Потерянный диктофон

– А можно как-то скипнуть нудную часть с романтикой? – проворчал Юджин, корча брезгливую рожу. Мундэ остановил рассказ и направил на собеседника вопросительный взгляд. Заметив немой вопрос, айдол тут же начал объясняться. – Больше экшена и драмы! Ты же все-таки обратил других хёнов в вампиров? Как это произошло? Вы были на войне? – в своей голове парень уже придумал собственный сценарий и уже был готов ему поверить – В вас стреляли? Взяли в плен? На вас скинули бомбу? Мундэ такой фантазии оставалось только позавидовать. И очередной раз посочувствовать бедному Чону, сталкивающемуся с подобным чуть ли не ежедневно. – Ахён сильно заболел. Лекарства не было. А Седжин не хотел оставаться человеком один, – с нечитаемым выражением лица пересказал вампир. – И это всё? Так просто?!?! – Ты бы хотел, чтобы на нас скинули бомбу? – Мундэ звучал как прежде спокойно, но что-то в его словах заставило айдола поежиться и отрицательно мотнуть головой – И…это было не так просто, как ты говоришь. Обратить кого-то в вампира - всегда непростое решение. – Хм-м-м, – скучающе протянул Юджин. Ему не хотелось обдумывать столь неоднозначные вещи – Каким образом тогда обратили тебя? – Никаким. Я родился вампиром. Пхеньян, 1898 год Река Тэдонган полностью покрылась толстым слоем льда, поэтому рыбаки не стеснялись заходить дальше от берега и делать глубокие проруби. Руки без перчаток становились ярко-красными, но никого из местных холод не пугал. Куда больше всех пугала голодная смерть, поэтому люди могли проводить на морозе долгие часы в попытках что-то выловить. Молодой парень в старом потертом ханбоке с радостью оглядел свой улов и поправил выбившиеся пряди тёмных волос. Время уже давно перевалило за полдень, но радость от пойманной рыбы была сильнее любой усталости. – Гону! Вот это улов! – его старый друг поджидал на берегу, собираясь похвастаться своими стараниями, но увесистая щука в чужом ведре не дала ему и шанса. Он уже не мог дождаться момента, когда тётушка сварит свой фирменный рыбный суп, и они в тепле отогреют и руки, и животы. – Спасибо. Как я погляжу, у тебя тоже все в порядке, Чонрё. Гону оглядел его порозовевшее, но сияющее очаровательной улыбкой лицо, и не мог не улыбнуться в ответ. Сердце предательски забилось чаще, как-будто он не видит эту улыбку постоянно, начиная с раннего детства. Нет, с недавнего времени что-то в его чувствах поменялось, и это было слишком заметно, чтобы отрицать. – Пойдём. Нам ещё нужно успеть приготовить рыбу к ужину, – сдавленно произнёс Гону и повернул в сторону дома. Доплетясь до ветхой лачуги, парень стряхнул с себя рыбацкие приспособления и перевалил пойманной улов в большой таз неподалёку. Его семья жила достаточно бедно и скромно, но старого дома в глуши было более чем достаточно для счастья. Особенно, если учитывать немного нечеловеческую природу происхождения их семьи, особенно выделяться среди людей им явно было не на руку. Хотя это была и не единственная причина столь неприметного существования. Гону знал, что когда-то в юности отцу пришлось сбежать от своей семьи, которая была против их с матерью отношений. Романтическая история их побега была самым настоящим предметом гордости, не меньше, которую он малышом был готов слушать вместо сказки на ночь. Но в ней и вправду было что-то сказочное и щемящее сердце. Чонрё напротив жил в достатке. Его семья состояла из потомственных военных и имела большое влияние в городе, но кроме этого Гону о них особо ничего не знал. Друг никогда не приглашал его в гости и вообще скрывал от родственников правду о том, с кем он якшается, боясь неодобрения с их стороны. И в этом вампир ощущал какое-то родство с историей своих родителей, что только усугубляло нарастающие тёплые чувства. – Снова твои родители? – устало спросил Гону, в очередной раз обрабатывая уже несвежие раны на теле друга. Того не было видно больше недели, и по страшным кровоподтекам и гематомам по всему телу все становилось предельно ясно. – В этот раз дед. Ты бы видел, как он озверел! – описывал Чонрё, прикусывая нижнюю губу от неприятных покалываний. – Я это и так вижу… За что он тебя в этот раз? – Чёрт его знает! Не понравилось, что я в последние дни слишком долго задерживался “непонятно где”. Чонрё состроил неприятную гримасу, пародируя своего дедушку, и продолжал шутливо жаловаться. Ему прилетало настолько часто, по делу и без, что подобное не казалось ему чем-то странным или неправильным. Временами он даже защищал свою семью, оправдывая их методы воспитания тем, что он действительно в чём-то виноват. До тех пор, пока это не касалось его младшего брата. –...А потом он ударил Хён-ни и тут я уже не мог сдержаться! Набросился на деда с кулаками, вот меня и заперли в подвале на три дня. Прости, что так и не пошёл с тобой рубить дрова, но если ещё нужно, я могу хоть сейчас! – Шутишь? Тебе в таком состоянии лучше лежать и отсыпаться. Ты ещё и до сюда притащился, опять ведь нагоняй получишь, если прознают. А дрова мы с родителями уже нарубили, не переживай. – Я ведь по тебе скучал вообще-то, а ты “зачем притащился”. Тётушка, Гону слишком жесток ко мне! Мама Гону сидела рядом с ними и перебирала лекарственные травы и медикаменты. Она всегда с радушием принимала единственного друга своего сына и с пониманием относилась к его ситуации. – Гону прав. Тебе стоит какое-то время посидеть дома и делать вид прилежного сына, – она потрепала парня по голове и протянула ему горячий отвар – После этого жар должен немного спасть, так что пей до дна. Тепло приятно разлилось по всему телу, из-за чего Чонрё почти сразу провалился в сон. Когда он пришёл в себя, то уже был далеко от дома Гону. Вампир нес того в сторону городских пастбищ на своих плечах. – Тебя было невозможно разбудить, а если ты не вернёшься к ужину, то и правда получишь хуже прежнего. – Спасибо! За мной должок. Принесу вам в следующий раз хорошего мяса! – Ты главное не попадись. И будь аккуратнее… – Ты и правда сын своей матери, такой же заботливый – рассмеялся Чонрё, окончательно встав на ноги – Дальше я сам. Так уж и быть, эту недельку я отлежусь дома, но на следующей мы с тобой пойдём к реке. Обещай! – Хорошо, обещаю. *** – Твой брат удивительно хорош в стрельбе из лука. Намного лучше тебя, – с лёгкой усмешкой произнёс Гону, наблюдая за жалким попытками Чонрё совладать с тетивой. Стрела никак не хотела вставать в одно положение и постоянно норовила соскользнуть в сторону. – Хватит дразниться! – проворчал парень и все-таки запустил несчастную стрелу. Та сделала небольшой крючок в воздухе и не слишком впечатляюще воткнулась в землю – Стрельба никогда мне не давалась. Запыхавшись, Чонрё болезненно размял правое плечо, что не ушло от взгляда его друга. – Снова? – Ты знаешь ситуацию в городе. Японцы выжмут из нас все соки и даже так, не успокоятся. Вместе с моими родителями, которые вымещают всю скопившуюся злость на моей спине. Гону недовольно цыкнул, но больше не сказал ни слова. Его родители уже искали новое прибежище. Японские репрессии вышли на новый уровень, корейская армия была упразднена, а деревни сжигались целиком при малейших подозрениях в укрытии партизан. – Мои родители собираются бежать. Не знаю куда и когда, но, думаю, куда угодно и в любой момент, – с горечью признался вампир, избегая смотреть другу в глаза. Чонрё не показал ни одной эмоции, только лишь промычал неясное “ага” себе под нос. Он уже догадывался об этом, все-таки был не последним гостем в доме семьи Рю, но признавать этот факт ему хотелось меньше всего на свете. Признавать тот факт, что его бросают в этом похожем на сущий ад месте. Уже началась оттепель. Стало намного теплее, но из-за мокрого снега, луж и льда одновременно передвигаться было просто невозможно. Чонрё с досадой перебирался через сугробы, все обмусоливая в голове мысль об уходе Гону, и с каждой секундой раздражался от этого всё сильнее. Нужно было ответить что-то более осмысленное, даже что-то трогательное, раз уж это, возможно, их последняя встреча, но язык как-будто присох к небу и отказывался выдавать и слово. Когда мысли наконец собрались в осмысленные предложения, земля резко ушла из-под ног. Под кучкой сырого снега скрывался резкий обрыв в небольшой овраг. Все произошло за короткое мгновение: падение, неудачно торчащая ветка и море крови вокруг. Когда Гону подбежал к дрожащему телу было уже слишком поздно. Пытаться вытащить застрявшую в теле корягу было бессмысленно, а до ближайшего медпункта парень бы просто не протянул. Кровь продолжала вытекать, окрашивая все вокруг красным, дрожащие губы не могли выдавить ничего членораздельного: дыхание тут же срывалось и издавало лишь отвратительный хрип. Вампир, не раздумывая ни секунды, одним взмахом небольшого ножика оставил на своей ладони кровоточащий порез и приложил руку к немеющим губам умирающего друга, держа её до тех пор, пока леденеющее тело в его руках окончательно не обмякло. На следующее утро Чонрё проснулся целый и невредимый. От вчерашнего падения не осталось и следа. *** Гону из всех сил бежал домой. Черную пелену дыма было видно издалека, но когда парень добрался до своего жилища, пожар уже поглотил весь дом. Вампир тут же забежал в пылающее здание, пытаясь сориентироваться в пространстве. Он чувствовал, что его родители были где-то внутри и был абсолютно прав в этом убеждении. Правда нашёл он только два бездыханных тела, лежащих друг на друге, и ещё несколько трупов незнакомых ему людей. – Это охотники на вампиров, – где-то среди дыма прохрипел до боли знакомый голос. В груди все сжалось и не потому что дым выжигал все лёгкие. Вещи вокруг были разбросаны, мебель разбита, и среди всего этого хаоса совершенно спокойно стоял Чонрё весь измазанный в крови – Моя семья - охотники на вампиров. Я должен был сказать тебе раньше, поэтому знай, что всё это моя вина - не твоя. Хриплый голос достигал ушей Гону как-будто из-под толщи воды и растворялся где-то глубоко внутри сознания. Он не хотел усваивать эту информацию, просто не мог этого сделать. Но вампиру не дали и секунды для этого, так как уже в следующее мгновение его сердце пронзила острая боль, несравнимая ни с чем. Чонрё точным ударом вонзил острую толстую кость в грудную клетку вампира. – Прощай, – эхом отозвалось в ушах, пока в его глазах медленно угасал янтарный огонёк. Гону очнулся уже через секунду в полной тишине. Ни дыма, ни огня, ни мёртвых тел вокруг - больше ничего не было. Парень приподнялся и протёр руками глаза. Взгляд пытался сфокусироваться на чем-то, но лишь смутно скользил по незнакомому помещению. Место было похоже на какой-то старый сарай, и вампир был уверен, что никогда не бывал здесь раньше. Шея неприятно зудела. Пытаясь его почесать, руки наткнулись на толстую бечевку, обвитую вокруг горла и затянутую в прочный узел. Освободившись от удавки, Гону вскочил на ноги в поисках зеркала. Каково было его удивление, когда вместо своего лица в отображении, он увидел совершенно незнакомого ему парня. Аккуратный носик, круглые щеки и светлые волосы - все это точно не принадлежало ему. Кроме ярких янтарно-карих глаз. Осмотрев все вещи, которые имелись в этом подобии жилища, вампир смог найти какие-то документы и распознать на них небрежно начёрканные иероглифы с именем “Пак Мундэ”.