Бронепоезд любви

Фэн Синь всегда был хорошим и примерным мальчиком. Хулиганистым, но хорошим. Всегда слушался родителей, прилежно занимался на виолончели, и не менее прилежно выбивал соседские окна, гоняя мяч с друзьями. Когда родителей не стало, из родных осталась лишь тётка, которая не захотела брать на себя заботу об сестринском выродке, да и сдала его в Дом Блаженства. Фэн Синь как хороший мальчик, прилежно стерпел такой пинок от родного человека. Но и так же прилежно позаботился о том, чтобы репутация тётки увяла так же, как и её красота. Он был хорошим, но злопамятным. Оказавшись в Доме Блаженства, он стал мальчиком на побегушках, прилежно выполняя все поручения. И когда его невинность сорвали и растоптали, выпустив всю боль и обиду в драке с Хуа Чэном, ему пришлось, скрепя зубами, остаться хорошим мальчиком. Со временем Фэн Синь научился свою хорошесть и прилежность использовать себе во благо. Он завязывал нужные знакомства, где обольщая, где играя, а когда и откровенно раздражая. Но делал всё так аккуратно, что обе стороны оказывались удовлетворены. В постели всегда слушал партнера, подстраивая его под себя или подстраивался сам, за что получил славу чуткого и страстного любовника. Всегда озорной, улыбающийся, флиртующий, Фэн Синь покорял сердца от мала до велика. Но никого не подпускал дальше своего тела. Душа — надëжно запечатана. Кроме Хуа Чэна, близких друзей у него не было. Фэн Синь всегда всë контролировал, но тут на него свалился Му Цин — и печать на душе пошла трещинами. Он начинал влюбляться в эту холодную статую, попутно растапливая чужое сердце, увлекая того с собой в бездну неизведанных чувств.

***

— Ну, так и где же можно применить твои цацки? — ехидно спросил Хуа Чэн, вальяжно развалившись на коленях Се Ляня. Тот кормил его виноградом, и каждый раз, когда виноградинка оказывалась зажата зубами, губы смыкалист, обсасывая пальцы. Се Лянь лишь посмеивался, взял очередную виноградинку, положил себе в рот и наклонился к Хуа Чэну, чтобы слиться с ним в долгом, откровенном поцелуе, раздавливая плод между зубами и растирая языками. Му Цин смотрел на это безобразие, перевёл взгляд на Фэн Синя, который с упоением наблюдал за развратом, и подумал, так же ли похабно они выглядят со стороны, оставаясь наедине? Се Лянь наконец-то отлип от Хуа Чэна, несильно пнул его в грудь и немного обиженно произнёс: — Зря ты так, это не просто цацки, а очень важное изобретение. О деле Разорванной хризантемы слышали? — Это то, в котором один из верховных судей устроил у себя под домом бордель с несовершеннолетними, при том, каким-то образом, заглушил браслеты и следилки? — с воодушевлением спросил Фэн Синь. — Именно! И как раз изобретения Му Цина помогли вывести преступника на чистую воду. Поскольку подозреваемый — человек не простой, то очень хорошо умеет скрывать свои истинные эмоции, выдавая лишь нужные. Но сигналы тела не обманешь. На очередном вопросе, он сделал самые невинные глазки, но цветы на ошейнике и браслетах сначала полыхнули алым, затем потемнели до черноты и аж задымились. Слышали бы вы, как визжал тот мужик, пытаясь содрать с себя украшения. Сам потом во всем признался! — торжественно закончил Се Лянь. Фэн Синь перевёл восхищëнный взгляд на Му Цина. Тот смотрел в окно, легкая улыбка трогала уголки губ. Фэн Синь встал, подошёл и чмокнул Му Цина в губы. Тот дëрнулся и посмотрел на него. — Я же говорил, что ты умный, — Фэн Синь обнял Му Цина, зарываясь носом в мягкий водопад волос. Тот обнял в ответ, прикрывая глаза от лёгкой ласки. — Ну и кто из нас теперь сладкий? Стоят милуются, — Хуа Чэн прервал интимность момента громким смехом. — А-Чэн, перестань! — пожурил его Се Лянь. — Гэгэ ругается, а я может завидую, — надул губы Хуа Чэн. — Никто меня не целует, — Се Лянь удивленно приподнял брови, улыбнулся, затем склонился над ним и подарил чувственный и неторопливый поцелуй. Фэн Синь приподнял подбородок Му Цина, поцеловал успокаивающе, ладонями оглаживая упругие ягодицы. — Какие же вы бесстыдники, оба, — кокетливо пробормотал Му Цин. — Совратили нас с Се Лянем, ещё и радуетесь. — Есть возражения? — игриво спросил Фэн Синь. — Никаких, — отзвался Му Цин, целуя в ответ.

***

— А кто-нибудь знает, откуда повелось, что людям с противоположных сторон нельзя заключать браки? — неожиданно спросил Се Лянь, когда они вчетвером непринуждëнно беседовали в саду после обеда. — Я слышал, что дети от таких союзов рождаются уродами или мëртвыми, — равнодушно, едва дëрнув плечами, ответил Му Цин. — Нет, — спокойно произнëс Хуа Чэн. — Что значит нет? — не понял Му Цин. — Они рождаются нормальными, просто…обычными. — В смысле? — переспросил Фэн Синь. — Они не делятся на разумников и эмоционалов. У них нет выдающихся способностей. Нет, рождаются, конечно, гениальные личности, но по уровню сильно отстают от нас. Они как люди прошлого, до того, как случилась Перезагрузка. — А-Чэн, как у тебя получается быть столь осведомлëнным? — с обидой спросил Фэн Синь. — Хитрый лис — везде жополиз, — ехидно подметил Му Цин. — А-Цин! — Се Лянь больно пнул того в бок. — Ну, в чем-то он прав, — усмехнулся Хуа Чэн. Се Лянь бросил на него странный взгляд, смесь возмущения и ревности. — Но в переносном смысле, гэгэ. Вылизывать я люблю лишь одну попку, — он подмигнул ему, хищно облизнувшись. Се Лянь опустил глаза, покраснев. — Так откуда тебе известно про таких детей? — спросил Му Цин. — А-Синь, тебе знакомо имя Лин Ю? — Хм, Лин Ю, — задумался Фэн Синь. Замер, округлив глаза. — Сестра наставника Лин Вэнь? — Она самая, — кивнул Хуа Чэн. — Нам с тобой тогда лет по десять было. Лин Ю закрутила роман с разумником. Они встречались в Покоях Шепота, чтобы никто не придрался. Пилюли-блокаторы она выкидывала, вот и залетела. Наставники тщательно скрывали её беременность, пока она не родила. А потом придумали байку, что это ребëнок еë горничной, которая была изнасилована кем-то в подворотне, да и после родов скончалась. А Лин Ю по доброте душевной взяла мальчонку на воспитание. И вот настало время Проверки… — А что такое проверка? — вклинился Се Лянь. — Друг, не думал, что ты такой недалëкий, — фыркнул Му Цин. — Проверка — это когда детей эмоционалов проверяют на способности к определëнной сфере: музыка, танцы, поэзия, живопись и тд, — со знанием дела продекламировал он. Фэн Синь послал ему воздушный поцелуй и подмигнул. — Ну так вот, — продолжил Хуа Чэн. — Во время проверки мальчишка ни на что не среагировал. Проверку провели шесть раз! И никаких результатов. И это при том, что ребëнок был абсолютно здоров! После такого провала, наставники решили втайне пригласить одного из разумников, чтобы он проверил мальца уже со своей стороны. И так же нулевой результат. Несколько лет его пытались обучать и музыке, и танцам, всем чем только можно. Но выдающихся результатов он не дал. В итоге, когда ему было пять, Ши Уду и Пэй Мин решили избавиться от него и отвезли в монастырь. Сестра Лин Вэнь ползала у них в ногах, молила оставить сына, но все мы знаем правила. Она не выдержала, через месяц повесилась. Некоторые поговаривают, что после потери сестры, Лин Вэнь озверела вконец. — И начала отрываться на учениках, — закончил за ним Фэн Синь. — Хоть убей, не помню всей этой движухи. Где я тогда был, а? — Собирал себя по кусочкам, — сухо ответил Хуа Чэн. Фэн Синь встрепенулся, поëжился и сник. Му Цин встал с дивана, подошëл к нему и приложил его голову к своему животу, погладил по волосам. Се Лянь встревоженно посмотрел на них. Му Цин одними губами произнёс потом. — Предлагаю отдохнуть, — напряжение нарушил Хуа Чэн. — Гэгэ, составишь мне компанию в джакузи? — А пузырьки будут? — с детским восторгом воскликнул Се Лянь. — Будут. И не только, — Хуа Чэн рассмеялся, подхватил Се Ляня под руки и увел к выходу из сада.