Ночные прогулки в одиночку могут быть... опасны

Его губы двигались на моих с голодной яростью, не оставляя места для протеста или раздумий. Это был не просто поцелуй, это было столкновение, взрыв накопившегося напряжения, раздражения и темного, запретного влечения. Я ответила ему с такой же силой, ведомая инстинктом, а не разумом. Мои руки сами собой поднялись и вцепились в ткань его рубашки, сминая ее. Я чувствовала тепло его тела, прижатого ко мне, ощущала твердость его груди, сбившееся дыхание, горячее и быстрое, смешивающееся с моим. Его руки скользнули с моей талии вверх, зарылись в мои волосы на затылке, углубляя поцелуй, делая его еще более требовательным. Он прижал меня к холодной стене коридора, и контраст между прохладным камнем за спиной и огнем его тела переполнил мои чувства. Мир сузился до ощущения его губ на моих, его рук в моих волосах, запаха его кожи и едва уловимого аромата его парфюма. Звуки наших сбивчивых вздохов и негромких, жадных стонов были единственным, что нарушало тишину ночного замка. Это было безумие. Ненависть и желание, вражда и страсть – все смешалось в одно дикое, неконтролируемое чувство. Часть меня кричала, что нужно остановиться, оттолкнуть его, вспомнить, кто он, вспомнить все его издевательства и нашу взаимную неприязнь. Но другая, более сильная сейчас часть, просто отвечала на его напор, растворяясь в этом внезапном, яростном слиянии. Он резко отстранился, прервав поцелуй, но остался вплотную ко мне, прижав меня к стене. Его лоб уперся в мой, наши дыхания все еще были рваными. Его глаза, темные и горящие в полумраке, смотрели прямо в мои. В них не было насмешки, только чистое, почти болезненное желание и что-то еще – возможно, такое же удивление и неверие в происходящее, как у меня. "Мерлин..." – выдохнул он хрипло, и это прозвучало как ругательство. Его руки опустились на мою талию, сжимая ее. "Ты... ты сводишь меня с ума, Т/и." Я не могла произнести ни слова, лишь кивнула, все еще пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее. Он снова наклонился, но на этот раз его поцелуи скользнули вниз, к моей шее, ключицам. Это было менее агрессивно, но гораздо более интимно и опасно. Я почувствовала, как по моей коже пробегают мурашки. Его пальцы, все еще сжимающие мою талию, начали медленно скользить вверх, к краю моей рубашки. "Знаешь," – прошептал он, оставляя горячий след на моей коже, – "я терпеть не могу проигрывать..." Мое сердце снова забилось быстрее, не от страха, а от предвкушения. "...но кажется, в этот раз... я не против," – закончил он, и его пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу на моей рубашке. Его пальцы, ловко расстегнув верхнюю пуговицу, не остановились. Одним движением он прошелся вниз, освобождая остальные, и распахнул ткань моей рубашки, открывая вид на майку под ней. Я вздрогнула от внезапного прикосновения холодного воздуха к разогретой коже груди. Его глаза задержались на мне на мгновение, темные, изучающие, прежде чем снова вернуться к моим. "Видишь?" – его голос был низким и хриплым, почти рычащим. – "Мы оба этого хотим." Это не был вопрос, это было утверждение. И, к своему ужасу и возбуждению, я не могла его отрицать. Желание было настолько сильным, настолько всепоглощающим, что заглушало любые протесты разума. Его руки скользнули под распахнутую рубашку, прижимая меня к себе еще плотнее. Я почувствовала тепло его ладоней на своей спине, через тонкую ткань майки. Это было слишком много, слишком быстро, слишком правильно и неправильно одновременно. "Здесь... нельзя," – выдохнула я, пытаясь обрести хоть какой-то контроль над ситуацией, над собой. Коридор был пуст, но риск был огромен. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было обычной насмешки, только дикая, опасная решимость. "Думаешь, я не знаю?" Не отрывая взгляда от моих глаз, он осторожно, но решительно, отстранился от стены, увлекая меня за собой. Его хватка на моей талии была крепкой, не давая мне возможности отступить. Он двигался быстро, почти бесшумно, ведя меня вниз по коридору, мимо пустых портретов и спящих доспехов. Я шла за ним, спотыкаясь, мое сердце бешено колотилось. Куда он меня ведет? В его комнату? Это было бы еще более безумно, ведь там столько спящих слизеринцев... Он остановился у одной из неприметных дверей, которую я раньше никогда не замечала. Это был, кажется, старый, давно не используемый чулан или кладовка. Он быстро проверил, нет ли кого поблизости, и, убедившись, что коридор пуст, резко распахнул дверь и втолкнул меня внутрь, входя следом и тут же захлопывая ее. Внутри было темно и пыльно, пахло старым деревом и чем-то затхлым. Маленькое окошко под потолком пропускало лишь слабый лунный свет, недостаточный, чтобы что-либо разглядеть. Но я чувствовала его присутствие совсем рядом. Дверь за нами щелкнула, отрезая нас от остального мира. Теперь мы были одни, в этой маленькой, тесной комнате, окруженные темнотой и тишиной. Он снова прижал меня к себе, его руки теперь были прямо на моей коже, под распахнутой рубашкой. Его поцелуй вернулся, более глубокий и требующий, чем раньше. Я чувствовала, как его пальцы скользят вверх по моей спине, к застежке бюстгальтера. Мои руки инстинктивно обхватили его шею, притягивая ближе. Вся моя ненависть, вся наша вражда, казалось, трансформировались в эту дикую, неуправляемую страсть. В темноте чулана не было Малфоя и Т/и, Гриффиндорки и Слизеринца, врагов. Были только двое людей, потерявших контроль, отдающихся запретному желанию. Он расстегнул застежку, и я почувствовала, как бретельки бюстгальтера соскользнули с моих плеч. В следующий момент он подхватил меня под колени, поднимая с пола. Я обвила ногами его бедра, прижимаясь к нему всем телом. "Держись," – прошептал он, его голос был прерывистым. Я не ответила, лишь крепче обняла его, чувствуя, как он делает шаг назад, упираясь спиной в стену чулана. Мои ноги обвивали его талию, мое тело было прижато к его, и я чувствовала, как его сердце бьется так же быстро и безумно, как мое. Его руки, освободившие меня от бюстгальтера, теперь скользнули вниз, под майку. Холод его пальцев на моей разгоряченной коже вызвал судорожный вздох. Он вел их вверх, к моим ключицам, затем снова вниз, очерчивая контуры моего тела под тонкой тканью. Каждый его прикосновение посылало волну мурашек и желания. Я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая его лицо ближе, углубляя поцелуй. Вкус пыли и его собственный, пьянящий запах смешивались в воздухе. В темноте чулана не было ничего, кроме этого поцелуя, этих прикосновений, этого бешеного ритма наших сердец. Его губы оторвались от моих, скользнув по шее вниз, к впадинке между ключицами. Я запрокинула голову, выгибаясь в его руках, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу. "Ты... моя," – прорычал он хрипло, его голос звучал чужим в этой темноте, полным первобытной жадности. Мои шорты ему явно мешали. Его руки нетерпеливо прошлись по моим бедрам, затем остановились на поясе. В следующее мгновение я почувствовала, как ткань сползает вниз. Я не сопротивлялась, лишь сильнее прижималась к нему, помогая движением бедер. Он оторвался от моей шеи, его взгляд, даже в тусклом лунном свете, казался нестерпимо интенсивным. Его руки скользнули под мою майку, поднимая ее вверх. Я подняла руки, позволяя ему стянуть ее через голову. Теперь я была полностью обнажена выше пояса. Влажный, пыльный воздух чулана коснулся моей кожи, но я чувствовала только жар его тела, прижатого ко мне. Его взгляд задержался на моей груди, прежде чем он снова прижался к моим губам. Мои руки тем временем не оставались без дела. Я нащупала его пояс, пуговицы на его брюках. С дрожащими пальцами я начала расстегивать их, чувствуя его напряженное тело под своими прикосновениями. Он издал низкий, гортанный звук, когда я потянула молнию вниз. Он отстранился ровно настолько, чтобы стянуть брюки и боксеры одним движением. Я почувствовала тепло его кожи, его возбуждение, прижатое к моему животу. Воздух наполнился запахом желания, смешанного с пылью и запахом старого дерева. Он снова подхватил меня, мои ноги по-прежнему обхватывали его талию. Он сделал шаг, прижимая меня еще сильнее к стене. Я почувствовала холодную, шершавую поверхность за своей спиной. Его рука скользнула между нашими телами, его пальцы коснулись моей кожи... Я вздрогнула, выгнувшись в его руках. Это было слишком, слишком быстро, слишком ощутимо. Мой разум кричал о безумии, но тело отзывалось на каждое его прикосновение с дикой готовностью. "Пожалуйста..." – выдохнула я, не зная, о чем прошу – остановиться или продолжить. Он не ответил, лишь прижался ко мне еще теснее, его дыхание стало рваным и тяжелым. Я почувствовала, как он выравнивается, как его тело напрягается. В следующее мгновение я почувствовала резкий, проникающий толчок. Я ахнула, вцепившись в его плечи. Это было неловко, поспешно, почти грубо – но невероятно интенсивное. Ощущение его тела внутри моего, в этой темноте, в этом запретном месте, было подавляющим. Он сделал еще один, более глубокий толчок, и я почувствовала, как вся моя ненависть, весь наш конфликт, превратились в эту чистую, первобытную физическую связь. Я обхватила его ногами еще крепче, прижимаясь к нему, двигаясь в ответ. Ритм становился быстрее, тяжелее. Скрип старой двери или какой-то утвари в чулане, наши прерывистые вздохи и стоны, смешивались в неразличимый гул. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах, чувствуя, как его сердце колотится под моей щекой. Мы были потеряны друг в друге, в этой темноте, в этом безумии. Не было имен, не было факультетов, не было вражды. Были только два тела, слившиеся в едином, отчаянном, запретном танце страсти, от которого не было спасения. Каждый толчок отдавался электрическим разрядом, стирая все, что было до этого момента. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как мир сужается до этого тесного пространства, до его тела, до моих собственных ощущений. Его руки крепко держали меня за бедра, прижимая к себе, к стене. Мои пальцы впились в его волосы, затем скользнули вниз по его потной шее, по широким плечам. Я чувствовала его силу, его отчаяние, его желание, которое полностью совпадало с моим. Это не было нежностью, это была чистая, необработанная страсть, порожденная конфликтом и запретом. Мой выдох превратился в стон, когда я почувствовала, как волна прокатывается по моему телу. Я сжалась вокруг него, чувствуя, как он напрягается в ответ, как его собственное тело сотрясается от разрядки. Он издал низкий, гортанный крик, уткнувшись лицом в мою шею. Наступила тишина. Только тяжелое, рваное дыхание, наши сердца, все еще бешено колотящиеся в груди, и скрип старого дерева, когда он медленно опустил меня на пол. Мои ноги коснулись пыльного пола, но я все еще прижималась к нему, не в силах разомкнуть объятия. Осознание вернулось внезапно и болезненно. Мы стояли посреди чулана, полуобнаженные, задыхающиеся, в полной темноте, только что совершив то, что не должно было случиться никогда. Враги. Мы. Он отстранился первым, его движения были резкими, почти отталкивающими. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели, я увидела его лицо – напряженное, сжатое, с широко раскрытыми глазами, в которых читалась смесь шока и... чего-то еще, что я не могла разобрать. Я поспешно начала натягивать майку, чувствуя, как холод пыльного воздуха обжигает мою кожу. Он уже подтягивал брюки. Ни слова не было сказано. Тишина была оглушительной, наполненной неловкостью. Мы оделись в молчании, избегая взглядов друг друга. Каждое движение казалось неестественным, механическим. Словно мы только что вышли из транса. Он первым потянулся к двери, его рука дрожала. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Он приоткрыл дверь, выглянул наружу. Убедившись, что никого нет, он выскользнул в коридор, не оборачиваясь. Я последовала за ним мгновение спустя. Коридор был пуст. Свет казался слишком ярким после темноты чулана. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Он уже шел быстрым шагом прочь, не глядя назад. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как на меня накатывает волна реальности. Что это было? Зачем? Как теперь...