Heart: The Last Chance

Рики узнал его сразу, хотя видел всего один раз. Запоминать лица у него получалось плохо, но он был исключением. Потому что тот вечер за куполом врезался в память, как ожог. Этот альфа преследовали его во сне, исчезал, едва он протягивал к нему руку. Он просыпался с колотящимся сердцем, с ощущением, что упустил что-то важное. Омега судорожно сглотнул. Как он вообще оказался в Эварионе? Альфа стоял прямо, с напряжённой, собранной фигурой, будто сейчас снова вырвется в бой. Его глаза метались на доли секунды, но в них читалось не только агрессия. Усталость. Одиночество. Страх? Нет, не страх. Боль, глубокая, невысказанная. Она сочилась сквозь взгляд, как ржа сквозь трещины стали. — Вот «Алерзол-Ф». Я добавил шприц три миллилитра, вату и спиртовую салфетку, — голос фармацевта прозвучал как удар по поверхности воды. Он вырвал Рики из транса. — Умеете делать инъекции, или кто-то будет ставить? — Врач сделает, — машинально отозвался он, не отрывая взгляда от прохода между стеллажами. Там, где только что стоял он. — Хорошо. Тогда я не буду объяснять, куда вводить, — фармацевт пожал плечами. Рики забрал пакет, быстро провёл оплату своей чёрной картой. Сделал шаг, и понял, что его уже нет. — Чёрт, — вырвалось у него сквозь зубы. Он метнулся к выходу, плечом задев стойку у двери, едва не сбив с неё аптечную коробку. Та покачнулась, но не упала. Он не заметил. Уже был снаружи. Глаза метнулись влево, вправо. И вдруг, он увидел спину в черной футболке. Он почти скрылся, поворачивая в переулок. Омега выдохнул с облегчением, даже на секунду обрадовался, что тот не успел уйти далеко. Без раздумий бросился за ним. Осталось всего пару шагов. Вдруг альфа остановился, словно что-то почувствовал. Резко обернулся. Рядом с ним шёл омега, он тоже замер. Что теперь? Рики понятия не имел, зачем вообще бежал за ним. Это был импульс, момент, который не поддавался логике. Он должен был что-то сказать. Но что? Парень смотрел на него внимательно, как на незнакомца, вторгшегося в чужую территорию. — Ты… ты же из гильдии 7.0, — выдохнул Рики. — Я был… Он не успел договорить. Тень метнулась вперёд, и в следующий миг запястье оказалось в железной хватке. Спина с глухим ударом врезалась в бетон. Плечи отозвались болью. Холод стены прошёл сквозь тонкую ткань одежды. Рот накрыла чужая горячая ладонь. Не просто прижала, вдавила. Сердце в груди било, как сумасшедшее. Он не знал, что страшнее: этот взгляд в упор или ощущение, что если он сейчас дёрнется, то получит удар сильнее, чем может представить. Сонхун резко метнулся головой по сторонам, проверяя никто ли не услышал. Удостоверившись, что вокруг нет посторонних глаз и ушей, кроме него самого, омеги, которого он прижал к стене и Чонвона, он вернул взгляд на омегу. И вдруг мелькнуло узнавание, как вспышка в темноте. Тогда он был скрыт маской, но сейчас… половина его лица была закрыта собственной рукой альфы. И эти серые глаза. Он не встречал таких ни в одной гильдии, да и в самом Эварионе вряд ли найдётся кто-то с подобным взглядом. Они казались пронизывающими, словно могли видеть сквозь стены и проникать в глубины человеческой души. И запах.  Такой, что у Сонхуна вдруг перехватило горло. Сердце, стиснутое привычной болью, вдруг отозвалось чем-то другим, воспоминанием. Слива… Перед их домом, когда он был ещё совсем маленьким, росло дерево. Его тонкие ветви тянулись к небу, а среди листвы зрели тёмно-синие плоды. Он помнил, как мама однажды сказала, что дерево посадил его дед. Тот самый, которого он никогда не видел. Умер, не успев даже подержать его на руках. Сонхуну тогда было четыре. Слишком мало, чтобы понять, что такое смерть. А потом… потом всё будто ушло в туман. Воспоминания стёрлись, стали тусклыми. Он перестал вспоминать лицо мамы. Перестал различать голос. А вместе с этим ушёл и запах. Запах слив. Он долго верил, что это был просто сон. Фантазия, которую он сам себе сочинил, чтобы уцепиться за что-то хорошее. Ведь деревья в трущобах не растут… Но сейчас, здесь, в этом тёмном переулке, рядом с омегой, пахнущим сливой и чем-то мягким, как ваниль. Сонхун вспомнил. Вдохнул, и всё вернулось. Запах из детства, тёплый и тихий, как вечер в ту далёкую жизнь. И на мгновение он поверил, что это было по-настоящему. Что он и правда был счастлив. Что это воспоминание реальное. Что где-то, когда-то, в начале его жизни, у него был дом. И дерево. И мама. Он медленно опустил руку, чтобы рассмотреть лицо. У омеги кожа светлая, почти прозрачная, как снег, который Сонхун всегда мечтал увидеть, потрогать, но знал только по картинкам. На щеке родинки, крошечные, разбросанные, словно россыпь звёзд на бледном небе. Глаза скользнули вниз, по мягкому изгибу пухлых губ. А потом вернулись назад, прямо в серые глаза. — Ты следил за мной? — спросил Сонхун всё еще держа запястье, так близко, что дыхание обжигало губы омеги. Рики растерялся, не сразу находя слова.  — Нет, это не так, — вырвалось тише, чем он рассчитывал. — Я видел тебя на арене в гильдии. И сейчас ты здесь… Как так получилось? — Он знает уже слишком много, — бросил Чонвон, делая шаг вперёд. — Может, прикончим его прямо сейчас?  Плечи омеги непроизвольно поднялись, будто защищаясь. Глаза метнулись от одного к другому. Паника, как тонкий разряд тока, скользнула по позвоночнику. Он не знал, это угроза или просто жёсткая шутка. Сонхун повернул голову. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд стал острым, едва заметно дрогнули мышцы челюсти. — Серьёзно? — произнёс он низко, не отрываясь. — Ладно, ладно, — Чонвон поднял руки, отступая. — Не заводись. Просто разряжаю обстановку. — Разрядил? Молодец. В следующий раз лучше молчи, — альфа вскинул брови, качнул головой, словно отгоняя желание сказать что-то резче, и вернул внимание на сероглазого. Чонвон на это лишь  закатил глаза. — Уходи, пока всё не стало хуже, — Сонхун наконец отстранился, будто чувствовал, ещё секунда, и омега треснет от такого давления. — Я молчать буду, клянусь, — выпалил Рики. — Но скажите, почему вы здесь? — Не твоя забота, — твердо произнес альфа. — Мы уходим. — Мне тоже пора, — пробормотал светловолосый, вспоминая про Сону в машине. — Но я не уйду, пока не узнаю. Может, вам нужна помощь? — Нет, — отрезал Чонвон, даже не глядя. Рики лихорадочно соображал, что можно сделать. Но сама мысль просто отпустить их жгла изнутри. Он не мог этого допустить. — Хорошо, тогда завтра… — Рики задумался на долю секунды, потом махнул рукой в сторону. — Южный мост в семь вечера. Если передумаете, я буду ждать там.  Он резко развернулся и зашагал к машине. Но уже почти дойдя до дверцы, внезапно остановился, повернул голову через плечо.  — Я Рики, — крикнул он на последок, усмехнулся, словно наконец вернулся к себе прежнему. Посмотрел на Сонхуна так будто хотел передать что-то, что не укладывается в слова. Что не рискует произноситься вслух. Внутри пульсировала одна мысль: С ума сойти… Как он так быстро влез мне в голову? — Рики, значит… — Сонхун проводил взглядом парящую машину пока та не скрылась за углом оставляя после себя едва заметное мерцание фар в туманном свете. Внутри зашевелилось что-то странное. Он сам не понимал, что зацепило его больше — взгляд этого парня или собственная реакция на него? Одно было ясно их пути ещё пересекутся. — Он явно дурак, если думает, что мы придём, — нарушил тишину омега. — Нужно хвататься за любой шанс, — сказал Сонхун больше себе, чем Чонвону. Тот фыркнул, но спорить не стал. Они оба знали, что времени у них всё меньше, а зацепок ноль, ни единой ниточки, за которую можно было бы зацепиться. Третий день в Эварионе растягивался длинными, тягучими и бессмысленными часами. Всё, что им удалось это дважды нарваться на конфликт, и оба раза из-за того, что Чонвон не мог сдержать язык. Они двигались, но казалось, что стоят на месте, скользя по гладкой поверхности без шанса прорваться внутрь. Всё вокруг казалось чужим, вылизанным и бездушным. Никто здесь не собирался им помогать. В Эварионе каждый думал только о себе. А если кто-то узнает, что они из трущоб, то избавятся от них быстрее, чем они успеют вымолвить своё имя. У них даже не было документов, ни на отель, ни на передвижение, ни просто чтобы нормально поесть где-то. Они были призраками, затерянными среди стеклянных фасадов. Спали на складе на окраине четвёртого сектора. Ночью, когда охрана ослабляла смену, они пробирались туда бесшумно, словно тени. Еду покупали в редких магазинах, где не проверяли документы, там, где ещё принимали старые физические купюры. Эти деньги дал им мужчина, которому они передали наркотики. Зачем он им помог, до сих пор непонятно. Но без него они бы не продержались и дня. Чонвон устал, Сонхун тоже, хоть и не признавался в этом. Всё это выматывало, словно биться об глухую стену, которая даже не дрожит. И вот теперь этот парень. Светловолосый, наивный, но явно не глупый. Слишком внимательный… слишком бесстрашный. В его словах было что-то, что цепляло, не пустое сочувствие, а попытка понять, попытка вмешаться. Если они уже отчаянно ищут хоть что-то, может, стоит рискнуть. Пусть это и выглядело как очередной тупик, а вдруг нет. Сонхун тяжело выдохнул и наконец двинулся прочь. — Завтра у южного моста, — повторил он про себя, словно проверяя, насколько абсурдной казалась эта надежда.

***

После ужаса последних часов Рики хотел только одного — тишины. И чтобы с Сону всё было в порядке. Врачи прибыли сразу. Поставили капельницы, ввели нейтрализаторы, проверили показатели. Всё пришло в норму, насколько это возможно после того, что произошло. Сону спал, или просто ушёл внутрь себя, Рики не знал. Он сидел рядом, смотрел на него долго. Время тянулось вязко, как после тревожного сна. Комната постепенно холодела. Он ощутил озноб, только когда пальцы начали неметь. Потом вышел, почти неслышно, на цыпочках, словно боялся спугнуть хрупкий покой. В своей комнате омега лёг на кровать, не поправляя растрёпанные простыни, не меняя одежду. Тело обмякло, но мысли продолжали гореть. Рики не чувствовал вины. Уже нет. Но… …что-то под кожей всё же ёкало. Не острое чувство вины, скорее заноза. Не потому что он что-то сделал, а потому что не сделал. Потому что оставил его. Он ведь знал, каким жестоким может быть Эварион. Особенно вечеринки, особенно те, где собирались дети верхушки, уверенные в своей безнаказанности. Он знал и всё равно позволил Сону остаться одному. В свой первый день, в первую же ночь. Сам ушёл, не оглянувшись. Но по-настоящему виноват не он. Нет. А тот, кто дал ребёнку наркотик. Кто сделал это осознанно. Кто посчитал это забавой. Рики сжал кулаки под одеялом. Он не знал, кто это был. Пока. Но когда узнает, этот человек пожалеет. Омега уже ненавидел его. Всем нутром. Даже не зная лица. В этой сдерживаемой ненависти, стиснув зубы, он наконец провалился в короткий, прерывистый сон. Ночь постепенно отступала, и небо начало медленно светлеть. Тусклый, размытый серо-голубой свет осторожно касался стеклянных окон. Рики уже встал, готовый встретить новый день и все, что он принесёт. Принял душ, чтобы смыть остатки тяжёлой ночи. Тело ныло от усталости, но мысли были насторожены. Он надел тонкую домашнюю одежду, серую футболку и такого же цвета шорты, босиком прошёл по холодному полу. Завтрак подождёт. Он направился к комнате Сону. Подошёл к двери и открыл дверь. Тот лежал точно так же, как и ночью. Неподвижный, лицо расслабленное, спокойное. Капельница почти закончилась, пузырёк у верхушки дрожал от последней капли. Рики не подошёл сразу. Он стоял в дверях, наблюдая. Затем сделал пару шагов и плавно опустился на белоснежный ковёр, позволяя телу расслабиться и распластаться по мягкой поверхности. Ноги вытянулись вперёд, руки раскинулись по бокам. Он запрокинул голову и уставился в потолок, словно ища там ответы. Закрыв глаза, он отпустил внешнее, полностью сосредоточившись на одной мысли, которая пульсировала в его душе — альфа. Он ворвался в мысли резко, почти грубо, и не захотел уходить. Засел так глубоко, что казалось, вырвать его оттуда уже невозможно. Рики знал, как нелепо это звучит. Они говорили, может, минуту. Виделись всего дважды. И всё же… Он чувствовал, как внутри что-то вспыхивает, как будто это знакомство не началось, а продолжилось, словно оно тянулось из прошлой жизни. Лицо Сонхуна всплывало снова и снова, упрямое, будто отказывающееся покидать память, немного усталое, с теми самыми тёмными глазами, внимательными, прожигающими насквозь и цепляющимися за мысли, не дававшими покоя, будто пытались что-то сказать, даже когда их не было рядом. Тембр голоса не просто звучал в голове, он оставался внутри, оседал в теле отзвуком, вибрацией где-то под рёбрами, всплывая всякий раз, когда вокруг сгущалась тишина.  Омега словно и сейчас ощущал его прерывистое дыхание, близость, давящую почти физически, и те крепкие пальцы, обхватывающие запястья. Словно тело само запомнило, врезало в память это касание. Пальцы сами сжались на краю шорт, и он затаил дыхание. Всё внутри сжалось от желания, стыда и чего-то необъяснимо болезненного. Перед глазами сцена, как он оказался прижат к стене, как тепло чужого тела окутало его, словно ловушка. Это меняло его медленно, неотвратимо. Он сжал бёдра, будто пытаясь удержать возбуждение, накатившее на тело. Омега тонкими пальцами легко скользил по своему плоскому животу, низ которого тянуло с нарастающей силой. Пальцы дрожали. Руки скользнули вниз, под шорты, почти нерешительно. Он не мог думать ни о чём, только об этом. Только о нём. Ладонь легла на член, сжалась. Он медленно начал водить рукой, чувствуя как уже течет. Пальцы ног сжимались. Он зажал рот тыльной стороной ладони, чтобы сдержать стон. Но это не помогало, он тихо всхлипывал, надеясь, что его не услышат. Закрыл глаза, и свернулся, вжимаясь в пол, пряча лицо. Всё его тело пульсировало от желания. Рики хотел до боли. Хотел большего, чем просто ублажать себя, вспоминая его. Хотел реального. Настоящего. Хотел грубости. Хотел этих рук, этого взгляда. Хотел сдаться, просто на мгновение. Омега уже был на пределе, сильнее начал двигать руками. — Ах… Сонхун… — прошептал он, не сдержав стон. Сердце скакало с такой силой, что дыхание сбивалось. Он кончил, выгибаясь в спине, с дрожащими ногами. Имя обожгло язык. Он не осмеливался произносить его вслух раньше. Не позволял себе. Это было слишком личное. Слишком интимное. В этот момент Сону нахмурился. Совсем чуть-чуть. Лежа под капельницей, с закрытыми глазами, он будто услышал, будто даже во сне его сердце отозвалось на это имя.  Рики ещё несколько минут лежал в тишине, глядя в потолок. Он пытался осознать, что только что сделал. Было странное ощущение внутри, как будто в нём открылась тяга. Ему действительно хотелось снова увидеть Сонхуна. Хотелось ощутить его рядом, ощутить напряжённое молчание, от которого будто дергались нервы. Он не понимал, почему тот действует на него так. Вздохнув, Рики во второй раз за утро направился в душ. Тёплая вода стекала по коже, будто стирая остатки чувств, осевших внутри. После он снова переоделся, на этот раз выбрал бордовый комплект, футболку и шорты. Затем спустился вниз на завтрак. На удивление, за огромным столом во главе сидел отец. Это случалось редко. Обычно отец всегда был занят. Их встречи были запланированы по звонку, чаще всего не дома, а в офисе корпорации или на каких-то официальных мероприятиях. А вот такое утро, завтрак вместе бывало раз в три месяца, если не реже. — Вау, — сказал Рики, подходя к столу. — Неужели мы завтракаем вместе? Кайдзу отложил телефон, поднял взгляд и, увидев сына, неожиданно тепло улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь, солнце? — спросил он с мягкостью. Тот же самый человек, который в корпорации был железной фигурой, властным, строгим, порой даже жестоким в делах, здесь, рядом с ним, был просто отцом. Рики сел за стол. Его завтрак был уже подан, как всегда, продуманный до мелочей. Разные завтраки по дням недели, всё под вкусы омеги. — Всё хорошо. Скучал по тебе… по твоему вниманию, — жалобно протянул светловолосый, надув губы. Отец, вместо ответа, осторожно провёл рукой по его волосам. Мама всегда была строгой: правила, дисциплина, контроль. А отец… отец обожал его. Видел в нём маленького омежку, своего ребёнка. Единственного. Хрупкого, дорогого. С самого детства баловал, позволял всё. После диагноза стал ещё более нежным, ещё внимательнее. Если бы не болезнь, отца невозможно было бы переиграть. Его невозможно было бы обмануть, он никогда не вёлся на манипуляции. Но когда дело касалось Рики, всё менялось. Он был исключением из всех правил, даже самых жёстких. Он опекал сына до фанатизма. Никто и никогда не смел его обидеть, если бы и попытался, отцу понадобился бы лишь один взгляд, чтобы у виновного больше не осталось ни одного целого сустава. Рики знал — он любим. Он дорог. — Сегодня состоится запуск, — вдруг сказал Кайдзу, переходя на деловой тон. — Мы презентуем проект «Orion-V». Это ракета нового поколения, модифицированный носитель с элементами искусственного интеллекта. Она выведет на орбиту спутник мониторинга климата и энергетических узлов. Если всё пройдёт гладко, через год запустим полноценную сеть, покрывающую полпланеты. Это большая веха для нас — для всей корпорации. Только не это… — подумал Рики, сжав губы. Он даже не успел ответить, внутри уже всё перевернулось. Сегодня он не может быть там. А если Сонхун придёт? Если будет ждать его?.. Он не может всё испортить. — Прости, отец, — тихо произнёс омега, отводя взгляд. — Сегодня я не смогу присутствовать. — Там будут все трое лидеров, чтобы собрать их вместе, потребовалось немало усилий. Ты же знаешь, какие они. Разве что только Хитэк согласился быстро. — Даже Президент Седжин будет? — Рики нахмурился, не скрывая удивления. — Да, и он тоже будет. — Странно… Я думал, первый лидер терпеть не может династию Нишимур, — хмыкнул омега, задумчиво. — Как тебе удалось его убедить? — То, что было — в прошлом, — Кайдзу на мгновение посерьёзнел. — Лидер, если он настоящий, всегда смотрит вперёд. Седжин умён. Он это понимает. — Правда хочешь, чтобы я был там? Среди лидеров? — с мягкой улыбкой спросил омега, будто с лёгкой иронией, но внутри теплея от гордости. Отец звал его не просто так, он воспринимал его всерьёз. — Конечно. Ты мой наследник. А с Хитэком будет Хисын. Думаю, вам найдётся о чём поговорить. Рики разрывался между двумя реальностями. В одной была возможность предстать перед лидерами страны как законный наследник семьи Нишимура. Как бы он ни упрямился, когда мать твердила, что он наследник, отнекиваясь и предлагая искать нового, ведь ему оставалось жить недолго, в глубине души он ценил эти слова, особенно когда так говорил отец. Он не хотел подвести их и мечтал стать гордостью семьи. Это было важное событие, шанс заявить о себе, доказать, что он уже не мальчишка, а фигура, с которой будут считаться. Его имя могло зазвучать в тех же кругах, что и имя отца. Но была и другая, не менее значимая реальность — его личное, совсем иное желание. Если сегодня они не увидятся, что тогда? Как он найдёт их снова? Ни адреса, ни связи, ничего. Всё это в безликом и огромном Эварионе, где даже собственный дом иногда казался лабиринтом. Рики злорадно корил себя за то, что оказался перед таким выбором. Если бы на месте Сонхуна был кто-то другой, кто угодно из трущоб, он даже не оглянулся бы, не позволил бы себе заинтересоваться, не сомневался бы ни на секунду. Раньше он шел бы с отцом без вопросов, принимая свою роль наследника. Но теперь всё было иначе. Впервые он ощущал, что не может просто подчиниться, что внутри него что-то сопротивляется и тянет в другую сторону. — Во сколько нам нужно быть там? — наконец тихо спросил он, будто проверяя свои шансы. — В пять, — ответил Кайдзу. Рики кивнул про себя. Он не станет выбирать. Не будет жертвовать ни одним из своих миров.  Он успеет. Обязательно.

***

На фоне чернильного горизонта возвышалась башня старта, за которой скрывался гигант — ракета нового поколения Orion-V. Её корпус сиял матово-серебристым блеском, украшенный логотипом корпорации. Это был не просто носитель. Это была гордость элиты, искусственный интеллект, способный адаптироваться в полёте, принимать автономные решения, проводить сложные вычисления и управлять системой связи. Сегодня Orion-V должен был вывести на орбиту первый из спутников климатического мониторинга.  В павильоне с панорамным видом на стартовую площадку уже собрались избранные. Здесь не было случайных людей, были только те, чьи решения двигали планету вперёд или удерживали её от падения. Рики стоял перед зеркальной перегородкой. Рядом Шизука, аккуратно поправлявшая его волосы, словно настраивала экспонат перед выставкой. Если бы это приглашение исходило от неё, на любое другое мероприятие, пусть даже на премьеру в главном театре Эвариона, он бы отказался без колебаний.  На нём был костюм цвета ночного винограда — глубокий бордо, почти чёрный, с лакированными вставками на лацканах, которые играли отблесками в свете. На шее серебряная брошь в форме орбиты, в центре которой медленно вращалось металлическое ядро. Он выпрямился. Сделал шаг вперёд, и вошёл. — Вот и мой сын, — с лёгкой гордостью произнёс Кайдзу, подходя к омеге и положив руку ему на плечо. — Разрешите представить, Нишимура Рики, мой наследник. — Уже участвует в делах? — спросил Первый лидер, Седжин, высокий альфа в чёрном костюме с золотой застёжкой. Его чёрные, как смоль, волосы были аккуратно зачесаны назад, подчёркивая строгие черты лица. Глубокие глаза излучали холод и бескомпромиссную решимость, в них словно отражалась сама тьма ночи. — Начинает, — сдержанно улыбнулся Нишимура. — Интересно, — вставил Наото, второй лидер, осматривая Рики взглядом, словно читая досье. — Сегодняшний день может стать поворотным не только для Orvax, но и для всей энергетической политики планеты. — Ваша семья одна из немногих, кто может менять ход истории, — сказал Седжин с холодной улыбкой, будто вспоминая старые счёты. Повисло напряжённое молчание. Рики сразу посмотрел на отца, тот нахмурился, хотя старался не выдавать себя. Омега знал, отец едва держит себя в руках. Против лидера не пойдёшь, но долгие годы сдерживать гнев и обиду было нелегко. Первый лидер когда-то убил брата Кендзяку, по своим причинам, непонятным и суровым. Рики не мог сказать, что семья Нишимура всегда была честной. Нет, совсем нет. У каждого были свои грехи, возможно, у его дяди больше всех. Но кровь, пролитая родная, не отпускала. Приходилось молчать, не идти против течения, чтобы сохранить род и семью. Седжин был жесток, и именно поэтому оставался на своём месте. — Мы строим будущее. И семья Нишимура несёт свою ношу с достоинством, — твёрдо сказал Кайдзу, не отводя взгляд от первого лидера. В этот момент Хитэк, слегка улыбнулся и вмешался. — Пусть это будет точкой отсчёта нового сотрудничества и взаимного уважения, — слова третего лидера повисли в воздухе, помогая снять напряжение и направить разговор в более конструктивное русло. Рики почувствовал, что атмосфера наконец стала более-менее спокойной. Он замечал взгляды вокруг, но ни один не волновал его так, как взгляд Хисына, полный молчаливой поддержки и лёгкой насмешки. Тот стоял у одной из колонн, наблюдая за отцом и Рики, пока потягивал прозрачный коктейль. На нём был бархатный тёмно-зелёный костюм с высоким воротом и длинными рукавами, как у тех, кто привык сочетать моду с демонстрацией статуса. — Три… два… один… Сквозь огромные панорамные окна над горизонтом внезапно вспыхнул яркий свет. Огненный хвост ракеты Orion-V прорезал плотные облака, устремляясь в небо. Все присутствующие задержали дыхание, словно время замерло в этом захватывающем моменте. — Вышла на заданную траекторию, — прозвучал чёткий голос диспетчера. — Все системы работают стабильно. Связь со спутником установлена. В зале раздались аплодисменты, наполненные уважением. Это был ещё один важный шаг к достижению господства — энергетического, климатического, технологического. Будущее казалось ближе, чем когда-либо. И в этот момент Рики знал, что успеет на встречу. Он уже повернулся, чтобы уйти, когда вдруг Хисын резко схватил его за локоть и остановил. — Куда так спешишь? — спросил он, словно предлагая паузу в его стремительном беге. — Есть важный разговор. — Давай потом, — омега не хотел останавливаться, взгляд блестел от нетерпения. — Какие могут быть дела важнее меня? — ухмыльнулся альфа. — Хисын, пожалуйста, не сейчас. Я реально спешу. — Тогда пойдем вместе. По дороге расскажу, — альфа, будто смеясь над его поспешностью, лишь пожал плечами. Рики нахмурился, внутренне сопротивляясь, но решение уже зрело. — Ладно, рассказывай, что случилось. — Я нашёл, кто это сделал с Сону, — в глазах промелькнула тень серьезности. Омега замер на месте, словно вся спешка потеряла смысл. Внимание полностью переключилось на Хисына. — Кто? — выдавил он с трудом. — Джейк, — произнёс альфа спокойно, но с железной уверенностью. Рики неожиданно рассмеялся, словно не веря в услышанное. — Твоя ревность вышла на новый уровень? Перестань. — Рики, я говорю серьёзно. — Нет, кто-кто, но Джейк бы точно так не поступил, — ответил омега, отчаянно пытаясь отогнать мысль. — Ты думаешь, я играю в игры? — Хисын сделал шаг вперёд, голос теперь был полон раздражения. — Перестань смотреть на всё только через свою призму. Сними розовые очки. — Эй, остынь, — попытался успокоить Рики, но чувствовал, как напряжение растёт в груди. — Я поговорю с ним. — Я этого не допущу, — твёрдо сказал альфа. — Только если встретимся втроём. — Хисын, хватит, — Рики не знал, как реагировать. — Почему ты иногда ведёшь себя так, будто я… я даже не знаю кто? Мы же друзья. Давай не будем переходить эту черту. — Если бы не я, ты бы давно уже загремел в большие неприятности. Джейк напоил Сону наркотиком. А теперь ты собираешься с ним поговорить? Ты не чувствуешь опасности? Малыш, ты вообще глупый? Рики стиснул зубы, голос дрогнул, но он уже не мог отступать: — Я не тот, кто стерпит всё, что ты скажешь. Так со мной разговаривать не будешь. — Буду, если это нужно, — ответил Хисын с твердостью. Рики глубоко вздохнул, сжал голову в обеих руках, пытаясь унять бурю эмоций, которая гнетла его всем своим весом. Злость и напряжение плотно сжимали сердце, не давая ни секунды покоя. Его взгляд мельком упал на часы. 19:02 Внутри разгорелась безысходность, глушащая здравый смысл. Стиснув зубы, он резко повернулся и, не оглядываясь на Хисына, рванул к двери. Быстро сел в машину, вырвался на улицу и понёсся прочь — он отчаянно хотел успеть.