не должен был видеть, как слабость проникает в их семью. Тогда за ним начали следить лучшие врачи. Контроль. Режим. Таблетки. Он держался на силе препаратов, на упрямстве, на злости. А потом новая тишина. Когда врачи сказали о редкой группе крови, начался настоящий ад. Бесконечные дни надежды, за которыми следовали провалы. И вот теперь, у них появился шанс. Она не имела права ошибиться. Всё должно пройти идеально. Рики должен быть рядом, не знать, не задавать лишних вопросов, не сопротивляться. Она сделает всё. Абсолютно всё. Даже если её собственное сердце при этом треснет пополам. — Что за проект? — наконец спросил он, с подозрением в голосе. — Это инициатива по адаптации детей из трущоб, — ответила она спокойно. — Ты? Инициатива? Ради них? — он склонил голову. — Чего ты на самом деле хочешь? — Мы усыновили мальчика из гильдии. Он будет жить с нами. Я не прошу тебя помогать ему или как-то взаимодействовать. Просто прими этот факт, — Шизука чуть улыбнулась, тонко, почти невидимо. Повисла тишина. Рики охнул. Не громко, но с таким удивлением, что стало ясно: он не знает, какую эмоцию выбрать. Шок. Непонимание. Возмущение? — Подожди. Что ты сейчас сказала? — Он будет жить у нас, — повторила она. — Всё. — А теперь скажи честно. Что скрыто под этим? Какая главная цель? — он пристально смотрел на неё. Слишком пристально. — Это хорошо выглядит в прессе, — ответила она, как будто всё очевидно. — Для нашего статуса. Мы показываем, что нам не всё равно. Что за пределами купола, тоже часть нашего мира. — Только это? Восхитительно. Настоящее проявление сострадания, — он резко вскинул голову. — Но ведь так и есть. Вам плевать. Ты хоть раз была за куполом? — Была. И хватило одного раза, — она смотрела в сторону, будто искала, за что зацепиться глазами. — И до сих пор помню, как там пахнет. Там грязь такая, что с души не смоешь. Рики сжал кулаки под столом. А он ведь тоже был там. Видел всё своими глазами: детей в рваных майках, сидящих на сломанных ящиках, рядом с мутной лужей, в которой отражалась вся их жизнь. Он ощущал эту вонь, едкую, пропитанную потом, гарью и чем-то более горьким — безысходностью. Шагал по липким тротуарам, слышал, как скрипят доски под ногами, как кто-то кашляет за стенкой, не прерываясь. Но не пожалел. Ни на секунду. Потому что впервые в жизни почувствовал стыд. Понял, как мало он знал, как много принимал за должное. Он стоял там, среди грязи, и вдруг осознал: он один из тех, кто эту грязь создаёт своим безразличием. Он пошёл бы туда ещё раз. Хоть босиком, хоть под дождём, хоть ночью. Потому что стыд не единственное, что он тогда почувствовал. Он еще почувствовал странное притяжение. Почти физическое. Рики не понимал, почему не мог забыть. Почему просыпался ночью, вспоминая те глаза… глубокие, чёрные, как ночь. Он помнит, как подался вперёд, хотел шагнуть за линию, подойти, поговорить и узнать ближе. Но Хисын потянул его назад, сказал резко:  — Не влезай. Рики тогда отступил. А теперь не может простить себе эту слабость.  — И как зовут этого мальчика? — вдруг спросил он. Голос стал другим. Глухим. — Сону.

***

Сону не знал, сколько времени уже сидит так. Кажется, прошёл час. Может, день. Может, целая жизнь. Его пальцы дрожали, вцепившись в колени. Ему хотелось свернуться так, чтобы стать как можно меньше. Сжаться до точки, до тишины внутри себя. Он уставился на электронный календарь, светящийся на стене. 8 декабря. Дата будто выжжена в памяти. День, когда семь лет назад он впервые попробовал торт. В бойцовском клубе, среди шума и запаха крови, где всё гремело, а они были маленькими. Алекс тогда поставил перед Сонхуном пластиковую коробку с тортом, будто это был драгоценный артефакт. Потрепал волосы и сказал с улыбкой: — С днём рождения, пацан. На торте были свечи. Яркие, как огоньки на старых праздниках, о которых Сону слышал только в историях. Сонхун посмотрел на них, потом на него, притянул в объятие. И прошептал ему в ухо:  — У тебя тоже праздник. Давай вместе задуем. Сону тогда ничего не ответил. Просто кивнул. И запомнил. Каждую искру свечи. Каждую крупицу сладкого крема. Каждую секунду рядом. Он всхлипнул. Не пытался уже вытереть слёзы. Глаза горели, были красные и сухие от плача. Всё лицо щипало, как после ветра, которого здесь, за толстыми стеклами Эвариона, не существовало. Чувствовал, как грудь то сжимается, то отпускает, как будто внутри что-то трещит. Он обнял колени крепче, прижав подбородок к худым ногам. Никогда не чувствовал себя настолько одиноким. Комната была как из картинок. Белые стены, мягкое освещение, неестественная тишина. Здесь ничто не шумело, не скрипело, не пахло жизнью. И от этого хотелось заорать. Или выбежать. Или исчезнуть. Он скучал по той старой комнате с койками, где вечно кто-то дрался, смеялся, ругался, храпел, играл в карты на рваном одеяле. Где его ждали, даже если ругались. Где было тесно, но тепло. Там, где Сонхун будил его, толкнув в бок. Где тихо клал ладонь на лоб, если Сону болел. Где злился, но всё равно отдавал последнюю ложку супа. Он чувствовал, как брат его ищет. Знал это. Знал его лучше всех, Сонхун был упрямый, как камень. Если решит, что найдёт — найдёт. Даже если сдохнет в процессе. Сону это пугало. Не сам поиск. А то, что Сонхун мог попасть в беду. Мог нарваться на этих… гладких, ухоженных, в идеальных костюмах, с пустыми глазами. Их взгляды пугали Сону до дрожи. Они не видели в нём человека. Просто что-то нужное. Что-то, что можно использовать. Он чувствовал себя куском мяса, затерянным в красивой упаковке.  Сону хотел домой. Не в приют — домой. К Сонхуну… Хотел, чтобы сейчас открылась дверь, и брат ворвался, злой срываясь на крик, но живой. Родной. Чтобы обнял и сказал: «Я пришёл, всё хорошо». Но двери оставались закрытыми. — С днём рождения, Сонхун. Найди меня… пожалуйста… — шёпотом повторял он, сжав пальцы до побелевших костяшек. И вдруг услышал лёгкий шум за дверью. Его сердце застучало чаще, но голос из глубины сознания насторожил. Не думай, что это он… Рики стоял за дверью, сжав обе ладони на холодных металлических ручках. Прошло два дня с того самого разговора с матерью. Два дня, за которые он не сказал ни слова новому «гостю». За всё это время он слышал, как тот просыпался раньше, ел молча, выходил на балкон и подолгу смотрел на город, которого раньше даже не видел. Сегодня он не мог больше откладывать. Он глубоко вдохнул, выдохнул. Чёрт, просто открой. Дверь открылась мягко. В комнате было почти темно, только тёплый свет от окна, пробивающийся сквозь прозрачные шторы. Сону поднял взгляд. Не испугался, не вскочил, просто посмотрел. Спокойно, чуть настороженно. Рики закрыл за собой дверь, не торопясь. Постоял пару секунд, чтобы не показаться резким. — Привет, — он улыбнулся уголками губ. Сону не ответил. — Окей. Молчание это тоже ответ, — кивнул Рики. — Но я всё равно останусь на минуту. — Он прошёл вперёд, не дожидаясь согласия. Сел на край кровати, прямо напротив Сону. Почти в пределах прикосновения. Он наклонился чуть ближе, не вторгаясь, но будто вбирая в себя его присутствие. Он нежный, — пронеслось в голове у Рики. Непрошеная мысль. Сону был… красивым. Лицо тонкое, почти фарфоровое. На щеках ещё оставались следы недавних слёз, веки чуть дрожат. Губы сжаты. — Меня зовут Рики, — произнёс он спокойно. — Ты имеешь право знать, кто рядом. Пауза. — Если бы я оказался один в таком месте, где всё чужое, — Рики чуть склонил голову. — Тоже бы никому не верил. Но раз уж ты здесь, давай попробуем не делать из него тюрьму. Сону чуть сильнее сжал пальцы на коленях. Незаметно, но Рики всё уловил. Взгляд у того стал твёрже, значит слушает. — Я не заставляю тебя говорить. И в дружбу на раз-два не верю. Но если захочешь, я здесь, — он встал, подошёл к комоду и оставил на нём тонкий планшет. — Тут почти всё, что можно узнать про Эварион. Если вдруг решишь, что хочешь понимать, где оказался. Ты с такими штуками разбираешься? — А ты что, думаешь, я совсем тупой? — голос Сону хрипло прорезал тишину. Он поднял на Рики красные глаза. — Или у нас там, в трущобах, руками еду ловим и палками на стенах рисуем? Рики чуть растерянно приподнял брови, не ожидая ответа. — Я умею, — выдохнул Сону уже тише, опуская взгляд. — Просто не хочу сейчас ничего включать. Ни смотреть, ни читать, ни… притворяться, что мне всё это интересно. Потому что не интересно. — Я не думаю, что ты тупой, — он кивнул, будто принял удар без обиды. — Я думаю, что ты имеешь полное право злиться. — Ты один из них, — пробормотал Сону. — Живёшь тут, ешь что хочешь, говоришь, как будто всё в порядке. У тебя есть выбор. А я просто вещь, которую сюда притащили. — Если тебе легче меня ненавидеть, то ладно, — он направился к двери, но прежде чем выйти, обернулся. — Музыку любишь? В планшете есть плейлист. Я его не подбирал специально, просто то, что слушаю. Если вдруг захочешь отвлечься. Как только дверь закрылась, Сону потянулся к планшету. Экран загорелся мягким светом, обнажая стандартное меню, но почти сразу поверх всего всплыла вкладка с крупной надписью: «Как выжить в Эварионе, если ты не отсюда». Под заголовком стояли слова мелким шрифтом: «Для Сону. Без занудства, без морали. Только то, что реально нужно». На второй день Рики пришёл снова. В руках он держал пакет со сладостями, словно маленький праздник в сером мире. Они сидели рядом, делили сладости и молчали. Это было странно и одновременно очень просто. На третий день Рики предложил выйти во двор, и Сону, хотя и неохотно, согласился. Воздух был тёплым, не таким давящим, как внутри четырёх стен. Они шли рядом, и впервые за долгое время Сону почувствовал, что не совсем один. — Ты всегда так дружелюбен? — наконец спросил он, не отводя взгляда. — Нет. Другие сами липнут ко мне, поэтому цени, — Рики посмотрел на него и подмигнул. Тот чуть улыбнулся в ответ.  Светловолосый почувствовал вибрацию в кармане. Увидев экран, чуть нахмурился и сделал шаг в сторону от Сону. На дисплее мигало имя его лучшего друга, с которым в последнее время они почти не разговаривали. Он знал, если продолжит игнорировать, то терпение Хисына просто лопнет. Глубоко вздохнул, провел пальцем по экрану и приложил телефон к уху. — Неужели ты жив, — раздался знакомый, язвительный голос. — Я думал, ты уже валяешься в канаве в трущобах, из-за своих глупых желаний. — Рад слышать, что ты скучал, — отозвался он. — Приятно так.  — Приятно? Не обольщайся, — он на секунду замолчал, потом добавил с ленивой усмешкой. — Хотя, если бы ты реально валялся в канаве… наверное, я бы даже пришёл поплакать. Минут на пять. В чёрном. Грустный, красивый. Омега закатил глаза, но уголок губ дрогнул. — Ещё немного, и я поверю, что ты меня любишь. — Сегодня жду в клубе «Voidline». Без может или посмотрим. Ты придёшь. Надень что-то приличное. Или наоборот совсем ничего. Зависит от настроения. — Ты всегда был скромен, — в голосе уже не было прежней прохлады. — Что за повод? — Твое появление — уже повод. Но если хочешь формальности, у Теина вчера был мини-показ, сегодня отмечаем. Будут все. — Ладно. Буду. Но не ради тебя, — Рики усмехнулся и бросил взгляд через плечо на Сону, который сидел на корточках и внимательно рассматривал цветы. — Хисын. — Что? — Приду… но не один. — Ладно. Приходи. Посмотрим, кто этот «не один». Связь оборвалась. Он опустил руку, задержал взгляд на тёмной поверхности смартфона, а затем снова перевёл глаза на Сону. Бесшумно подошёл ближе. — Пойдём, — сказал он негромко, с оттенком настойчивости. Сону поднял на него взгляд. — Куда? Рики не ответил, просто взял его за ладонь, тёплую, чуть запачканную в пыльце, и мягко потянул за собой. Они поднялись наверх. Сону послушно шёл следом, немного сбитый с толку. Всё ещё ничего не понимал, когда оказался перед большим зеркалом в углу комнаты Рики. Тот усадил его на низкий столик прямо напротив отражения, сам встал сбоку и провёл пальцем по сенсорной поверхности зеркала. Экран вспыхнул. Зеркало дрогнуло, отразило Сону, а вокруг его головы появилось графическое кольцо, очертание волос, словно маска в дополненной реальности. Снизу всплыла палитра цветов. Рики сразу начал листать оттенки, выбирая один за другим, и волосы Сону в отражении менялись на глазах. — Что это ? — выдохнул Сону, завороженно наблюдая за своим отражением, которое то становилось огненно-рыжим, то серебристым, то глубоким синим. — Подбираю тебе цвет, — ответил Рики, не отрывая взгляда от экрана. — Хочу покрасить тебе волосы. Сону резко обернулся к нему: — Зачем? Это… мне не нужно. Рики не отступил. Вместо ответа он обошёл зеркало и встал прямо перед ним. Склонился ближе, почти вровень, заглянул ему в глаза. Его голос стал тише, мягче, почти уговаривающим: — Давай попробуем. Если не понравится смоем. Обещаю. Сону смотрел на него секунду, другую… Что-то во взгляде этих серых глаз заставило его просто кивнуть. Рики улыбнулся, с тем озорным огоньком, который часто появлялся в его глазах, когда он чувствовал, что победил. — У тебя кстати чертовски красивые волосы, — заметил он, почти шепотом. — Не хочется портить, но… Он снова повернулся к зеркалу, щёлкнул на пару оттенков. — Оранжевый? Не то. Голубой? М-м… слишком холодный, — еще клик, и он вдруг оживился. — О! А если… блонд? — Как у тебя? Не хочу… — Сону нахмурился, бросил взгляд на его почти белые, платиновые волосы. Рики рассмеялся. — Не-ет, не как у меня. Просто немного осветлим. Медовый блонд подойдёт. Подчеркнёт твои янтарные глаза. — Он ловко щёлкнул по панели, экран зеркала медленно погас, и в комнате снова стало чуть темнее. Он включил мягкий верхний свет, затем вытащил из комода коробку с какими-то флаконами, кисточками и перчатками. — У тебя всегда всё под рукой? — Сону наблюдал с лёгкой иронией, но и с ноткой настороженности. — Когда ты живёшь под прицелом камер и ожиданий, приходится быть готовым даже к апокалипсису… или к внезапной смене образа друга, — подмигнул Рики, надел перчатки и стал готовить смесь, действуя неожиданно уверенно. Кисточку аккуратно опустил в крем, затем подошёл к нему и встал за его спиной. — Готов? — Не совсем, — честно ответил тот. — У тебя очень хорошие волосы. Такие густые и натуральные, — он осторожно коснулся мягких прядей тёплого каштанового оттенка, переливавшихся в солнечном свете. — А у вас там, в элите, у всех волосы поддельные? — хмыкнул Сону. — Ты смеёшься, но у многих да. Половина моих друзей вообще с перманентными капсулами или лазерной пигментацией. — Страшное место, — пробормотал Сону. — Добро пожаловать, — усмехнулся Рики и начал аккуратно наносить краску. Он делал это неторопливо, с точностью, как будто в детстве тайно подрабатывал стилистом. Сону сначала сидел напряжённо, но затем его плечи постепенно расслабились. Когда последний мазок был завершён, он отступил на шаг. — Теперь подождём немного. Потом смоешь. И он быстро исчез в гардеробной, оставив за собой лишь запах дорогого средства для укладки. Сону всё ещё не понимал, зачем тот это делает, зачем возится с ним, помогает, что-то предлагает, тянет за собой. Через десять минут гардеробная распахнулась. Рики вывалился из неё с таким ворохом одежды, что его лица даже не было видно. — Модный ураган приближается, — он сбросил всё на постель, рубашки и брюки разлетелись, будто они сами хотели быть первыми в очереди на примерку. Рики закатал рукава своей лёгкой кофты, встал перед этим хаосом и прищурился, как художник перед чистым холстом. — Сейчас мы выберем, что ты наденешь. — Подожди. Ты собираешься куда-то меня отвезти ? — Сону медленно встал. — Просто освежим голову. Увидишь моих друзей. Там будет музыка, немного света и разговоры. — Я не хочу ни с кем знакомиться, — нахмурился тот. — Почему ты сразу думаешь, что с тобой кто-то будет знакомиться? — Рики хмыкнул. — Ты просто будешь рядом со мной. — Всё равно, — упрямо отрезал Сону. — Я не хочу. Рики продолжал перебирать вещи, складывая их по категориям: «смелое», «тебе точно пойдёт», «я просто хочу это увидеть на тебе». Его движения были быстрыми, ловкими, почти танцевальными. Но в какой-то момент он остановился. Потом шумно выдохнул, почти с раздражением. — Уф-ф-ф… — вырвался тяжёлый звук. Он резко развернулся. — Почему всё у тебя «нет»? Почему всё «не хочу»? Я тебе что, предлагаю что-то ужасное? Опасное? Я просто… хотел, чтобы ты отвлёкся. Ты что, собираешься вечно страдать? Слова, как стекло. Резкие, острые. И в них не было привычной легкости Рики. Только срыв. Сону вздрогнул. Как будто кто-то крикнул прямо у него в ухе. Его глаза расширились. Он не знал, что ответить. Тот, кто говорил спокойно, с улыбкой, мягким голосом, сейчас… не был похож на себя. Плечи Сону поникли. Он не двигался, только медленно моргнул, и в следующее мгновение его губы задрожали. Он сам этого не заметил, как всегда сначала немного, почти незаметно. А потом… из глаз медленно скатились первые слёзы. Горячие, бесшумные. Рики увидел это. — Блядь… — прошептал он. Его голос стал хриплым, будто в горле застрял узел. Он опустился на край кровати, закрыл лицо руками и замер. Тишина заполнила комнату. Минуту. Две. Только редкие всхлипы Сону нарушали её, будто что-то внутри него рвалось наружу. Что-то детское, уязвимое. Наконец Рики встал. Медленно подошёл. На секунду колебался, но всё же сделал шаг вперёд и заглянул в его лицо. — Прости, — мягко сказал он. — Я не хотел. Я… перегнул. Просто. Если не хочешь, не надо. Я сам пойду. Скажу друзьям, что ты отказался. — Рики звучал спокойно, но с ноткой чего-то другого. Не обиды. Что-то тоньше. Сону сглотнул, пытаясь остановить слёзы, но не сразу получилось. Он опустил голову, шепча: — Нет… ты меня прости. Я не думал, что своими словами так тебя задену… Он не знал, что на него так подействовало. То ли тон Рики, то ли его растерянное «блядь», то ли взгляд... Как будто мог что-то сломать.  Рики приблизился и, не дожидаясь разрешения, обнял его. Осторожно, крепко, проводя ладонью по спине, успокаивая. — Не плачь, — пробормотал он. — Я просто не хочу, чтобы ты тонул в себе. — Я пойду… Всё нормально, — Сону всхлипнул, уткнувшись в его плечо. Рики расплылся в довольной улыбке, разомкнул объятия и выпрямился. Хлопнул в ладоши. — Вот и отлично. Тогда займёмся главным, выберем нам образ. Он с энтузиазмом схватил пару пиджаков, будто предыдущая сцена была лишь кратким сбоем в программе. Но в воздухе повисло что-то новое, не напряжение, нет. Уязвимость, впущенная ненадолго и тут же снова спрятанная. Сону вытер глаза рукавом, вглядываясь в разваленную кучу одежды на кровати. Ему всё ещё не хотелось идти. Но почему-то… уже не из-за страха. А потому что чувствовал, что Рики хочет этого не для веселья. А для него.