Потерянный диктофон

Юджин любил рождество больше любого другого праздника и с нетерпением ждал его каждый год, стоило только календарю пересечь отметку декабря. Когда они с Мундэ и Седжином добрались до торгового центра, лёгкий снежок уже запорошил все вокруг, а лицо украсил яркий румянец. Хотя румянец появился только у Юджина, вампиры не покраснели ни на тон даже спустя полчаса проведённых на холоде. Все улицы были увешаны красивыми украшениями, гирляндами и разноцветными игрушками, из каждого угла звенели новогодние песни и на каждом шагу стояли ёлки самых разных видов и размеров. – Идёмте скорее! Туда! – весело воскрикнул Юджин, показывая в сторону пестрящих вывесок с новогодними акциями и предложениями. Мундэ успел только удрученно выдохнуть вслед, над чем Седжин звонко посмеялся. – Юджин-и, поторопись с выбором подарка! Нам уходить уже через час, – его слова потерялись где-то в толпе, как и ярко-красная макушка. – А кто начал фотографироваться у каждой ёлки, из-за чего дорога сюда вместо двадцати минут заняла чуть ли не полтора часа? – Ну как устоять, когда с тобой такой замечательный фотограф, – Ли ехидно ухмыльнулся и подтолкнул друга к торговым рядам. Тот уже в сотый раз успел пожалеть о том, что вместо кровати и кофе, он сейчас пробирается сквозь толпу людей, конца которой даже не видно. Торговый центр встретил их шквалом огней, ароматов корицы и жареных каштанов, а также гомоном сотен покупателей, спешащих с покупками. Юджин, не обращая внимания на недовольные взгляды Мундэ, уверенно прокладывал путь через толпу, то и дело останавливаясь у витрин. Вещи были настолько привлекательные и яркие, что ему хотелось купить все, что попадалось на глаза, и при этом ничего из увиденного не привлекло настолько, чтобы дарить это как нечто особенное. А ему хотелось именно по-особенному, чтобы хранить эти вещи всю жизнь и вспоминать о прошедшем празднике с теплотой. – Смотри, Юджин-и! Самая подходящая вещь в подарок Мундэ-Мундэ - самая яркая в этом помещении! – негромко произнёс Седжин, прекрасно осознавая, что вампир со своим слухом его точно слышит – Вот, например, жёлтая кофта со смешной собакой. Идеально! – Может тебе уже стоит начать выбирать подарок своему парню? – настойчиво предложил Мундэ, убирая кофту куда подальше. – Тогда ободок с оленьими ушами! Это тебе точно нужно~ – О, я хочу такие себе! Берём! – корзина Юджина была уже забита всякой ерундой до отвала. В какой-то момент парень перестал понимать, что ему нужно и начал сгребать в руки каждую понравившуюся вещь. Какие из этих пойдут на подарки он подумает после покупки. Все-таки нужно было куда-то потратить свою первую зарплату, и разве можно найти что-то лучше, чем создание рождественского волшебства. С родителями отпраздновать рождество в этот раз он не сможет, но у него теперь есть ещё одна “семья”. Через полтора часа троица уже стояла с кучей пакетов, в которых были сложены готовые упакованные подарки. Мундэ отошёл в супермаркет докупить продукты, которых им не хватало дома. В ожидании делать было больше нечего, кроме как вновь прошарить все пакеты. Юджин не мог оторваться от ярких коробочек и красивых ленточек, опоясывающих их. – Ты разве не будешь искать подарок Рэбину? – уточнил Седжин, рассматривая покупки. – Уже купил! – Правда? И что же? – Билеты на концерт его любимой группы! С трудом урвал между прочим, эти черти безумно популярны! – не будет преувеличением сказать, что его буквально распирало от гордости. – Оооо! – Седжин, выражая похвалу, несильно потрепал младшего по голове – Вдвоём на концерт пойдёте? Прямо как свидание! – Ну не совсем свидание, может совсем чуть-чуть, – ехидно пробормотал Юджин. По возвращении их уже ждал накрытый стол, закуски для которого были заготовлены ещё прошлым днем, и огромная искусственная елка, стоящая в самом центре прихожей. Ахён вытащил с чердака три коробки, набитые мишурой, шариками и другими елочными игрушками и с довольной ухмылкой поставил коробки на пол. Крышки тут же слетели под натиском любопытных рук. Юджин первым нырнул внутрь, с азартом вытаскивая то пыльную гирлянду 90-х, то стеклянного ангела с отколотым крылом. – О, это же мы нашли на барахолке во Франции? – Седжин присоединился к младшему и начал перебирать запылившиеся украшения – Джин-и, ты видел? – Я для тебя хён вообще-то, – в привычной манере отозвался второй Седжин, но тоже поддался соблазну и принялся копаться в забытом старье – И правда, оно вообще до сих работает? – Не-а, батарейки сели. Может, если вставить новые…Где ты вообще это откопал, Ахён-и? – Н-нашёл, когда п-прибрался в ящиках наверху…Т-там уже давно п-пора перебрать вещи. – Пугающе, что мы всё это сохранили, – пробормотал Мундэ, разворачивая аккуратно упакованные бусы. Краска с них уже давно слезла и выцвела. Половина бусин была либо сломана, либо помята, либо вообще отсутствовала на нужных местах. – А, это ещё м-мамино было. Н-но да, п-пора бы уже и выкинуть. – Понятно, оставляем, – Мундэ моментально сменил позицию на противоположную, аккуратно укладывая бусы обратно, чем вызвал громкий смех со стороны Седжина. Украшение ёлки приобрело новый смысл и теперь каждый стремился наполнить её не только красивым декором, но какими-то важными воспоминаниями из прошлого, которого у них накопилось с остатком. – Юджин, п-позовешь Чону-хёна и Рэбина н-наряжать ёлку с нами? Они украшают ф-фасад на улице, – попросил Ахён, после того как вынес откуда-то ещё одну коробку на вид ещё более пыльную, чем предыдущие. На улице уже вечерело, но лежащий вокруг снег делал её немного светлее. Рэбин сидел на деревянном выступе и забивал гирлянды гвоздями, пока Чону проверял как это выглядит со стороны. Юджин вылетел из дверей неожиданно, шумно и весело, в общем, как обычно, так что на это уже никто не обращал особого внимания. В особенности Рэбин, который вынужденно жил с источником бесконечной энергии под боком. – Взгляни, это же вылитый ты! Морда такая же глупая, – Ча моментально нашёл свою жертву: он легко запрыгнул на выступ и начал маячить потрепанной ёлочной игрушкой перед лицом соседа по комнате. – Сам ты глупый! И это совсем на меня не похоже, дурак! – возмутился Рэбин, отпихивая незваного гостя от себя, чем ненароком скинул того в снег (и ни на секунду об этом не пожалел). Чону со снисходительной улыбкой поднял младшего из сугроба и принялся заботливо отряхивать прилипший снег, пока Юджин корчил обиженные рожицы. – Вы уже начали украшать ёлку? – Ахён-хён нашёл старые игрушки с чердака и все начали их перебирать, а мне сказали позвать вас! – Старые игрушки? Понятно, – Чону снял с себя пальто и перекинул на младшего, выбежавшего на улицу в одной только кофте – Довешивайте гирлянду и тоже заходите в дом. Не задерживайтесь надолго, а то холодает. Это касается в первую очередь тебя, Ча Юджин. Юджин выпятил грудь и в шутку отсалютовал своему менеджеру. Может он казался тем ещё проказником и часто делал первое, что взбредет в голову, но к старшему всегда прислушивался с особым вниманием. Чону, осознавая это, мягко улыбнулся и без лишних промедлений зашёл в дом. От дверного стука с козырька посыпался снег прямиком на плечи сидевших в тишине парней. Рэбин с выдохом отряхнулся, возвращаясь к мотку красочных лампочек. – Тебе помочь? – тут же отозвался Юджин, пытаясь понять чужое настроение. – Возьми с этой стороны. Можешь стоит перекинуть её через эту балку? Очень спокойный и слишком адекватный ответ. Вывод сделан: Рэбин опять провалился в свой мир раздумий и делиться мыслями не собирался. Последнее ранило до глубины души и раззадоривало сжигающее любопытство. – Вроде даже неплохо выглядит! Мы молодцы! – довольно оценил Ким, когда работа была закончена и гирлянда всеми цветами засияла над их крыльцом. – Yes! Приятно видеть, что ты наконец сменил свою угрюмую моську. Юджин со всей силы ударил по небольшому сугробу снега, запорошив Рэбину вельветовые штаны. – Ничего она не угрюмая, отстань дурила! – ответ со стороны не заставил себя ждать и завязалась настоящая снежная битва. Хёны точно отругают их за беспорядок на улице, которую с таким трудом кто-то чистил сегодня (это были Седжины, и они с удовольствием заставят мелких прибрать все, что те натворили), но на кону стояла воинская честь и звание самого меткого стрелка снежками. Звание так никто и не заслужил, потому что оба успешно промахивались мимо цели в виде чужого лица. – Не отстану, пока не скажешь, в чем дело. Ты постоянно летаешь в облаках и я точно знаю, что что-то происходит, но ничего не понимаю! – громко прокричал Юджин, в последнюю секунду уворачиваясь от летящего в макушку комка снега. – Не понимаю о чем ты, – отмахнулся Рэбин, старательно вылепливая новый снаряд. – Глупый. Я с тобой живу в комнате уже несколько месяцев, – Мундэ-хён говорил что-то про “нужно дать ему время и он сам откроется”, но сегодня Мундэ-хён может пойти к чёрту со своими советами, потому что это не ему приходится терпеть гнетущую молчанку от своего соседа по комнате. Расстояние между парнями составляло несколько шагов, но никто не собирался его сокращать. Они стояли друг напротив друга полностью потрепанные, облепленные снегом и немного запыхавшиеся, и смотрели неотрывно, глаза в глаза. Юджин видел всё, что происходило в сиреневых глазах: сомнение, недоверие и страх. В том, что там глубоко внутри таился именно страх он почему-то не сомневался, и от этой мысли сжималось сердце. – Обещай, что никому не скажешь, – с трудом выдавил из себя Рэбин, нарушая застоявшееся молчание. – Обещаю. С неба вовсю валил снег и нос с щеками уже болезненно подмерзли. Юджин спрятал в карманы раскрасневшиеся после лепки снежков руки, но даже это уже не помогало ему согреться. – Ты замёрз? – запоздало подмечает Рэбин, делая шаг вперёд. Дистанция между ними сокращается. – Не уходи от темы! Мне совсем не холодно, – нетерпение перерастает в острое раздражение и теперь шаг вперёд делает уже Юджин. Расстояние между ними вновь становится меньше. – Тебе не может быть не холодно, ты же человек! Из-за низкой температуры окружающей твоё тело теряет тепло и это может привести к серь… Между ними расстояние в вытянутую руку и Ча не стесняется воспользоваться ею, чтобы заткнуть начавшийся бубнеж. – О нет, только не это! Я не уйду отсюда, пока ты всё не расскажешь! Они стоят так близко, что можно разглядеть каждую ресничку, родинку под глазом и своё отражение в стеклянном взгляде, леденящем душу похуже мороза. Рэбин недовольно убирает чужую ладонь со своего лица и резко засовывает её в карман своего пальто - греться. – Хёны знают, кто виноват в аварии. Так же как и кто стоит за тем происшествием во время твоего дебюта, – резко выпаливает он, боязно оглядываясь на дом. – Ну…да? – Ча лишь пожимает плечами и ждёт какого-то продолжения мысли. Не может же вся эта драма привести к чему-то настолько очевидному. Однако недоумение на лице вампира говорит об обратном. – То есть, это же очевидно, что они знают, разве нет? Рэбин от такого вопроса аж скривился в лице. – И тебе не интересно, кто это был? – с заметной обидой в голосе выпалил Ким. – Это так важно? – Важно? Тебя чуть не убили! Дважды!! Конечно, это важно! – Всё же обошлось, так какая разница? Юджин искренне не понимал, почему разговор перешел на повышенные тона. Почему Рэбина это волновало настолько, что он сильнее необходимого сжимал его руку в своём кармане, не давая и шанса выбраться из него. Почему он вообще столько думает о событиях, произошедших месяцами тому назад. – Да как можно так небрежно относиться к своей жизни! Ты даже не знаешь, кто за всем этим стоит. – Хорошо, если я узнаю, что я с этим сделаю? Правильно, ничего. Только не говори, что ты как дурак всё это время страдал по такой фигне! Последние слова были последней каплей. Рэбин больше ничего не ответил, лишь с раздражением отвернулся и ушёл в дом, видимо, чтобы не усугублять начинающийся конфликт, на что Юджин лишь закатил глаза. Он был готов стоять на своём до последнего, абсолютно уверенный в своей правоте. Непонятно только от чего его так сильно потряхивает: от досады или от холода. Ощущение от разговора осталось определённо поганое. Рука, неожиданно оставшаяся на улице, вновь начала мёрзнуть до покраснения, поэтому пришлось вернуться в дом. Только зайдя за порог, Ча осознал насколько он окоченел на самом деле. От резкой смены температуры конечности начали болезненно покалывать и отказывались слушаться, так что даже повесить пальто на вешалку оказалось непростой задачей. – Давай сюда, – внезапно пронеслось над его ухом – Оно же все сырое! Бэ Седжин забрал одежду из его рук и принялся рассматривать последствия недавнего снежного сражения. За всё время проживания здесь Юджин успел привыкнуть ко многим вампирским причудам, но скорость перемещения удивляла каждый раз как в первый. – И сам ты весь мокрый! – внимательный взгляд Седжина не обошёл вниманием и общий внешний вид – Пойдём ко всем, будем сушить тебя и отогревать. Он нежно потрепал младшего по голове, пока тот пристыженно потупил взгляд. Сейчас Юджин действительно чувствовал себя ребёнком и это ему даже нравилось. Хотелось упасть в тёплые объятия и попросить донести его на ручках, но Седжин вряд ли бы оценил такую его выходку. В гостиной уже стояла полностью украшенная ёлка и выглядело это по-настоящему волшебно даже без зажжённых гирлянд. В противовес чарующей обстановке атмосфера в комнате стояла совсем другая. Небольшая ссора с Рэбином не осталась незамеченной, но все упорно пытались делать вид, что совсем не переживают по этому поводу. Получалось это только у Седжина, благодаря прекрасным актёрским навыкам, и Мундэ, потому что у того вообще почти всегда одно и то же каменное выражение лица. Юджин выдохнул и принял самый беззаботный вид, который только мог принять. – Как красиво! – с восторгом протянул он, оглядывая ёлку – Давайте зажжём гирлянду! И звезду тоже! – После ужина, – строго отрезал Седжин, вновь появившись с сухим полотенцем – А ещё тебе нужно переодеться. – Ну мааам! От лёгкой издёвки вся комната разразилась смехом. Седжин хоть и недовольно цокнул, но по выгнутым уголкам глаз было видно, что ему это даже понравилось. Рэбин вышел ко всем уже к столу, тихо заняв место между Чону и Ахёном. Ужин прошёл гладко, за исключением того, что они с Юджином не обменялись ни словом, ни взглядом. Юджин упорно ковырял вилкой в салате, а Рэбин делал вид, что полностью поглощён рассказом Седжина. Вампиры в своей привычной манере принялись пересказывать чуть ли не каждое Рождество в своей жизни, и это увлекало покруче любого сериала. – Я разве знал, что поезд уедет в другую сторону? – Ли Седжин развёл руками, изображая крайнее недоумение. – Там всё было написано на английском, а я его совсем не знаю! – Да, а потом вместо того, чтобы просто взять обратный билет или хотя бы дождаться нас на месте, ты ушёл куда-то в лес, – парировал Мундэ, подцепляя томаты черри из салата. – Первое время мне казалось, что я иду в правильном направлении. И вообще, может, мне просто хотелось, чтобы вы меня нашли! В снежном лесу в Рождественскую ночь! – Не оправдывай свой топографический кретинизм романтикой, – скептически фыркнул второй Седжин, откидываясь на спинку стула. – С-Седжин-хён больше всех в-волновался тогда, – припомнил Ахён и расплылся в нежной улыбке, глядя на старшего. – Конечно, волновался! – на его ушах побагровел румянец – Если бы с тобой что-то случилось, как бы мы тебя нашли! – А в итоге он сам три раза в сугроб провалился, – вставил Чону, пряча улыбку за бокалом вина. – Один раз всего было. – Три. Я лично его оттуда доставал, – полушепотом произнёс Чону, сидящему рядом Рэбину, но слышали это, очевидно, все. Рэбин фыркнул, поджав губы и пряча улыбку. Юджин мельком глянул в его сторону — первый раз за весь вечер. Их взгляды встретились на долю секунды, и оба тут же отвели глаза. Чону, заметив это, слегка нахмурился, но тут же вовлёкся в новое обсуждение. – Время для караоке! – радостно воскликнул Юджин, с размаху ткнув по кнопке пульта. Гирлянды на ёлке вспыхнули в такт его движению, разноцветные блики заплясали по стенам. – А Ахён очень хорошо поёт, – мягко заметил Чону, поправляя микрофон в держателе. Ахён засмеялся, и смех его прозвучал особенно звонко: – З-за речь и п-пение отвечают разные отделы м-мозга, поэтому в-во время пения я не з-заикаюсь. – он сделал паузу, его карие глаза блестели в свете гирлянд – Это очень в-весело! Седжин уже подхватил второй микрофон, размахивая им как дирижёрской палочкой. – Давайте теперь эту споём все вместе! – на экране замигал знакомый рождественский хит, и он тут же начал подпрыгивать в такт музыке, задевая локтем Мундэ. Рэбин стоял чуть в стороне, пальцы нервно перебирали край свитера. Он украдкой взглянул на Юджина, который будто нарочно устроился в самом дальнем углу дивана. – Эй, – вдруг раздался тихий голос прямо за спиной. Рэбин вздрогнул – это был Ахён, протягивающий ему третий микрофон – П-пойдём петь. В-вместе, – в его глазах светилось что-то тёплое и понимающее. В общем потоке голосов было сложно что-то разобрать, но это никого и не волновало. После пятой песни и неизвестно какой по счёту бутылки пива Седжину удалось заставить петь даже Мундэ, который пожалел об этом сразу же. Может вокальные данные у него были и не на профессиональном уровне, но достаточно хороши, чтобы впечатлить всех остальных и заставить его спеть ещё пять песен после этого. И если просьбы всех остальных он мог бы проигнорировать, то против сияющих от любви глаз Ахёна у него не было никаких сил. Под утро все уже изрядно вымотались и решили оставить уборку на завтра, отдавая приоритет сну. В гостиной остался только Чону, выпивший меньше всех и решивший хотя бы немного прибрать вещи и мусор, и Юджин, у которого энергии было явно больше, чем желания остаться в комнате в Рэбином. Он даже всерьёз начал задумываться о том, чтобы ночевать сегодня на диване, с которого он уже убрал лишние вещи и мусор. – Юджин-и, – тепло позвал Чону, когда комната приобрела приемлемый вид. Юджин устало плюхнулся на диван рядом со старшим и удобно разместился на его плече. Произошедшее на улице гложило его, но выговориться не было ни сил, ни желания, поэтому он только сильнее прижался к Чону. Физического тепла это не приносило, но от нежных поглаживаний по спине на душе становилось куда легче. – Это всё Рэбин! – не удержавшись выпалил Юджин – Я его не понимаю. – Что именно не понимаешь? – Всё не понимаю… Чону старался не улыбаться слишком сильно и сделать озабоченный задумчивый вид. Количество выпитого и усталость действовали на него сильнее, чем ожидалось, поэтому парень немного помедлил с ответом, получше формулируя спутавшиеся мысли. – Знаешь, иногда не нужно понимать. Я, например, тоже не всегда тебя понимаю. Да и других даже спустя пятьдесят лет не понимаю, – на мгновение синие глаза опустели, видимо, погрузившись в воспоминания и раздумья слишком глубоко – И он тоже, возможно, никогда тебя не поймёт. – И что тогда делать? – удрученно пробурчал Юджин. – Ничего, наверное. Тебе необязательно понимать, чтобы быть поддержкой, – он вдруг смущенно усмехнулся, потирая переносицу – Я, наверное, просто ужасный менеджер в таком состоянии, да, ахах? Ча решительно помотал головой. Он потёр ладонью глаза, оставляя на щеках розовые пятна, и выбрался из объятий. Слишком много думать было не в его стиле: куда проще понадеяться на эмоции и интуицию. В их с Рэбином комнате не горел свет - только синеватый отсвет уличного фонаря пробивался сквозь шторы. На соседней кровати под горой одеял замер неподвижный комок, но предательски быстрое дыхание выдавало, что его обитатель не спит. Деревянный пол скрипнул под ногами, когда Юджин осторожно опустился на край чужой постели. – Ты ведь ещё не спишь? – прошептал Юджин, запуская пальцы в складки одеяла. В ответ - только напряженная тишина. Даже дыхание под одеялом замерло, словно пыталось из последних сил избежать этот диалог и не выдать собственное присутствие. Юджин вздохнул и лег на спину рядом, уставившись в потолок. – Не дуйся ты так. Если хочешь... давай узнаем, что там происходит, – его голос звучал неестественно громко в темноте. Одеяло шевельнулось. – П-правда? – наконец донесся приглушенный голос. – Да. Проведем своё расследование! – он перевернулся на бок, лицом к Рэбину. Одеяло с шуршанием сползло, открывая заплаканное лицо. В кромешной темноте было ничего не видно, но покрасневшие глаза ясно блестели в полумраке. Внезапным движением он бросился к Юджину и вцепился пальцами в его футболку. Тот на мгновение замер, сомневаясь в том, что ему в этой ситуации стоит делать. Силуэт Рэбина казался слишком хрупким и сломленным, чтобы коснуться его, язык присох к нёбу и горло в этой удушающей тишине не решилось бы издать ни звука. В обычное время он бы уже обнял его, потрепал по волосам, может, даже рассмеялся бы и сказал что-то дурацкое, чтобы разрядить обстановку. Но сейчас вина сидела в груди колючим камнем, и каждое неверное движение казалось преступлением. Рэбин не отпускал его футболку. Дыхание его постепенно выравнивалось, пальцы разжимались, но он не отстранялся, а вскоре, совсем уснув, мирно засопел. Юджин медленно, будто боясь спугнуть, опустил руку ему на спину — не обнимая, просто положил ладонь между лопаток, ощущая, как под тонкой тканью пижамы бьется учащенное сердце. Он принял это за молчаливое согласие, не осмелясь произнести что-то ещё.

***

В подвале темно и сыро. Воздух тяжелый, пропитанный запахом плесени и железа, и нос к этому даже привык. К чему привыкнуть было нельзя, так это к бесконечному голоду. К этому вечному, грызущему ощущению пустоты под ребрами. К одиночеству, которое давит тяжелее каменных стен. Он не знал, сколько времени провел здесь. Дни слились в одно бесконечное «сейчас». По ощущениям уже наступила зима, значит он заперт тут точно не меньше четырёх месяцев. Холод окутывал с головы до ног, мысли путались, а тяжёлые веки разлипались с трудом. Даже если и разлипались в кромешной тьме было не видно ни зги, но зато каждый шорох отдавался в ушах и вызывал мурашки по всему телу. Звук шагов на лестнице заставил его медленно поднять голову. В дверном проёме на фоне тусклого света из коридора четко вырисовывается мужской силуэт. Мужчина молча наблюдал. Как всегда — молча. – Пришел полюбоваться, Чонрё? – голос прозвучал хрипло, будто ржавый гвоздь, царапающий по камню. Чонрё не ответил, но сделал шаг вперед. Тень от его фигуры поползла по стене, длинная и изломанная, будто нечто иное, спрятанное под человеческой оболочкой. Холод стал еще острее. – Прошу тебя, хватит, – загнанный в угол перешёл на мольбу – Я понял, я всё понял! Да, я был виноват, только отпусти меня отсюда! Он был готов плакать, кричать, умолять из последних сил, лишь бы больше не оставаться здесь. – Совсем не убедительно. Тебе придется постараться лучше, Бихан, и может быть тебе повезёт увидеть свет снова, – наконец произнёс Чонрё – Ну или можем всё-таки убить тебя! Это же намного проще, согласись? Бихан дёрнулся в бешенстве, теряя остатки самообладания. – Да пошёл ты! Это ведь ты использовал меня! Использовал, а когда все пошло не так и твои теории не подтвердились, то просто выкинул меня в место хуже помойки! Сука, я буду жить, чтобы в конце задушить тебя! Чонрё застывает. Его лицо не выражает никаких эмоций, а холодные сырые глаза проживают даже сквозь кромешную тьму. – Понятно, – бросает он, оборачиваясь к выходу – Другого я от тебя и не ожидал. Дверь захлопывается. В темноте остается только тяжелое дыхание Бихана и тихий, срывающийся смешок - он выберется из этого места любой ценой.