Аромат Невозможного

Первые дни после ошеломительной новости были кошмаром. Элиас метался между отрицанием и яростью. Он отказывался верить, требовал новых тестов, обвинял доктора в ошибке. Его альфа-сущность восставала против самой идеи беременности – состояния, которое в его мире принадлежало омегам, слабым, нуждающимся в защите. Он, Элиас, сильный, доминирующий альфа, беременный? Это было унижением, оскорблением природы. "Это невозможно! Это какая-то генетическая ошибка! Мутация!" – кричал он, расхаживая по гостиной, его аромат был резким и неконтролируемым. Каэль следовал за ним по пятам, пытаясь успокоить. Он сам был в шоке, но радость от предстоящего ребенка перевешивала странность ситуации. "Это редкость, дорогой, но Доктор Аларик сказал, что в теории такое возможно," – говорил Каэль, стараясь не раздражать его еще больше. "Теория?! Я не хочу быть ходячей теорией! Я хочу быть собой! Альфой!" – Элиас остановился перед зеркалом и уставился на свое отражение, словно пытаясь найти в нем признаки происходящего. Живот был плоским, фигура – прежней. Но он знал, что внутри что-то меняется. И это знание его мучило. К физическим симптомам – тошноте, отвращению к запахам, усталости – добавились психологические. Элиас, прежде воплощение уверенности, стал неуверенным и раздражительным. Его гордость альфы была задета до глубины души. "Я даже нормально поесть не могу! От всего воротит!" – жаловался он, сидя перед тарелкой с супом, который Каэль любовно приготовил. "Попробуй еще ложечку, дорогой. Может, пройдет?" – Каэль присел рядом, осторожно касаясь его руки. Элиас отдернул руку. "Не прикасайся ко мне! Я чувствую себя… не собой." Его перепады настроения были дикими. В один момент он мог быть мрачным и замкнутым, в следующий – плакать, глядя в окно, потому что "облака такие грустные". А однажды он вдруг прижал Каэля к стене, его глаза вспыхнули альфа-властностью, и он прорычал: "Ты мой! Никто не смеет смотреть на тебя!" – лишь через секунду смущенно отшатнуться и пробормотать: "Прости. Это… это странно." Каэль терпеливо сносил все это. Он знал, что Элиасу тяжело. Он видел, как его альфа-сущность борется с непривычными гормонами и инстинктами. Он старался быть опорой, не осуждать, просто быть рядом. Одной из самых странных вещей стало "гнездование". Элиас, чьим единственным интересом в доме был его рабочий кабинет, внезапно стал одержим чистотой и порядком. Он начал перекладывать вещи, протирать пыль там, где ее не было, и, самое главное, собирать подушки и пледы. Сначала это были просто аккуратно сложенные подушки на диване, но постепенно это переросло в полноценное "гнездо" – уютное, мягкое пространство в углу гостиной, куда Элиас стаскивал все, что казалось ему достаточно мягким и комфортным. "Что ты делаешь?" – спросил Каэль, увидев, как Элиас тащит его любимый плед ручной вязки. "Строю гнездо!" – огрызнулся Элиас, словно это было самое очевидное на свете. "Гнездо?" – Каэль моргнул. "Да, гнездо! Для себя! И… и для ребенка," – Элиас смутился, но продолжил укладывать плед в кучу подушек. "Я чувствую себя… безопаснее там." Каэль подошел и сел на край "гнезда". "Оно очень уютное, дорогой." Элиас посмотрел на него, и в его серых глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на умиротворение. "Да… Оно… правильное." С этого момента "гнездо" стало его убежищем. Он проводил там часы, свернувшись калачиком, или просто сидя, прижимая подушки к животу. Он даже начал урчать от удовольствия, когда Каэль присоединялся к нему в гнезде и обнимал его. Альфа, который урчит от удовольствия в гнезде из подушек – это было зрелище. Со временем отрицание сменилось осторожным принятием. Элиас начал прислушиваться к своему телу, пытаясь понять, что происходит. Он читал (тайком) статьи о беременности у омег, сравнивая их симптомы со своими. Он даже начал разговаривать с Каэлем о предстоящем ребенке, хотя и делал это с нарочито деловым тоном. "Нам понадобится кроватка," – сказал он однажды за ужином. "Исследования показывают, что младенцам необходимо отдельное спальное место с первых недель." Каэль улыбнулся. "Хорошо, дорогой. Выберем вместе." "И… и коляска. Для прогулок. С хорошей амортизацией," – добавил Элиас, избегая его взгляда. Эти разговоры, хоть и неуклюжие, показывали, что он начал привыкать к мысли о ребенке. И что под всей этой альфа-оболочкой скрываются новые, зарождающиеся родительские инстинкты.