Бронепоезд любви

— Я готов к максимальной дозе, — уверенно произнёс Се Лянь, протягивая Хуа Чэну пузырек. Тот взял его, откупорил и вопросительно посмотрел на Се Ляня. — Думаю, без этого опыта путешествие потеряет часть своего очарования, — он быстро крутанул колесико до упора. — Вытяни ногу и задери халат. Хуа Чэну не надо повторять дважды. Он эротично вытянулся на постели, резким движением руки отбрасил полы халата назад, оголяя бедро, и проложил по нему белую дорожку порошка. Се Лянь наклонился и медленно втянул по очереди каждой ноздрей по половине дорожки. Затем провёл языком, собирая остатки порошка, запутавшихся в жестких волосах, и прихватил зубами кожу почти у самой ягодицы. Хуа Чэн зажмурился от прикосновений и закусил нижнюю губу. Ему нравилась настойчивость и легкая грубость, исходящая от Се Ляня. Хуа Чэн потянул Се Ляня на себя, распахнул халат, наполнил пупок порошком и жадно вдохнул. Прошёлся лёгкими поцелуями вокруг углубления, нырнул языком в неровные складочки. Мышцы пресса напряглись, а рука зарылась в густую шевелюру. Се Лянь не успел насладиться лаской, как его охватило действие наркотика, накрывая жаром. В горле пересохло, и он, выпутываясь из-под ласкающего языка, сполз с кровати и шатающейся походкой направился к графину с водой. Наполнил и залпом осушил один стакан. Второй ему не дали наполнить — сильные руки обхватили поперек груди и утащили обратно на постель. Хуа Чэн оседлал бёдра Се Ляня, запрокинув голову, издал утробный рык и набрасился на чужие губы страстными, терзающими поцелуями. Еще пара минут борьбы языков, рук, ног — и гонка началась. Вспышка. Ворс ковра больно царапал колени, локти и правую сторону лица. Глаза были зажмурены, рот приоткрыт, и из него вытекала слюна, растекаясь по ковру. Се Лянь, не обращая внимание на неудобства, мог лишь стонать при каждом толчке, прогибаясь ещё больше. Хуа Чэн резко подался бёдрами вперёд, входя еще глубже в податливое тело. Се Ляня протащило щекой по ковру, оставляя на коже мелкие царапины. Он вскрикнул, кончая на ворс. Вспышка. Хуа Чэн прижимали к стене душевой. Спину и затылок царапала плитка, одна нога была высоко задрана, свисая с чужой руки. Се Лянь не жалел его, втрахивая в плитку и вгрызаясь зубами в плечо. Вспышка. Се Ляню было интересно, каково это — заниматься любовью на рояле. Сейчас он в полной мере ощущал все аспекты данного вопроса. Он цеплялся раскинутыми руками за крышку инструмента, ягодицами царапал клавиши, создавая ужасающую какофонию. — Господин Се, фальшивите, — выдохнул ему на ухо Хуа Чэн, впечатывая любовника в отполированную поверхность. — Вместо болтовни, преподайте мне урок, Господин Хуа, — дерзко ответил Се Лянь. Хуа Чэн вышел из него, сдëрнул с рояля, развернул к себе спиной, шире раздвигая чужие ноги, и снова вошёл. Он обхватил член Се Ляня рукой и, дроча, с каждым толчком бил им по клавишам. Чёрные клавиши оросились жемчужным ожерельем. Вспышка. Вспышка. Вспышка. Блаженная темнота.

***

Первое, что увидел Се Лянь, приоткрыв один глаз — ножка кресла, рядом с которой растеклось странного цвета пятно. Второй глаз пока отказывался открываться, будто его чем-то залепили. Он попытался пошевелиться, но тело будто окаменело. Се Лянь предпринял попытку повернуть голову в другую сторону. Шея захрустела, что-то щёлкнуло у самого затылка, по позвонкам растеклась боль. Кряхтя, ему все же удалось повернуть голову. Щеку засаднило. Усилием воли разлепив второй глаз и сфокусировав зрение, перед собой Се Лянь увидел скрюченную спину, всю в красных полосах, где-то были подтёки крови. — Ак-кх-х-х, — сухое горло дерануло болью. Се Лянь прокашлялся и аккуратно выдавил: А-Чэн. Спина дëрнулась, зашевелилась, разворачиваясь в полноценного человека. Се Лянь с ужасом считал все царапины, укусы, засосы, которые красовались чуть ли не на каждом сантиметре кожи. Хуа Чэн перевернулся на спину, раскинув конечности в сторону, и застонал. — Ты как? Живой? — хрипло поинтересовался Се Лянь. Хуа Чэн резко перекинул правую руку через себя, поворачиваясь на бок. С трудом открыл глаза. Губы тронула кривая улыбка. — Можешь посмотреть, у меня с задницей всё в порядке, а то я её не чувствую. Хуа Чэн скосил глаза вниз, внимательно оглядел упомянутый объект, затем кивнул и показал большой палец вверх. Се Лянь, собрав согнутые в локтях руки перед собой, сделал попытку оторваться от пола. У него получилось лишь с третьего раза кое-как встать на четвереньки. Он, пошатываясь, подполз к Хуа Чэну и помог тому сесть. — Прости за отметины, — виновато произнёс Се Лянь. Хуа Чэн осматрел себя, довольно улыбаясь. — Ты всё помнишь, что вчера было? — Фрагментами, — севшим голосом прокряхтел Хуа Чэн. — Но со временем вспомнится всё. — А это нормально, что я всё ещё хочу тебя? Хотя мне даже моргать больно. — Просто я чертовски возбуждающий мужик, — Хуа Чэн засиял от самовосхваления и потянулся к губам Се Ляня. Тот наклонился навстречу. Их губы соприкоснулись в лёгком поцелуе. Они не планировали продолжать марафон, но их быстро накрыла новая волна возбуждения.

***

Му Цин стоял на балконе, примыкающем к главному залу, губами сжимал изящный чёрный мундштук и вдыхал терпкий сладковатый мятный дым. Бросив взгляд на оранжерею снизу, замер, в удивлении приподнимая бровь. По дорожке скачками перемещался обнажённый по пояс Се Лянь. На спине он нёс голого Хуа Чэна, который обвивал его руками и ногами, словно коала эвкалипт. Оба, похоже, были пьяны. Му Цин ещё сильнее удивился, ведь Се Лянь особо много не пил, и пьяным его никто никогда не видел, даже он сам. — Что там интересного внизу, — Фэн Синь подошёл, встал рядом с Му Цином, обхватил тонкое запястье, держащей мундштук, поднёс к губам и затянулся. Посмотрел вниз и прыснул со смеху. — О-о-о, максимальная доза, — протянул Фэн Синь. — Нежных объятий? — уточнил Му Цин. — Да, только это уже остаточное действие. Ходишь, будто пьяный ещё почти сутки, — он перевёл взгляд на Му Цина. — Хочешь попробовать? — Давай завтра, м? — Му Цин притянул Фэн Синя за ворот рубашки ближе и коротко чмокнул в губы. — Проснёмся с утра, устроим лёгкий перекус, примем ванну вместе, выпьем по бокалу вина и окунëмся в страстный танец любви. — Полностью с тобой согласен, моя льдинка, — шаловливо откликнулся Фэн Синь.

***

Фэн Синь стоял у края кровати, наслаждаясь чуть прохладными пальцами, что так нежно ласкали его член. Му Цин оставлял лёгкие поцелуи вдоль всей длины: сверху, затем по бокам и, наконец, снизу, задевая губами мошонку. Фэн Синь шумно выдохнул, зарываясь рукой в шелковистые волосы. Му Цин протянул раскрытую ладонь, в которую опустилась уже открытая баночка с порошком. Он высыпал на член порошок и вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд и насадился ртом на горячую плоть. Удовлетворившись, Му Цин отстранился и забрался на постель, растягиваясь на мягких простынях. Фэн Синь забрался следом, прошёлся губами по щиколотке, вверх до коленки, поцеловал внешнюю сторону бедра и укусил тазовую косточку. Му Цин дëрнулся, переворачиваясь на живот — его тут же поставили на четвереньки. Фэн Синь насыпал наркотик на копчик Му Цина и занулся, ещё немного порошка кинул на уже влажный анус и с жадностью слизал вытекающую смазку, вперемешку с белой пылью. Му Цин закатил глаза. Под веками растеклась темнота. Затмение. Солнце медленно уходило за горизонт, уступая место луне. Последние тёплые лучи играли бликами в медовых глазах Фэн Синя. Он, запрокинув голову, тёрся затылком о стекло панорамного окна в гостиной. Его пальцы стальной хваткой вцепились в портьеры. Фэн Синь никогда не понимал всей прелести этих массивных пылесборников, но сейчас они для него как спасительный круг, не дающий упасть вниз. Его ноги оторваны от земли, а между ними влажно и разгоралось пожар. — У тебя руки устали, — мягко произнёс Му Цин. Он останавился, плавно вышел и опустил ноги Фэн Синя на пол, отцепил затëкшие пальцы от ткани, развернул его к себе спиной, чуть прогнув в пояснице, и снова вошёл, продолжая свой жадный танец. Затмение. Когда гости уединялись в покоях, дабы предаться страсти под действием Нежных объятий, комнату можно было запереть снаружи, чтобы не пугать остальных гостей видом совокупляющихся любовников. Но Му Цин с Фэн Синем напрочь забыли о такой услуге. Во время отдыха между раундами, Му Цин вскочил с постели, схватил с пола халат, выбежал в гостиную, со стола прихватил смычок и, резко распахнув дверь, вылетел в коридор. Фэн Синь, стащив скомканное покрывало с кровати, выбежал вслед за ним. Они играли в догонялки, орали друг другу что-то, громко смеялись. Чуть не сбив с ног какую-то парочку, с улюлюканьем убежали к бассейнам. В раздевалке Фэн Синь прижал Му Цина к столику, задрал низ халата и резко вошёл. Грудь Му Цина он перехватил смычком и, наклонившись, рыкнул в ухо: «теперь ты моя виолончель». В ответ ему протяжно простонали: «да-а-а-а-а!». Затмение. Затмение. Затмение. И появилось солнце.

***

Се Лянь сидел в библиотеке на диванчике, сложив ноги по-турецки, наслаждался утренними часами, пока весь бронепоезд ещё спал. Из-за дальних стеллажей донёсся чей-то тяжёлый вздох, возня, и через полминуты оттуда на четвереньках выполз Му Цин. Ухватившись за полку, потянулся, пытаясь встать. Се Лянь отложил книгу и с умилением наблюдал картину «феникс восстаёт из пепла». Му Цину все же удалось поставить себя вертикально. Он выпрямился, чуть пошатнувшись. Посмотрел мутными глазами на Се Ляня. Сфокусировав зрение, довольно улыбнулся. Осмотревшись, приметил небольшой фонтанчик в углу, и на заплетающихся ногах направился к нему. Поравнявшись с фонтанчиком, склонился над ним и нырнул головой в журчащую воду. Пару минут раскачивался, баламутя водную гладь, потом резко выпрямился, запрокидывая голову назад. Волосы, совершив почти круг, с влажным шлепком впечатались в спину Му Цина. Он открыл рот и протяжно выдал «а-а-а-ар-р-р», переходящее в смачный зевок. — Штырит, да? — подразнился Се Лянь. — Не то слово! — Му Цин медленно подошёл к Се Ляню, намереваясь упасть на диван. — Меня будто всю ночь трах..— осёкся, округлил глаза и начал ржать одновременно с Се Лянем. — А впрочем, так и есть! — он поравнялся с другом и рухнул около его коленей, обняв их. — Ох, А-Лянь! Я, кажется, влюбился в этого негодника. Но где-то его потерял, — Му Цин нахмурился. — Льди-и-инка-а-а моя, — прокряхтели из-за стеллажей. — Нашёл! — просиял Му Цин. — Я пошёл, — и он пополз в обратном направлении. Се Лянь все ещё тихонько посмеивался, наблюдая, как Му Цина, почти доползшего до конца книжных полок, обхватили руки и уволокли за собой. Послышались чмоки, хихиканье и шуршание одежды. — Гэгэ, — по плечам Се Ляня пробежались пальцы, проследовали дальше вниз, осели на сосках, нежно их оглаживая через ткань рубашки. Се Лянь откинул голову на спинку дивана, наслаждаясь лаской. Его губы тронул нежный поцелуй. Из-за стеллажей раздалось сладкое «а-а-ах». — Что там происходит? — Любовь, — рассмеялся Се Лянь.