Бронепоезд любви

Му Цин по своей сути был довольно закрытым человеком, увлеченным своим делом, и на светских мероприятиях появлялся для виду, чтобы съязвить, высмеять и гордо удалиться. Только Се Ляню удавалось пробиться сквозь высокомерную броню, попусту не реагируя на колкости, а порой с невозмутимым спокойствием бросая не менее острый ответ. Му Цин ценил Се Ляня, они были друзьями, и только ему он доверял свои самые сокровенные тайны. И вот тут нарисовался Фэн Синь, весь такой простой, тёплый, чутко улавливающий его настроение, когда нежный, а когда грубый, и настойчиво начал пробиваться в душу к Му Цину. А тот и не сопротивлялся особо, так, для виду. С той ночи откровений прошло уже несколько дней, и они сблизились. Фэн Синь старался с улыбкой воспринимать все едкие комментарии, а Му Цин не так шугался прикосновений и проявления нежности. — И в чём особенность твоих изобретений? — Фэн Синь со спины обнял Му Цина, устраивая горячие ладони на животе и груди, и поцеловал за ухом. Му Цин вздрогнул, но плотнее прижался к широкой груди. — Нижняя подкладка, — Му Цин взял в руки изящные наручи, отливающие холодным серебром, уходящим в черноту. Тонкий цветочный орнамент переплетался с живыми тёмно-зелёными стебельками. Под металлом пролегала прозрачная и невесомая ткань, — представляет из себя сетку из микродатчиков, таких же, как и в уловителях. Датчики считывают твои эмоции, преобразуют в сигнал. Ткань так же пропитана специальным составом с удобрением и измельчëнными семенами. Получая сигнал, состав активизирует нужные семена. Поскольку в состав добавлен компонент быстрого роста, то результат можно увидеть уже через пару минут. На стебельках распустятся цветы, и, в зависимости от переданной эмоции, вид и цвет будут разные. Му Цин надел один из наручей на своё запястье, затягивая тонкие ремешки. Фэн Синь провёл языком по кромке его ушной раковины, слегка прикусил мочку, поигрался с маленькой серёжкой в виде белого цветка. Му Цин прикрыл глаза, позволяя эмоциям разлиться по телу. Фэн Синь двумя пальцами обхватил подбородок Му Цина, прося повернуть голову, и подарил сладкий поцелуй, лаская чужие губы. Его вторая рука меж тем несильно стиснула живот Му Цина. Тот обхватил рукой затылок Фэн Синя, углубляя поцелуй. Стебли на наручах начали пульсировать. Сквозь тонкую кожицу пробились бутоны, набухли, постепенно разворачивая лепестки цветов. Комнату наполнил еле слышимый сладковатый аромат. Му Цин отстранился первым, переводя взгляд на наруч — тот весь был усыпан розово-красными цветами. — Это очень красиво, А-Цин, — Фэн Синь завороженно смотрел на цветы. — Как и ты. — Твоя лесть сейчас неуместна, — Му Цин закатил глаза, чуть отстраняясь. Фэн Синь не дал ему уйти — повернул к себе лицом и снова обнял. — Это не лесть, я правда считаю тебя очень красивым, — Фэн Синь поцеловал того в скулу. — И очень умным. Я хоть и недалекий, но всегда считал самым сексуальным в человеке его интеллект. А его у тебя в избытке, раз создаешь такие потрясающие вещи. Му Цин отвел глаза и вздохнул. — Не такой уж и умный. Я, — он замялся, прикусив губу, — продолжаю мамино дело. Это её первоначальные разработки, я лишь доработал. — На это тоже нужны мозги, так что не принижай себя, — Фэн Синь обнял Му Цина, зарываясь носом в мягкие волосы. — Твоя мама гордилась бы тобой. Интересно, красотой ты тоже в неё пошёл? Му Цин напрягся. Он не любил разговоры про свою матушку, слишком болезненным для него был её уход и предательство отца. — Ты разве не любуешься на свою матушку на фотографиях? Уверен, у тебя вся комната уставлена ее портретами, — Фэн Синь тепло рассмеялся. — Подожди минуточку, — он выпустил Му Цина из объятий и умчался в свою комнату. Через пару минут вышел, прижимая к груди небольшую рамку. — Вот, их уже давно нет рядом, но я стараюсь их не забывать, — он протянул Му Цину рамку с фотографией. На ней были молодые мужчина и женщина, с улыбкой и нежностью смотрящие на мальчишку лет трёх, устроившегося на руках мужчины. — Ты совсем не изменился, — Му Цин провёл пальцем по мальчишеской улыбке. — Такой же красавчик? — хохотнул Фэн Синь. — Нет, такой же озорной дурашка, — странно, но Му Цин в присутствии этого солнечного человека не мог не улыбаться, но улыбка получилась горькой. — Повезло тебе, у тебя осталась о них память, — он уткнулся в крепкое плечо и вздохнул. — У меня нет ни одного её портрета. Ни фотографии. Ничего. — Как так? — озадаченно воскликнул Фэн Синь. — Отец не любил картины в принципе, в особенности портреты. Поэтому стены дома украшали лишь географические карты, гербарии, словом, всё, что имело практический смысл, а не художественный. Фэн Синь заметил, что цветы на наруче стали серыми и как будто с обгоревшими краями. В воздухе ощущался запах пыли. — Прости, что заставляю тебя грустить, — он приподнял лицо Му Цина за подбородок, поцеловал сначала один уголок губ, потом другой и накрыл чужие губы своими. Поцелуй вначале нежный, стал совсем развязным: языки переплелились, борясь и лаская. Цветки начали набирать цвет, окрашиваясь в красный. Аромат снова стал отдавать сладостью. Проворные пальцы потянулись к поясу халата, ухватились за концы. — Нет, — Му Цин перехватил пальцы, не давая распахнуть халат. Как бы ни изменились его взаимоотношения с Фэн Синем, он всё ещё не может позволить себя раздеть. — Чего ты боишься? — мягко спросил Фэн Синь. — Почему для тебя так важно видеть обнажëнное тело? — Му Цин вырвался из объятий, ещё теснее сдвигая полы халата. — Там не на что смотреть, обычное тело, можешь нафантазировать чего хочешь, — он отвернулся и отошёл к столику, дрожащими пальцами попытался налить себе чай. — Перестань стараться быть идеальным, — усмехнулся Фэн Синь. Му Цин резко обернулся, чуть не выронив из рук чашку. — С чего ты делаешь такие выводы? — Ты сам себя выдаешь. Как ты говоришь, двигаешься. Как уложены твои волосы и подобрана одежда. Ты даже трахаешься, выбирая правильный угол так, чтобы производить нужное впечатление, — при этих словах Му Цин фыркнул и закатил глаза. — У меня очень хорошая фантазия, не сомневайся, но я не хочу представлять, я хочу видеть. Каждый твой изгиб, залом, складочку, россыпь родинок и росчерки шрамов. Хочу видеть все шероховатости твоего тела. Потому что это все делает тебя собой. Хочу исследовать не фантазию, а твоё тело. Му Цин долго и напряжённо на него смотрел, затем резко поставил чашку на стол так, что она жалобно звякнула, и рывком распахнул халат. Судорожно выпутался из него, бросил на пол, почти разорвал на себе рубашку, пока пытался её стянуть, быстрым движением снял штаны с бельем. — Ну что, доволен? — Му Цин злился, уперев руки в бока. —  Достаточно обнаженки? — он повернулся спиной к Фэн Синю, хлопая себя по ягодице. Сзади раздался смех и в ту же секунду его подхватили на руки, унося в сторону спальни. Оказавшись на кровати, ему не дали и слова сказать, как захватили губы в страстном поцелуе. Фэн Синь целовал, одновременно быстро раздевая себя. И стоило только обнажиться коже, как он тут же вжался в такого же обнажëнного под собой Му Цина. Тот ощутил на себе вес разгорячённого тела и чуть ли не застонал, но во время себя сдержал. Ощущение чуть грубоватой кожи под своими пальцами сводило его с ума. Фэн Синь разорвал поцелуй, опустился ниже и размашисто облизал по очереди оба соска. Му Цин не успел предотвратить закат своих глаз и, выругавшись, всë же застонал. Горячий язык и нежные губы танцевали на холодной коже, заставляя встать дыбом волоски. Му Цин метался между желанием оттолкнуть и прижать ещё ближе. Он настолько был поглощён борьбой, что не сразу понял, что на коже осталась лишь холодеющая слюна. Он поднял голову и только успел крикнуть «стой!», как его член накрыло влажное тепло чужого рта. Му Цин вцепился в волосы Фэн Синя, дёрнул вверх, пытаясь оттащить, но с каждым движением головы вверх-вниз терял свой боевой настрой, сдаваясь пожирающему его огню.