Dont Say You Love Me

      То, как холодно поприветствовал Джина Чонгук, не ускользнуло от внимания Чимина и Хосока. Если растерянный Чимин бросил короткий взгляд на Джина, затем на альфу рядом с собой, словно не веря, что именно так должен выглядеть разговор между "знакомыми", то Хосок вовсе не пытался скрыть своё раздражение. Его взгляд, полный негодования, был прикован к брату - тяжёлый, выразительный, почти испепеляющий.       - Я бы тоже рад был тебя видеть, если бы ты не растерял все свои манеры где-то вдалеке от дома, - спокойно, почти с насмешкой произнёс Джин, пытаясь сгладить напряжение, перевести всё в лёгкую, хоть и колкую шутку. - Но, увы, мне абсолютно всё равно, Чонгуки. Поэтому скажу только: с возвращением… и найди себе, пожалуйста, учителя по манерам.       Чонгук вздрогнул, но не обернулся, только осушил свой стакан, а потом с глухим стуком поставил его на стол. Легкий смешок со стороны Юнги заставил омегу выйти из сосредоточенности на Чонгуке и обратить внимание на все еще растерянно смотрящего на них Чимина:       - Приятно познакомиться, Чимин, - мягко сказал Джин, пожимая всё ещё протянутую руку омеги. - И называй меня Джин. Сокджином меня называют только случайные знакомые.       Он улыбнулся - вежливо, почти беззаботно, как будто это просто деталь, не имеющая значения. Но в этой фразе скрывался расчёт. Уверенный, хлёсткий укол, брошенный в сторону Чонгука. И если бы кто-то сейчас посмотрел на него внимательнее, то заметил бы, как на долю секунды напряглась линия его челюсти. Джин был отомщен.       За всем этим Джин почти упустил из виду, что среди присутствующих был ещё один человек, с которым ему следовало бы тоже официально поздороваться. Но желания не было.       Ким Тэхён уж точно не нуждался в представлении. Это было очевидно по тому, как он смотрел на Джина - спокойно, выжидающе, с лёгкой тенью понимания в глазах. Этот взгляд говорил одно: он знает, кто он такой. И только поэтому Джин не посчитал нужным притворяться. Ни вежливым, ни заинтересованным, ни даже безразличным. Просто не посмотрел в его сторону. Как и в сторону Намджуна, о которым позабыл из-за перебранки с Чонгуком.       - Хорошо, друзья, давайте уже закажем что-нибудь покрепче колы! - уже весело выкрикнул Хосок, хлопнув в ладони. Джин с облегчением выдохнул. Он действительно был благодарен Хосоку - не просто за попытку вернуть вечер в привычное русло, но и за тактичность. Он просто закрыл глаза на то, что Джин демонстративно проигнорировал Тэхена и Намджуна, как будто ничего не произошло. Как будто всё в порядке. И Джин был ему за это благодарен.       Дальше всё пошло более или менее спокойно - или, по крайней мере, выглядело так. Атмосфера начала выравниваться.       Джин занял место рядом с Юнги. Тот вёл неспешный разговор, его голос был спокойным, с лёгким сарказмом, которым он всегда скрывал свои мысли. Иногда Джин отвечал короткими фразами, расслабляясь в его компании. Порой, когда Намджун всё-таки пытался завести с Джином разговор - вежливо, будто между ними ничего и не было, - Юнги позволял себе короткие, язвительные комментарии. Ловкие, точные, почти неуловимые, но однозначно разрушающие попытки Намджуна сделать вид, что всё нормально. Омега не вмешивался - просто пил, изредка улыбался и с благодарностью ловил взгляд Юнги. Тот был его щитом, его буфером, и, возможно, единственным, кто понимал, как много стоила Джину эта встреча.       Чонгук тоже вёл себя так, будто Джина вовсе не существовало. Он смеялся, шутил, разговаривал со всеми, кроме него, и с какой-то лёгкой, почти демонстративной нежностью обнимал Чимина: то приобнимая его за плечи, то теребя волосы, то сжимая его в ребяческом, но слишком уж тесном «дружеском» захвате. Чимин смеялся звонко, искренне, так, что глаза исчезали в сияющей улыбке - и слабо отбивался, как бы играя, но совсем не сопротивляясь.       Джин, наблюдая за ними краем глаза, внезапно понял, насколько прав был Хосок: дружбы между альфой и омегой не существует. По крайней мере - не с таким, как Чимин. С тем, кто источал тепло, мягкость и притягивал к себе.       Он не хотел ревновать, не имел права - но всё же ощущал эти тонкие, едва заметные уколы. Чувство, которое он так тщательно прятал неожиданно снова дало о себе знать.       И самое обидное - он не мог винить никого, кроме себя. Ни Чонгука, ни Чимина. Потому что Чимина действительно невозможно было не любить.       Пиво, которое омега медленно потягивал весь вечер, наконец дало о себе знать - тупым, нарастающим давлением на мочевой пузырь. Джин склонился к Юнги и тихо шепнул, куда направляется. Альфа даже не обернулся - только коротко кивнул. Поднявшись, Джин неспешно направился к уборным, наслаждаясь тем, что мог на минуту вырваться из атмосферы мнимого веселья. Краем глаза он уловил, как одна из фигур за столом откинулась назад и почти сразу встала. Кто-то пошёл следом. Джин заметил это, но не придал значения - возможно, кто-то просто тоже решил воспользоваться моментом. Алкогольный расслабляющий туман притупил его настороженность. Он даже не обернулся. И, быть может, зря.       Намджун поймал его за локоть, как только Джин вышел из уборной. Всё произошло быстро, почти молниеносно - альфа стоял чуть в стороне, будто поджидал, и, сделав шаг вперёд, перехватил руку омеги.       Джин дёрнулся, пытаясь вырваться, но Намджун держал крепко. Слишком крепко для случайного прикосновения, слишком намеренно, чтобы это можно было проигнорировать.       - Отпусти, - зло выплюнул Джин, бросив на него хмурый, раздражённый взгляд. Его голос был низким, напряжённым, и в нём не было ни капли той мягкости, которая раньше всегда звучала при обращении к Намджуну.       Пальцы альфы, по-прежнему сжимающие его локоть, вызывали у Джина двойственное ощущение - отвращение, подкреплённое тревожным звоночком в глубине груди. Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка Намджуна оставалась стальной. Взгляд его был мутным, слегка затуманенным алкоголем, но всё ещё слишком пристальным. Слишком настойчивым.       - Я скучал по тебе, Джини, - выдохнул он с хмельной искренностью, и запах алкоголя ударил в лицо, вызывая у омеги раздражённый стон.       - А вот я - ни на секунду! Отпусти! - рявкнул Джин, уже не сдерживая злость, голос его был резким, почти срывающимся.       Он снова резко дёрнул рукой, пытаясь вырваться, и теперь в его движениях чувствовалось не только раздражение, но и отчётливое, сквозное чувство страха.       Пьяный Намджун - это всегда были большие проблемы.       Слишком навязчивый. Слишком откровенный. Слишком убеждённый в том, что имеет право прикасаться, говорить, вмешиваться. Алкоголь растворял в нём все границы и превращал тихую настойчивость в нечто тягучее, липкое, опасное.       - Намджун, - голос Джина дрогнул, но не стал слабее, - отпусти меня. Сейчас же.       Но тот не отвечал. Только продолжал смотреть, впиваться взглядом, будто не слышал - или не хотел слышать.       Пьяный Намджун - это тот, кто забывает, что они расстались. Забывает, почему он ушёл. Забывает, что теперь у него есть другой омега, рядом, в зале, который ждёт, улыбается и верит, что альфа принадлежит только ему. В пьяном Намджуне просыпался тот самый «Джун», которого омега когда-то любил до боли, а потом - до изнеможения. Именно этот Джун тянулся к нему, словно всё ещё имел на это право.       И сейчас Джин видел перед собой не мужчину, с которым когда-то делил жизнь, а напоминание о слабости, о выборе, который его предали.       И да - пьяный Намджун всегда значил проблемы.       - Ты стал таким… - бормотал Намджун, словно, не слыша ни слов Джина, ни его попыток вырваться. Его голос был хриплым, смазанным алкоголем и похотью. - Таким охуенным. Это… это заставляет меня жалеть, что я так поступил. Джин замер. Он знал этот тон. Знал, к чему всё идёт, и отвращение смешивалось с ледяным страхом. Но Намджун не останавливался.       - Я всё ещё вспоминаю наши жаркие ночи, - он, понизив голос до противного, липкого шепота. - Ты был таким громким… таким гибким… Боги, Джини, Тэ, конечно, тоже ничего, но он - не ты.       Слова были как пощёчины - грязные, бессовестные, выброшенные в лицо, будто он имел право говорить такое. И, не давая Джину времени среагировать, Намджун с пьяной похотливой ухмылкой потянул его ближе, лицо опасно приблизилось, и Джин понял, что тот собирается поцеловать его.       Это был тот момент, в котором он понимал: если не остановить его сейчас, дальше всё станет только хуже.       В следующий момент чья-то рука с силой оторвала Намджуна от Джина, оттолкнув его в сторону. Всё произошло так быстро, что Джин не сразу понял, кто это был - но, когда распознал, замер.       Чонгук.       Тот, от кого он меньше всего ожидал вмешательства, уже стоял между ним и Намджуном, крепко удерживая последнего за шею, сжав так, что тот едва не поперхнулся воздухом.       - Тэхён тебя везде ищет, - произнёс Чонгук спокойно, он улыбался, но в его голосе звучала угроза. Его хватка была уверенной, взгляд - острым, и в этом спокойствии чувствовалась сдержанная ярость. Будь Намджун хоть немного трезвее, он, возможно подчинился давлению Чонгука и ушёл, но он был слишком пьян, чтобы соображать. Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться из захвата Чонгука, чтобы потянулся к Джину, снова пытаясь поймать его. Но не тут-то было, Чонгук гора стальных накаченых мышц, держал крепко.       - Джини… мой Джини. Ну иди же ко мне. Любимый мой. -  Бормотал Намджун, и хватка Чонгука стала чуть крепче.       - Ты не можешь с ним так, Намджун. - Чонгук произнес это с жестким оттенком, который не оставлял места для сомнений. - Ты не можешь вернуть то, что уже давно закончилось.       - Тэ хороший, но ты был первым, - продолжил он, не обращая внимания на слова Чонгука. - Я скучаю по тебе, Джини... Так сильно.       - Я не позволю тебе снова причинить ему боль, - сказал он, жестко склонив голову. - Ты уже потерял его. Теперь хватит.       Джин застыл на месте. Сердце его сжалось. Он видел, как Чонгук защищает его, и в нем кипели чувства, смешанные с растерянностью и благодарностью. Он не был достоин этого. Джин знал, что он предал Чонгука, выбрав другого. Но Чонгук продолжал быть рядом, продолжал защищать его, несмотря ни на что. Это было невыносимо, и Джин больше не мог сдерживать себя.       - Думаю, тебе стоит вернуться к остальным, а мы с Намджуном выйдем подышим воздухом, - сказал он, его голос не дрогнул, но в нем звучала некая усталость. - Иди.       Он мог бы крикнуть, мог бы сказать, что не заслуживает этой защиты. Но слова застряли в горле, и вместо того чтобы выражать свою благодарность, Джин просто молча кивнул. Без слов, без объяснений он развернулся и пошел к тем, кто его ждал.