Hindsight Is Not Perfect

Глава 6: Конфронтации Энакин поклонился Совету джедаев и замер, ожидая разрешения говорить, всё это время старательно игнорируя метущихся в животе бабочек. Совет поочерёдно представился, после чего изложил суть предстоящих заданий. Как и в прошлый раз, он без особого труда прошёл тест на угадывание, удивив многих. Ха. Думали, я не услышу ваши мысли с такими-то щитами? — мысленно усмехнулся он. А затем начались вопросы. — Что ты чувствуешь? — спросил Магистр Йода. Простой вопрос. И всё же — как на него ответить? Он вспомнил, как всё было в «прошлый раз». Не самое приятное воспоминание. Может, просто признаться, что он расстроен? Испуган? Конфликтует? Решителен? Что хочет — нуждается — сделать правильный выбор ради памяти своего ещё не рождённого сына? Все эти ответы могли бы быть правдой. — Я чувствую… многое, Магистр, — произнёс он наконец. Лучше начать с честности. Квай-Гон был прав. — Хм. Магистр, говоришь? — с усмешкой произнёс Йода. Энакин едва не поморщился. Он всё ещё по привычке называл Йоду «магистром» — даже будучи ситхом. Конечно, были и другие прозвища: «маленький тролль», как иногда называл его Оби-Ван, и парочка менее вежливых слов на хаттском, вроде «джедайское отребье». — Мне следует звать вас как-то иначе? — спросил он ровным голосом, стараясь не выдавать ни раздражения, ни неловкости. — Боишься, да? Он никогда не меняется, верно? Всегда игнорирует прямые вопросы. Энакин с трудом подавил желание изменить выражение лица. Вряд ли смерить великого магистра джедаев испепеляющим взглядом поможет ему в этом разговоре. Он на секунду сосредоточился, вспомнив наставления Куай-Гона. На этот раз он знал ответ. Он боялся. Всю свою жизнь. Просто понял это только когда стал ситхом. — Да, сэр. — Но не нас, — заметил Йода, задумчиво глядя на него. — Ты уже обучался? — впервые подал голос Ки-Ади-Мунди. — Нам трудно уловить твои мысли. Момент истины. — Да, сэр, — ответил он. — Кем? — спросил Магистр Винду, с подозрением прищурившись. Энакин едва сдержал всплеск гнева. Он вытолкнул из сознания последнее воспоминание о человеке и сосредоточился на ответе. — Я… не знал, кто он. Он не открыл мне свою истинную личность. Он знал, что к этому вопросу они ещё вернутся — и понятия не имел, как будет отвечать дальше. — Тебе следует опустить ментальные щиты, если мы хотим убедиться, что ты достоин стать джедаем, — раздался за спиной голос ещё одного магистра — того, кто погиб задолго до падения Энакина. Он не отказывался, но… это было близко. Опустить щиты? Серьёзно? Они правда этого ожидали? Он даже не знал, как это сделать, потому что не доверял им. До сих пор. После всего. Он не мог доверять Совету, который подводил его слишком много раз. В этой комнате едва ли найдётся пара лиц, которые не считали бы его окончательно потерянным. Палпатин отлично поработал. Будь он проклят. — Я не могу, сэр, — сказал он, стараясь, чтобы в голосе звучала хоть капля той храбрости, которой он на самом деле не чувствовал. — Теперь ты боишься нас, — прокомментировал Йода. — А страх ведёт на Тёмную сторону. — Да, магистр Йода, — кивнул Энакин. — Страх рождает гнев, гнев ведёт к ненависти, ненависть — к страданиям. — Этому тебя научил твой бывший учитель? — спросила Ади Галлия. Он помнил её. Она всегда старалась, чтобы он чувствовал себя желанным в Ордене — до того, как погибла. Он перевёл на неё взгляд, а затем повернулся к Йоде и Винду. — Да. — Значит, у него была джедайская подготовка. — Похоже на то, — заметил Винду, по-прежнему изучая Энакина с подозрением. — Могу я говорить, магистры? — спросил он, намеренно избегая зрительного контакта. По залу прошёл почти ощутимый отклик на его прямоту. — Можешь, — разрешил Йода. — Я не утверждаю, что понимаю, почему джедаи остаются джедаями… — начал он. — Но я бы выбрал… снова стать джедаем. Потому что я… Он запнулся. Он знал, что хотел сказать, но язык не поворачивался. Это шло вразрез со всем, что говорил ему инстинкт. Но это была правда. Горькая, болезненная правда, которую нужно было произнести вслух. — Потому что я не справлюсь один. Больно было это признать. Избранный… и не может справиться сам. Какой же он, к чёрту, Избранный? Эта мысль только усилила тревогу. Он почти ожидал вспышки молний Силы за проявленную слабость. Этого не произошло. Но отчего-то стало только хуже. Он силой загнал это чувство в дальний угол разума, туда, где хранились все остальные мысли, о которых он предпочитал не вспоминать. — Я хочу оставаться хорошим. Я хочу быть хорошим. И верю, что единственное место, где я смогу это сделать — здесь. Они смотрели на него — и, к его удивлению, выглядели впечатлёнными. Он чувствовал: его слова дошли до них. Насколько это поможет — он не знал. Но само осознание, что они услышали его, уже чего-то стоило. Когда в последний раз он пытался кого-то убедить, не прибегая к силе? Только Люка… но тот случай не в счёт. Там он проиграл. — Многое я чувствую в тебе, — произнёс Йода. — Да, сэр, — отозвался Энакин. — Именно поэтому я хочу остаться. Чтобы научиться справляться с этим. — Говоришь ты… не по годам. Он кивнул. Говорить больше не осмелился. — Мы обсудим это и сообщим тебе наше решение, — сказал Винду. Его голос звучал жёстко, как всегда. — Да, магистр Винду, — произнёс Энакин, поклонился и вышел. хХх Двери закрылись, и Совет слишком долго молчал, уставившись на них. — Это было… неожиданно, — наконец нарушил тишину Йода. — Мы не можем позволить ему тренироваться, — твёрдо заявил Оппо Ранцисис. — Он уже прошёл какую-то подготовку, но нам неизвестно, чему его учили. Он может извратить путь джедаев. И вскоре, следуя его примеру, мастера заговорили один за другим. — Он искренний, — мягко возразила Ади Галлия. — Он ищет свет. И как же ему научиться контролировать свою силу, если не у нас? Ки-Ади-Мунди посмотрел на неё, задумчиво покачал головой. — И он невероятно силён. — Но мы не можем судить его только по силе, — заметил Пло Кун. — Это... не по-джедайски. — А что вы предлагаете с ним делать, если не тренировать? — спросила Ади Галлия. — Если мы его отпустим, полуобученного и сбитого с толку, он станет лёгкой добычей для любого тёмного Учителя. — Он слишком непредсказуем. И слишком стар, — сказал Мейс, потирая подбородок. Его взгляд не отрывался от двери, за которой исчез Энакин. — Дав ему надежду, мы рискуем втянуть его ещё глубже в темноту. — Мейс прав, — кивнул Оппо. — Мы уже отказывали другим в подобных случаях. Почему он — исключение? Через три года ему исполнится возрастной предел. Этого слишком мало. Он не успеет закончить обучение. Это будет только напрасная иллюзия. — А если он — дитя пророчества? — снова подал голос Ки-Ади-Мунди. Но никто не спешил отвечать. Мейс повернулся к Йоде. — Что скажешь ты, Грандмастер? Йода молчал. Он сидел, подперев подбородок своей палкой-гиммером, и выглядел глубоко задумчивым. Наконец, он заговорил: — Он может стать могучим союзником. Или не менее могучим врагом. Совет воспринял его слова с вниманием. — Размышлять об этом надо. Сегодня решения не будет, — произнёс он, удивив не одного члена Совета. — Мы только начали обсуждение, — нахмурившись, заметил Мейс. — Медитировать я должен, — просто сказал Йода. Пло Кун переглянулся с Ки-Ади-Мунди. Мейс — тоже. Йода редко говорил столь категорично. — Очень хорошо, — медленно произнесла Ади Галлия. — Я предлагаю закрыть заседание. Совет в ответ негромко согласился, и зал постепенно опустел. Но, в отличие от обычного, Йода не остался смотреть, как расходятся остальные. Он вышел последним, шаг за шагом, как всегда медленно, но в этот раз в его движениях чувствовалась тяжесть. Мейс Винду заметил это. И это его встревожило. Откинувшись на спинку кресла, он приложил руку ко рту и снова провёл пальцами по подбородку. Йода вошёл в лифт и скрылся из виду. А Мейс продолжал смотреть вслед… размышляя, что же это за слабости он увидел в мальчике — и как они могли изменить всё. хХх Сенатор Шив Палпатин был недоволен. Как общее утверждение — ничего необычного. Он редко бывал по-настоящему счастлив, несмотря на внешнюю обходительность. Но сегодня... сегодня он был в ярости. Его планы рухнули — не в последнюю очередь из-за крайней некомпетентности его ученика. Хуже того: провалился даже запасной план. Новых ходов у него пока не было, а он ещё никогда не оказывался так близко к потере контроля. — Я разочарован, Ваше Величество, — сказал он как можно спокойнее, глядя на юную королеву, когда та собиралась уходить. — Я не ожидал, что вы отступите. Он считал её безрассудной пацифисткой — той, кто никогда не сделает первый шаг... пока не будет спровоцирована. Но если что-то задевало её лично, она бросалась в самую гущу событий, делая всё возможное, чтобы добиться своего. Ум — да, решительность — да. Но не опыт. Модель поведения говорила сама за себя. Так почему же она поступила так? Или, точнее, не поступила. — Не могу сказать, что довольна результатом, — ответила она, глядя прямо перед собой. — Но теперь у нас будут доказательства, чтобы остановить Торговую федерацию. Чтобы она больше не смогла повторить это с другой системой. — А как же наша система? — спросил он. Она слегка покачала головой — немалый подвиг с таким головным убором. — Простите, сенатор, но смена власти сейчас лишь навредит. Пусть слабое, но нынешнее положение дел приносит стабильность. А стабильность сейчас — то, что нужно Набу. Мне это не по душе, — она опустила взгляд, каким-то образом умудрившись выглядеть одновременно раскаявшейся и твёрдой. — Но теперь мне ясно: Республика не функционирует. Мы должны исправить это сами. — Сами? Но как, Ваше Величество? Вы сами говорили: наш народ страдает. Мы должны найти решение — быстро. Без армии… как? Она замолчала. Палпатин почувствовал в ней колебание. — Я не знаю, сенатор, — наконец сказала она. — Но я собираюсь это выяснить. Как эта юная девчонка могла так приблизить его к краю?! Она даже не чувствительна к Силе! И всё же она шла против него. Просто так. По воле. По упрямству! Если Мол не убьёт её на этот раз, он проклянёт тот день, когда родился… прежде чем Палпатин, наконец, разрешит ему умереть. — Должен признать, я озадачен, Ваше Величество. Почему вы отложили? — Чтобы это безобразие не повторилось, — твёрдо ответила она. Он замолчал. В его голове начала выстраиваться новая идея. Несколько фигур уже были расставлены на доске… — Похоже, вы отказались от Набу, — осторожно заметил он. Она повернулась к нему быстрее, чем он ожидал, особенно в этом театральном одеянии. — Я никогда не сдамся, сенатор. Я найду способ освободить наш народ. Он изобразил сдержанное раскаяние и чуть наклонил голову: — Конечно, Ваше Величество. Я тоже пересмотрю ситуацию и сделаю всё возможное, чтобы поддержать вас. Уверяю: мои помощники и я будем помогать вам всеми средствами. Она кивнула и повернулась к лифту, ведущему к её апартаментам. — Благодарю вас, сенатор. — Боюсь, что и всей помощи может оказаться недостаточно, — заметил он, почти небрежно. — Тогда мы будем стараться, пока её не станет достаточно, — твёрдо сказала она и, сопровождаемая служанками и охраной у ховерформы, вошла в лифт. Он вежливо поклонился, когда двери закрылись: — Естественно, Ваше Величество. Затем развернулся и спокойно пошёл по коридору, воплощение респектабельного сенатора. хХх — А это, — сказал Куай-Гон, открывая высокую дверь, — Зал Тысячи Фонтанов. Он широким жестом указал на просторный зал в глубине Храма джедаев. Энакин постарался не поморщиться. В последний раз он видел это место, когда оно было объято пламенем. Ему срочно требовалась хоть какая-то реакция — чтобы скрыть её полное отсутствие. Что он сказал в тот первый раз? Наверное, что-то о размере. Он попытался изобразить на лице восхищение: — Она такая... большая, — прокомментировал он, распахнув глаза с преувеличенным интересом. — Действительно, — с одобрением кивнул Квай-Гон, мягко улыбаясь. Оби-Ван просто посмотрел на Энакина — почти без выражения, но достаточно, чтобы тот сразу понял: он его изучает. Подозревает. Энакин знал этот взгляд. Он видел его не раз за годы рядом с Оби-Ваном. Так значит, он и тогда ему не доверял? Просто девятилетний мальчишка не заметил? Часть его, привыкшая полагаться на тьму, тут же заговорила: Оби-Ван всегда был таким. Сдерживающим. Ограничивающим. Ревнивым. Почему ещё он тормозил Энакина? Но другая его часть — та, что всё ещё жаждала вернуть лучшего друга, — упрямо тянулась к доверию. Возможно, Оби-Ван просто был осторожен. Он ведь всегда был таким: мастер сдержанности, осторожности, здравого смысла. Он должен был подозревать подвох — особенно от кого-то вроде него, кто притворяется мальчиком, а внутри уже совсем не мальчик. Эти два взгляда на Оби-Вана боролись внутри него, и отвлечься было почти невозможно. Он перевёл взгляд обратно на Квай-Гона, который всё ещё продолжал объяснять: — …Все пять уровней были объединены, чтобы создать эту комнату такой, какая она есть сейчас. Некоторые фонтаны остались с верхних уровней — они питают нижние, обеспечивая нужный поток… Он на мгновение остановился и повернулся к юношам, задержав взгляд на "госте из будущего": — Хочешь посмотреть поближе? Или сразу направимся в столовую? Энакин моргнул, только сейчас осознав, что вопрос адресован ему. Он бросил взгляд на Оби-Вана — тот нахмурился. Едва заметно, но Энакин уловил это. Раздражение? Почему? И почему он ничего не говорит? Если бы он чувствовал себя так, он бы не молчал. И вдруг до него дошло: падаваны не спорят с мастерами. По крайней мере, обычные падаваны. Вот почему он так настаивал, чтобы Энакин следовал за ним, подчинялся — без вопросов. Он снова нахмурился. Всё как всегда: идеальный джедай, идеально послушный. Мастер ведёт, падаван слушается. — Что ты думаешь, Оби-Ван? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни тени сарказма или презрения. Внутри он вздохнул. Похоже, он всё ещё не простил его. И, возможно, никогда не сможет. Оби-Ван посмотрел на него сверху вниз — с лёгким удивлением. Он явно стал куда лучше скрывать свои эмоции с возрастом. Он моргнул, перевёл взгляд на Квай-Гона… потом снова на Энакина. — Думаю, я… — Показываешь ему Храм, да? — перебил его хриплый голос, и он с облегчением повернулся к появившемуся Йоде. Энакин тоже отвлёкся от своего бывшего наставника и сосредоточился на старом мастере. — Только основные залы, Магистр, — ответил Квай-Гон с уважительным поклоном. Оби-Ван тут же повторил жест, а Энакин, чуть запоздав, последовал за ними. Он снова вспомнил: если хочешь войти — проявляй уважение. Но зачем мне снова это нужно? — Хм, — Йода кивнул, пробежав глазами по троице и задержав взгляд на Энакине. Тот с трудом сдержал желание поёжиться. Этот взгляд вызывал дискомфорт… но он не покажет этого. Никому. — Так вот как, — сказал он, делая голос как можно более невинным, — даже если меня не примут, я всё равно смогу сказать, что побывал в Храме джедаев! Йода усмехнулся. — Ах, значит, рассказал бы другим о нашем доме? Энакин тут же напрягся. — Конечно нет, Магистр, — резко ответил он. — Магистр Йода, — начал было Квай-Гон, нахмурившись, но Йода поднял руку, прерывая его. — А почему бы и нет? На твоём месте я бы всем рассказал. Энакин и Квай-Гон оба моргнули, сбитые с толку, пока Йода неторопливо захромал дальше, посмеиваясь себе под нос. Он подошёл прямо к Энакину и посмотрел на него в упор. Энакин усилием воли остался на месте. В прошлой жизни он бы никогда не признал, что Йода пугал его. Сейчас — почти глаза в глаза — это чувство стало сильнее. — Хм, — пробурчал Йода, изучающе глядя на него. — Что? — Энакин метнул взгляд на Квай-Гона, в надежде на спасение. Тот уже собирался вмешаться, но Йода заговорил снова: — Продолжить экскурсию, стоит, — сказал он и, развернувшись, заковылял прочь. Все трое смотрели ему вслед — с разной степенью удивления, замешательства и раздражения. — Это было… странно, — пробормотал Оби-Ван. Энакин не мог не согласиться. Квай-Гон наконец повернулся к ним: — Мы покажем тебе один из фонтанов, Энакин. А потом — ужин. Как тебе? Энакин выдавил улыбку и кивнул: — Это было бы… приемлемо. Квай-Гон поднял бровь, но промолчал. Никто из них не заметил, как Оби-Ван, замыкая шествие, бросил растерянный, смущённый взгляд Энакину в спину. хХх Оби-Ван Кеноби не знал, что делать с Энакином Скайуокером. Мальчик был загадкой в самой очевидной форме. Во-первых, его обучение. Оби-Вану было трудно даже сказать, что он вообще проходил какое-то обучение — но Квай-Гон настаивал на обратном. Все остальные, казалось, сосредоточились на самом факте его подготовки и на том, кто мог его обучать. Оби-Ван согласился, что это вызывало тревожные мысли. Что, если его наставником был изгнанный джедай? Тёмный джедай? Ситх только что вновь заявил о себе — что, если это был именно тот, с кем они столкнулись на Татуине? Отправить ребёнка в качестве шпиона было бы отличным способом получить информацию о Храме. (Вот почему Оби-Ван настоял, чтобы Энакину показывали только общие помещения — и даже этого ему казалось слишком много.) А вдруг его обучала неведомая фракция? Последствия того, что кто-то подобный оказался внутри Храма... были попросту немыслимы. Но то, что действительно беспокоило Оби-Вана, — это то, насколько тщательно Энакин скрывал своё присутствие в Силе. Чтобы достичь подобного, потребовалась бы серьёзная тренировка. Для Оби-Вана он ощущался как обычное, ничем не примечательное присутствие. Немного более контролируемое — но всё равно обычное. Оби-Ван не знал никого без звания Старшего Рыцаря, кто владел бы подобными техниками. А тут — случайный девятилетний ребёнок. Это просто не укладывалось в голове. Затем — его реакции на окружающих. Иногда Энакин проявлял полное безразличие или даже явное раздражение по отношению к Квай-Гону. Почему? Тот ведь освободил его. Такое поведение было лишено логики. Некоторые джедаи, с которыми он сталкивался по пути, вызывали у него дрожь, которую он явно пытался скрыть. Оби-Ван ощущал эмоциональные всплески во время этих встреч. Других он встречал так вежливо, будто никогда прежде не видел. Но особенно поразительной была его реакция на канцлера и сенатора Палпатина. Оби-Ван уловил слабые, но явные следы страха и настороженности. Любопытно, что Квай-Гон, похоже, этого не заметил. А вот с Падме... всякий раз, когда появлялась служанка королевы (или, скорее, сама королева), Сила вокруг Энакина резко колебалась. Оби-Вана удивляло, что и тут Квай-Гон словно ничего не чувствовал. Он даже спросил, чувствует ли что-нибудь сам Оби-Ван — почти как будто между ним и мальчиком была связь. Он осмелился бы сказать: связь. И это его беспокоило. Немного. И наконец — самая странная часть: реакции Энакина на самого Оби-Вана. Казалось, мальчик метался между ощущением тёплого, почти утешительного уважения... и сильного, откровенного отвращения. Оби-Ван не понимал, чем заслужил одно или другое. Может, он просто напоминал ему кого-то? Это было единственным логичным объяснением. Но тогда почему такие крайности? Рывок в Силе отвлёк его от мыслей — он снова ощутил эмоцию от мальчика. Понадобилось несколько секунд концентрации, чтобы распознать её. Печаль. Нет, больше — подавленность, смирение, почти безысходность. Губы Оби-Вана сжались. Почему он ощущает это в такой момент? Почему мальчик чувствует себя подавленным, просто находясь в Зале Тысячи Фонтанов? — Энакин, — внезапно сказал Квай-Гон, — почему бы тебе не пройти вперёд? Она там, за поворотом. Он указал на тропинку, уходившую за покрытый травой холм. Мальчик перевёл взгляд с одного джедая на другого, коротко посмотрел на них и равнодушно пожал плечами: — Хорошо. Как только он скрылся за поворотом, Квай-Гон замедлил шаг и оказался рядом с Оби-Ваном. — Ты кажешься противоречивым, падаван, — тихо заметил он. — Этот мальчишка не имеет смысла, — покачал головой Оби-Ван, обернувшись к Учителю. — Я не знаю, что о нём думать. Квай-Гон мягко улыбнулся. — Я тоже, ученик. Оби-Ван нахмурился: — Тогда почему вы это делаете, Мастер? Что, если он шпион? Или ещё хуже? — Хуже? — с интересом переспросил Квай-Гон. — Маловероятно... но что, если он убийца? Мы ведь видели детей, обученных совершать ужасные вещи. Квай-Гон молча кивнул: — Ты прав, Оби-Ван. Но я не чувствую в нём этого. — У него есть ментальный щит, мастер. Он может это скрывать, — настаивал Оби-Ван. Старший джедай покачал головой: — Но тогда почему мы не чувствуем даже следов злобы или намерения? В его возрасте он не мог бы настолько мастерски это контролировать. Но он же владеет щитом, подумал Оби-Ван. Это уже само по себе неестественно. Но он знал, что не стоит говорить это вслух. Как только Куай-Гон настраивался на что-то, никакая армия ситхов не могла его переубедить. — Ты правильно беспокоишься, Оби-Ван, — задумчиво сказал Квай-Гон. — Возможно, его и правда послали под прикрытием. Но с другой стороны — что, если это не так? — Стоит ли нам рисковать? Храму и так грозит опасность. — Это должен решить Совет, — мягко, но твёрдо сказал Квай-Гон. — А пока мы можем сделать так, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Сдерживая вздох, Оби-Ван с беспокойством посмотрел на одинокую фигурку мальчика впереди. — Да, мастер. Квай-Гон ускорил шаг, догнал Энакина и начал разговор о механике. Покачав головой, Оби-Ван пока отложил попытки разгадать загадку по имени Энакин Скайуокер и пошёл за ними. хХх Рыцарь-джедай Тревис взглянул на приборную панель, дважды проверив координаты, заданные в навигационном компьютере для Набу. За иллюминатором звёзды растекались в светящееся, пятнистое, похожее на туннель явление гиперпространства. Совет только этим утром поручил ему задание — добыть доказательства незаконной оккупации планеты. Когда он спросил, почему мастер-джедай Квай-Гон Джинн и падаван Кеноби не привезли их, ему ответили, что те были сосредоточены на переговорах и обеспечении мира — миссия, которая вскоре переросла в защиту королевы. Оба дали показания, но, похоже, их слов оказалось недостаточно. Тревис покачал головой. Печально, что настало время, когда слову джедая — стража мира в галактике — больше не доверяют. Пара Учитель и Падаван продолжит защищать королеву, как и прежде, а Тревис займётся сбором информации, необходимой для инициирования реформ в Сенате. Он понимал, почему Совет выбрал именно его. Его личный девиз всегда был: «Сделай правильно с первого раза». К тому же, он умел обращаться с большими группами возбужденных, напуганных людей. Это была не его первая тайная миссия — и, он подозревал, не последняя. Тревис чувствовал уверенность в задании — по крайней мере, пока не сталкивался с ситхами. Он всего несколько часов назад услышал слухи о возможном возвращении Тёмного Ордена. Одна лишь мысль о встрече с могущественным тёмным существом вызывала дрожь по спине. Но он направил это чувство в Силу и, глубоко вдохнув, вернулся к изучению характеристик планеты, отодвинув в сторону мысли о возможной битве. Каковы были шансы, что он действительно столкнётся с ситхами на этой планете?