Эпизоды наших жизней

Юфимия со злостью отмывала тарелку, пытаясь не кинуть её прямо в голову молодого человека. — Юффи...— вздохнул он, потирая шею. — Не называй меня так. — Эй, я пытаюсь поговорить. Это ты ведёшь себя, как ребёнок. Девушка не сдержалась и бросила тарелку в раковину. Звук бьющейся посуды разлетелся по дому, предвещая продолжительную ссору. — Я?!— возмущённо переспросила Юфимия,— У меня единственной из нас двоих остались мозги! О чём ты только думаешь? — Гриндевальд не такой, как пишут в газетах,— Акерлай покачал головой,— И нет ничего постыдного в том, чтобы соглашаться с ним. — Да ты себя слышишь?— волшебница скрестила руки на груди, смотря на него с разочарованием,— Как ты можешь говорить такое? Он выступает за превосходство волшебников! — И что в этом плохого? Хардвин вдруг заметила перемену в лице парня. Мягкие, нежные черты, которые смотрели на неё с любовью и смеялись шуткам, сейчас ожесточились. Акерлай не шутил, как ей показалось сначала, а на полном серьёзе повторял эти ужасные идеи, которые распространялись по всей Европе и даже на другие континенты. — Что плохого? Ты правда ослеплён своим мнимым превосходством и не видишь? — Я совсем не думаю, что лучше других!— возразил Рэмплинг,— Мы, волшебники, слишком долго прятались по углам, как чёртовы тараканы. Мы заслуживаем того, чтобы спокойно ходить по улицам! — Ты правда не понимаешь, чего он добивается?— девушка поджала губы,— Гриндевальд не хочет, чтобы мы просто жили бок о бок с маглами. Он хочет войны, а не спокойствия. — Это не совсем так, Юффи,— волшебник покачал головой,— Если мы присоединимся к нему, нас ждёт великое будущее. Мы должны бороться за такое будущее. Разве не этого ты хочешь для Иоланты?.. — Не смей приплетать в свой бред мою сестру! — Но это касается и её тоже!— он взмахнул рукой в сторону гостиной,— Ты хочешь, чтобы она всю жизнь боялась того, кто она такая? — Да что ты такое говоришь?! Никто из волшебников не боится того, кем он является! — Тогда выйди на улицу и наколдуй что-нибудь!— Акерлай поджал губы, вздёрнув подбородок,— Ты же понимаешь, что эти ограничения для нас бессмысленны! — Они защищают всех! — Только маглов, а не нас. — Какой же ты болван!— вырвалось у Юфимии. Она устало провела рукой по лицу, качая головой. Им доводилось обсуждать Гриндевальда и его методы, но каждый раз они сходились на том, что Геллерт безумен в своих идеях. Неужели это всё было притворство, чтобы отвести подозрение? — А ты трусиха!— глаза волшебника сверкнули,— Возможно, это твой единственный шанс сделать что-то по-настоящему стóящее. — Быть на одной стороне с террористом – стóящее дело?— девушка неверяще отшатнулась. — Тебе надо меньше читать чушь, что пишет «Ежедневный пророк», дорогая,— даже ласковое обращение из его уст сейчас звучало скорее как издёвка,— Их нежелание перемен неудивительно, но ты же должна понимать, что... — При чём здесь перемены? Гриндевальд – убийца, а ты – безмозглый дурак, раз следуешь за ним. Акерлай подошёл к ней и положил руки ей на плечи, заглядывая в её глаза. Его взгляд снова стал мягким и чувственным. — Юффи, отправляйся со мной в Париж. Гриндевальд собирает сторонников... Нет, подожди! Тебе необязательно присоединяться к нему. Просто послушай его речь! Ты поймёшь, что он не такой, каким его выставляют. — Проваливай, Рэмплинг,— Хардвин оттолкнула его руки,— Я серьёзно. Если ты хоть раз попытаешься подойти ко мне или моей сестре, я сообщу о твоих взглядах в Министерство. Парень отшатнулся, удивлённо смотря на неё. Похоже, он не ожидал подобной жёсткости и категоричности от всегда доброй и терпеливой пуффендуйки. Он взял свою мантию, висящую на спинке стула, и молча вышел из дома. Юфимия почувствовала, как все её конечности словно потяжелели и ослабли, и села на стул. В груди неостановимо разрасталась почти невыносимая грусть. Пусть она не так много времени была вместе с Акерлаем, но знала его много лет, с самого первого курса Хогвартса. В какой момент он вдруг стал настолько лоялен к Гриндевальду? — А где Акерлай?— немного грустно спросила девочка, чьё появление на кухне Юфимия не сразу заметила,— Я нарисовала ему рисунок,— она помахала пергаментом. Девушка не сдержала улыбку и притянула младшую сестру себе на колени. Иоланта совсем не сопротивлялась, а с охотой забралась на волшебницу и положила рисунок на стол. На нём неумелой детской рукой были выведены цветными карандашами Юфимия, Рэмплинг и сама Иоланта посередине, держащая их за руки. Рядом с ними стоял одноэтажный деревянный домик с жёлтыми занавесками, но маленькой Хардвин не хватило терпения закрасить дом как полагается, поэтому справа то и дело проглядывался белый цвет бумаги. — Ого, какое большое яркое солнце ты нарисовала!— воскликнула Юфимия, смешно щурясь, словно от настоящих солнечных лучей,— Очень красиво. Думаю, Акерлаю бы понравилось. — Когда он опять придёт? — Он... будет очень занят, крошка. Когда-нибудь потом зайдёт,— соврала девушка. Иоланта нахмурилась и даже немного надулась, но ничего не ответила. Раньше он никогда не уходил, не попрощавшись с ней, а обычно ещё и дарил сахарное перо или другие сладости. — Ты разбила тарелку?— девочка охнула и подбежала к раковине, вставая на носочки, чтобы в неё заглянуть. — Да, выскользнула из рук,— вздохнула Юфимия и подошла к сестре, опуская руки ей на плечи. — Починишь?— глаза ребёнка загорелись и она почти повисла на руке старшей сестры. Старшая Хардвин рассмеялась и кивнула. Иоланта обожала смотреть, как колдует Юфимия. Любое повседневное заклинание сопровождалось ярким восторгом со стороны девочки. Юффи порой разрешала сестре разбивать или ломать что-то под её строгим надзором, чтобы потом взмахом волшебной палочки всё привести в прежний вид. Юфимия достала из кармана волшебную палочку и с театрально произнесла заклинание: — Репаро!