Пепел Короля

Запах был первым. Едкий, металлический запах крови, смешанный с вонью грязи, страха и чего-то, что было когда-то человеческой плотью. Рейнис стояла по щиколотку в месиве из глины и крови, под низким, давящим небом цвета свинца. Холод пробирал до костей, несмотря на душное тепло спящего тела. Вокруг нее была битва. Безумный, хаотичный вихрь звона стали, криков боли и ярости, хлюпающих звуков ударов, рвущих плоть. Мужчины в изломанных доспехах – одни в цветах, которые были когда-то синими и белыми, другие в цветах, напоминавших красный и золото, – рубили друг друга с животной жестокостью. Но цвета доспехов почти полностью скрывала грязь и кровь, и лица были искажены до неузнаваемости от ярости и боли. Невозможно было понять, кто враг, кто союзник. Просто... люди, убивающие других людей. Земля была усеяна телами. Не просто мертвыми. Разорванными. Черепа, проломленные булавами, из которых торчали осколки костей и серая масса мозгов. Животы, вспоротые мечами, из которых наружу вываливались синеватые, скользкие кишки, смешиваясь с грязью. Отрубленные конечности лежали отдельно, их пальцы все еще скрючены в предсмертной агонии. Под ногами хрустели обломки костей, когда она пыталась пошевелиться. Крик. Рядом с ней человек упал, его горло было перерезано, и из раны фонтаном била темная кровь, заливая все вокруг. Он захлебывался, его глаза, широко раскрытые в ужасе, смотрели прямо на Рейнис, прежде чем потухнуть. Мимо пронесся всадник, его лошадь скользнула по грязи, и он упал, запутавшись в стремени. Другой рыцарь, бегущий мимо, просто добил его, пронзив грудь острым клинком, даже не взглянув на лицо. Рейнис чувствовала, как желудок сводит от тошноты. Запах был невыносим. Зрелище – чудовищно. Она не видела знамен, только обрывки ткани, разорванные в клочья, цвета которых невозможно было разобрать в этом сером месиве. Не было смысла, не было цели – только резня, убийство ради убийства. Она пыталась убежать, но ноги казались прикованными к земле. Грязь прилипала, засасывала. Звуки становились громче, сливаясь в единый, оглушительный рев агонии и бешенства. Она была посреди этого, но не участвовала. Она была просто наблюдателем этого ада. И этот ад казался бесконечным. Ее собственный крик застрял в горле. – Рейнис! Рейнис, вставай! Голос. Звонкий. Настойчивый. Из другого места. Рейнис резко распахнула глаза. Она лежала в своей постели в Красном Замке. Воздух был не холодным и вонючим, а душным и теплым, пахнущим благовониями и пылью. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дыхание вырывалось из груди с хрипом. Тело было липким от холодного пота. Дверь в ее комнату распахнулась, впуская полоску света из коридора. В проеме появилась маленькая фигурка. — Ты спишь? Пора вставать! Одиннадцатилетняя Дейенерис, ее серебристо-золотые волосы растрепаны, фиолетовые глаза сияют в полумраке с детской живостью. Она была одета в простую ночную рубашку и выглядела такой маленькой и неуклюжей. Не дожидаясь ответа, Дени вскарабкалась на кровать Рейнис и прыгнула, заставляя матрас подпрыгнуть. — Завтрак! Нас ждет завтрак, – ее голос был полон нетерпения и радости утра, такой обычной, такой реальной. — Мейстер Пицелль сказал, сегодня будут медовые пирожные! Вставай же! Рейнис вздрогнула от неожиданности, но физический контакт – вес тела Дени, ее теплые руки, обнимающие ее – был якорем, вытягивающим ее из кошмара. Запах волос Дени – запах чистоты, младенчества, невинности – был контрастом к вони битвы. Она обняла Дени в ответ, крепко-крепко, дрожащими руками. Реальность. Вот она. Не грязь и кровь. Не изувеченные тела. А этот маленький, теплый комочек жизни, требующий завтрака. – Я... я проснулась, – прошептала Рейнис, все еще пытаясь отдышаться. Кошмар был так реален. Ужас бойни, бессмысленность насилия, смрад смерти – все это еще стояло перед глазами, ощущалось под кожей. Дени отстранилась, ее фиолетовые глаза внимательно смотрели на Рейнис. – Тебе приснилось что-то плохое? Рейнис лишь кивнула, не в силах говорить о том, что она видела. О людях, убивающих друг друга, чьи цвета были скрыты кровью и грязью. О бессмысленном, животном насилии. – Ну, теперь ты проснулась! – бодро сказала Дени, спрыгивая с кровати. – Идем! Иначе Визерис все съест! – Она даже не заметила, насколько Рейнис была потрясена. Рейнис смотрела, как Дени бежит к двери, маленькая фигурка, спешащая к медовым пирожным и обычным заботам дня. Она провела рукой по лицу, чувствуя пот. Кошмар ушел, но его привкус остался – горький, железный вкус крови. Она выбралась из кровати. Пол под ногами был холодным. Комната казалась удушающей, несмотря на роскошь. Утро. Завтрак. Жизнь в Красном Замке. Настоящий мир, который, как она знала, тоже мог быть жестоким. Но не таким, как тот ужас из сна. Дверь тихо скрипнула. Горничная, Амалия, скользнула в комнату. – Ваша милость, позвольте помочь вам одеться? Рэйнис покачала головой. – Нет, Амалия. Я сама, – нежно, проговорила принцесса Она подошла к гардеробу. Выбрала платье. Темно-красное. Цвет спелой вишни. Плотный атлас, который тяжело ниспадал. По подолу и рукавам – вышивка золотой нитью и черным бисером: извивающиеся драконы и молнии. Платье было сильным, почти вызывающим. Надевая его, она чувствовала себя защищенной. Застегивала пуговки, туго затягивала пояс. Каждое движение было намеренным. Она поправила складки платья, бросила взгляд на свое отражение. Темно-красное сидело идеально. Принцесса Таргариен. Сильная. Готовая встретить день. Но глаза ее все еще были расширены, а в памяти стоял привкус железа. – Спасибо, Амалия, – сказала она, не глядя на горничную. – Можешь идти, – Амалия бесшумно поклонилась и вышла. Рэйнис осталась одна. Одетая в свое темно-красное платье, готовая спуститься на завтрак. Она вышла из комнаты в коридор. Камень стен был холодным, несмотря на близость очагов. Воздух здесь был таким же – прохладным, с привкусом пыли и древности. Она шла быстро, тяжелый атлас платья мягко шуршал по полу. Ее мысли еще блуждали где-то между кошмаром и реальностью, между желанием свободы и необходимостью долга. Она повернула за угол – и врезалась. В твердую грудь. Сир Джейме Ланнистер. Он стоял там, казалось, просто наблюдая за коридором, неподвижный, как статуя в своей безупречно белой мантии Королевской Гвардии. Его золотистые волосы ловили редкий луч света из высокого окна. Лицо его было спокойным, почти безразличным, но глаза, цвета летнего неба, всегда казались необычайно проницательными. Рэйнис отшатнулась от неожиданности, сердце снова подпрыгнуло. – Прошу прощения, Принцесса, – произнес он, его голос был гладким, как шелк, с легкой усмешкой, которая, казалось, играла на его о губах постоянно. Он поймал ее за локоть, чтобы она не потеряла равновесие, и его пальцы, сильные и теплые, задержались дольше, чем было нужно. Он слегка, едва заметно, прижал ее к себе, словно удостоверяясь, что она реальна, или просто пользуясь моментом. Это длилось лишь мгновение, но Рэйнис почувствовала это – твердость его тела под тонкой тканью мантии, тепло его руки. Рэйнис мгновенно выпрямилась, отстраняясь от его прикосновения. Ее темно-красное платье словно вспыхнуло от негодования, но она заставила себя говорить ровно. – Сир Джейме. Вы всегда стоите посреди дороги? Он улыбнулся – это была знаменитая улыбка, которая могла очаровать и обезоружить. Харизма, которой он обладал, была почти осязаема, как легкий ветерок. – Лишь когда знаю, что кто-то очень важный может появиться из-за угла, – его голубые глаза весело блеснули. Он по-прежнему смотрел на нее пристально, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на глазах. – Вы выглядите... бледной сегодня утром, Принцесса. Не выспались? Рэйнис отвела взгляд, не желая, чтобы он видел, насколько она была потрясена – не столько столкновением, сколько его проницательностью. – Просто... не лучший сон, – сказала она, ее голос был чуть резче, чем она хотела. Он сделал шаг, чтобы идти рядом с ней по коридору, его белая мантия колыхнулась, почти касаясь края ее темно-красного платья. – Не лучший сон, – повторил он задумчиво. Его тон был легким, но его следующий вопрос был острым, как лезвие. – Или, может быть, ночь была... беспокойной по другой причине? Принцессы ведь иногда любят... ночные прогулки. Исследовать замок в тишине? – В его голосе звучала легкая, дразнящая нотка, но Рэйнис почувствовала, как холодок пробегает по спине. Неужели он знает? Неужели он видел? Нет. Он не мог видеть. Она была осторожна. – Ночные прогулки в Красном Замке? – Рэйнис усмехнулась, пытаясь сделать это небрежно. – Вы, должно быть, шутите, Сир Джейме. Здесь каждый камень кажется, готов заговорить, а каждая тень скрывает стражника. Кому нужна такая прогулка? – Она смотрела прямо перед собой, не глядя на него, чувствуя его взгляд. – Мне приснился кошмар. Вот и все. Он не ответил сразу. Она чувствовала его присутствие рядом, его спокойствие. Он шел с непринужденной грацией хищника. Когда он заговорил снова, его тон стал чуть более мягким, но все еще полным двойного смысла. – Кошмары могут быть... очень реальными, Принцесса. Иногда даже более реальными, чем то, что происходит наяву, – Он сделал паузу. – Но день уже начался. Завтрак ждет. И я слышал... там будут медовые пирожные. Принц Визерис, наверное, уже устроился поудобнее. Упоминание Визериса мгновенно вывело Рэйнис из равновесия. Кошмар, попытка сбежать, разговор с Джейме – все отошло на второй план перед чистым, кипящим презрением. – Пусть давится этими пирожными, – выплюнула она, не сдержавшись, ее голос прозвучал резче, чем она хотела. Ее темно-красное платье словно натянулось на ней. Она ненавидела Визериса всей душой. Его вечное нытье, его трусость, его самодовольство. Сир Джейме наклонил голову, его улыбка снова появилась, тонкая и понимающая. Он не осудил ее слова, лишь оценил их. – Сильные чувства, Принцесса. Наверное, медовые пирожные – не единственная вещь, на которую у него плохой вкус, – в его голубых глазах мелькнуло что-то, что могло быть пониманием или просто... интересом к ее ярости. Она кивнула, темно-красный атлас ее платья мягко колыхнулся – Идемте, Сир Джейме. Она пошла вперед, а он шагнул рядом с ней, его белая мантия шелестела по камням. Они шли по коридору Красного Замка, принцесса в темно-красном платье и рыцарь в белой мантии, их тени скользили по стенам, смешиваясь друг с другом. Кошмар ушел, но его привкус остался. Утро в Красном Замке выдалось необычайно ясным после ночной бури, солнечные лучи щедро заливали малый обеденный зал, высвечивая золотистые узоры на темных гобеленах и отбрасывая резкие тени. Воздух был свежее обычного, хотя все еще душный, наполненный запахом жареного мяса, горячего хлеба и сладкого аромата свежих фруктов, смешанного с еле уловимым запахом камня и старого воска. Где-то вдали, за толстыми стенами, слышалось пение птиц, редкий звук в этой крепости. Стол ломился от обилия завтрака, яркого под лучами солнца. Целые караваи золотисто-коричневого хлеба, блюда с алыми колбасами и розовым беконом, румяная яичница, белые вареные яйца. Рядом лежали пирамиды ярко-оранжевых дорнийских апельсинов, пурпурных слив и желтых груш. Медовые соты истекали янтарным сиропом, а кувшины были наполнены молоком, элем и утренним вином. Запахи еды были насыщенными, дразнящими аппетит. Семья сидела за столом, каждый – воплощение своей роли и своего цвета. Король Рейегар в темно-синем камзоле из тонкого сукна, по краю которого серебряной нитью была вышита лоза с гроздьями ягод. Его серебристо-золотые волосы струились по плечам. Его фиолетовые глаза, обычно полные мечтательности, сегодня казались лишь усталыми, но не погруженными в печаль. Он пил вино, почти не касаясь еды. Рядом сидела королева Элия в платье ярко-алого цвета из легкого дорнийского шелка, чьи складки мягко ложились вокруг нее. Золотой вышивкой на груди сияло стилизованное дорнийское солнце. Ее темные волосы были убраны, подчеркивая утонченность лица с большими, внимательными глазами. Она ела мало, но иногда на ее губах появлялась легкая, мимолетная улыбка, когда она смотрела на детей. Принцесса Рейнис сидела прямо, одетая в платье глубокого, насыщенного темно-красного цвета из тяжелого бархата, по подолу которого вилась черная вышивка, похожая на колючие ветви. Ее темные волосы были туго заплетены, ее темные глаза были острыми и наблюдательными. В ее осанке чувствовалось напряжение и внутренняя энергия, которая казалась почти осязаемой. Рядом с ней сидел принц Эйегон, наследник. Он был одет в камзол нежного фиолетового цвета, который хорошо сочетался с его фиолетовыми глазами и серебристо-золотыми волосами. Он ел тихо и аккуратно, время от времени поглядывая на отца или дядю. Напротив сидел принц Визерис в одежде темно-зеленого цвета, плотной и без украшений, которая, казалось, лишь подчеркивала жесткость его лица и осанки. Его фиолетовые глаза бегали по столу, выражая нетерпение, а тонкие губы были сжаты. Он ел быстро и жадно, его движения были резкими. Рядом с ним сидела принцесса Дейенерис в нежно-розовом платье из легкого шелка с кружевами на рукавах, которое делало ее похожей на цветок. Ее серебристые волосы рассыпались по плечам, а фиолетовые глаза были широко распахнуты, полные детской невинности, но омраченные тенью страха, когда она смотрела на Визериса. Она почти не ела, лишь теребила край платья. У стены, как всегда, стоял сир Джейме Ланнистер в своем безупречном белом плаще Королевской Гвардии поверх блестящих стальных доспехов. Его золотые волосы сияли, а зеленые глаза казались единственными спокойными точками в комнате. Его лицо было непроницаемым, но его взгляд был внимательным. Разговор был неторопливым, прерываемым стуком приборов и жеванием Визериса. – Сегодня хорошая погода для охоты, – заметил Рейегар, отпивая из кубка. – Надеюсь, нам повезет больше, чем вчера, – отозвался Визерис, отрывая кусок хлеба. – Скакать весь день за тощими оленями... – Могу ли я поехать с вами, Отец? – голос Рейнис был тверд, она посмотрела на Рейгара. Рейегар поднял бровь, – С нами? На охоту? Ты же знаешь, Рейнис, это не место для тебя. В лесу грязно и опасно. – Я хорошо стреляю из лука, Отец, – настаивала Рейнис, – Сир Барристан Селми учил меня. Я не помешаю. Я хочу поехать. Визерис громко рассмеялся, так что Дейенерис вздрогнула, – Стреляет из лука! Боги, Рейнис, тебе бы лучше учиться вышивать подушки, а не целиться в оленей. Что скажут лорды? Принцесса Таргариен, бегающая по лесу как дикарка, – чавкая, сказал принц. – Что скажут лорды, когда у их принцессы не будет сил даже натянуть тетиву? – парировала Рейнис, ее голос был тих, но остр, – Я не дикарка, Визерис. Я Таргариен. Я не сделана из сахара, чтобы таять от дождя или грязи, – исподлобья, посмотрев на Визериса, сжимая свои кулаки. Элия тихо положила приборы, в ее темных глазах светилось беспокойство. Рейегар посмотрел на дочь, в его фиолетовых глазах читалась задумчивость, –Твоя сила важна, Рейнис, но она нужна не для охоты. У тебя другое предназначение. Другая роль. Ты знаешь это, – Его взгляд скользнул на Эйегона. – Ты выйдешь замуж за Эйегона. Укрепишь наш род. Это твой долг. Рейнис выпрямилась. Она ждала этих слов. Она понимала. Это была ее судьба, предрешенная кровью и традицией. – Я понимаю, Отец, – сказала она, и в ее голосе не было протеста против брака, только принятие. Она посмотрела на Эйегона, на его бледное лицо. Он был ее братом, ее другом. Это будет ее путь, – я выйду замуж за Эйегона. Эйегон поднял глаза на Рейнис, в них мелькнуло смущение и что-то еще – возможно, благодарность за то, что она приняла это так спокойно. Элия вздохнула с облегчением. Визерис наблюдал с циничной усмешкой. – Но это не значит, что я должна быть слабой, – продолжила Рейнис, и в ее темных глазах загорелся огонь. Она смотрела на Рейгара, и ее голос звучал с силой, которой он не ожидал, – Я не хочу быть принцессой, которая ждет, пока ее спасут. Я не хочу бояться леса или грязи. Я должна быть сильной, чтобы защитить себя, чтобы защитить свой дом. Особенно сейчас, когда..., – Она остановилась, не закончив фразу, но подразумевая все опасности и интриги, окружающие их после смерти Безумного Короля. Рейегар смотрел на дочь. В ее словах была правда, и в ее глазах горела воля, которую он уважал. И, возможно, у него возникла мысль. Его взгляд скользнул к стене, где неподвижно стоял золотой рыцарь. Сир Джейме. – Хорошо, Рейнис, – сказал Рейегар, его голос был тихим, но окончательным, – Ты можешь поехать на охоту. Улыбка мелькнула на лице Рейнис, но тут же Рейегар продолжил, – Но не одна. И не со всей партией. Ты поедешь в сопровождении одного рыцаря Королевской Гвардии. Для твоей безопасности. И чтобы научить тебя тому, что я считаю полезным для принцессы, – Он посмотрел на сира Джейме, – Сир Джейме Ланнистер. Вы сегодня сопровождаете принцессу Рейнис на охоту. Сир Джейме, чье лицо обычно было непроницаемым, кивнул. – Будет исполнено, Ваша Милость, – его зеленые глаза, казалось, задержались на Рейнис на долю секунды дольше обычного. Визерис издал недовольный звук, откладывая нож. – Сир Джейме? Только они вдвоем? Брат, это... – Сир Джейме – рыцарь Королевской Гвардии, – прервал его Рейегар, его фиолетовые глаза посмотрели на Визериса холодно. – Его долг – защищать королевскую семью. И он лучший из них, – Он посмотрел на Рейнис, – учись у него, Рейнис. Учись осторожности и силе, которая не только в руках. Рейнис смотрела на сира Джейме. Золотой рыцарь, чья репутация была известна по всем Семи Королевствам. Сила. Осторожность. И он будет ее сопровождающим. На охоте. Наедине. Ее судьба – брак с Эйегоном – была определена. Но этот поворот... он открывал новую возможность. Возможность узнать человека за золотой маской. Узнать лес. И узнать что-то о себе. Завтрак продолжался. Звук приборов, тихий говор, недовольное чавканье Визериса.