Undercover.

      Pov Elizabeth Rosier       Bucharest, Romania       Холодный румынский рассвет вползал сквозь щели жалюзи, заливая съёмную квартиру тусклым, свинцовым светом. Воздух пах дешёвым кофе и сталью. За окном — усыпанная инеем улица, пустынная и тихая, как вымерший мир. Внутри — я, третьи сутки не отходящая от окна, и вся моя импровизированная операция, разложенная по частям на столе.       Три ноутбука — один с тепловизором, второй с дешифратором архивов Щ.И.Т.а, третий с непрерывной видеотрансляцией с крыши соседнего здания. Бумажные карты. Несколько моделей оружия, разложенных с педантичной точностью. И тонкий, ничем не примечательный конверт, запечатанный сургучной печатью — в нём правда. Та, которую не хотят озвучивать. Та, которой боятся.       В ухе щёлкнул передатчик.       — Ты уверена, что хочешь это сделать? — голос Колсона звучал сдержанно, но напряжение пробивалось сквозь кажущуюся нейтральность.       Я не отвечала сразу. Вместо этого вглядывалась в окно дома напротив, где за плотными шторами мелькнул знакомый силуэт. Баки. Он двигался рывками, нервно, резко — как зверь, запертый в клетке. Он не спал, не ел. Он чувствовал, что за ним наблюдают.       — Стив заслуживает знать правду, — прошептала я, запечатывая конверт чётким движением. — Это последний человек из его старой жизни. Последний, кто ещё может быть настоящим, а не призраком.       — Агент Розье, — тяжело вздохнул Колсон, — вы собираетесь действовать без приказа?       — Да, агент Колсон, — твёрдо ответила я, поднимаясь с кресла. Взгляд мой был прикован к пульсирующему свету маячка на экране.       — Ты понимаешь, что после этого… ты будешь считаться беглой. Как и те, кто отказался подписать договор. Щ.И.Т. не будет тебя прикрывать. Это не игра, Лиззи, — говорит он.       — Мне не нужно прикрытие. — Я перехватила ремень с кобурой и застегнула куртку. — Мы с тобой давно на одном уровне, Фил. И если ты хочешь, чтобы я осталась сидеть здесь и смотреть, как Щ.И.Т. снова прячет правду под грифом «секретно» — ты плохо меня знаешь.       — Упрямая до конца… — с едва слышной усмешкой произнёс он. — Тогда удачи.       — Не надейся, — сказала я и выдернула гарнитуру из уха. — Я вернусь. И ты снова будешь таскать мне кофе, как в старые добрые.

***

      Стив поймал пакет в воздухе с той же лёгкостью, с какой перехватывал щит в разгар боя. Его пальцы сжали плотную обёртку, и он поднял взгляд. Глаза — удивлённые, но в них уже появилось узнавание.       — Лиз? — произнёс он, как будто не был до конца уверен, не видение ли я. — Как ты…       — Не надо пафоса, Кэп, — прервала я и села на металлический контейнер неподалёку. Холод пробирался сквозь ткань плаща, но я не подала виду. — Просто открой пакет. Там всё, что вам нужно: координаты, внутренние схемы, смены охраны. И главное — доказательства, что это не Джеймс или Солдат. Он не виноват.       Стив даже не шелохнулся. Его взгляд метался между мной и документами, словно он пытался сложить всё воедино. Рядом Сэм стоял, скрестив руки на груди, напряжённый как тетива. Его глаза сузились.       — И почему мы должны тебе верить? — пророкотал он. Я закатила глаза и сцепила пальцы между колен, медленно выдохнув.       — Эй, что с ним не так? — повернулась к Стиву. — Он всегда был таким недоверчивым? — Сэм фыркнул, но я опередила его. — Я, между прочим, рисковала не меньше вашего. У вас хотя бы щиты, крылья, прикрытие. А у меня — увольнение, допросы и самоволка. И всё ради чего? Чтобы вы сейчас устроили мне третий градус? — Стив медленно развернул папку. Бумаги, флэшки, несколько снимков с камер наблюдения. Он просматривал их с такой сосредоточенностью, будто вычитывал приговор. С каждой страницей его челюсть сжималась сильнее. — Ты слишком обнадёживающее смотрел на меня во время Конгресса, Кэп. Считай, я решила, что ты возможно один из немногих, ради которых я бы рискнула.       — То, что ты сделала… это риск. Для тебя. — Стив поднял взгляд.       — Я делаю то, что правильно. А не то, что удобно. Ты же меня знаешь, — я встала и подошла ближе, глядя ему прямо в глаза.       Стив кивнул — едва заметно, но это было достаточно. Он сжал флешку в ладони и сказал: — Если это правда, значит, у нас мало времени. Ты с нами?       Я улыбнулась — устало, но с огоньком: — А ты как думаешь?

***

      Они ворвались с грохотом — дверь едва не слетела с петель, глухой гул ботинок и оружия наполнил пространство, как взрывная волна. Я замерла за бетонным простенком, сердце грохотало в груди, а пальцы мёртвой хваткой стискивали пистолет. Комната содрогалась от ударов — бетон, стекло, дерево ломались под весом ярости.       Солдат среагировал первым. Металлическая рука врезалась в стену с такой силой, что обломки едва не задели Стива. Он отлетел назад, приземлился на стол, тот рассыпался под ним, но Роджерс тут же поднялся, щит уже в руках. Два старых солдата сцепились, как звери, не щадя друг друга. Мебель летела осколками, пыль взвилась в воздухе, крики перекрывали грохот.       Я видела, как Зимний Солдат бьёт без разбора. Его лицо искажено яростью, в глазах — слепой ужас и ненависть. Он не узнавал Стива. Он не узнавал себя. И вдруг — он увидел меня.       Наши взгляды пересеклись сквозь хаос, как будто на секунду всё вокруг застыло. Его глаза — те самые, что я видела в Праге, в кошмаре той операции, где он едва не убил меня. Глаза, в которых на одно дыхание вспыхнуло узнавание.       — Ты… — прохрипел он, его голос был срывающимся, надломленным. Металлическая рука замерла. Щит Стива зацепил его по ребру, но он не среагировал — смотрел на меня, как призрак на прошлое.       Я не дала ему времени. Вырвалась из укрытия и, оттолкнувшись от стены, рванулась к нему. Захват — ноги обвили его шею, вес — вперёд, через плечо. Мы рухнули вместе, и я прижалась к нему, пистолет у виска.       — Привет, Солдат, — прошипела я ему на ухо, дыхание горячее. — Помнишь меня?       Он захрипел. Его пальцы вцепились в мои бёдра, пытаясь сбросить меня, и вдруг — взрыв.       Стекло взорвалось осколками, и в облаке пыли, стеклянной крошки и адреналина в комнату ворвался Чёрная Пантера. Его силуэт — словно кошмар из мифа: чёрный, грациозный, смертоносный. Глаза — как прорези в маске, когти — как лезвия.       — Убийца! — рык Т’Чаллы прорезал грохот.       Он бросился вперёд, как молния, и мне пришлось действовать быстрее, чем я думала возможно.       — Нет! — закричала я и метнулась между ним и Солдатом, раскинув руки. Но Пантера уже был в движении.       Коготь прошёлся по моему плечу — горячая боль вырвалась огненным хлыстом, кожа вспыхнула, и я рухнула на колени. Рука обмякла, кровь залила рукав, пропитывая ткань.       Барнс за моей спиной дёрнулся — он собирался встать, прикрыть меня. Он пытался защитить.       Я перехватила его взгляд и закричала, пока хватало воздуха: — Беги!       Он на мгновение застыл. И убежал. Рванул к окну, оттолкнулся, исчез в темноте, как призрак войны. Но на его месте осталась только я — раненая, дрожащая, между мстителем, охотником и бурей. И буря пришла.       Раздался грохот из коридора. Дверь снова сорвалась. Внутрь ворвались Тони Старк, сверкающий и яростный в доспехе, Роуди рядом, Вижн скользнул в воздухе, а следом — Наташа, хищно уверенная, как всегда.       Комната наполнилась криками. Оружие было направлено на всех.       — Он был здесь! Где он?! — Тони схватил меня за здоровую руку, боль обожгла плечо, но я удержалась.       — Ушёл. Слишком медленно вы шли, — выдохнула я, качаясь на ногах. В глазах темнело от потери крови.       Нат подошла ближе, смотрела внимательно. Она знала меня. И знала, что я не предала бы без причины.       — Ты помогла ему, — тихо сказала она. Я посмотрела на неё сквозь туман боли.       — Задержите Агента Розье, Сокола и Капитана, — слышим мы голос Роуди. — Прости Лиз, но сегодня только так. — Я показываю ему средний палец.       — Я сама, — говорю я Пантере, который хочет схватить меня. — Тебе бы на маникюр пойти, а то царапаешься ей Богу.       — Не стоило его прикрывать, — говорит он.

***

      Я сидела на металлическом стуле в допросной, прикрывая окровавленное плечо самодельной повязкой. Холод от бетона пробирал до костей, но я держалась — скупо, молча, как учили. Слишком много в голове. Слишком мало времени. И вдруг — крики. Глухие, резкие, как выстрелы.       — Он сбежал! Кто-то запустил протокол! — слышу я.       Я метнулась к двери, охранник пытался меня остановить — бесполезно. Адреналин гнал кровь быстрее, чем шла боль. Я выбежала в коридор и замерла. И увидела кошмар.       Зимний Солдат. Программа была активирована. Его глаза — стеклянные, пустые, как колодец без дна. Металлическая рука врезалась в стену, вырывая бетон кусками, будто он был из бумаги. Он швырнул двух охранников в стекло. Один не встал.       Я вскрикнула: — Стой! — Он обернулся — и не узнал меня. В его лице не было ничего человеческого. Только приказ. Только цель. — Дерьмо, — выдохнула я и побежала за ним.       Мы столкнулись в тёмном боковом коридоре. Он выскочил из-за угла, и его удар отбросил меня к стене, как куклу. Голова звенела. Воздух вылетел из лёгких. Но я поднялась — едва, шатаясь — и прыгнула на него.       Я сделала то, что всегда срабатывало. То, что было вшито в нас обоих тренировками.       Захват. Ноги обвили его талию. Вес — вниз. Он упал на спину, а я сверху, прижимая его плечи к полу.       — Как же часто ты оказываешься между моих ног, Барнс, — прошипела я, тяжело дыша. — Соскучился?       Он зашипел, выгибаясь, пытаясь сбросить меня. Металлическая рука рванулась вверх — и вцепилась мне в горло. Я захрипела. Пальцы, как стальные тиски, сжимали трахею. Всё тело обдало ледяной дрожью, зрение сузилось. Мир вокруг поплыл, будто растворяясь в воде.       — Я… не… твой… враг… — выдавила я сквозь спазм.       Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела — он борется. Где-то под этой оболочкой убийцы, он был там. В глазах — на секунду мелькнул страх. Страх того, что он опять не в себе.       И вдруг — тень. Чёрная, быстрая, как сама ярость. Т’Чалла.       Он налетел сбоку, сбивая Баки с меня, словно пантера срывается с ветки. Они покатились по полу. Сталь ударила о вибраниум — раз, другой. Солдат врезался в стену, отпружинил, ответил ударом локтя, но Пантера перехватил его, метнув в дверной проём.       Я рухнула на пол, кашляя, пытаясь вдохнуть. Боль в горле рвала изнутри, в глазах жгло.       Передо мной сцепились два хищника — один из прошлого, другой — из настоящего, оба ведомые своими демонами. Металл звенел о вибраниум, удары эхом катились по бетонным стенам. Барнс отступал, но его движения были точны, смертельны. Программа всё ещё жила в нём.       Я оперлась о стену, встала на ноги, дрожа.       — Хватит! — закричала я, сорванным голосом. — Он не враг! Он не виноват! Ты же видел.       Никто не слушал. Металл звенел, когти царапали бетон, удары сотрясали стены. Воздух был пропитан напряжением, как перед бурей.       Тело Т’Чаллы отлетело в сторону, скользя по полу, и упало рядом со мной. Он был оглушён, дыхание сбилось, но жив. Я кинулась к нему — рука всё ещё дрожала от боли в горле, но я коснулась его плеча.       — Ты в порядке? — Спарашиваю я.       Он застонал, но кивнул. А я уже смотрела вверх.       Солдат ускользал — метнулся к лестнице, поднимался вглубь комплекса, мимо мигалок, охраны, камер.       Я поднялась, едва держась на ногах, и только тогда услышала голос за спиной: — Он чуть не убил тебя.       Это был Т’Чалла. Его голос звучал глухо, сдержанно, но за спокойствием сквозило напряжение. Его глаза, обычно полные благородства и гордости, теперь метали молнии. И всё же он не бросился за ним снова. Он смотрел на меня, ожидая ответа.       Я перевела дыхание, плечо пульсировало болью, кровь сочилась сквозь повязку, но я выпрямилась.       Т’Чалла сжал челюсти. Его когти втянулись обратно, маска исчезла, обнажив усталое, сосредоточенное лицо.       Я взглянула вверх, где исчез силуэт Барнса.