Сквозь огонь и честь

      Сынмин уверенно вёл троих мужчин по тёмному коридору дворцовой крепости. Каменные стены впитывали звуки шагов, а тусклые факелы отбрасывали длинные колеблющиеся тени, делая фигуры будто призрачными. Иногда мимо проходили гвардейцы, но ни один не остановился, лишь бросали равнодушные взгляды и шли дальше. — Вашим, я смотрю, плевать, кто шастает по офицерскому крылу? — хмыкнул Минхо, не скрывая насмешки в голосе. Он провёл пальцами по стене, оставив след на пыльной поверхности. — Странно для людей, которые называют себя стражами порядка. — Только когда эти “шастающие” идут с командиром, — не оборачиваясь, сухо отозвался Сынмин. Голос его был ровным, спокойным, но в каждом слове ощущалась сталь. Хёнджин, шедший рядом, оглянулся через плечо и фыркнул: — Надо признать, у тебя у них неплохой авторитет. Ни один не моргнул, когда мы мимо прошли. Я бы, будь на их месте, занервничал. — Значит, ты бы не прошёл и первую неделю службы, — безэмоционально заметил капитан. Они остановились перед массивной дверью с выгравированной эмблемой Ли Минхека — два перекрещенных меча и змея, обвивающая их рукояти. Замок был сломан, но дверь аккуратно прикрыта — словно после обыска никто не хотел тревожить остатки памяти. Сынмин толкнул её и тусклый свет проник в пыльное помещение. Воздух был затхлым, с примесью железа, бумаги и чего-то неуловимо чужого. Всё здесь оставалось нетронутым: на столе лежали аккуратно разложенные документы, папки, чернильница с засохшими каплями, карта с пометками, изрезанная ножом в одном углу. — Никто не трогал с тех пор, как его нашли, — тихо сказал Сынмин, входя первым. — Приказ был: оставить всё как есть. Чан первым подошел к стене с картами и начал изучать метки. Минхо подошёл к столу, вытащил пару бумаг и скептически усмехнулся. — Он был дотошным ублюдком. В хорошем смысле, — пробормотал он. — Смотри, здесь всё: графики передвижений, смены караула, даже заметки о поведении своих людей. Сынмин подошёл ближе и указал на карту. — Видите эту отметку? Это последнее место, куда он отправился перед смертью. Там был обнаружен странный символ на телах бойцов. Хёнджин молча наклонился, вглядываясь в пометку. Чан, до этого молчавший, добавил: — Эти знаки использовала только одна группа, но она давно исчезла. Сынмин прищурился, его взгляд стал ледяным. — Какая организация? Наступила короткая пауза, затем Чан, мрачно глядя на карту, тихо проговорил: — Они называли себя «Следующим поколением». Группа фанатиков, мечтавших перестроить мир… по-своему. Идеальный мир без притеснений, без каст. Где клейменные не скрываются, а правят. Он выпрямился, скрестив руки на груди, и продолжил жёстче: — Последний раз их видели десять лет назад. Тогда корона устроила массовую охоту. Казни, допросы, костры. Мы думали, что никого не осталось. — Видимо, ошибались, — мрачно заметил Сынмин, отступив на шаг от карты. — Придётся проверить всех клеймённых, въехавших в город за последний год. Любой след — на вес золота. — Капитан, — лениво протянул Минхо, опершись плечом о стену, — ты правда думаешь, что люди, которых принимают только в одном государстве, просто так возьмут и приедут в столицу королевства? — У нас есть списки. Все, кто въезжает, проходят проверку, — нахмурился Сынмин, бросив на него холодный взгляд. Минхо усмехнулся, не отводя взгляда. — Как ты плохо знаешь своих людей. Да твои гвардейцы за пару серебряных глазом не моргнут. А мы… мы умеем добывать информацию гораздо быстрее. Сынмин напрягся. — С чего ты взял, что ваши методы лучше? — Давай проверим, — предложил Минхо с лёгкой искрой интереса в глазах. — Мы — против вас. Кто первым найдёт информацию о клеймённых, тот и выиграл. — И что на кону? — прищурился капитан. Минхо усмехнулся шире, как кот, который уже видит загнанную мышь: — Проигравший исполняет желание победителя. Без вопросов. — Надеюсь, вы любите проигрывать, — холодно отозвался Сынмин. — Считайте, что договор заключён. Сынмин покинул зал первым. Его шаги были точными, уверенными, но за холодной сдержанностью чувствовалась напряжённость. Он не привык к вызовам, особенно от преступников. Гвардия — это порядок. Закон. И он докажет, что их методы — не хуже, чем у уличных крыс, пусть даже самых талантливых. Подойдя к Джэхену он сразу перешел к делу: — Найди мне полный список клеймённых, въехавших в столицу за последний год. Всех, включая тех, кто въехал по временным разрешениям, торговым бумагам, под покровительством знати. Всё. — За год? — Джэхен нахмурился. — Это тысячи человек. — Тогда начинай сейчас. Подними архив. Сверь списки въезда, отметь несостыковки, проверь, кто из них остался в городе. Мне нужен отчёт до ночи. — Есть, капитан. Сынмин пошёл дальше — в подземные архивы, где десятки писцов день и ночь перелистывали кожаные реестры, переписывали списки, фиксировали каждый въезд, каждую торговую сделку. Дело шло медленно. Как и полагается государству.

***

      Тем временем, в тени улиц города, всё происходило иначе. — Так, Чонин — на крышу. Смотри за южными воротами. Джисон, ты знаешь, кого искать. — Чан быстро распределял указания, не теряя ни секунды. — Уже на связи с парочкой информаторов, — отозвался Джисон, не отрываясь от маленького металлического устройства, по виду похожего на монету. — Один говорит, в порту недавно появился парень с меткой на шее. Не местный. — Выясни, где он сейчас, — бросил Чан. — Феликс, будь готов, если понадобится вытянуть из него что-то… нестандартным способом. — Ага, — усмехнулся Феликс, и его глаза чуть светились в темноте. — Люблю нестандартные способы. Stray Kids не нуждались в записях, бумагах и разрешениях. Их сеть — это шёпот в переулках, сделки за кружкой дешёвого рома, обмен взглядов на базаре. Один неверный шаг — и ты раскрыт. Но если шаг правильный — перед тобой откроется весь город.

***

      К вечеру Сынмин сидел над тремя десятками списков. У него горели глаза от напряжения, пальцы были в чернильных пятнах. Джэхен принёс ему черновой список: 417 человек. — Сузил до тех, у кого нет полного пакета документов. Около тридцати. Сразу трое с ложными именами, но по метке — зарегистрированы в Восточном королевстве. Один из них исчез неделю назад. Сынмин кивнул. Это уже что-то. Он не мог позволить себе проиграть. Тем временем на одной из крыш старого района города Минхо открыл складную карту и указал на дом с видом на реку: — Наш парень с меткой. Держится в доме аптекаря. По слухам, он говорит о возрождении старого порядка. О “чистом мире”. Узнаёте риторику? Чан молча кивнул. — Сколько у нас времени до встречи с капитаном? — Полчаса. — Достаточно, — сказал Чан. — Берём живьём.

***

      Дом на краю района выглядел ничем не примечательно: выцветшая табличка «Лекарь Марко», ставни, давно не знавшие ремонта, и сгорбленный пожилой мужчина, мирно спящий на лавке у входа. Но внутри — нечто иное. Сынмин поднимался по скрипучей лестнице, в правой руке сжимая эфес меча, а в левой — лист бумаги с именем. Он знал: этот адрес совпал сразу по трём параметрам. Ложное имя, нестыковка в документах и исчезновение спустя несколько дней после похищения артефакта. Осталось проверить лично. Позади шагали Джэхен и ещё двое бойцов. Всё шло по протоколу. — Он должен быть здесь, — тихо сказал Джэхен. Сынмин уже поднёс руку к двери, как вдруг за его спиной раздался сухой голос: — Интересно, сколько времени тебе понадобилось, чтобы сюда добраться? Он обернулся. В полутени коридора стоял Чан, сложив руки на груди. За ним — Минхо, лениво играющий ножом, Феликс с лёгким блеском в глазах и Джисон, подмигивающий Сынмину, как старому знакомому. — Вы что, за мной следили? — холодно спросил капитан, опуская руку с эфеса. — Мы просто лучше чувствуем запах проблем, — пожал плечами Минхо. — И приходим туда, где жарче всего. — Ты не можешь быть серьёзным? — прошипел Джэхен, хватаясь за рукоять меча. — Мы нашли его по протоколу. По системе. — А мы — по улицам, — спокойно отозвался Чан, делая шаг ближе к двери. — И пока вы сортировали бумаги, мы уже знаем, что его зовут не Эльдо, как в документах, а Ириас. И он не просто клеймённый. Он был послушником одного из лидеров «Следующего поколения». Сынмин сжал губы, но сделал жест Джэхену — отступить. — Значит, берём вместе, — коротко сказал он. — Иначе он уйдёт. Чан на секунду задумался, затем кивнул. Минхо хмыкнул: — У нас это называется “редкое сотрудничество”. Но тебе повезло, капитан. Мы в хорошем настроении. — Прекрасно, — отозвался Сынмин, уже прикладывая плечо к двери. — Тогда за дело. Дом аптекаря встречал их гнетущей тишиной. Лекаря на лавке уже не было — словно растворился, забрав с собой остатки обычности. Окно второго этажа было приоткрыто, и оттуда тянуло чем-то терпким, металлическим. — Осторожно, — бросил Чан, почти неслышно. — Чонин видел, как кто-то вошёл сюда час назад. Один. С тех пор — никто не выходил. Сынмин кивнул. Они двигались синхронно, хотя никто не отдавал приказы. Две стороны, две привычки — но сейчас их шаги были почти зеркальны. Дверь не скрипнула. Она просто отворилась, будто сама устала ждать. Комната встретила их душным воздухом. Закрытые шторы. Пыльные книги на столе. И в центре — тело. Юноша — не старше двадцати. На шее — еле различимое клеймо в виде цветка. Губы посиневшие. В пальцах — пустой стеклянный флакон, лежащий, как насмешка, на грубом деревянном полу. Сынмин первым подошёл к телу. Присел на корточки, коснулся горла. — Мёртв. Час, может чуть больше. Быстрый яд. — Он знал, что за ним прийдут. — мрачно произнёс Чан, осматривая книги. — Они чистят следы, — добавил Минхо. — Никто не должен говорить. — Значит, он знал что-то важное, — прошептал Сынмин и встал, взглянув на всех. — И они готовы убивать даже своих. Феликс провёл пальцем по столу, поднял одну из книг. Вынул из неё тонкий пергамент. — Тут что-то есть. На бумаге был едва заметный символ — круг с перечёркнутым глазом. И под ним — одна строка, написанная от руки: «Грядёт очищение. Мы — не ваши тени. Мы — пламя». — Чёрт, — выдохнул Джисон. — «Следующее поколение», — произнёс Чан, сжав бумагу. — Они не умерли. Они ждали. Сынмин молча смотрел на труп. Он не чувствовал жалости — только тревогу. Угрозы не было видно, но она уже действовала. И теперь она убивала молча, без боёв, без манифестов. Только яд и предупреждение. — Мы найдём их, — сказал он наконец. — И не важно, какими методами. Чан посмотрел на него и коротко кивнул. — Капитан! Сообщение об убийстве! — вбежал в комнату запыхавшийся гвардеец. На лице — тревога, в голосе — едва скрытая паника. Сынмин, только собиравшийся уйти, остановился, не оборачиваясь. — Кто? Где? — коротко. — Кузнец. Тот, что держал мастерскую в южном квартале. Клеймёный. Его нашли мёртвым прямо у наковальни. Следов взлома нет, но на теле — тот же символ. Сынмин сжал челюсть. Ещё один. — Прекрасно. — устало выдохнул он, прикрывая глаза на долю секунды. — Как будто у нас до этого было спокойно… Он обернулся к отряду. — Ханен, останешься. Оформляй смерть, собери улики. Буду ждать отчет у себя на столе. Остальные — за мной. Они уже знали, куда идти. И в каждом шаге звучало нарастающее напряжение — словно тетива, натянутая до предела. — Выходит, это не разовые убийства, — бросил Минхо, поправляя рукоять ножа за поясом. — Это зачистка. — Не просто зачистка, — мрачно ответил Сынмин. — Это послание. Они избавляются от своих. И делают это на виду. Как будто им больше нечего скрывать.

***

      Южный квартал встретил их зловонным, тяжёлым воздухом: пахло гарью, мокрым металлом и смертью. Мастерская кузнеца стояла на перекрёстке двух узких улиц. Выгоревшие фонари, запертые двери. Ни одного прохожего. Даже кошки не рискнули пройти по залитой дождём мостовой. Сынмин первым вошёл внутрь. За ним — Минхо, Чан и Феликс. Джисон остался снаружи, следя за переулками. Внутри царила тишина. Только тихо потрескивал уголь в давно оставленном горне. Всё остальное застыло. — Боги… — выдохнул Феликс, прикрыв нос. Тело лежало прямо у наковальни. Кузнец — мужчина лет сорока, широкоплечий, с тёмными, закопчёнными руками — казался будто спящим. Только синие губы и перекошенное лицо говорили о том, что смерть была не быстрой. — Яд, — тихо сказал Минхо, опускаясь на колени. — Тот же, что и у аптекаря. Ни царапины, ни борьбы. Он знал своего убийцу. Или не успел испугаться. Сынмин прошёлся взглядом по мастерской. Всё стояло на своих местах. Инструменты аккуратно развешаны на стене. На столе — рунный молот, едва начатая гравировка на лезвии. На запястье мертвеца — слабое мерцание клейма. Чёрные линии в форме пылающей спирали. Огненная сила. Один из сильнейших в городе, если верить внутренним отчётам. — Ни следов, ни улик. — Минхо выпрямился, сжав кулаки. — Чёрт. Они чистят так, будто работают годами. — Он ничего не успел оставить? — спросил Сынмин, зная, что ответ уже предрешён. Чан молча покачал головой. — Ушли без шума. Сынмин прошёл к двери и выглянул наружу. В переулке — всё та же тишина. Но теперь в ней было ощущение наблюдения. Он знал это чувство. Его учили распознавать его с детства. — Нас проверяют, — сказал он тихо. — Они хотят понять, насколько мы близки. — И что будем делать? — спросил Минхо, прислоняясь к стене. — Мы начнём давить. Если они хотят играть в тени — мы вытащим их на свет. Он взглянул на тело кузнеца ещё раз. Ни гнева, ни жалости. Только твёрдое решение. — Джехен! — крикнул он, оборачиваясь. — Оформи всё, пусть стража перекроет квартал. А я… иду к королю. Пора озвучить, с чем мы столкнулись. Феликс шагнул к двери, бросая взгляд на исчезающее пламя в горне. — Он клеймил металл. А теперь его клеймят смертью. Никто не ответил. Все уже знали: это — не последнее тело.