Хогвартс. Наследие древней магии

      Ночь выдалась беспокойной. Эмиль никак не мог заснуть из-за пережитых приключений и особенно последнего разговора в гостиной. Только он подумал, что наконец нашёл на Слизерине человека, который поддерживает его, как тот сразу ускользает, забирая с собой призрачную надежду стать «своим». По крайней мере, так казалось самому Эмилю.       Он резко повернулся на бок. На спящем лице Эдвина колыхался тёплый свет от буржуйки. Пальцы Эмиля нервно теребили край одеяла.       Разве плохо, что у Себастьяна есть друзья, с которыми он общается? Да и сам Эмиль знает его от силы три дня. То, что Себастьян назвал его другом тогда, в таверне, ещё ничего не значит. Это был просто эмоциональный порыв.       Эмиль повернулся на другой бок.       Но точно ли ничего не значит?       Он посмотрел на свою ладонь. За эти три дня он нарушал личное пространство Себастьяна слишком много раз. И что самое странное — хотелось повторить это снова.       «А я кого попало не хвалю…»       Эмиль прикрыл глаза, восстанавливая в памяти насмешливый и в то же время мягкий шепчущий голос. Он был готов поклясться, что чувствовал дразнящее касание губ к своему уху. Ещё бы чуть-чуть…       Жарко… Тесно…       «Эмиль, с тобой всё в порядке?»       Воспоминания рассыпались, как осколки треснувшего стекла. Оминис. Это имя неожиданно отрезвило, но вселило лёгкое разочарование. Почти на всех занятиях, переменах и даже в гостиной они вместе. И почему-то каждый раз Оминис оказывался рядом с Себастьяном ближе, чем хотелось бы Эмилю.       Он лёг на спину, разглядывая дрожащие тени на низком расписном потолке.       Пустые глаза без зрачков пугали не хуже призраков из Запретной секции. И Эмиль сам не понимал, что именно тревожило сильнее — слепота Оминиса или кровь Слизерина, текущая в его жилах.       Эмиль вздрогнул.       Точно. Он уже и забыл об этом. Забыл, где находится — слишком расслабился, проигнорировав все наставления Фига. На этом факультете нужно быть крайне осторожным, чтобы не сболтнуть лишнего о себе. О своём магловском происхождении.       К горлу подскочил горький комок.       Мама… Папа… Что мне делать?       Холодный белый свет больно ударил в глаза, заставляя поморщиться и быстро прикрыть их рукой. Вот и утро наступило, а поспать так и не удалось. Соседи неохотно зашевелились на своих кроватях.       Ни словом ни с кем не обмолвившись, Эмиль собрался и вышел в узкий коридор, сливаясь с потоком сонных слизеринцев. Поток вывел его в гостиную, где возле винтовой лестницы его встретил старый знакомый. Себастьян устало улыбнулся, заметив его разбитый недосыпом вид: торчащие в разные стороны волосы, потускневшие бирюзовые глаза с тёмными синяками под ними.       — И у тебя утро не задалось?       — Всю ночь заснуть не мог, — зевнул Эмиль, прикрывая рот ладонью. — Идём на завтрак?       — Дождёмся Оминиса. Он долго собирается.       Щека Эмиля незаметно дёрнулась. Стоило бы догадаться.       Себастьян высматривал в лениво тянущейся толпе мрачное лицо.       — Как давно вы с Оминисом дружите? — всё-таки спросил Эмиль, однако не особо хотел знать очевидного ответа на этот вопрос.       — Да с самого первого курса, — спокойно ответил Себастьян, не отрываясь от своего дела. — Он мой лучший друг. И я многим ему обязан.       — Вот как… Здорово… — он опустил глаза и прикусил нижнюю губу.       Наконец в толпе показалась худая фигура, держащая в руке палочку с красным свечением на острие. Оминиса немного шатало, глаза были прикрыты, словно он всё ещё спал на ходу. Он шёл по наитию, иногда случайно задевая кого-то плечом или цепляясь мантией то за подлокотник кресла, то за спинку стула. Себастьян прыснул смехом.       — А вот и наша сонная муха. Проснись и пой, Оминис.       — Ещё пять минут… — протянул он, не открывая глаз, и лбом уткнулся в плечо Себастьяна. Эмиль поджал губы, но вскоре заставил себя вежливо улыбнуться и сказать:       — Доброе утро, Оминис.       Брови Оминиса дрогнули, веки медленно открылись. Он выпрямился, возвращая себе прежний аристократичный вид и мягко, почти снисходительно произнёс:       — Доброе утро, Эмиль.       Себастьян рассмеялся:       — Видели бы вы свои серьёзные лица. Как два барона на чаепитии у королевы.       Эмиль состроил некое подобие улыбки. Оминис сделал так же, а потом коснулся своей ладонью руки Себастьяна. Тот удивился:       — Редко ты меня об этом просишь.       — Кое-кто заставил меня поволноваться сегодня ночью. Думаю, будет честно, если этот кое-кто возьмёт ответственность за мою сонливость.       — Тебя никто не заставлял сидеть всю ночь и ждать, — пробубнил Себастьян, но согнул руку в локте. Ладонь Оминиса привычным движением скользнула вверх по его предплечью и ухватилась за локоть. В горле Эмиля неожиданно запершило.       Все трое поднялись по винтовой лестнице и вышли в просторный коридор, наполненный солнечным светом, голосами студентов и шагами бесчисленного количества ног.       Эмиль шёл рядом, то и дело поглядывая на Оминиса, прижавшегося к руке Себастьяна и клюющего носом на ходу. Себастьян подстраивался под его сонный шаг, иногда слегка ускоряясь, чтобы Оминис окончательно не провалился в сон. В какой-то момент Себастьян вдруг покосился на Эмиля, будто хотел что-то сказать. Потом чуть наклонился к нему, тёплым шёпотом едва касаясь уха:       — Нашёл, что искал?       Дыхание Эмиля дрогнуло, по шее пробежала волна мурашек. Он быстро кивнул и отвернулся, с трудом подавляя смятение.       — О чём шепчитесь? — сонно поинтересовался Оминис, прикрывая ладонью зевок.       — Я спросил, не рассказал ли Эмиль о нашем маленьком приключении.       Оминис чуть сжал пальцы на локте лучшего друга, задавая вопрос:       — Эмиль, до поступления в Хогвартс, где ты обучался магии?       Смятение сменилось неприятным напряжением. Эмиль искоса глянул на Себастьяна и, к своему ужасу, заметил, что и его заинтересовал этот вопрос. Самое время вспомнить легенду, придуманную Фигом на подобные случаи.       — Я… — Эмиль нервно усмехнулся. — Это довольно сложный вопрос…       Он решил выдержать паузу, надеясь, что за эти несколько секунд Себастьян и Оминис умерят своё любопытство. Но, судя по сосредоточенному выражению их лиц, отступать они не собираются. Эмиль смиренно вздохнул.       — Я оказался в магловском детдоме раньше, чем успел узнать о своём происхождении от родителей. Они… рано погибли.       Себастьян и Оминис неожиданно остановились, почувствовав себя неловко.       — Мне очень жаль, — выдохнул Себастьян, и Эмиль увидел в его глазах искреннее сочувствие.       Оминис виновато опустил голову.       — Прости. Я не должен был спрашивать.       — Ничего. Это было уже очень давно, — Эмиль беспомощно улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. — Так что магии я обучался намного позже других.       И они продолжили путь к Большому залу через суетливую утреннюю толпу. Мимо спешили студенты со стопками учебников в руках, где-то впереди раздражённо мяукала чья-то кошка, а солнечный свет струился сквозь высокие окна, золотя каменные стены. Однако одна мысль всё никак не отпускала Себастьяна:       — Значит, твои способности пробудились поздно?       — Да, — едва слышно ответил Эмиль, нахмурившись. — Этой весной.       — Обычно детей, у которых не проявляется магия, считают сквибами, — сказал Оминис. — Но иногда ходят слухи о тех, у кого способности появлялись значительно позже.       — Профессор Биннс как-то рассказывал на занятии, что один такой уникум был, — вспомнил Себастьян. — Кажется, он даже в историю вошёл под прозвищем Позднопробуждённый. Вот он и стал исключением из правил.       — Так ты всё же слушал его лекции по истории магии, Себастьян?       — Не пойми меня неправильно, это был тот самый редкий случай, когда я просто не смог заснуть на его уроке.       Все трое посмеялись, но улыбка Эмиля быстро угасла. Неприятное чувство в груди никуда не исчезло — то ли из-за разговора о прошлом, то ли из-за руки Оминиса, всё ещё лежавшей на локте Себастьяна.       Просто не обращай внимания.       Они подошли ко входу в Большой зал. Воздух был пропитан запахом свежей выпечки, жареного бекона и травяного чая. Над головами мерцал зачарованный потолок, отражавший ясное утреннее небо, а по залу разносился шум голосов.       Они заняли свободные места за длинным столом с символикой серебряной змеи и принялись за завтрак. Себастьян подвинул Оминису блюдо с тостами и, чуть наклонившись, негромко сказал ему что-то на ухо. Тот сонно улыбнулся в ответ. Эмиль молча опустил взгляд в чашку с чаем и надеялся, что этот день пройдёт как можно скорее.       После завтрака Оминис, кажется, приободрился и до места проведения следующего занятия уже шёл без помощи Себастьяна. Эмиль тихонько выдохнул.

***

      Травология проходила в теплицах, расположенных у солнечной стороны Хогвартса, примыкая к библиотечному крылу длинной стеклянной галереей.       Когда они прошли через дверь, увитую плющом и цветами, Эмиль широко распахнул глаза от восхищения: сквозь купол оранжереи рассеянно пробивались тёплые солнечные лучи, освещая пышно цветущее дерево с розовыми, почти воздушными лепестками. Оно вырастало прямо из-под каменной кладки, мощными корнями уходя глубоко в землю. Тут же под куполом размещались несколько расписных дверей, ведущих в разные части теплиц.       — Нам сюда, — сказал Себастьян, отвлекая Эмиля от разглядывания сада, и направился с Оминисом к крайней двери. Эмиль шёл позади, не переставая любоваться живописным видом вокруг.       Возле входа в теплицу их уже ждала Профессор Чесноук — лучезарная волшебница в длинном платье цвета молодой зелени и остроконечной шляпе с цветочным венком. Рыжие волосы были заплетены в две густые косы до пояса. Она так гармонично смотрелась среди волшебных цветов и кустарников, словно цветочная фея или лесная нимфа, что мужская половина учеников невольно залюбовалась ею. Из плетёной корзины она раздавала каждому по небольшому кусочку ваты.       — Доброе утро, мистер Мракс, мистер Сэллоу.       Себастьян и Оминис отвесили ей вежливый поклон и прошли к своим столам с глиняными горшками. Когда же к ней подошёл Эмиль, она сначала пристально посмотрела в его лицо, будто пыталась кого-то вспомнить, а затем радостно улыбнулась.       — Добрый день! А вы, наверное, мистер Прауд?       — Верно, профессор, — смущённо отозвался он.       — Очень рада вас видеть на моём занятии. Сегодня мы как раз повторяем материал с прошлых курсов, но, если у вас возникнут вопросы — не стесняйтесь спрашивать. — Затем обернулась и обратилась к ученикам: — Класс, поприветствуйте новую розу в нашем саду!       Себастьян едва подавил смешок, а Оминис тихо кашлянул. Затем Себастьян махнул рукой, показывая на свободный стол рядом.       — Роза, значит? — шепнул он с усмешкой и тут же получил от покрасневшего Эмиля несильный тычок локтем в бок. Профессор продолжила:       — Я очень рада, что мы снова собрались здесь! В этом году вас ждут волшебство и радость, но самое главное, что мы будем выращивать на травологии — это знания.       Порхающей походкой она приблизилась к шипастому растению с захлопывающимися красными зубастыми ловушками, как у венериной мухоловки. Только было оно раз в десять больше.       — Тот, кто знает травологию, боится ядовитой тентакулы не больше, чем прыгающей луковицы, — лёгким взмахом руки она бросила небольшую морковку, которая тут же исчезла в острых зубах растения. Эмиль с Себастьяном переглянулись и, не переговариваясь, решили, что если и придётся подойти к этой жуткой штуковине, то не ближе, чем на расстояние пушечного выстрела.       — Итак, приступим. — Чесноук встала за свою кафедру, украшенную вырезанными из дерева цветами, и достала волшебную палочку. — Сегодня мы познакомимся с громкоголосым клубнем, известным как корень мандрагоры. Акцио.       Глиняный горшок с торчащими над ним в разные стороны листьями подлетел к профессору и осторожно опустился на кафедру.       — Давайте поможем нашим узловатым подопечным перебраться в горшки поудобнее! Но сперва защитим уши, — она разделила клок ваты на две части и каждый кусочек вставила в уши. Ученики повторили за ней.       — А теперь возьмите свою мандрагору за листья и резко потяните!       Студенты вытащили свои мандрагоры из горшков, но вскоре об этом пожалели: от корней, больше похожих на пузатых сморщенных человечков, исходил истошный вопль, от которого невозможно было спасти барабанные перепонки даже с помощью ватных затычек. Стеклянный потолок теплицы, задребезжав, треснул и чудом не посыпался вниз. От оглушающего визга голова Эмиля закружилась, а в висках больно запульсировало.       — Скорее! Суньте свои мандрагоры в горшки и присыпьте землёй! — профессор пыталась перекричать этот вопль и демонстративно пересадила своё растение в другой горшок, присыпая корень землёй. Полуоглохшие ученики немедленно повторили это действие, и постепенно наступила долгожданная тишина. Все с облегчением выдохнули.       — Земля должна укрыть корень, как тёплое одеяло, и мандрагора тут же успокоится, — как ни в чём не бывало улыбалась профессор, а затем произнесла заклинание Репаро. Трещины на стекле тут же исчезли.       Эмиль опёрся рукой о стол, пошатываясь. В голове всё ещё стоял звон. Он почувствовал, как на его спину опустилась чья-то рука.       — Мне очень жаль, — тихо сказала профессор. — Видимо, вам досталась почти взрослая мандрагора. Но вы так ловко с ней управились, несмотря на то что навыки ухода за ней довольно… хм, сложноваты.       — Спасибо, профессор, — он постепенно выпрямился. — В следующий раз, пожалуй, возьму ваты побольше.       Её лицо просияло.       — Вы молодец, что не опускаете руки. Если вам уже лучше, предлагаю познакомиться ещё с одним чудесным растением наших теплиц — китайской жующей капустой.       Зелёные глаза профессора так воодушевлённо засверкали, что отказаться от этого предложения было невозможно.       — Звучит многообещающе…       Профессор с лёгкой улыбкой подошла к высокому рыжему гриффиндорцу и что-то ему сказала. Тот быстро закивал, заинтересованно поглядывая на Эмиля.       — Мистер Пруэтт вас проводит, мистер Прауд. Как закончите, подойдите ко мне. И берегите пальцы — капуста кусается.       С этими словами профессор упорхнула к дальним грядкам теплицы, где небольшая группа пуффендуйцев возилась в земле, пытаясь пересадить какое-то колючее и извивающееся растение. Эмиль чуть наклонился в сторону Себастьяна, не отрывая взгляда от приближающегося гриффиндорца.       — Может, лучше ты меня проводишь? Его воодушевление несколько… настораживает.       — Ну уж нет, — фыркнул он, отряхивая рукава мантии. — В прошлый раз эта капустная бестия кинулась на меня, стоило мне только переступить порог.       Рядом посмеялся Оминис. Себастьян покосился в его сторону.       — Вот тебе смешно, а у меня до сих пор на руке шрам.       — Привет, — подошёл Леандер и, метнув быстрый взгляд на Себастьяна, обратился к Эмилю. — Я о тебе наслышан. Герой, в одиночку победивший тролля. Впечатляет.       Себастьян сделал вид, что помогает Оминису полить землю в горшке с мандрагорой, отчего тот удивлённо вскинул брови, но предпочёл промолчать.        — Я был не один, — быстро нашёлся Эмиль, поражаясь собственной уверенности. — Со мной был Себастьян.       На секунду Себастьян замер с металлической лейкой в руке, а потом едва заметно ухмыльнулся.       — Конечно. Себастьян, — Леандер снова метнул на него взгляд, но уже более небрежный. — Но всё же основную работу сделал ты. Парочка моих друзей лично видели, как ты одним заклинанием разорвал ту махину. Если бы не ты, Себастьян здесь не стоял.       Рука сильнее сжала лейку, а над ухом послышался обеспокоенный шёпот Оминиса:       — Ты перелил.       Себастьян опустил глаза и увидел, как вода из переполненного горшка заливает стол, струится по его ноге и расплёскивается по полу.       — Твоим друзьям следовало быть внимательнее, — Эмиль ответил спокойно, стараясь сдерживать нарастающее напряжение внутри. — Тогда бы они увидели, как Себастьян выматывал тролля заклинаниями. Без него ничего бы не…       — Проклятье виверны, новые кюлоты! — тихо ругался Себастьян, лихорадочно оглядывая стол в поисках хоть чего-то похожего на тряпку. Оминис наощупь пытался помочь, но лишь размазал воду по столешнице, заодно намочив рукав мантии.       — Да ты-то куда! — Себастьян перехватил его руку и, найдя наконец чистую тряпку, первым делом сунул её Оминису в ладонь.       Эмиль обречённо прикрыл глаза рукой, в то время как на лице Леандера проступила самодовольная улыбка.       — Пойдём, я покажу тебе путь до капусты.       Перед тем, как уйти, Эмиль оглянулся назад. Себастьян всё ещё ворчал, усердно вытирая ладонь и рукав мантии Оминиса, который безуспешно пытался донести другу, что может и сам справиться. Но ворчание усилилось, и тогда Оминис, тяжело вздохнув, сдался.       Эмиль заставил себя отвернуться и нехотя последовать за своим проводником. Железная лестница звенела под ногами. С каждым шагом шум теплицы постепенно отдалялся. Когда они поднялись на мостик, тянущийся под стеклянным потолком, Пруэтт заговорил:       — Кстати, забыл представиться — Леандер. Мою фамилию ты уже знаешь.       — Знаю.       — Ты немногословен, — усмехнулся он, посмотрев на него через плечо. — Но так даже лучше. Отец всегда учил: за человека должны говорить его поступки. А за эти дни у тебя их скопилось прилично.       — О чём ты?       — Я о твоей дуэли с Себастьяном.       Брови Эмиля сдвинулись к переносице, а Леандер, поравнявшись с ним, продолжил:       — Славу лучшего дуэлянта на факультете он получил заслужено, но слишком много стал о себе мнить. И тут появляешься ты и одним ударом впечатываешь его в стену! — он воодушевлённо ударил воздух кулаком. — Если бы не видел всё своими глазами, не поверил бы.       Эмиль раздражённо прыснул в ответ, ускоряя шаг, но настырный гриффиндорец не отставал:       — В принципе, я и сам собирался это сделать, только Гекат мне не давала.       — А, кажется, она не дала драконьему черепу размазать тебя в лепёшку.       — Уронить драконий череп на противника во время драки — типично слизеринская выходка, — фыркнул Леандер и гордо вскинул голову. — Мы, гриффиндорцы, сражаемся честно.       Тут Эмиль резко остановился и холодно посмотрел в ошеломлённые глаза Пруэтта. Рука уже сама сжалась в крепкий кулак, так и норовя подняться и с размаху приложиться о его вытянутое лицо. Но Эмиль сдержался, как можно спокойнее сказав следующее:       — Знаешь, Леандер, я бы с удовольствием посмотрел на твоё «честное» сражение с каким-нибудь тёмным волшебником. Интересно, как быстро бы этот бой закончился и в чью пользу?       Леандер замолчал, потупив глаза в пол. Кажется, до него начало доходить, какую глупость он только что сморозил. И тогда Эмиль передёрнул плечами, словно сбрасывая напряжение, и пошёл вперёд.       — Так, где тут, говоришь, растёт китайская жующая капуста?       — А… да, — Леандер указал на лестницу за мостиком. — Нам сюда.       Он быстро проскочил мимо и спустился вниз, стараясь не встретиться с Эмилем взглядом.       Внизу располагались потрёпанный деревянный манекен и рассада с зубастыми кочанами. Помня слова профессора Чесноук и печальный опыт Себастьяна, Эмиль старался держаться подальше от тихо порыкивающего растения. А вот Леандер и бровью не повёл, когда взял в руки один из ворчащих кочанов и просто протянул его новичку, но тот не торопился её брать.       — Когда берёшь её снизу, она тебя не укусит, — пояснил он.       Эмиль несколько секунд поколебался: сначала протянул руки к капусте, потом одернул, как только та начала угрожающе рычать и клацать чёрными зубами.       — Старайся не показывать страха. Они, как собаки, это чувствуют, — в голосе Леандера, на удивление, не было насмешки, с которой он недавно говорил о Себастьяне. И Эмиль решил ему поверить.       Он сосредоточился и осторожно взял заворчавший кочан.       — Бросай туда.       И немедленно кинул его в недалеко стоящий манекен. Много времени злобной капусте не понадобилось, чтобы превратить добротный кусок дерева в щепки.       — Мелкие, а опасные, правда? — гриффиндорец был в восторге от того, с каким удовольствием кочан догрызает свой обед. — Тебе бы в бою с троллями такие пригодились.       Эмиль искоса на него посмотрел, и Леандер затараторил:       — Не в смысле, что ты без них плохо справился, наоборот — блестяще! Просто… представь, если бы это был не манекен.       — Поверь, Леандер, я хорошо себе это представляю.       Деревянная рука громко хрустнула в чёрных зубах. Эмиль коротко усмехнулся, находя тревожное лицо Леандера довольно забавным.       — Да? Ну, то есть… С тобой шутки плохи. Я понял.       Эмиль направился к лестнице и остановился на первой ступеньке.       — Спасибо, Леандер.       — А? За что?       — За то, что подсказал, как не дать капусте отгрызть мне пальцы.       Леандер выпрямился и довольно заулыбался, с былой уверенностью сказав:       — Я, знаешь ли, неплохо разбираюсь в таких штуках. Так что, обращайся. Буду рад подсказать.       Эмиль едва заметно улыбнулся и поднялся по лестнице, а за ним последовал приободрённый Пруэтт.       Они вернулись к профессору Чесноук, которая была счастлива узнать, что Эмиля заинтересовали боевые растения. Она объявила о конце урока и сказала, что сегодня все получат хорошие оценки. Как по команде студенты спешно засобирались: убрали на место глиняные горшки и лейки, сложили учебники с тетрадями в сумки и потянулись к выходу. Под радостные возгласы Эмиль, Себастьян и Оминис покинули теплицы, направляясь на следующее занятие.       — Как тебе Леандер? — поинтересовался Себастьян.       — Тот ещё дуралей. Но кое в чём соображает.       — Ты сейчас серьёзно? По мне так единственное, в чём он соображает, — это как с напыщенным видом рассуждать о боях, в которых он сам не протянул бы дольше трёх секунд.       — Сильно же он тебя задел, — тихо отозвался Оминис, вытягивая палочку вперёд.       — Не смеши меня. У меня нет времени обращать внимание на бездарей, подобных Пруэтту.       — Но ведь Эмиль прав, в некоторых вещах он действительно хорош.       Слова Оминиса сильно изумили обоих. Только если Эмиль приободрился от того, что Оминис разделил его точку зрения, то Себастьян, фыркнув, поправил ремень сумки на плече и ускорил шаг, саркастично бросив:       — Пусть для начала вызовет меня на дуэль и победит, вот тогда я подумаю, стоит ли его признавать.       Оминис тяжело выдохнул, назвав Себастьяна неисправимым упрямцем. И Эмиль был с ним полностью согласен.                   Занятие по заклинаниям должно было скоро начаться, и чтобы не опоздать, они решили сократить путь через вестибюль. Там, у стены, стояли четыре сосуда, напоминающие огромные песочные часы с драгоценными камнями, переливающимися в солнечном свете: с алыми рубинами, жёлтыми алмазами, синими сапфирами и зелёными изумрудами. Несколько слизеринцев столпились возле часов с изумрудами и о чём-то громко спорили. Себастьян, услыхав, что центром обсуждения стал никто иной, как он сам, дёрнул за рукава Эмиля и Оминиса и тревожно шепнул:       — Идём отсюда. Быстро!       — СЭЛЛОУ! — голос Имельды пугающим эхом раздался по всему вестибюлю, заставляя вздрогнуть не только троицу, не успевшую сбежать, но и проходивших мимо студентов. Себастьян сделал глубокий вдох, выпрямился и с очаровательной улыбкой, какую только был способен из себя выдавить, обернулся к Имельде.       — Имельда! Доброе утро! Отлично выглядишь! Сон красоты пошёл тебе на пользу.       — Не заговаривай мне зубы, Себастьян, — процедила она и буквально подлетела к нему, злобно уставившись. К Имельде тут же подтянулись Итан с Дэвидом, будто без них ситуация была недостаточно накалена. Эмиль поморщил нос, но встал рядом с Себастьяном, смотря то на высокомерное лицо Итана, то на ехидное — Дэвида.       — Какого. Чёрта. Ты. Творишь?! — едва сдерживала себя Имельда, чтобы вновь не закричать. — Год ещё не начался, а из-за тебя снова весь курс страдает!       — Только ли из-за одного Себастьяна? — Итан неотрывно смотрел на Эмиля, а тот даже не думал отводить взгляд. Не в этот раз.       — С чего ты решила, что это я? — Себастьян изобразил возмущение, но оно получилось не очень убедительным. — Там прям моё имя на часах написано?       Имельда резко дёрнула рукой назад, где на верхней колбе часов ядовито-зелёными буквами горела надпись «Сэллоу».       — Оу… — Себастьян похлопал глазами и буркнул себе под нос. — И кто вообще это придумал?       — Не торопись, староста, — приторно протянул Итан, расплывшись в предвкушающей улыбке. — Взгляни на часы повнимательнее.       На нижней колбе проступила ещё одна надпись, заставившая Эмиля нервно сглотнуть. Имельда медленно перевела разгневанный взгляд с часов на новичка.       — Прауд.       Повисло напряжённое молчание, перебиваемое лишь язвительным смешком Дэвида.       — Вам обоим… — он провёл большим пальцем поперёк шеи и присвистнул. Итан поддержал его довольным кивком.       — А я говорил, что от тех, кто сваливается с неба ничего хорошего не жди.       — Слишком много пафоса от тех, кто за всё время не принёс факультету ни единого очка, — рассудительный голос Оминиса прозвучал позади Эмиля и Себастьяна. Теперь всё внимание было приковано к его лёгкой, почти невинной улыбке. Но из-за напряжённо пульсирующего алого свечения, падающего на лицо от острия палочки, улыбка казалась больше пугающей.       — Что ты сейчас сказал? — прошипел Итан.       — Повтори, — Дэвид показательно размял затёкшую шею.       Вокруг собралась толпа зевак, заворожённо наблюдая за перепалкой. Кто-то в толпе с аппетитом захрустел печеньем. Даже Эмиль с Себастьяном застыли, поглядывая то на Оминиса, то на двоих зануд.       — Плохо с памятью? Так я напомню. В прошлом году Слизерин заработал большую часть очков именно благодаря Себастьяну. Не сочти за грубость, Имельда, но тогда наша команда так и не вышла в лидеры по квиддичу. И ты знаешь — почему.       Она презрительно покосилась в сторону вытянувшегося по струнке Дэвида и обречённо вздохнула, утвердительно кивнув. Итан немедленно встрял:                   — А тот факт, что из-за нарушений того же Себастьяна мы постоянно теряли очки, ты просто опустишь, да, Оминис?       — Согласен, очки мы теряли. Но даже так мы вполне могли победить, если бы в финальном матче с Когтевраном наш вратарь был чуть внимательнее…       — То есть теперь виноватым резко стал Дэвид? — коротко усмехнулся Итан и не заметил, как глаза приятеля вспыхнули почти щенячьим восторгом от того, что сосед по комнате за него заступился. — Ловко ты переводишь стрелки, Мракс. Браво.       — Всего лишь говорю, как есть.       — Но ещё ни разу у нас не забирали очки в начале года. Разве это не настораживает тебя, Имельда?       Хоть и обращался Итан к старосте, взгляд его был прикован к напрягшемуся новичку.       — Хватит, — жёстко отрезала она, заставив всех замолчать, и обратилась к Эмилю. — Мне плевать, скольких троллей ты завалил. Ещё один прокол — и я уже не буду останавливать Дэвида.       Тот хищно заулыбался, ударив кулаком в ладонь. Эмиль исподлобья глянул на ухмыляющихся соседей по комнате.       — Тебя это тоже касается, Сэллоу, — бросила она и развернулась к разочарованным зевакам, громогласно крикнув: — А вам что, заняться больше нечем?!       — Так драки не будет? — спросил когтевранец, всё ещё не теряя надежды на продолжение, и доел последнее печенье из пачки.       — Хотите драки — идите к гриффиндорцам! У них это каждодневная забава.       — Эй, а чего сразу мы?! — выкрикнул кто-то из толпы.       — Брысь отсюда, я сказала!       И толпа лениво расползлась по разные части вестибюля. Шум постепенно стих. Имельда подошла к Эмилю почти вплотную и негромко, но с нажимом сказала:       — Я с тебя глаз не спущу.       Он смиренно склонил голову, украдкой посмотрев на притихшего Себастьяна. Староста тоже одарила его холодным взглядом и направилась прямо по коридору на следующий урок. За ней последовали Итан с Дэвидом, с нескрываемым наслаждением толкнув плечами Эмиля и Себастьяна. Те пошатнулись, но устояли, чуть шикнув от боли. Оминис облегчённо выдохнул, и свечение на палочке стало приглушённым и медленным.       — Оминис, я тебе по гроб жизни обязан, — восхищённо произнёс Себастьян. У Оминиса нервно дёрнулось нижнее веко, но голос оставался непоколебимо ровным:       — По гроб этой жизни и ещё нескольких — после. Придумай уже что-нибудь новое. Надоело слушать одну и ту же фразу.       Он резко развернулся, уходя прямо по каменному коридору. Себастьян с Эмилем недоумённо переглянулись и догнали его, держась позади.       — Ты думаешь, я вечно смогу тебя покрывать?       Его шаги ускорялись, но двое не отставали.       — Нет, Оминис, конечно, нет! — Себастьян заметно занервничал. — Я просто… хотел поблагодарить тебя.       Оминис тут же остановился, и двое едва успели затормозить, чуть не врезавшись в его спину. Он повернулся лицом к Себастьяну, у которого от незрячего, но раздражённого взора подскочил к горлу ком ужаса.       — Если действительно хочешь меня поблагодарить — прекрати влипать в опасные ситуации. Я не всесилен, Себастьян.       — Оминис, не злись на него, — боязливо начал Эмиль. — Это я заставил его пойти со мной в библиотеку…       — Пусть так. Но он мог отказаться.       — Не мог. Потому что не оставил бы друга в беде.              Оминис замер. Его мутно-мраморные глаза, смотревшие куда-то сквозь ошарашенного Себастьяна, распахнулись чуть шире, а пальцы крепче сжали палочку. Из окна потянуло свежим утренним воздухом. Где-то внизу во Внутреннем дворе раздался звонкий смех первокурсников, играющих в плюй-камни.       — Друга, говоришь…       Он усмехнулся. Горько и тихо.       — Да, Оминис. Друга, — это уже был серьёзный, бархатный голос Себастьяна, и на плечи Оминиса плавно опустились две тёплые ладони.       Почему-то слово, которое обычно не применяют к тем, кого знают меньше недели, больно ударило куда-то в грудь Оминиса. Он поджал губы и коротко кивнул, убирая чужие руки со своих плеч и отстраняясь.       — Уж извините, но прикрывать двоих олухов я не намерен.       Внезапно развернувшись, он пошёл вперёд с вытянутой в руке палочкой, на кончике которой быстро пульсировал красный огонёк в такт его глухим шагам.       Эмиль вдруг поймал себя на мысли, что с самого появления в Хогвартсе приносит окружающим одни беды. Хотя нет… это началось гораздо раньше. Он до побеления костяшек сжал кулаки и опустил глаза в пол, хрипло обращаясь к Себастьяну, печально смотрящему вслед удаляющейся фигуре.       — Себастьян, прости меня. Ты столько натерпелся из-за меня. А теперь ещё и с Оминисом поругался. Это всё моя вина…       — Да, пожалуй, ты прав, — с равнодушным холодом сказанные слова кольнули в самое сердце.       В глазах застыли слёзы, но Эмиль не смел позволить им скатиться. Он молча развернулся в другую сторону и уже собирался уйти из этого коридора. Из этой школы. Из жизни Себастьяна... Но пальцы, властно сомкнувшиеся на запястье, заставили Эмиля остановиться. Он неверующе посмотрел на ладонь, удерживающую его, и поднял глаза. Губы Себастьяна растянулись в широкой улыбке. Одинокий солнечный луч красиво играл на его лице, ещё сильнее выделяя веснушки.       — Но мне ещё никогда не было так весело в Хогвартсе!       Что это?       Сердце заколотилось с такой силой, что пульсировало в горле. От прикосновения Себастьяна по коже медленно растекался обжигающий жар. Эмиль не мог оторваться от этого беззаботного и в то же время хитрого лица. От этих золотисто-карих глаз, сияющих в блеске утреннего света.       Солнце…       Эмиль сделал вдох и тряхнул головой, будто выходя из мимолётного наваждения.       — Но ведь Оминис…       — Не беспокойся об этом, — Себастьян отпустил его руку, неосознанно скользнув пальцами по тыльной стороне ладони. — Он назвал тебя олухом, значит, почти признал. Дадим ему больше времени. Ставлю сто галеонов — вы поладите.       — Проиграешь, — устало усмехнулся Эмиль.       Раскатистый звон колокола гулко отразился от каменных стен. Себастьян резко мотнул головой в сторону, выругавшись:       — Мерлиновы подштанники, мы опоздали. Бежим!       И рванул вперёд, но Эмиль так и остался стоять на месте, почему-то не среагировав на звон. Себастьян, не увидев рядом с собой бегущего друга, затормозил и обернулся.       — Ты чего встал? Решил добавить нам с Оминисом ещё проблем?       — Именно этим и занимаюсь, — усмехнулся Эмиль и догнал Себастьяна. Звук быстрых шагов постепенно смолкал, пока полностью не растворился с последним звоном колокола.

***

                  Двери уже закрывались, когда двое опоздавших студентов успели ворваться в класс. Отдышавшись, они извинились за опоздание перед озадаченным внезапным появлением учеников профессором Роненом. Он звонко усмехнулся и позволил им занять места. Два свободных стула как раз были рядом с Оминисом, который с непринуждённым видом отодвинулся от подсевшей к нему парочки. Иногда Себастьян пытался слегка толкнуть его по-дружески в плечо, но стоило едва коснуться Оминиса, как он тут же отодвигался, продолжая делать вид, что внимательно слушает профессора. После небольшой лекции Ронен легко взмахнул палочкой, и из открывшегося сундука в конце класса к потолку взмыли разноцветные небольшие мячи, плавно опустившиеся перед каждым студентом.       — Задача простая, — начал профессор с привычной живой улыбкой. — Раздуть предмет заклинанием Инфлэтус. Старайтесь концентрироваться только на мяче, а то ненароком увеличите что-нибудь своему соседу.       — Тебе бы пошли большие ноздри, Прауд, — усмехнулся сидящий как раз напротив Эмиля Итан, и Дэвид прыснул смехом. Эмиль лишь злобно на них посмотрел, собираясь что-то сказать, но рука Себастьяна, сжавшая его предплечье, остановила от дальнейших высказываний. Класс наполнился выкриками заклинания. Профессор медленно расхаживал по кабинету, наблюдая за тем, как у некоторых учеников успешно раздувались мячи. Он одобрительно кивнул, когда проходил мимо Оминиса, Себастьяна и Эмиля, справившимися с заданием быстрее всех.       — Легче лёгкого, — Себастьян расслабленно откинулся на спинку стула, и рядом сидящий Оминис недовольно хмыкнул. Вдруг по классу прошёлся вопль Итана, а затем — весёлый смех учеников.       — ДЭВИД! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!       — Итан, прости! Я сейчас всё исправлю!       Ладонь Итана увеличилась раза в три, а обычно худые пальцы теперь напоминали толстые сардельки. Эмиль с Себастьяном хохотали громче всех, в первых рядах наблюдая за суетливо размахивающим палочкой Дэвидом и виртуозно ругающимся на него Итаном.       — Тихо! — прикрикнул Ронен, и смех постепенно стих. Его палочка очертила воздух, и рука Итана сдулась, вернувшись к нормальным размерам. Дэвид облегчённо выдохнул и опустил глаза в стол.       — Не переживайте, мистер Уилсон. Видимо, Инфлэтус просто не ваше заклинание.       — Ага, как и любые другие, — не удержался съязвить Себастьян, чем вызвал новую волну смеха в классе. Кулаки Дэвида сжались, во взгляде сверкнула странная ярость. Пугающая. Но Себастьян лишь усмехнулся, явно гордый своей шуткой. Однако Оминис ощутимо ткнул его локтем в бок.       — За что, Оминис?!       — Умей хотя бы иногда вовремя остановиться.       — Да брось, удачная же шутка.       — Не для всех.       — Так, ну хватит! — скомандовал Ронен, и ученики снова притихли. — Шутка — это когда смешно всем. Но если кто-то чувствует себя униженным — это уже издёвка. Чувствуете разницу?       Себастьян криво усмехнулся, скрестив руки на груди, Эмиль же опустил глаза в парту.       Оставшееся время прошло относительно спокойно: профессор всегда умел сглаживать напряжённые ситуации через шутки и игры, не оставляя от прежней гнетущей атмосферы и следа. Когда занятие закончилось, по классу прошёлся звук отодвигающихся стульев, шелест сумок и гул голосов.       За этот день Себастьян неоднократно пытался поговорить с Оминисом, но тот либо сухо отвечал, либо вовсе делал вид, что не замечает обращённой к нему речи. И если Себастьян был слишком напористым, то Эмиль предпочёл пока не обременять Оминиса своим присутствием.       К тому же, где-то глубоко внутри шевельнулось нечто постыдное. Крошечная, эгоистичная радость от того, что теперь Оминис сам отталкивает Себастьяна. От этой мысли стало мерзко. Оминис был рядом с Себастьяном задолго до появления Эмиля. Понимал его с полуслова, прикрывал, вытаскивал из неприятностей — и именно Эмиль умудрился влезть между ними за считанные дни. Пусть даже ненамеренно.       — Он отойдёт, не переживай, — говорил Себастьян с бодрой улыбкой, но внутри Эмиля уже неприятно сжималась вина. Последнее, чего ему хотелось, — стать причиной чужой дружбы, трещащей по швам.       Он неспешно прогуливался во Внутреннем дворе, наблюдая, как медленно заплывает солнце за горизонт, подсвечивая золотом низкие облака и забирая с собой остатки тепла. Над головой раздалось знакомое совиное уханье, и плечо Эмиля аккуратно сжали две когтистые лапы.       — Привет, Калиста, — вздохнул Эмиль, забирая из клюва сипухи конверт и тут же его распечатывая. В письме профессор Фиг во всех подробностях описал своё недовольство директором и его поручением, с которым тот должен был справиться сам. А также сообщил, что смог ненадолго вернуться в Хогвартс. Эмиль воодушевился и решил не откладывать встречу с профессором.       Он вернулся в комнату, где на своей кровати дремал Эдвин с раскрытым на лице учебником по истории магии. Эмиль тихонько прыснул в кулак и на цыпочках подошёл к тумбе и вытащил книгу, найденную в Запретной секции. Спрятав её под мантию, он вышел из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь, и быстро направился в кабинет теории магии.       Профессор расхаживал из стороны в сторону в своей лаборантской, что-то возмущённо бурча себе под нос. Когда на пороге объявился Эмиль, он с улыбкой пригласил его войти.       — Здорово, что вам удалось разобраться с поручением директора раньше.       — Если бы, — вздохнул Фиг. — Я лишь разобрал часть работы в министерстве и попросил отсрочку на день, под предлогом вернуться за важными документами по делу Джорджа.       Когда он упомянул имя старого друга, его глаза потускнели. Он ведь так и не смог по-человечески его похоронить, ведь хоронить было нечего — Джордж так быстро исчез за захлопнувшейся пастью дракона, что никто даже сообразить не успел, что случилось. Круговорот дальнейших событий не дал времени хотя бы на мимолётную передышку на осознание, что уж говорить об оплакивании погибшего. Эмиль поджал губы, растерянно метаясь взглядом то по забитым книгами и свитками стеллажам, то по увешанными схемами стенам. Фиг несильно мотнул головой, отгоняя прочь мысли, и продолжал разговор:       — В любом случае, воспользуемся этой паузой, чтобы войти в Запретную секцию.       — В этом нет необходимости, профессор, — Эмиль достал из-за пазухи книгу и протянул её.       — Не может быть… — Фиг осторожно взял книгу, будто хрупкое сокровище, и с удивлением и беспокойством посмотрел на ученика. — Вы проникли в Запретную секцию? Но как?       — Один добрый друг помог, — тепло улыбнулся Эмиль. — Но, если позволите, я бы не хотел называть его имени.       Профессор насторожился, но сказал с присущим ему спокойствием:       — Если вы ему доверяете, то мне остаётся только поблагодарить его. Однако не забывайте об осторожности, — его пальцы чуть сжали книгу. — Особенно когда с кем-то сближаетесь.       — Да, профессор, я помню…       — Хорошо, мистер Прауд.       Профессор приступил к изучению книги: он осмотрел её со всех сторон, открыл и начал листать страницу за страницей, испещрённую неизвестными символами и рукописным текстом. Дойдя до середины книги, он замер, нахмурив брови.       — Не хватает нескольких страниц. Кто-то добрался до этой книги раньше нас, — он неспешно закрыл её.       — Но кому понадобилось вырывать эти страницы? Он ведь просто мог забрать книгу.       — На этот вопрос у меня нет ответа, мистер Прауд. Нам остаётся только изучить то, что осталось. Возможно, мы всё ещё сможем извлечь что-то полезное. Но, что важнее, почему же она была здесь, под Хогвартсом?       — Наверное, потому что её поместили сюда старые профессора школы.       Эмиль рассказал Фигу о тех двух воспоминания, что он видел в Омуте памяти — о засухе, чудесном спасении деревни и Исидоре Морганак. Фиг внимательно выслушал его, а затем решил:       — Для дальнейшего изучения мне придётся взять эту книгу с собой в Лондон. В министерской библиотеке всяко больше информации, чем в нашей школе. При всём уважении к мадам Пергамм.       — Тогда я попробую узнать о пропавших страницах, пока вас не будет, — он уже сделал шаг в сторону двери, как профессор остановил его:       — Только не забывайте об учёбе. Вы с каждым днём всё лучше управляетесь с палочкой, но магия — это не только заклинания. Не теряйте…       — Бдительность. Я помню, профессор, помню, — устало выдохнул Эмиль.       — Понимаю, вы устали от вечных нравоучений, но я крайне переживаю за вас, — он опустил голову и уже тихо, будто сам себе, произнёс. — И если бы я мог сделать больше…       — Вы и так делаете больше, чем нужно профессор, — уверенно возразил Эмиль. — Уже то, что я могу учиться здесь, большое счастье для меня. И всё благодаря вам.       Фиг устало улыбнулся, но тревога в его глазах никуда не исчезла.       За окнами медленно сгущались сумерки, в коридорах Хогвартса уже зажигались вечерние огни. С наступлением темноты Эмиля накрыло неприятное чувство, что вырванные страницы — далеко не последняя тайна, которую ему придётся раскрыть.