Ad infinitum

𝜗𝜚

      Тэхён снова сидел на стуле, словно пригвождëнный к нему. Гук возвышался над ним, его тень накрывала эльфа целиком. Взгляд Тэхёна, исподлобья, пылал презрением. Несколько теней скользнули прочь из мрачного помещения, оставив в нём лишь четыре фигуры.       Гук – неподвижный столп перед пленником. Ланселот, прислонившись к стене с сигаретой в зубах, готовый в любой миг вмешаться. И новое лицо: бледное существо, похожее на вытянутую до предела тень. Его чёрные волосы, стянутые резинкой в аккуратный хвост, лишь подчёркивали мертвенную бледность и пустоту во взгляде. Глен стоял рядом с магом, измождëнный, с поникшими плечами, но держался с неестественной прямотой, будто невидимые нити удерживали его в этом изнуряющем положении. На его талии болтался кинжал с рукоятью в форме человеческой кости.       — Тэхён, — начал маг, но эльф тут же рванулся на стуле, яростно затряс головой. Дерево скрипнуло под его порывом – жалкая попытка сопротивления.       — Не буду слушать!— его крик, хриплый и полный ненависти, гулко отозвался в каменных стенах. Бледный эльф (Глен) с болезненной гримасой зажал ладонями вытянутые уши, его взгляд скользнул к источнику шума с немым укором.       — Замолчи и слушай, — Ланселот шагнул вперёд, его движение было спокойным, но угрожающим. Тэхён инстинктивно рванулся назад, стул закачался, но сильная рука Гука впилась ему в плечо, пригвоздив к месту со страшной силой.       — Вы... приволокли меня сюда как тряпку! Хотели меня выслушать? А я вас почему должен?! — слова вылетали из его пересохшего горла, обжигая горечью и желчью.       — Тэхён, не испытывай наше терпение, — тихо, но с ледяной сталью в голосе произнёс незнакомец.       — Да пошли вы все к чертям!.. — пощечина обрушилась на его щёку с такой силой, что голова резко дëрнулась в сторону. Звон стоял в вытянутых ушах, по лицу мгновенно разлилось жгучее тепло, кожа вспухла.       — Заткнись! — рев Гука был оглушительным, словно удар грома в маленькой комнате. Он не сдержался, не побрезговал грубой силой. Ладонь, оставившая огненный отпечаток на щеке, все ещё дрожала. Тэхён медленно поднял на него глаза. В них бушевала буря: дикое непонимание, острая физическая боль и глубочайшее, разъедающее душу осознание предательства.       — Это Ланселот, — Гук с усилием вернул голосу контроль, указывая на фейри. — Председатель революционной партии «Возрождение». Они уже давно в течении многих столетий замышляют государственный переворот, вынашивают планы. Многие из тех, кто находится рядом с Королём, на самом деле сотрудничают с ними. Слева — Глен, секретарь. Очень умный и толковый, — Глен без интереса выслушивал похвалу в свою сторону. — Я не состаю в их рядах, но мы... союзники. Они согласились предоставить нам убежище и помощь.       — Как всегда, — Тэхён выплюнул слова сквозь сведëнные от боли зубы, на губах выступила золотая капелька. — На всех стульях тебе разом усидеть охота... — жест Гука был резким и безжалостным. Невидимые тиски сомкнули челюсти эльфа. Рот онемел. Слова застряли в горле. Теперь он мог только слушать. И ненавидеть.       — Тэхён, — голос мага внезапно сник, в нëм появилась тяжесть, которой раньше не было. — Мы здесь... из-за тебя. Ты уничтожил всё. Сто лет работы. Сто лет планов... рухнули в одночасье, — он закрыл глаза, глубокий вздох сотряс его грудь. — Изначально оставаться во дворце было смертельно опасно. Для нас обоих. Наш враг – один. И это — Юнги.       Тэхён замер, когда Гук придвинул стул вплотную к нему, опускаясь так, что их взгляды оказались на одном уровне. Эта внезапная близость, почти интимная, резала по нервам.       — Именно Юнги стоял за попытками твоего убийства, — проговорил маг, давая словам повиснуть в тяжёлом воздухе. — В тот первый раз... я нашёл лишь трупы на заднем дворе. Трое эльфов в одеяниях для обмывания. Его слуг. Доказательства не требуются. Они были твоими убийцами, и их сразу же прикончили, — он отвёл взгляд, будто разглядывая призраки прошлого в пыльном углу. — Второй раз... в ночь бала. Я стоял тенью у той двери всю ту проклятую ночь. Они снова шли к тебе. Почуяли меня – и сбежали, как маленькие гомункулусы¹, которых так стрательно выращивают алхимики в пробирках, но они столь сильно боятся всего, что не в силах и колыхнуться при рождении, — Тэхён продолжал смотреть сквозь него. — И третий раз... как твой «дорогой брат» мог знать, куда ты пойдешь утром с тем... проходимцем? Он ему и донёс, — существа позади Гука невольно отступили на шаг: в сидящем эльфе было что-то ледяное, пугающее, словно перед ними медленно просыпался хищник. — Ты заметил, как Король озирался? Боялся. Потому что я там был, — Гук ударил себя кулаком в грудь.— Не я – твоя шея уже сгинула бы в медной удавке.       Тэхён сидел недвижимо, лишь губы его вдруг растянулись в широкой улыбке.       — Хорошо, — прозвучало тихо, как шипение. — Но зачем? — в его глазах горел вопрос. — Он жил... прекрасно без меня. Внезапная ненависть? У вас... нет железных доказательств.       Ответом был резкий, горький смех Гука. Маг прикрыл глаза рукой, плечи тряслись.       — Тэхён, как же ты слеп! — прорвалось сквозь смех, когда он убрал руку, открыв лицо, искажëнное горечью и гневом.— Ты — последняя капля крови Эсфета! Ты — ключ к легитимности для любой фракции! Твоя поддержка — вес золота! Запасной сын... — он произнёс эти слова с ледяным презрением.— Юнги — это запасной сын Короля Эсфета! Конечно, трон ему достался... с кровью! Чтобы удержать трон нужно бороться!              Тэхён постепенно успокаивался, его дыхание выравнивалось, но взгляд, прикованный к магу, оставался тяжёлым и проницательным. Каждый день это существо рядом казалось всё более чужим, словно знакомый силуэт растворялся во тьме недомолвок.       — Гук... — голос эльфа дрогнул, звучал устало и горько. — Что в тебе правда? А где... ложь? — он смотрел прямо в чёрные, казалось, бездонные глаза мага, пытаясь проникнуть сквозь привычную маску.       — Я тебе не лгал, — маг произнёс тихо, но с неожиданной для него самого хрипотцой. Уверенность в его тоне пошатнулась.       — Ты лжешь постоянно, — отрезал Тэхён, и в его голосе зазвучало ледяное разочарование. — И посмотри, где мы из-за этого оказались, — его взгляд скользнул по мрачным, сырым стенам подвала, задержался на тусклом, мерцающем светильнике над головой, отбрасывающем зыбкие тени. Тюрьма, созданная полуправдой.       — Я не лгу. Тэхён, послушай, — Гук сделал шаг вперёд, его спокойствие начало трещать. — Юнги... Он не тот правитель, за которого себя выдаёт. После войны... он гнался за призраком былого величия. Восстанавливал страну... костями её жителей. Он избрал путь крови и страха...       Маг не закончил. Ланселот, стоявший у стены, резко выпрямился. Его взгляд мельком встретился со взглядом Гука — и в следующее мгновение председатель партии «Возрождение» бесшумно скользнул к выходу, растворившись в темноте коридора. Его уход был красноречивее слов: дальше следовало то, что причиняло ему огромную боль.       — Казна пуста. Сельское хозяйство в руинах. Дороги, мосты, города — всё лежит в обломках. Страна в пропасти, — Гук не отводил взгляда, его слова падали, как камни. — Твоя империя... ВО время войны она душила народ чудовищными налогами. А после... родилась эта реформа, — он произнёс слово с горьким презрением. — «О Восстановлении Долга». Её суть проста: любой, кто не в силах заплатить налог или госдолг, тут же клеймится «Должником Короны». Долг, с ростовщичьими процентами, «отрабатывается» каторгой на государственных рудниках, стройках, в каменоломнях... — Маг закрыл глаза, будто пытаясь стереть жуткие картины. — Но самое чудовищное, что... долг переходит по наследству. От отца — к сыну. От матери — к дочери. Вечный круг. Вечное рабство. — Тэхён бессознательно впился ногтями в ладони, кровавые полумесяцы выступили на коже. Он тоже когда-то платил налоги... легко. Никогда не задумывался...       — Пленные с проигравшей стороны? Массово обращены в рабов. И для покорности... Не наш с тобой изящный ошейник. На них — «Оковы Покорности». Магические браслеты. Они ломают волю. Жгут плоть электрической болью за малейшую непокорность. А за отказ? — Его голос стал ледяным.— «Утилизация».       — Ты говорил, — Тэхён прищурился, голос низкий и натянутый,— что если я попытаюсь уйти – мне будет плохо. Чем это отличается?       — А ты пробовал?— Гук ухмыльнулся, и эта улыбка была холоднее лезвия. Сердце Тэхёна рванулось в груди. Нет. Не пробовал. Горькое осознание ударило, как пощечина: ещё одна ошибка. Ещё одна слабость. — Эта система... — маг продолжил, его тон стал деловито-циничным, — игрушка в руках приближенных Юнги и местной знати. Они скупают «долги» у короны за гроши. Или просто... фабрикуют их. Бесплатная рабочая сила для их шахт, мануфактур, усадеб. Рабы по бумажке.       — А смысл «Возрождения»? — Тэхён резко перевёл взгляд на Глена. Тот, словно тень, приблизился и встал рядом с Гуком.       — Наша цель,— слова Глена прозвучали монотонно, как заученная мантра, — полное уничтожение системы Короля. Построение нового порядка. — Глен бросил на Гука усталый, почти невидимый взгляд. — У нас есть ячейки. По всей стране. И за её пределами, — он замолчал, и в паузе повис его немой вопрос: долго еще? — Может, на сегодня хватит? — тихо добавил он.       Гук лишь кивнул, коротко и резко. В следующее мгновение его рука впилась в воротник Тэхёна, грубо дёрнув вверх. Эльф вскочил со стула больше по инерции, чем по воле. Коридор встретил их спëртым воздухом, пропитанным запахом сырости, пыли и чего-то тленного. Серые, обшарпанные стены. Ряды одинаковых, мрачных дверей. Ни души. Они свернули направо, потом ещё раз... и остановились перед очередной неприметной дверью в бесконечном лабиринте подземелья. Ключ звякнул в замке.       Дверь скрипнула, открывшись.Тэхён вдохнул спёртый воздух, настоянный на резких запахах машинного масла, острой ржавчины и чего-то едкого, химического. Перед ним зияло подобие лаборатории. Столы, заваленные до отказа, утопали в странных железных артефактах, незнакомых механизмах и атрибутах, чье назначение угадать было невозможно.       — Глен, он твой до завтра. Всё обсудим позже, — бросил Гук через плечо, уже отступая в коридор. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Тэхён остался стоять у входа, руки всё ещё связаны за спиной. Глен с тихим стоном рухнул на свободный железный стул. Он смахнул с ближайшего стола горсть мелких винтиков и шайб и без сил опустил голову и туловище на прохладную металлическую поверхность, будто прилип.       — Чувствуй себя... как дома, Тэхён,— пробормотал он в стол, голос приглушëнный и хриплый от усталости. — Садись... где угодно.       Тэхён медленно сдвинулся с места, внимательно озираясь. Его взгляд скользнул по железным браслетам с мрачными чёрными камнями в центре – они лежали отдельно, на чистой тряпице, будто ждали своего часа. Он двинулся вглубь помещения, миновав столы с механизмами, к зоне, где на полках и в горшках теснились лечебные растения. Становилось ясно: Глен был не просто механиком, а кем-то вроде инженера-биолога. Уровень его знаний должен был быть запредельным – даже развитому Тэхёну всё здесь казалось чужим и непостижимым. Он опустился на такой же холодный железный стул в самом углу. Устало положил голову на что-то массивное и круглое – старое, покрытое ржавчиной колесо от повозки. Холод металла проник сквозь волосы.       Мысли навалились тяжёлым потоком. Всё сказанное за этот бесконечный день... Слова Гука, Ланселота, сама эта тайная ячейка... В голове выстраивалась новая, чудовищно логичная картина реальности. Верить было страшно. Считать ложью – уже не получалось. Слишком много совпадений, слишком много зловещих пазлов складывалось. На бетонной стене напротив висели тяжелые железные часы. Их стрелки, медленно ползущие в тишине, только-только коснулись метки, означавшей начало долгой, беспросветной ночи.       Тэхён спустя время снова приоткрыл глаза. Плотная тишина лаборатории нарушалась лишь мерным, тяжелым дыханием Глена. Уснул. По-настоящему уснул. Это было странно – для существа их уровня такая уязвимость казалась немыслимой. Риск? Беспечность? Или просто крайняя степень истощения? Тэхён бесшумно поднялся с холодного стула. Шаг за шагом, растворяясь в тенях между столами, он приблизился к спящему. Лицо Глена, несмотря на изящные, почти идеальные черты, присущие их виду, было изборождено глубокой усталостью. Тени под глазами, болезненная бледность, запавшие виски – каждую деталь будто выточило неумолимое напряжение.       Не задерживаясь, Тэхён скользнул между рядами растений к дальней стене. Там, вместо двери, свисали тяжелые портьеры из выцветшего розового бархата, пыльные и потëртые. Раздвинув их, он замер на пороге. За занавесью скрывалось тесное пространство, заставленное книжными стеллажами до самого потолка. Корешки книг пестрели маркировкой: «ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ», «МЕТОДЫ ПРОПАГАНДЫ», «ИСТОРИЯ РЕВОЛЮЦИЙ», «ПРИКЛАДНАЯ МЕХАНИКА». Тэхён почувствовал лёгкий толчок воздуха – почти неслышный шорох. Он резко отпрянул в тень портьеры, затаив дыхание. Ничего. Лишь пыль, витающая в спëртом воздухе. Глен не шелохнулся.       Связанные за спиной руки предательски напомнили о себе. Даже взять книгу он не мог. Сжав зубы от досады, Тэхён отвернулся от стеллажей. Его взгляд упал на узкую, потëртую кушетку, заваленную смятым одеялом – явно место сна Глена. Ни окон, ни намёка на дневной свет — только желтоватый свет магических ламп в основном помещении давил на сознание.       Тэхён прижался ухом к холодной каменной стене. Глухо. Ни звуков коридора, ни шагов. Он опустился на чужую кушетку, пружины жалобно скрипнули под ним.       Мысли закрутились с лихорадочной скоростью. Вариантов не было. Только один путь: усыпить бдительность. Затем – удар в спину. Истинная сила Тэхёна оставалась для Гука загадкой – это было его козырем. Если сосредоточиться... возможно, он даже создаст боевого двойника. Тень от тени, конечно, не чета былому могуществу... Но шанс.Хоть призрачный шанс. Эльф запрокинул голову, закрыв глаза. Усталость, как тяжёлый плащ, давила на плечи. Жизнь... словно испытывала его на прочность. Он открыл глаза... и взгляд его наткнулся на решётку вентиляции. Прямо над кушеткой. Маленькую. Проклятое везение! Будет тесно, адски сложно... и определённо невозможно. Тэхён резко соскочил с кушетки, не глядя на помятую шкуру под ногами – Глен спал как мëртвый. Он бесшумно вышел из комнаты, скользнув обратно к столам с механизмами, будто и не покидал их.       Остановившись у массивной, неподатливой двери — этого символа плена — он мысленно бился о её незыблемость. Шансов ноль. Но разум, упрямый и изворотливый, уже строил планы, прокладывал маршруты, ломал преграды. Один за другим.       — Тэхён, — холодный, лишенный эмоций голос разрезал тишину. Глен стоял у своего стола, длинноволосый и бледный, как призрак, его взгляд – острый шип – впивался в спину эльфа.— Сколько ты там торчишь. Разрабатываешь маршрут побега? — Тэхён медленно обернулся.       — Достаточно,— отрезал он и двинулся прочь от двери, к столам. — И что вы... со мной собираетесь делать? — прямой удар в лоб.       Глен не поднял глаз от железной заготовки в руках.       — Вопрос не по адресу, —пробормотал он, откидывая длинную чёлку. Его пальцы ловко схватили длинный металлический крюк, и он погрузился в работу, раскручивая сложный узел шестерёнок и проводов внутри какого-то корпуса.Тикающий звук послышался оттуда.       — Что это? — не удержался Тэхён.       — Бомбы, — ответ прозвучал буднично, как упоминание о погоде. — Делаю их постоянно. А еще... пытаюсь взломать эти проклятые «Оковы Покорности». Ну и по мелочи, — он жестом охватил всю груду железа и проводов вокруг. — Жизнь кипит.       — Понятно, — Тэхён опустился прямо на замасленный бетонный пол, скрестив ноги. — Веселая у тебя жизнь. — его голос звучал плоским, без интереса. Но глаза, прикованные к рукам Глена, отслеживали каждое движение мастера-подрывника.       — Тэхён, давно ты с Гуком? — вопрос застал врасплох. Не похоже было, что собеседнику это могло быть особенно интересно.       — Где-то год, — ответил Тэхён, не отрывая взгляда от его манипуляций.       — Понятно. Мало, — черноволосый на секунду застыл, взглянув на собеседника. — Для таких, как мы.       — Да, мы мало общались.       — Он постоянно был в Виктори, да? Намджун любит принимать гостей, — при этом имени Тэхён стиснул челюсти с огромной силой.       — Тэхён, времена меняются. Много воды утекло, — прогрохотал его голос, словно удар железного молотка. Голубоволосый промолчал — согласиться он никак не мог.       — Хочешь обрадую? Пока ты сидел в рабской лавке, он болел. Очень сильно, как утверждают. К нему постоянно приезжали целители. Со всего мира, включая магов. Но лишь лет пятьдесят назад ему полегчало, точнее, новости о его заточении в своём тёмном дворце прекратились, — эта новость вырвала на лице узника едкую ухмылку.       Тяжёлая дверь открылась, впустив Ланселота в свежей одежде и с довольным видом.       — Здравия, дорогие друзья, — он приветливо улыбнулся. — Тэхён, позволь проводить тебя, — эльф встал и, не оборачиваясь на своего собеседника, вышел из камеры. Коридоры были всё теми же — тёмными и беззвучными, ни звука, ни признака жизни.       — Я знаю, что происшедшее очень поразило и разозлило тебя, — толстый мужчина вздохнул. — Но это, пожалуй, единственный шанс поговорить с тобой с глазу на глаз. Тэхён, я страстно хочу, чтобы ты вступил в наши ряды, — эльф даже остановился, уставившись на знакомого с немым вопросом.       — Что?       — В тебе течёт королевская кровь Эсфета, и я вижу в тебе жажду справедливости, торжества над этим скотским режимом. Знаю, ты не ожидал такого. Но если решишь найти нас... — Они продолжили путь. — Запомни: приди в Западный Тёмный Лес. Найди самое большое дерево и вырежи ножом на коре слово "Торжество". Где бы ты ни был, мы выследим тебя, — они приблизились к источнику яркого света. — Не сомневайся. Прими верное решение, дитя моё.       Они оказались на втором этаже над столовой революционной ячейки. Помещение в два этажа с грубо оштукатуренными стенами. Деревянные столы занимали всё свободное пространство. Существа всяких мастей восседали за ними, шумно обсуждая что-то за скудной едой. Многие ели лишь для вида, по привычке, перенятой у людей.       — Не могу тебе прямо сказать, где мы, — Тэхён уже высмотрел внизу тот силуэт, что был ему важен. Гук стоял у лестницы и ждал. — ... но нужный нам сам сюда найдёт дорогу, — спустившись, маг молча повёл эльфа к уже накрытому столу. Тэ успел заметить, что среди сброда попадались даже люди — немногие, но были.       Гук отодвинул стул для эльфа. Тот молча сел. Маг последовал его примеру.       — Тэхён, прости за пощечину, — поставил Гук перед ним чуть надтреснутый стакан с тыквенным соком. — Тогда мне в голову не пришло ничего лучшего, чтобы образумить тебя. Заставить слушать. — Он положил перед парнем салфетки. Эльф недоумённо наблюдал за странной заботой того, кого ненавидел всю прошлую ночь.       — Ладно, забудем, — бросил Тэхён. Тарелка была полна овощей и куриных лапок морской курицы. — Надолго мы тут? — с лица Гука исчезло раскаяние, вернулась холодная рассудительность.       — Ситуация паршивая. Уверен, люди Юнги должны наведаться в мою лавку, — голос звучал ровно. – Захватят Биби и остальных для шантажа, могут и покалечить. — Маг отправил в рот кусочек курицы. — Поэтому трогаем скоро. Возвращаемся домой. — Спрашивать, куда лежит путь дальше, уже не хотелось.       Гук щёлкнул пальцами. Рядом сидящие оглянулись — наручники с рук эльфа исчезли. Эльф с удивлением ощутил свободу конечностей. Он тут же принялся разминать затекшие плечи и руки.       — Понятно. Надеюсь, Биби не пострадает, — он отпил сока, пытаясь контролировать свои дрожащие руки.       — Гарантий дать не могу, — бросив вилку, маг отодвинул тарелку, закинул ногу на ногу и уставился на собеседника тяжёлым взглядом. — Он звал тебя в свои ряды? — даже без упоминания имени ясно о ком идёт речь.       — Да, — морская курица оказалась неожиданно вкусной, тающей во рту. Бывший генерал даже смаковал её.       — Хочешь вступить? — приподнял маг бровь.       — Нет. Хватает мне бед и без этого,— Маг слегка расслабил плечи.       — То, что было вчера... не притворство. Мне действительно понравилось, — Гук не сводил взгляд с чужих пронзительных голубых глаз.       — Я рад, — Тэхён бросил взгляд на кулон, всё ещё болтавшийся на его шее.       Трапеза протекала в гнетущей тишине, нарушаемой лишь стуком приборов. Гук, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, смотрел сквозь Тэхёна, его мысли витали где-то в далёких мирах или сложных расчётах. Эльф пытался сосредоточиться на еде, найти минутное забвение от хаоса своей жизни, но постоянно чувствовал на себе тяжелые, недоброжелательные взгляды. Подняв глаза, он столкнулся с пристальным наблюдением Ланселота. Огромный мужчина не отводил взгляда, его глаза буравили Тэхёна.        Рядом с ним стояла девушка с водопадом длинных волос и осиной талией, фигурой, выточенной словно из мрамора. Её взгляд, полный немой ненависти и отвращения, впивался в Тэхёна. Он знал её лицо. Где? Память упорно отказывалась выдавать ответ. Кто она? Загадка.       Вернувшись в загроможденное убежище Глена, Тэхён сразу нашёл его: бледный эльф сидел, свернувшись калачиком, у подножия книжного шкафа, погружëнный в фолиант с замысловатыми ботаническими иллюстрациями. На его поясе, как мрачный талисман, болтался кинжал с рукоятью, выточенной из желтоватой человеческой кости. Тэхён провел пальцами по корешкам книг, выбрал первую попавшуюся – тяжелый том в кожаном переплëте. Свобода движений, отсутствие оков – это ощущение всё ещё было непривычно сладким. Он опустился на холодный каменный пол рядом с Гленом, чьи синяки под глазами были гуще и чернее полночной тьмы.       — Зачем тебе растения? — спросил Тэхён, листая свою книгу – «Хроники Падения Бэндмена». Сердце учащенно забилось: шанс узнать правду о далёком прошлом, увидеть события со стороны.       — Это... отдушина, — тихо ответил Глен, не отрываясь от страниц, испещрëнных древнеэльфийской вязью. Наблюдая за ним сейчас, Тэхён с поразительной ясностью осознал: Глен, скорее всего, метис. Обстоятельства его жизни, судя по всему, были тяжелы, но не нищенские, а его внешность – измождëнная, лишённая сияния – кричала о чём-то ином, чем чистая кровь.Чистокровный эльф его возраста лучился бы здоровьем и неземной красотой. Тэхён отвёл взгляд, уткнувшись в свой том. Страница за страницей, факт за фактом – всё, о чём говорил Гук, подтверждалось с пугающей точностью и новыми, шокирующими деталями. Сомнения рассыпались в прах. Правда. Горькая, неудобная, но правда.       Тэхён аккуратно положил ещё открытую книгу рядом с Гленом, её страницы шелестели в тишине. Он потянулся, изображая усталость от чтения, мышцы спины скрипели. Бледный парень не шевельнулся, не поднял глаз, полностью погружëнный в мир древних трав и забытых слов.       В момент, когда руки зависли в воздухе, Тэхён краем глаза, с хищной внимательностью змеи, отслеживал каждое движение пальцев Глена. Не используя ни всплеска магии, лишь врожденную ловкость, наработанную веками тренировок, он бесшумно извлек кинжал с костяной рукоятью из ножен на поясе Глена. Одно плавное движение – и холодная сталь скользнула в широкий рукав его одежды, прижатая к предплечью. Бывший генерал молниеносно сортировал окружающих: одни были способны на жестокость, другие — нет. Глен... определенно принадлежал ко вторым. Это читалось в его погруженности в книгу, в отсутствии боевого духа в лице, в самой ауре безвредного ученого. Как такой эльф оказался в логове заговорщиков? Что скрывалось за этой маской усталой безмятежности? Опасный фанатик? Гениальный стратег? Или просто... жертва обстоятельств, затянутая в водоворот? Вопрос висел в воздухе.       Спрятав клинок, Тэхён вернулся к видимости чтения. Он разлегся на боку, подперев голову рукой, том «Хроник» лежал открытым перед ним. Страницы повествовали о мрачном ритуале времен Юнги: тела неугодных — министров, женщин, даже младенцев, в чьих жилах могла течь драгоценная капля крови Эсфета – бесследно исчезали. Лишь клочья волос, торчащие из свежевскопанной земли, как жуткие побеги, свидетельствовали о месте их последнего упокоения. Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки отвращения.       — Глен, — голос прозвучал чуть хрипло от напряжения, — как такому... — он ткнул пальцем в зловещую иллюстрацию, — позволяют существовать здесь?       Глен медленно обернулся, его взгляд был затуманенным. Потребовалось несколько секунд, чтобы вопрос достиг сознания.       — Это... запрещенка, — прошептал он, осторожно, будто стены могли слышать. — Печатали в Виктори. Когда началась война... лучшие умы, историки, правдолюбы... бежали из нашего ада. Но родина... Она не отпускает. Они пишут. Исследуют. Шлют нам эти книги тайными путями. Их знания... их ярость... это наше оружие.       Тэхён лишь горько усмехнулся, уставившись в чёрные закорючки готического шрифта. Осознание давило грузом. Ни в одном из своих самых мрачных прогнозов, мелькавших в лавке Биби, он не мог представить этого: возвращение на родину не триумфатором, а пленником; брата-короля – не героем, а чудовищем; а себя – не воином, а... звеном в цепи какой-то безумной подпольной машины. Жизнь выписала сюжет, достойный самой изощренной сатиры. Горькой и беспощадной.       Час спустя для «раба» принесли одежду: простую рубаху, брюки и длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном – ничего лишнего, чтобы слиться с тенями. Глен, не выпуская книги из рук, прошёл сквозь тяжёлые розовые портьеры к своему рабочему столу. Тэхён же, уже переодетый, стоял среди книжных стеллажей, разминая мышцы в тишине. Время пришло.       Тенью он вынырнул из-за полок. В руке — украденный кинжал с костяной рукоятью, холодный и неумолимый. Жертва сидела спиной, погружëнная в древний фолиант, беззащитная. Не виноват... но карта легла так. Судьба распорядилась. Молниеносный рывок! Сильная рука впилась в талию Глена, резко прижимая его к себе, а лезвие легло на шею под самым ухом, готовое вспороть яремную вену. Бледный эльф вздрогнул, книга выпала из ослабевших пальцев. Его взгляд, мелькнувший через плечо, был пустым от шока, лишëнным мгновенного понимания. Потом... ничего. Лишь привычная хмурая маска, натянутая на внезапную пустоту.       Не отводя взгляда от этих бездонных, теперь уже осознающих глаз, Тэхён прошептал слова древнего заклятия. Воздух сгустился, запахло озоном и... горелой плотью. Рядом из пустоты вытянулся синеватый, мерцающий сгусток энергии. Он пульсировал, растягивался, копируя контуры Тэхёна с жуткой точностью: голубые волосы, острые уши, черты лица, новая одежда. Через мгновение рядом стоял его двойник – призрачный, чуть просвечивающий, но неотличимый на первый взгляд. В его руке – такой же кинжал-фантом. Глен замер, его хмурость сменилась немым изумлением.       — Ты, Глен, будешь меня слушаться,— призрачный голос клона прозвучал как эхо, лишëнное тепла. Фантом указал на себя. — Без фокусов. —черноволосый метис лишь медленно, почти покорно кивнул. Будто... ожидал чего-то подобного.       Тише теней они двинулись. Впереди — клон-авангард, его призрачные глаза сканировали каждый угол, каждый поворот. Сзади — настоящий Тэхён, прижимавший Глена, лезвие неотступно у горла. Один неверный шаг — и сталь войдет в плоть.       — Путь! — Тэхён прошипел на ухо заложнику, ярость и отчаяние сплетались в шёпоте. — Как выбраться?!       — Направо... — Глен хрипло указал взглядом. Двойник рванул вперёд, осмотрел развилку — чисто. Повернули.       Котельная. Адский грохот работающих паровых котлов оглушал, заполняя пространство шипением пара и гулким шумом. Жара стояла невыносимая.       — Там... люк в подвал... — Глен едва слышно пробормотал, кивнув на неприметную дверь в углу, запотевшую от конденсата. Тэхён почувствовал укол горькой вины. Он... не врал. Не предавал. А он...

Но колесо запущено.

      Подошли к двери. Клон шагнул первым... И в тот же миг из темноты за дверью, со свистом рассекая пар, вылетело тяжелое копьё! Оно пронзило руку фантома насквозь. Клон отшатнулся с беззвучным криком, но удержал стойку, лицо исказила маска боли — точь-в-точь как у настоящего. Враги появились из того же коридора, откуда пришли! Ещё одно копьё просвистело в сторону двойника. Тэхён рванул Глена назад, к другому выходу из котельной... Но там их уже ждал Огр. Исполин с топором размером с дверь, его маленькие глазки пылали яростью. Глен вжался в эльфа позади себя.       — Я прикончу его! — Тэхён прижал лезвие к коже Глена, на шее выступила алая капелька. — Шаг — и он мертв!       — РЕЖЬ! — проревел Огр и рванул вперёд, не обращая внимания на угрозу. Его топор взметнулся. Сзади, из пара, вынырнули ещё двое — подмога. Круг замкнулся. В голове Тэхёна вспыхнул единственный ясный образ...

Благослови... Эллоира.

      И он бросился навстречу лезвиям, отталкивая Глена, его собственный кинжал встретил сталь Огра с искрами. Бой начался.