Потерянный диктофон

– Рэбин уже уехал?!?!? Безмятежное спокойствие было нарушено, стоило только Юджину перешагнуть порог комнаты. Хотя перешагнуть, конечно, было мягко сказано. Тут скорее подходило “вбежать”, “вломиться”, “ворваться” - что угодно, оставляющее после себя хаос и бардак. Мундэ неохотно перевёл взгляд с компьютера на источник шума. – Он ведь давно нас предупреждал. – Да, но…он не попрощался… Бог - свидетель, последнее, что хотел бы сейчас Мундэ, это обсуждать несложившуюся личную жизнь Юджина, но выбора у него не было. Айдол уже расположился в кресле-мешке с самым страдальческим лицом на свете. – Между вами что-то произошло? – Ну…Я сфотографировал Рэбина, а ему это не понравилось. – И всё? – вампир был даже немного разочарован – Я тоже постоянно фотографирую Ахёна, и о большей части снимков он, кстати, даже не в курсе. – Но Рэбин обиделся на меня, – Юджин старательно пытался подобрать слова, которыми можно было бы описать ситуацию, но быстро бросил эту затею и перешёл на родной английский – Он на меня даже не смотрит, отвечает как-то односложно и не читает сообщения в личке! – М, – сухо ответил Мундэ, выслушав подростковую драму – Я уверен, что он не обижался на тебя. Ему просто нужно немного времени наедине, чтобы прийти в себя. – Что мне ему написать?! – Ничего, просто прояви немного терпения, – и как только Чону с этим справляется – Не всем так просто даются новые знакомства. Некоторым нужно больше времени, чтобы свыкнуться к присутствию нового человека. Видя, что слова не особо утещают, Мундэ вытащил из ящика несколько конфет и предложил младшему. Тот, не раздумывая, закинул сразу четыре штуки в рот и зарылся глубже в мешок. – Как вкусно! – набитый рот не помешал ему громко вынести свой вердикт. – Да? Ахён тоже любит их есть, когда находится не в настроении. Конфеты каким-то волшебным образом успокоили Юджина и тот теперь беспардонно разглядывал комнату. Комната была просторной и без лишних предметов, что абсолютно отличалось от их с Рэбином соседства. И не поверишь, что проживающим здесь вампирам уже более ста лет. Разве что по непонятным старым книгам и черно-белым снимкам, расставленным в разных местах. – Когда было сделано это фото? – Юджин взял со стола одно из таких и стал пристально рассматривать. Трое юношей выглядели точно так же, как и сейчас, только с более старомодными прическами. – В 1940-м году, – спокойно ответил Мундэ, но по горящим глазам айдола он уже понимал, что простой датой не отделается – Оно было сделано во время зимних праздников… Кёнсон, 1940 год, январь Небо уже несколько дней подряд не проглядывало из-за бесконечных облаков, нависших над округом. Из них то и дело валил снег, иногда сменяющийся градом. Крыша ветхого дома, доставшегося Мундэ от родителей, уже давно начала протекать, но до наступления холодов это было некритично. К сожалению, в нынешнюю погоду парень уже не мог ни залатать её, ни пытаться чем-то прикрыть, поэтому какое-то время пришлось ютиться в прозябшем кабинете университета. Холод для вампира не был особой помехой. Пусть по ночам становилось особенно неприятно и уже никакое пальто и одеяло не помогали, но это было сравнительно терпимо. Хуже всего было то, что Мундэ все ещё была нужна человеческая энергия, а с окончанием семестра людей в университете можно было на пальцах пересчитать. Он уже успел позабыть о том, что нужно периодически выбираться в социум и чем-то питаться, потому что до этого на протяжении нескольких месяцев к нему всегда заходил Ахён. Его тёплая энергия, похожая на мёд или карамель, всегда оседала в помещении словно лучи весеннего солнца. Теперь, на фоне унылой пустоты, даже Седжин уже не казался таким уж раздражающим, хотя его энергия всегда была какой-то до горечи приторной. И даже если сперва Мундэ и отнёсся к нему с высокой долей скептицизма, Ли был хорошим и порядочным парнем, хоть и иногда чересчур воодушевленным и активным. Если бы ещё пару месяцев назад кто-то сказал, что Мундэ будет сидеть и скучать по каким-то студентам первокурсникам, то он бы в жизни этому не поверил. Однако сейчас парень постоянно ловил себя на мысли, что уже ждёт начала нового семестра, и сам над собой посмеивался. Сил уже не было даже на то, чтобы приготовить поесть. Все перед глазами расплывалось, а тело само по себе тяжело опустилось на диван. Свернувшись в клубок, Мундэ провалился в беспокойный сон. Сквозь сон он услышал и слабый стук в дверь, и чей-то отдалённый голос, но их было недостаточно, чтобы выбраться из царства Морфея. Когда тёплые пальцы слегка коснулись его шеи, воздух вокруг почти мгновенно пропитался чем-то сладким. И с закрытыми глазами было ясно, кому принадлежали эти прикосновения и тянущийся за ними флёр. В этот запах хотелось укутаться целиком, ощутить на губах, на языке и во рту. Веки ощущались слишком неподъемными, а сознание ускользало без надежды на возвращение. Кажется, Ахён что-то говорил, а Мундэ даже что-то ему отвечал, но тут же забывал об этом и дальше возвращался в приятную дрёму. Он бы уснул окончательно, если бы не короткий поцелуй в лоб, от которого по всему телу прошёлся разряд, заставивший парня вернуться в реальность. – Сколько…сейчас времени? – сонно протянул Мундэ, наконец отпуская чужие руки. Он не знал стоит ли ему как-то комментировать данную ситуацию и как это вообще сделать, поэтому решил мягко перевести тему в сторону. – Уже п-полдень. Т-только не говори, что т-ты проспал т-тут всю н-ночь? – Ахён сел рядом, не позволяя вампиру встать. – У меня дома немного прохудилась крыша, поэтому я какое-то время ночую здесь, – юноша опустил взгляд на пол как ребёнок, которого отчитывает родитель. – П-почему ты н-не попросил кого-нибудь о п-помощи? Ты м-можешь пока п-пожить у меня! Н-не переживай, моя м-мама будет точно н-не против. – Не стоит. Мне и тут неплохо…, – неуверенно протянул Мундэ, ощущая настойчиво заботливый взгляд со стороны. – Ты т-тут совсем замёрзнешь! – возразил Ахён – И т-тебе ещё нужно с-сходить к врачу. От последнего слова вампира передернуло. Не мог же он сказать, что на самом деле уже давно мёртв и холод ему теперь как трупу совсем не страшен. После короткого раздумья, Мундэ решил немного поторговаться. Сколь бы ему не хотелось избежать ночёвки в чужом доме, избежать больницы ему хотелось куда больше. – Хорошо, я поживу какое-то время у тебя, но мне не нужны врачи. Со мной все в порядке. – П-почему? Т-ты ведь и п-правда себя н-нехорошо чувствуешь… – Я просто переутомился. Если после отдыха мне не станет лучше, я схожу в больницу. Я обещаю. Ахёну от этих слов спокойнее не стало, но вампир смотрел ему прямо в глаза уж слишком убедительно. Студенту ничего не оставалось кроме как лёгким кивком согласиться на поставленные условия. – Х-хорошо, – Сон встал с места и подошёл к оставленной ранее коробке – В-вообще…я зашёл, чтобы п-подарить тебе это…В ч-честь нового г-года! Коробка оказалось намного легче, чем выглядела со стороны, а внутри лежал большой серый вязаный шарф. Мундэ не сомневался в том, что мог бы обмотаться им с головы до ног, и ещё бы осталось. – Спасибо, – вампир глубоко поклонился – Я угощу тебя чем-нибудь. Шарф был ручной работы и по пронизывающей его энергии можно было легко догадаться, кому эта работа на самом деле принадлежала. Где-то в груди неприятно ссаднило. Он должен был чувствовать радость или хотя бы умиротворение от такого подарка, но ощущал лишь ком в горле и противную горечь на языке. Его реакция была слишком скупой? Должен ли он улыбнуться? Или ещё раз поблагодарить? – Если п-позволишь, – пока Мундэ стоял в немом замешательстве, Ахён осторожно взял шарф из его рук и осторожно обмотал вокруг чужой шеи. Шарф закрыл собой добрую половину лица, доходы до самого носа. От приторного запаха становилось трудно дышать, но убрать источник человеческого тепла для вампира было выше его сил. Мундэ тихо поблагодарил Ахёна вновь, но, кажется, через шарф ничего не было слышно.