Малыш Аластор

Для Отеля Хазбин этот день стал по-настоящему исключительным. Впервые за всё время его существования сюда привели... ребёнка. Не того, с кем можно весело поболтать или кого легко увлечь шоу. Нет, настоящего ребёнка — маленького, хрупкого, уязвимого, со своими травмами. Следует признать, взрослый Аластор — не его уменьшенная, очаровательная версия — уже давно предлагал открыть в Отеле отдельное крыло, предназначенное для реабилитации детей. Ведь дети, попавшие в Ад, были не просто результатом греха, они — его жертвы. Особенно те, кто с ранних лет подвергался извращённому воспитанию, как, например, юные каннибалы, которых кормили плотью буквально с раннего детства. Рай, увы, не делает исключений: незнание закона не избавляет от наказания. И даже чистые сердцем малыши, не осознававшие, что делают, попадали прямиком в Преисподнюю. Этот проект обсуждался в Отеле уже больше месяца. Проблем хватало: моральные, организационные, мистические. Но больше всего — сомнений. Никто не знал, с чего начать. И вот, кажется, Вселенная сама дала им ответ. Маленький Аластор стал первым испытанием. С первого взгляда — тихий, вежливый, сдержанный ребёнок. Но за этой внешней простотой скрывалось гораздо больше. Чарли вернулась из дворца с огромной коробкой — в ней были игрушки, одежда, и даже несколько детских книг. Всё это пришлось извлечь из давно забытых, покрытых пылью складов. Мальчик недоверчиво уставился на коробку. Его взгляд был напряжённым, словно он боялся, что всё это — иллюзия, фокус, который вот-вот развеется. Он чуть слышно, почти на выдохе, прошептал: — Это… всё мне? Чарли тепло улыбнулась, ласково потрепала его по голове. — Конечно, дорогой. Всё для тебя. Он медленно, неуверенно обнял её за ногу. Так крепко, будто держался за спасательный круг посреди бушующего моря. — Спасибо, — прошептал он, и в этих словах было больше искренности, чем во многих пафосных речах взрослых. Через пару секунд он метнулся к коробке. Осторожно, с благоговением, начал перебирать игрушки. Казалось, он всё ещё не верил, что это правда. Его внимание сразу привлекла игрушечная змея (ирония судьбы, правда?). Он с восторгом возил её по полу, при этом шепча ей что-то на ухо. Когда Чарли предложила примерить одежду и помочь надеть её, он сначала надолго замолчал. Потом резко и решительно заявил: — Я сам. Я большой! Он сам выбрал красную футболку и чёрные шорты. Старательно, упрямо оделся сам, не позволяя никому вмешаться. С этим серьёзным выражением лица и торжественной детской интонацией, его заявление прозвучало так пафосно, что даже Хаск не сдержал усмешки. Очарованная крохой, Чарли весело предложила поиграть. Аластор немного подумал, потом тихо кивнул и взял её за руку. Он повёл её обратно к коробке — без слов, как будто у них уже был тайный план. Сев на ковёр, они вместе перебирали игрушки и выдумывали игры. Вернее, выдумывала Чарли — у малыша не было опыта: в жизни, оказалось, у него была всего одна деревянная фигурка и старый, выцветший плюшевый заяц. Но он с готовностью принимал любые её предложения. Играли в простые вещи — «История Ада», «Принцесса и дракон», «Поймай тень». Аластор бегал, прыгал, смеялся. Он изображал рыцарей, чудовищ, придумывал демонов с шестью головами и драконов с золотыми хвостами. Разл и Дазл, по просьбе Чарли, следили за ним незаметно. Пусть он и демон, но всё же ребёнок — мог споткнуться, упасть, или, не дай Сатана, пораниться. Тень Аластора, как всегда, следовала за ним. Даже сейчас, она не отходила от него ни на шаг и следила за его безопасностью. Всё шло спокойно. До тех пор, пока, устав от бурных игр, ребёнок не застыл на месте, уставившись в угол. Он молчал. Полная минута — без движений, без слов. А затем тихо, почти неразборчиво, наконец решившись, спросил: — Тётя Чарли… а почему вы все не похожи на людей? Воздух в лобби как будто стал плотным. Чарли вздрогнула. Она до последнего надеялась, что удастся отсрочить этот разговор. Но теперь — выбора не осталось. — Ал, милый… Ты когда-нибудь слышал о месте под названием Ад? Он кивнул. Отвёл взгляд в сторону и пробормотал почти неслышно: — Дядя Брайан говорил, что я туда попаду… Потому что я… ублюдок. Сердце Чарли болезненно сжалось. — Что ты сказал? — Он так сказал. Я ублюдок. И я умру, и попаду в Ад. Там я должен буду гореть. Я… я уже здесь, да? Повисла густая, вязкая тишина. Энджел медленно отвёл глаза от экрана телефона. Хаск замер. Ниффти перестала шуршать в кладовке. Все замолкли. Чарли наклонилась к мальчику, пытаясь справиться с дыханием. В её глазах блестели слёзы. — Нет, дорогой. Конечно, нет. Это не Ад… — Тогда где я? — его взгляд был ясным, требовательным, не по-детски серьёзным. Чарли запаниковала. Внутри всё дрожало. Она пыталась найти хоть какую-то правду, не слишком травмирующую… или хотя бы красивую ложь. — Ты слышал когда-нибудь про волшебные страны? Он оживился. — Мама рассказывала! Там живут драконы и принцессы! — А как ты думаешь, кто такие Разл и Дазл? — Драконы! Они же драконы, да?! — Конечно. — Тогда… я в волшебной стране? — В точку, — слабо улыбнулась Чарли. Аластор радостно бросился обнимать дракончиков. Когда он отвернулся, Энджел подошёл ближе и тихо прошептал: — Зачем ты соврала? — Он ребёнок. Он слишком чистый. Я… я не смогла сказать ему правду. Это было бы жестоко. Энджел кивнул. Он понял. Он поставил телефон на зарядку, подошёл ближе и, не меняя тона, окликнул: — Сэр, вам не нужен оруженосец? — Конечно нужен! — радостно крикнул малыш и втянул его в игру. Уже вскоре Аластор и думать забыл обо всем, увлекшись играми.

***

Когда Вэгги вернулась в лобби, она на мгновение оцепенела. Помещение напоминало декорации к боевой сцене: игрушки, подушки, детали конструктора — всё лежало повсюду. Некогда чистое и аккуратное лобби погрузилось в хаос. В центре хаоса — Аластор и Энджел, размахивающие деревянными мечами и издающие боевые кличи. Разл и Дазл отлетали, недовольные своей новой ролью в спектакле. Чарли сидела на диване и наблюдала за происходящим с тёплой, почти материнской улыбкой. Было видно, что она ни капли сочувствия не испытывала к бедным дракончикам. А Хаск прятался за стойкой и что-то медленно потягивал. Вэгги смотрела на это великолепие полминуты. Потом строго рявкнула: — Что здесь вообще происходит?! Я ушла всего на пару часов, а вы устроили здесь апокалипсис! Тишина. Даже Хаск застыл. Первым среагировал Аластор. Он подбежал к ней, и она инстинктивно подняла его на руки. — Тётя Вэгги! Мы играли в рыцарей! Сражались с драконами! Мы победили! — Я уже вижу, — фыркнула она. Поцеловав его в макушку, она аккуратно опустила его на пол и обратилась к Энджелу: — Помоги с пакетами. — Всегда готов, красотка, — протянул он, поднимая пакеты. — Ого. Ты что, опустошила весь магазин? — Это ты просто слабый, вот и кажется что слишком тяжело, — бросила Вэгги. — Да я в прекрасной форме! — надулся Энджел, и с этим гордо удалился на кухню. Аластор захихикал. Вэгги устало закатила глаза. Чарли подошла, перехватила малыша и спросила: — Мы так ждали тебя. Где ты была? — В магазин ходила. Искала еду, не содержащую алкоголь и наркотики. Купила кашу, пюре, рис, курицу, конфеты. Надеюсь, Люцифер скоро пришлёт ритуал — без управляющего мы не вытянем. — О, боже… — Чарли схватилась за голову. — Я совсем забыла про отчёты! А срок — завтра. — Я могу заняться ими, — спокойно предложила Вэгги. — Нет. Ты и так всё тащишь на себе. Я справлюсь сама. А ты покорми Аластора. Он весь день ничего не ел, кроме мороженого. — Ты уверена? — Абсолютно. И с этими словами Чарли скрылась в кабинете. А Аластор всё ещё смотрел ей вслед, нахмурившись, будто что-то пытался понять.

***

Вскоре Вэгги всё-таки справилась с нехитрой кулинарной задачей, приготовив простой, но тёплый суп. Конечно, её готовка не шла ни в какое сравнение с изысканными блюдами, которые обычно творил на кухне взрослый Аластор, но ведь не кормить же теперь ребёнка одними только доставками или тем, что можно наскрести на полках бара. Усадив малыша в высокий стульчик, она молча наблюдала, как он с видимым аппетитом ел. — Проголодался? — спросила она неожиданно мягким, почти материнским тоном, который самой ей был непривычен. Видимо, правду говорят про материнский инстинкт. — Угу, — кивнул он, не отрываясь от тарелки. Чарли своей добротой, терпением и ласковыми интонациями, казалось, сумела растопить лёд внутри этого напуганного ребёнка. Теперь он постепенно начинал открываться и другим. Вэгги только догадывалась, сколь болезненным и жестоким могло быть его прошлое — поведение Аластора, особенно когда он только пришел, было явно тревожным. — Мы с дядей Энджелом играли в рыцарей! А ещё с тётей Чарли строили настоящий дворец! — вдруг оживлённо сообщил он, расправляя плечи от гордости. — Здорово, — слабо улыбнулась Вэгги и аккуратно вытерла уголки его рта салфеткой. Выглядел он сейчас почти счастливым. Почти обычным ребёнком. Но это "почти" разбилось в дребезги от следующего вопроса: — Тётя Вэгги… а где мама? — внезапно тревожно спросил он, убирая ложку в сторону. — Уже темно, а мама всегда в это время приходит с работы... Сердце Вэгги пропустило удар. Энджел заранее предупредил её, что мальчику наврали насчёт его настоящего местоположения, чтобы не травмировать. Что он прошёл через ад ещё при жизни, и детство его было всё, кроме счастливого. Но никто не подготовил её к такому прямому, чистому и до боли невинному вопросу. Она растерялась. Однако промедление длилось лишь секунду. — Она… уехала по делам, — осторожно начала она, стараясь держать голос спокойным. — Ненадолго. У неё всё хорошо. Просто появилась неожиданная работа, и ей пришлось срочно отлучиться. — А когда она вернётся? — Аластор по-прежнему смотрел прямо, не моргая, с той самой ясной детской тревогой, от которой у Вэгги внутри всё сжалось. Он явно боялся, что мама больше не появится. Что он снова останется один. Один с тенью, одиночеством… и, возможно, с тем самым "дядей Брайаном". — Через пару дней, — наконец, тихо ответила она. — Работы у неё очень много. Но она скучает по тебе. Сильно-сильно. Он кивнул, зевнул и сонно потёр кулачками глаза. — Я наелся… и спать хочу… — еле слышно пробормотал он, отодвигая тарелку и клонясь всем телом вбок. Вэгги не выдержала, сердце просто сжалось от нежности. Так убаюкивающе, так по-доброму смотрелся этот уставший маленький оленёнок. Она бережно взяла его на руки, стараясь не разбудить, и отнесла в одну из свободных комнат, заранее подготовленную под детскую спальню. Комната была пустой, не обжитой, но сейчас это было лучше, чем ничего. Пока Люцифер не найдёт подходящее решение… Аккуратно уложив его в широкую кровать, она накрыла одеялом, подоткнула уголки и села рядом. — Спи, Ал, — прошептала она, нежно поглаживая его по мягкой красной макушке. Его ушки слегка дёрнулись и прижались к голове, глаза слиплись, дыхание стало ровным. Мальчик почти сразу провалился в сон. А Вэгги ещё долго сидела рядом, молча глядя на него. Маленький, сломленный, но всё ещё верящий в чудо. Верящий, несмотря ни на что.

***

После того как Аластор мирно уснул, обняв подушку и уткнувшись в неё носом, остальные обитатели отеля собрались в гостиной. Атмосфера была тяжёлой, давящей — у всех накопилось много вопросов, удивления, и неверия от сегодняшнего необычного дня. Меньше чем за сутки, у всех полностью изменилось мнение об Аласторе. И обсуждали, конечно, они все не что-то отвлечённое — обсуждали именно Аластора. — Я никогда бы не подумала, что Аластор в детстве такое пережил… — тихо сказала Чарли, сидя на краешке дивана. Она теребила подол своего пиджака, пальцы её неуверенно дёргались, как будто искали, за что бы ещё уцепиться. Взгляд её то и дело метался к двери, ведущей на этаж, где спал ребёнок. — Он всегда казался… ну, вы знаете… сильным. Несгибаемым. Непробиваемым. — Никто и представить не мог, — хмыкнул Энджел, сидя в кресле и впервые за долгое время не прикалываясь, не хихикая и не отпуская пошлостей. Его лицо выглядело на удивление серьёзным. — Этот парень... он ведь никого к себе близко не подпускал. Даже нас. Улыбка у него — как броня. Всегда на месте, будто приросла. — Ал всегда был сильным и плохим мальчиком… — вдруг сказала Ниффти, не отрывая взгляда от руки, в которой она рассматривала дохлых тараканов, словно они помогали ей думать. — Но маленький он оказался хорошим мальчиком. — Ниффти, пожалуйста, убери это, — поморщилась Вэгги, устало массируя переносицу. — И... насчёт Аластора… Я, наверное, с вами согласна. Как бы сильно я его ни опасалась, как бы ни презирала его методы, — она вздохнула, — ребёнок, которого я сегодня уложила спать, не вызывал страха. Совсем. Только жалость… и боль. — Ни один садист или убийца не родился монстром, — глухо пробурчал Хаск, не отрываясь от своего почти пустого стакана. — Хорошее детство не рождает таких, как он. Никогда. Все на миг притихли. В комнате повисло тяжелое, гнетущее молчание. Только часы на стене тикали, добавляя ещё напряжённости. И вдруг, словно пронзая тишину ножом, дверь резко распахнулась, будто её пнули с размаху. — НАШЁЛ! — раздался громогласный голос Люцифера. Он ворвался в комнату, сияя от восторга, с широкой, почти театральной улыбкой. Его глаза горели, словно огонь, а вся поза выражала резкое и долгожданное облегчение. — Я нашёл контр-ритуал! — объявил он, торжественно вскинув руки вверх. — Мы сможем вернуть Аластора! Все мгновенно вскочили с мест. В глазах — надежда, страх, тысячи вопросов.