Бронепоезд любви

Се Лянь долго крутил в руках баночку с белым порошком, погружённый в свои мысли. Дверь в ванну открылась, оттуда вышел обнажённый Хуа Чэн. Се Лянь отвлёкся от мыслей, скользнул взглядом по разгорячённому душем телу, чувствуя лёгкие волны возбуждения. Хуа Чэн лишь лукаво улыбнулся и подошёл к кровати. — Хочешь попробовать? — кивнул на баночку, присел у ног Се Ляня и поцеловал его в коленку. — Ты на себе уже испытывал действие сего порошка? — Хуа Чэн в ответ отрицательно покачал головой. — Я бы не отказался попробовать. Хуа Чэн поднялся и сел рядом, забрал баночку из рук, при этом успевая кончиками пальцев погладить ребро чужой ладони и проскользить по большому пальцу. — Дай мне свою руку, — игриво попросил Хуа Чэн. Се Лянь протянул руку. Хуа Чэн повернул её тыльной стороной вверх, откупорил баночку, покрутил небольшое колёсико в центре и через небольшой носик высыпал горстку порошка. — Это — минимальная доза, действие длится примерно час, вызывает лёгкое возбуждение и противостоять своим скрытым желанием становится слегка трудно. — А что будет с максимальной дозы? — с интересом спросил Се Лянь. — Тебе сносит крышу от желания и похоти. Все твои инстинкты обостряются. Ты становишься животным в своих желаниях. Сопротивляться невозможно, — в его глазах заплясали огоньки. Хуа Чэн наклонился к руке и быстро втянул носом порошок, слизал остатки и насыпал ещё порцию. — Твоя очередь, — Се Лянь так же вдохнул порошок. Они улеглись на кровать, переплели пальцы на руках. Первую минуту ничего не происходило. Затем в пальцах ног и рук начало ощущаться лёгкое покалывание, которое приносило за собой тепло, становясь все горячее. Покалывание и жар побежали вверх, от конечностей к телу, осели обжигающей тяжестью в паху и груди, опалили лицо и ударили в голову опьянением. Се Лянь распахнул халат — ему стало очень жарко. Он повернул голову, посмотрел на Хуа Чэна, прикрывшего глаза и сладко ëрзающего на покрывале, и его волной накрыло таким желанием обладать этим мужчиной, что он ипугался своих мыслей. Но он не хотел сопротивляться. — А-Чэн, — Се Лянь сбросил халат, торопливо перекинулся через ногу Хуа Чэна, придавил своим весом к кровати и поддался вперёд, проезжаясь затвердевшим членом по чужому, ещё спокойному. — Позволь мне. Я…ничего не умею, но очень тебя хочу, — быстро затараторил тому в губы, устраиваясь между чужих ног. Хуа Чэн улыбнулся, обнял руками за шею и широко раздвинул ноги. — Я подготовил себя в душе, тебе остаëтся лишь смазать себя — и я весь твой, — он протянул руку под подушку, доставая бутылёк со смазкой, ловким движением открыл и просунул между их телами. Вылил почти полбутылки, попадая на чужое достоинство, свой живот и простыни. Размазал по всей длине, чуть отполз вверх и направил член в себя. Се Лянь, почувствовав головкой желанное тепло, резко поддался бёдрами вперёд, входя сразу на всю длину. Хуа Чэн охнул от неожиданного дискомфорта, но заметив назревающую панику во взгляде Се Ляня, увлёк того в поцелуй. Его рука сползла на ягодицу Се Ляня, сжала и подтолкнула вверх, давая понять, что можно двигаться. Се Лянь сделал движение бёдрами, закатил глаза от потрясающего ощущения и застонал. Для него это второй секс в жизни, он безумно волновался, но желание пересилило всё остальное, заставляя наращивать темп. Для Хуа Чэна это даже не сотый секс, но самый нелепый и смешной. То, как Се Лянь пыхтел, прикусывая губу, шептал всякие пошлости и старался изо всех сил. Хуа Чэн еле сдерживал смех, но, если бы он сорвался, это очень больно бы ударило по самооценке Се Ляня, что никак нельзя было допустить. Но он хороший ученик, посему вместо смеха начал постанывать, распаляя себя и подбадривая партнёра. Порошок помог расслабиться, возбудил, и минуту спустя Хуа Чэн действительно начал получать удовольствие, выдавая уже громкие стоны. Се Лянь не продержался долго. Толкнувшись ещё пару раз, входя до основания, он излился внутрь. Уткнулся в грудь Хуа Чэна и тяжело задышал. Бросив взгляд вниз, увидел чужой стояк. — Ой! — Се Лянь рывком сел на колени. — Давай я помогу, — обхватил руками член и припал к нему губами. Движения были неумелые, рваные. Хуа Чэн зашипел, когда зубы слишком сильно впились в плоть. — Прости, прости, — извинился Се Лянь, продолжая терзать член. Хуа Чэн пометил про себя, что над техникой надо было поработать до, и отругал себя за неосмотрительность. Оргазм был вялым и вымученным. После всего Се Лянь как-то сник, желание продолжать резко пропало, и он ретировался в ванную. Хуа Чэн с тяжким вздохом прикрыл ладонью глаза и понял, что это грандиозный провал.

***

Вечером Се Лянь сидел в столовой, пил уже третий бокал вина и пустым взглядом смотрел на скатерть. После скомканного секса и его побега в душ, он притворился, что всё в порядке и, чмокнув Хуа Чэна в губы, предложил отдохнуть. В итоге, они задремали. Проснувшись, Се Лянь тихо выскользнул из кровати и, пока Хуа Чэн не проснулся, сбежал. Ему было стыдно за произошедшее. К нему медленно подошёл Му Цин, выхватил бокал и залпом опрокинул в себя, после плюхнулся на соседней стул. — Нажираешься и в одиночестве? А где твое чудовище? Се Лянь поднял на него потерянный взгляд и еле выговорил: — Я облажался. — В смысле? — Му Цин удивлëнно приподнял бровь. — Я был сверху, — он закрыл лицо руками, — и отвратительно себя вёл, сделал А-Чэну больно. Му Цин пристально посмотрел на него и закатил глаза. — Он — Цветок, они всегда готовы к любому виду секса, даже самому жëсткому. — У нас не просто секс, — Се Лянь нахмуренно глянул из-под пальцев. — Только не говори, что влюбился! — Му Цин аж подпрыгнул на стуле. — Недели не прошло, — хотя к Фэн Синю он тоже начинал чувствовать что-то помимо влечения, но настойчиво запихивал свои чувства подальше. Не время расслабляться. — Ну, есть немного. — А поговорить с ним ты не пробовал? Раз у вас не просто секс, то, думаю, он поймет, — Му Цин так легко давал советы, будто сам так всегда и поступал. — А вот и оно. Из-за колоны выбежал Хуа Чэн, растрëпанный, испуганный, повертел головой по сторонам. Как только он заметил Се Ляня, улыбка озарила его лицо, и он быстрым шагом направился к столу. Се Лянь вздрогнул, вскочил со стула и умчался на балкон. Хуа Чэн замедлился, нахмурился, провожая взглядом убегающего Се Ляня, перевёл взгляд на Му Цина и приподнял брови в удивлении. Му Цин лишь пожал плечами. Хуа Чэн вздохнул и направился на балкон. Се Лянь услышал, как балконная дверь отъехала и вернулась на место. — Любовь моя, я чем-то тебя обидел? — Хуа Чэн осторожно подошёл, протянул руку, чтобы коснуться, но Се Лянь дëрнулся и развернулся. — Прости, прости, я не хотел, — он запнулся и отвёл глаза. — За что? — Хуа Чэн посмотрел на него вопросительно. Потом медленно начал догадываться. Он облегчённо вздохнул, подошёл и заключил Се Ляня в объятия. — Даже не думай по этому поводу загоняться, а то я тебя за жопу покусаю. — Угроза так себе, мне, как оказалось, нравится, когда ты кусаешься, — рассмеялся Се Лянь, обнимая в ответ. — Но мне всё равно очень стыдно перед тобой. Ты, должно быть, во мне разочарован. — Меня больше тревожит то, что ты убежал, даже не поговорив со мной. Я хочу, чтобы ты озвучивал всё, что тебя беспокоит, — Хуа Чэн отстранился, нежно поцеловал Се Ляня в губы. Когда они вернулись в общий зал, то держались за руки, переплетя пальцы. — Какие же вы сладкие, — проворчал Му Цин. — Аж тошнит. Подеритесь хоть для разнообразия, — отвернулся и снова закатил глаза. — Драки это по вашу с Фэн Синем душу, а у нас ванилька, — Хуа Чэн широко улыбнулся, обнимая Се Ляня со спины. — Где ванилька? Я люблю ванильку, — обиженно выдал подошедший Фэн Синь. — Это пусть тебе Му Цин отсыпет, — бросил Хуа Чэн и они захихикали вместе с Се Лянем. Фэн Синь удивленно посмотрел на Му Цина, но тот одарил его таким взглядом, будто отсыпать он хотел явно не ванильки. Поняв, о чем речь, он весело рассмеялся. Му Цин хоть и пытался показать всем своим видом, что ему противно наблюдать всю эту сахарную карамель, в которую утягивал этот демонюга его друга, но в глубине души хотел так же. Весь ужин он был погружён в свои мысли, уговаривая себя сделать следующий шаг. Когда все начали расходиться, он схватил поднимающегося Фэн Синя за рукав, потянул вниз, и когда тот достаточно низко наклонился, быстро прошептал на ухо: — Сегодня ночью я весь твой.

***

Пока они добирались до покоев, Му Цин чуть было не растерял всю свою уверенность. Зайдя в гостиную, он без промедления отправился в комнату Фэн Синя. Тот приподнял бровь, но проследовал за ним. Му Цин уже стоял у столика, разглядывая баночки, что хаотично теснили друг друга на небольшой поверхности. Заметил нужную, подхватил пальцами, откупорил, выставил нужную дозу и, сыпанув к себе на ладонь, вдохнул. Меж тем Фэн Синь, оказавшись рядом, перехватил руку, насыпал порцию на запястье и с наслаждением вдохнул. — Готовься, я скоро, — Му Цин коротко поцеловал его в губы и удалился к себе, не забыв прихватить пару конфеток. Оказавшись в комнате, Му Цин скинул с себя всю одежду, взял лежащие на тумбочке серебряные наручи и браслеты на щиколотки, надел. Из шкафа достал чëрный халат в пол, опутанный стебельками тёмно-бордового цвета. Талию, внутреннюю сторону бëдер и ягодицы опоясал плоскими лианами. Эти лианы ещё черновой вариант усовершенствованной версии маминой идеи. Нет никакой подкладки, лианы крепились к телу, впиваясь маленькими шипами. Так быстрее информация попадала в состав и эффект был виден почти сразу. Между эмоцией и результатом проходило меньше десяти секунд. Му Цин вертелся перед зеркалом, проверяя, все ли в порядке, бросил взгляд на свои брюки и замер в нерешительности. Он сжал кулаки и всё же решился. Подошёл к брюкам, выудил из кармана конфетку, разорвал упаковку, чуть не выронив свечку на пол. Выдохнул и посмотрел на неё, чувствуя, как та начинает таять на пальцах. Он наклонился, опираясь на край кровати, прогнулся в пояснице, широко расставил ноги, завёл руку назад и сразу глубоко вставил свечку. Слегка морщился, немного подождал и медленно вытащил пальцы. Он почти вышел из комнаты, как всë же вернулся, подошёл к чемодану, запустил руку в глубь, нащупывая потайной карман, и достал свёрток. В нëм была завёрнута небольшая анальная пробка и смазка. Му Цин не давал себя поиметь, но сам он бывало ласкал себя при помощи разных игрушек. Пока он вставлял в себя пробку, позволяя немного поиграться, за дверью разнеслась мелодия. В гостиной стоял полумрак. На стуле сидел обнажённый Фэн Синь, обхватывая сильными мускулистыми бëдрами виолончель. Мозолистые пальцы левой руки зажимали струны, будто податливое тело любовника. Правая рука со смычком проворно, то рвано, то плавно летала над струнами — ласкала. Его волосы были распущены и переброшены на левую сторону, оголяя выбритый висок. Левой щекой он прислонялся к головке грифа, ощущая легкую вибрацию. Глаза прикрыты, они с инструментом — единое целое. Му Цин медленно вплыл в гостиную, остановился на середине и начал медленно кружиться. Полы халата приподнялись, образуя купол — Му Цин стал похож на вращающуюся поляну под лунным светом. Когда он останавился, халат закрутился на щиколотках, приятно скользя по коже. Му Цин изящно двигал руками, подходя к Фэн Синю, обошёл и встал у него за спиной, плавно опуская руки на обнажённые плечи. Под пальцами чувствуется напряжение, перекат мышц и бархат разгорячëнной кожи. Он провёл пальцами по ключицам, соединил, продвинулся вверх, проходясь по кадыку, очертил линию челюсти и скулы. Указательные пальцы положил на лоб, слегка надавил, заставляя Фэн Синя запрокинуть голову. Легкие прикосновения влажными губами к сухим. Му Цин прихватил зубами верхнюю губу Фэн Синя, тот вздрогнул. Мелодия повисла в воздухе, оседая на грифе и неспешно растворяясь в массивном нутре инструмента. Фэн Синь слегка толкнул виолончель, та проскользила шпилем по ковру, мягко опускаясь на нижнюю деку. Смычок выскальзнул из пальцев. Фэн Синь повернулся на стуле, открыл глаза, посмотрел снизу вверх на Му Цина. Перед ним стоял новый, неизведанный, манящий инструмент, который так и хотелось настроить, извлечь сладкую мелодию. Фэн Синь поднялся, увлекая Му Цина в новый, волнующий поцелуй. Наручи на руках запылали алыми цветами, стебли на теле запульсировали. Халат переливался радугой, будто Му Цин сказочная птица, крылья которой трепетали на солнце. Ладони Фэн Синя заскользили по чужим бёдрам, мягко легли на худые ягодицы. Он чувствовал, как напрягаются и расслабляются мышцы, когда Му Цин переминался с ноги на ногу. Пальцы проследовали к ложбинке между ягодиц, задели основание пробки, прихватили его и потянули немного, затем снова толкнули обратно. Вздох Му Цина перешёл в стон, оседая на языке и нëбе чужого рта. Его пальцы до боли сжали плечи Фэн Синя, бёдра подались вперëд, возбужденные члены соприкоснулись. — Ледяной король, оказывается, любит пошалить, — лукаво улыбнулся Фэн Синь, продолжая ритмично двигать пробкой. — Хваа…тит…бол…ах…тать, — между полустонов произнёс Му Цин, закатывая глаза от смеси стыда и вожделения. Отстранился, схватил руку Фэн Синя и увлёк в свою комнату. Му Цина вдавили в белое покрывало, осыпая кожу обжигающими поцелуями. Халат осел на полу затухающей массой. Наркотик в крови распалил, вытеснил из головы любые сомнения. Му Цин стонал, комкал пальцами простыни, пока его трахали игрушкой. Его ноги были закинуты на плечи Фэн Синя, который вылизывал и кусал голень худой, но жилистой ноги. Фэн Синь, еще немного поигравшись, вынул пробку, смазал себя и быстрым движением вошёл на всю длину, упираясь пахом в ягодицы. Му Цин вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, но горячие ладони на его животе и тёплые глаза напротив, что так гипнотизировали, помогли расслабиться. Фэн Синь раскачивался бëдрами взад-вперед сначала медленно, затем всë быстрее. Подхватил дрожащие ноги Му Цина, наклонился, почти вдавливая их тому в грудь. Вошёл до упора, останавился, смял чужие губы, отвёл бëдра назад и резко поддался вперëд. Раздался шлепок кожи о кожу, стон Му Цина и рык Фэн Синя. Действия повторились. Разорвав поцелуй, Фэн Синь смотрел в глаза напротив, переходя на быстрый ритм. Му Цина как будто разделили на двое: одна его часть начинала испытывать дискомфорт под таким прямым и наглым разглядыванием, пыталась сжаться и убежать; другая бесстыдно подмахивала бёдрами, сходя с ума от влажного скольжения внутри себя. Фэн Синь следил за эмоциями, быстро сменяющимися на лице Му Цина, улыбнулся и отпустил его ноги. Одной рукой скользнул под лопатками, обнял, пробрался к затылку и зарылся в густой шёлк волос, вторую руку просунул между их телами, нашёл изнывающий член Му Цина, начал ритмично ласкать. Му Цин во всем этом чувствовал такую нежность и заботу, что совсем разомлел. Ему было совсем не больно, ему невообразимо приятно и сладко. Ведь так не должно быть? Или должно? Он спорил сам с собой, но, когда Фэн Синь провёл губами по кромке ушной раковины и горячо прошептал «кончи для меня, моя льдинка», Му Цин прервал спор, откинулся на подушки и, закатывая глаза, со стоном излился. Утром Му Цин проснулся первым и, открыв глаза, посмотрел в потолок. Он ждал, что вот сейчас его накроет волной отвращения, боли и ненависти. Но, ничего не произошло. Наоборот, тело было наполнено лёгкой усталостью — они занялись любовью ещё раз, после нежились под душем, целуясь под тёплыми струями. У Му Цина на душе спокойно и как никогда хорошо. Он повернул голову в бок: Фэн Синь лежал на животе, губы приоткрыты, из уголка тянулась ниточка слюны. Странно, но Му Цин не чувствовал неприязни, лишь нежность. Он кончиком пальца стёр слюну. Фэн Синь пошевелился, схватил его за руку, переплетая пальцы, утянул тёплый замок куда-то себе в изгиб шеи и пробормотал «моя сладкая льдинка». Му Цин прикрыл глаза и широко улыбнулся.