Загнанный, как слёзы.

Плагг долго молчал. Инопланетный бесполезно глубоко вздыхал, наблюдая за тем, как проходит день его Агреста: пялится в пустоту своего идеально эстетично убранного стола первый час, второй, - находясь при этом на грани между сном и комой- а после, как только его любимую полоску изгиба стола налил полумрак вечера, из-за чего она стала неразличимой, направил свою бренность к постели. Встал без энергичного потягивания и по-мёртвому упал на постель. Складки на пододеяльнике сохранили след его ударов, куда был направлен удивлённый (самую, самую каплю хоть сколько-нибудь эмоциональный) взгляд отца. Вспомнив это, Адриан по-младенчески гусенечкой пересекает кровать, сминает тот самый край постельного белья во что-то круглое и сладко обнимает, начиная с мурчанием котёнка гладиться об это место. Друг немало удивился подобному поведению: «Святой Маасдам, – осеняет его же,- да он с ума сходит!» Чтобы предотвратить результат гипотетической ситуации из его опасений, Плагг мягко царапается в обращенное к нему спиной плечо юноши: поддержка. -Эй, Адриан…Да к чёрту твоего отца, слушай! Что ты так убиваешься-то? -Не к чёрту..-неуверенно протестуюет юноша. – Отец…- и умолкает снова, утыкаясь поникшим лицом в одеяло. Он никогда не был таким. Именно это пугает. Адриан – солнечный, вместо перцового баллона в тёмные переулки он носит с собой улыбку: настоящую, сочную, свежую - долька апельсина с помесью клубники, а не человеческая мимика. Его отличало это лёгкое, местами беззаботное отношение к жизни: парить, как свисающая с месяца, качающаяся лапка кота – это про него; жить с мыслью о том, что нет выхода из кратера Пуанкаре (хотя кратер не глубок настолько) – это не про него. «Но сейчас он именно такой..-думает раздосадовано кошачий. – Ладно!- вдруг врезается второй его голос, что он перехватил у Адриана: оптимистичный- Ничего! Я придумал!» -Слушай! -М?- голос товарища прозвучал так по-новому, что стало интересно: что вызвало такую реакцию? -Я не хочу вводить тебя в краску, дружок, но ты не мастурбировал уже…сколько? Я уже и не считаю! – Адриан хотел перебить, но Плагг слишком торопился.- Я знаю, тебе немного неловко (этого как раз не видно в этом холодном лице), но ты молодой парень, это не просто прихоть для тебя, понимаешь? Это касается твоего здоровья. Знаешь, будет неловко тогда, когда мы пойдём из-за твоего этого очередного «не хочу» к врачу, который в тебя руку по локоть сунет. Плагг попытался в юмор. Попытался. -Прости, мне нужно дослушать лекцию, которую я успешно прогулял. -Каким таким образом?- Плагг сощурил травянистые глазки, поставив лапки в боки: в подобных словах он находил очередные пустые оправдания. -Этот преподаватель ведёт свой блог. У него наверняка есть эта тема. И Плагг, и Адриан единомоментно осознали, что именно она стала спусковым крючком сегодняшнего нервного срыва. Они коротко переглянулись (в глазах квами была мольба: «Прошу, давай отложим это дерьмо»), прежде чем Адриан схватился за телефон. Пока Адриан вспоминал , как пишется фамилия присланного из другой страны преподавателя, Плагг спрашивает; Увидев по более включённому взгляду то, что его товарищ снова с ним, он начинает разговор с того вопроса, что интересовал его больше всего. -Слушай, а какого чёрта ты сегодня нарывался на драку с отцом? Ты и без меня знаешь, что тема эта трепетная..он мог бы и тростью ударить. Ты этого хотел? – Плагг нравоучает. -Если честно, то наделся, Плагг. – недокотик резко переменился в мимике: с натужной взрослости на не перевариваемое (а значит тяжёлое для головы, души и сердца) удивление, что встало дрожащими зрачками на мордочке. Адриан именно из-за этого понял, что звучит не лучше безумца.- Я..просто хочу, чтобы он меня коснулся. Вот и всё. Чтобы я почувствовал его тепло и..вот и всё. – Агресту стало неловко заявлять такое. -Слушай…Это немного нездорово. Плагга вводит в состояние дребезжащей монетки (напугался внезапно и очень сильно, даже не успевая охнуть) громогласный голос лектора: «Что ж, теперь мы обсудим нечто более интересное вам, молодые люди и милые дамы – «В сети он выражается экспрессивней» - замечает Адриан, - : сексуальное вожделение. Что ж, никто не спорит о самом понятии «сексуально», но я проясню: сексуально – это то, что связано с удовлетворением желаний в отношении противоположного пола, по Фрейду. Как вы смогли заметить, гомо- сексуалы и сексуалистки в данный ряд не входят. Дело в том, что немецкий психоаналитик считал это острой девиацией по той причине, что не вписывалось в его картину мира. Я так не считаю. Сейчас я расскажу вам кое-что. Дорогие любители мужчин, сладкие ценительницы женщин, закройте глаза. Если ваше сердце пусто, то идеал, который удовлетворяет вас исключительно внешне.» Плагг ставит на паузу, стукаясь подушечкой задней лапки на экран. -Говори вслух.- Плагг не сомневался в ориентации своего друга, видя его странно дружеское отношение к девушкам, но трепетно-неловкое к парням -Плагг, не буду я! «Ну хоть засмущался, сливочный сыр его дери». -Дава-а-а-ай, хоть отвлечёмся! -Ну…Высокий. Старше. Тощий, вытянутый такой… -Ещё что-нибудь? -Ну…чтобы он был…Знаешь, в очках. Очки нравятся. И руки тёплые обязательно. Плагг одобрительно кивает – чувствует, что доить опустевший ручеёк правды причин нет – и тыкает на кнопку «воспроизвести». «А теперь вспоминайте образ своей матери, юные дамы, и образ отца, молодые люди». «Е-е-е-еб..»- начинают в одну секунду и осекаются так же одномоментно Плагг и Адриан. -Адриан, ты что, по отцу течёшь?! -Нет-нет, я тебе клянусь! «Пугаться не стоит! – перебивает громкие перешептывания и смешки в аудитории лектор, захватывая и споры по ту сторону экрана.- Это нормально. Подобное мы перерастаем в десять-двенадцать лет – это, По Фрейду, зовётся «латентным периодом», периодом, когда мы познаём свои чувства, а сильнее всего в детстве они именно к родителям. Если наши отношения с отцом очень хороши, если нам слишком много его внимания, если он весь в нашей власти, то мы желаем его себе ещё больше. Если видим препятствие в лице матери, то начинаем ревновать. Это называется «Эдипов комплекс». Если то же самое происходит с матерью, то это зовётся «синдромом Электры». Вообще, по тому же Фрейду, этими понятиями зовётся влечение к противоположному полу, но ,по моему сугубо экспертному мнению, пол – условность. Да-да, я слушаю вопрос из аудитории. -А как его избежать? Неплохой вопрос, молодой человек! Боюсь, что только здоровыми отношениями в полноценной хорошей семье, что звучит уже невероятно в наших реалиях. – Адриан слушал и слушал, как зачарованный. – Причинами появление Эдипова комплекса может стать и противоположная ситуация : отца мало, его нет, а он так необходим для становления чёткой отцовской фигуры, поэтому в будущем молодые люди ищут себе тех, кого могли бы назвать «папочкой». Да-да, это не просто сексуальное слово, дорогие друзья! Это психология по Фрейду». Адриан выключает телефон, обрывая хрипотцу преподавателя на вдохе для нового слова, удручённо падая лицом на подушку. Секунда, две – оба начинают хохотать без чёткой на то причины, но точно не от горя, что взвалилось на их плечи и плечики. Это была столь нужная разрядка. Юноша свесил хвост с крыши одного из центральных домов, обречённо поглядывая вниз: тишина, опрятность и полумрак тротуара манили, зазывали к себе, но Плагг изнутри умудрялся отгонять эти мысли. «Ты чего?! Соберись, Кот, скоро Леди Баг объявится и нам будет проще! Мы отдохнём! Только не смей опускать рук». Адриан, потирая глазницы кулаками почти изнутри из-за прилагаемой силы, славно прозевал и благодарно улыбнулся с милой фразой на губах: «Спасибо, дружище. Не буду.» Шорох за спиной. Рефлексы заорали так, что лопнувшие капилляры за зелёными линзами стали нагревать зрачок, не позволяя чувствительным векам на него опуститься. В руках за секунду оказался высокотехнологичный посох Бо. Человек в светлом костюме с тростью из какого-то камня или кости. Он не выглядел как очередной злодей бражника, поэтому Кот для начала попытался заговорить(даже почти не злобно): -Ты кто? Что здесь забыл? -А? – Театрально начинает Агрест. – Ты меня видишь? Глаза остыли, как и начало морозиться сердце, рассматривая силуэт всё больше: высокий, вытянутый, тоненький, но, что самое поразительное – побитые жизнью руки без перчаток: уколы, порезы, неясная аллергия. Это манило. Жизнь тёплых рук всегда манила тактильного(и никогда при этом не обнятого по-настоящему горячо) Адриана. Качание головой, посох перехватывается с новой силой: Адриан видит врага в самом себе, поэтому напрягся. «Мальчик, проглатывай свои «Ди-диповы комплексы» и не расслабляйся!» - Супер Кот кивает. -Непрозрачный. -Просто…Хм-м-м..- Притворство, ведь мужчина давно всё продумал. И прекрасно знал, что у юноши будет именно этот вопрос.- Позвольте я вам представлюсь. – Он стукает тростью один разок, чтобы пересечь расстояние между ними. Нежное, плавно, воздушно берёт чужие коготки в свою избитую жизнью руку (поэтому Адриан и не дёргается: не хочет причинить больше боли(Эмпатия Солнца)), подносит к лицу и, пройдя пальчики острым носом, целует кольцо. От этой ладони исходил дьявольский жар вечных заживлений, постоянного восстановления кожи. – Меня зовут Никто. «Очень реалистичное имя. Не, ну ты прикинь, Кот!...Э-э-э…Кот?» Хвост-ремень поплавился, прилипая, обводя несколькими узлами ногу: первое впечатление вызывало мурашки на лобке. -Ам..- Агрест за кожаной глухой маской, что огибает весь его остроугольный череп, оставляя лишь глаза и губы, хищно улыбается: всё вышло даже быстрее, чем он того хотел.- И..Как и зачем вы меня нашли? -Я не ищу, дорогой Супер Кот. Я лишь прогуливаюсь по крышам. Дело в том, что меня видят лишь особенные люди и герои: те, чьё сердце так чисто, что в их жизни может появиться господин Никто и его квами. -И ты исчезнешь, если я стану недостойным? «Кот, приём! Проклятущий Ламбер, ты меня слышишь?! Что за бред ты несёшь?!» Агрест вот-вот и начнёт хищно ржать, но это выдаёт лишь дрожащая одним нервом губа. -Глупости, мальчик мой! – Начинает он, взмахивая руками широко, проходя в этой позе к краю крыши: открытый , искренний, горячий- Ты никогда таким не станешь. Ты замечательный герой. И человек, я уверен, тоже. - Не думаю, что вы правы. – Адриан садится на бетонную крышу тоже, но не делает этого ,до конца доверяя мужчине: далеко, направляя тело в его сторону. -Не думаю, что ты сможешь переубедить меня, мой мальчик. Мой квами позволяет мне читать людей, как книги. И я вижу, что твое сердце- -Не надо. – Жалобно просит Адриан, поднося лицо ветру, чтобы списать внезапную влагу на глазах на его моросящие порывы. Агрест хмыкает: «Такой чувствительный, слабый..» -Проблемы? Это прозвучало очень мягко, искренне, словно этому человеку правда не было плевать и он был властен решить каждую из описанных бед. -Знаешь, мальчик,–«Ах, ну что за обращение…»- мой квами достаётся обычно самым влиятельным людям, так что не считай, что я из каких-то мелких кругов. Захочу – солнце взойдёт и больше не сядет. Захочу – президент будет кукарекать по центральному телевиденью…Ты меня очень плохо знаешь, мальчик…- Незаметно, тоже списывая всё на ветер, Агрест улизывает губы в предстоящей трапезе - Так что расскажи дядюшке Никто что случилось. Разговор шёл долго, томно: разговорить юношу было той ещё задачкой, но теперь, когда их силуэты ласкает красная заря, а господин Никто позволяет себе хохотать, Адриан почти верит в то, что это не его сон; в то, что это не его прекрасный принц, который нашёл ,последний оставшийся в черепе после сильной колошмати об асфальт, кусочек мозга. -Доброй ночи вам, господин Супер Кот. – Никто кланяется так, как он это сделал бы перед королевой: окунает голову ниже чужого пояса. -И вам добрых снов, господин Никто! – нервно повторяя движение за малознакомым мужчиной в попытке оказаться почтение реверансом, юноша получает предательский удар:…его шлёпнули по лбу и захохотали. Котик остался с непониманием. -Перед менее уважаемыми персонами не кланяются, мальчик мой. -А вы менее уважаем? – Котик выпрямляется, в любопытстве и внимании размахивая хвостиком в такт чужих слов. Каждого. -Среди нас только ты с чистым, таким сладким сердцем, малыш. Губы снова облизываются, руки вздрагивают: можно уже сейчас рвануть кольцо вместе с пальцем, но…так будет слишком мало разрушено, так Бражник не наестся. «Нужно глубже, а после – раздавлю. Притрись своей страдающей самооценкой, десертное ничтожество». Габриэлю всегда было приятно ставить на место, а место блудного кота – под сапогом охотника. Ах, как же мудр и расчётлив господин Агрест!...Он ведь всё учёл, верно?