Hindsight Is Not Perfect

Глава 7: Сны и обсуждения В ту ночь Энакин увидел свой первый пророческий сон. С тех пор прошло много лет, и хотя ему больше не снились такие видения, это было не то, что забывается. Он всегда умел отличать пророческие сны от обычных. Обычно они были смутными, но в то же время странно точными, и он всегда осознавал их. Он безошибочно знал, кто приходит к нему во сне. Этот раз не стал исключением. В видении он был взрослым мужчиной, стоявшим в полный рост. Вокруг него медленно вращался пейзаж — волны покоя и умиротворения, которые он мог описать лишь как прекрасные. Он не мог ясно разглядеть, что его окружало, но всё казалось знакомым. Сначала он просто наслаждался ощущением комфорта. Но внезапно, без предупреждения, через этот спокойный водоворот стали прорываться тёмные полосы. Каждая из них излучала боль, и он инстинктивно отшатнулся. Затем он услышал голос Падме. Она произнесла его имя, ахнула… и он вновь пережил её смерть — ту самую, что видел во сне, когда она рожала. Её внезапное исчезновение всколыхнуло болезненные воспоминания. Он ахнул — шок охватил его, даже во сне. — Нет… — прошептал он. И прежде чем понял, что происходит, он вновь закричал — от боли и утраты. Мир вокруг него обрушился в вихрь чёрного, красного и жёлтого. Эти цвета были ему знакомы, но он не желал вновь отстраняться от них. Его разум упорно отрицал реальность: она не могла умереть! Он не мог позволить этому случиться снова! И тогда сон изменился. — Ты никогда не учишься, да? — раздался голос из окружающей темноты. Как-то ему удалось поднять взгляд. Перед ним, словно стоя в воздухе, находилась молодая женщина в тунике джедая. Она смотрела прямо на него. У неё были золотисто-русые волосы, заплетённые в косу, светлая кожа с едва заметными веснушками и бледно-голубые глаза, в которых не было ни капли тепла. Но её образ прорезал тьму. Цвета не исчезли, но притихли. Энакин отметил это где-то на задворках сознания, сосредоточившись на женщине. Он знал её. — Сири Тачи? — растерянно спросил он, не обращая внимания на надлом в собственном голосе. С насмешкой она ответила: — Удивлена, что ты меня помнишь. После всех джедаев, которых ты убил. Значит, она была из будущего. Энакина это почти не удивило — его потрясённый разум просто принял факт. — Я тебя не убивал, — машинально отозвался он. Мысли упрямо возвращались к потере Падме, не давая сосредоточиться. — Зачем ты здесь? — Я здесь вместо Оби-Вана, — спокойно ответила она, будто это должно было быть очевидно. Энакин моргнул. Оби-Ван? Но он только что был с ним — раньше в тот же день. Сири вздохнула. Он внезапно почувствовал исходящую от неё усталость. Могут ли духи уставать? — Он отправил тебя обратно, — продолжила она. — Я не знаю, как именно, но, видимо, он всё ещё верил в тебя — настолько, чтобы дать тебе ещё один шанс. — Оби-Ван… отправил меня обратно? — Энакин позволил словам осесть в сознании. Его учитель… всё ещё верил в него. Тёплое чувство вспыхнуло в груди, слегка оттеснив боль и оцепенение. Он даже позволил себе слабую улыбку сквозь тревогу. — Где он? Сири не ответила. Тишина становилась зловещей. Он понял — она что-то скрывает. — Скажи мне, — твёрдо произнёс он. — Не смей пытаться приказывать мне, — прошипела она. Он стиснул зубы, сделал глубокий вдох. — Пожалуйста… — Произнести это оказалось труднее, чем он ожидал. Гнев на её лице не исчез, но она словно сдулась. Отвернулась. Что-то случилось… Но что? Что могло произойти в мире Силы? — Его больше нет. Тон её голоса пробил дыру в его душе. Там, где была решимость спасти Падме, осталась лишь пустота. — Ушёл? — Это была цена за то, чтобы отправить тебя обратно, — в её голосе слышались сдерживаемые эмоции. — Его душа… из будущего… исчезла. Пустота росла. — Исчез… — прошептал он. — В лучшем случае он отдал Силе свою личность и воспоминания. В худшем — он просто перестал существовать. Будто кто-то ударил его в живот. Энакин даже не ожидал, насколько сильно его заденет это. — Почему… почему он мне не сказал? — А ты бы согласился вернуться? — тихо спросила Сири. — Конечно, нет! Она покачала головой. — Вот именно. Он хотел дать тебе второй шанс. Поэтому собрал души джедаев — всех, кто хотя бы немного верил в тебя. И они отправили тебя сюда. С этими словами она повернулась к нему. Энакин удивился, увидев слёзы в её глазах. — Так что даже не думай отвергнуть их жертвы. Его жертву. Вейдер. Он вздрогнул от этого имени. — Энакин, — тихо поправил он. — Как скажешь, — резко ответила она и замолчала. Лишь через несколько секунд продолжила, всё ещё с грубым голосом: — Я была не единственной, кто был против. — Ты не хотела, чтобы у меня был второй шанс? — пробормотал он, не понимая, что чувствует. Конечно, он заслужил подозрения, но неужели она не видит, что он изменился? Он вновь подумал, почему вообще должен выслушивать её именно сейчас. — Как ты вообще здесь оказалась? Я думал… — Что, после смерти личность исчезает, растворяясь в Силе? Это правда. Я почти умерла. Во время войны, — её голос был печален и полон сожалений. Она скрестила руки. — Мне стыдно это признавать, но я надеялась, что он тоже вскоре умрёт. Тогда мы могли бы быть вместе — если бы он того захотел. Я удерживала свою личность одной лишь волей, но этого было недостаточно. К тому времени, как ты… — она запнулась, заметив, как это задевает Энакина, — к тому времени, как вы расстались, я едва могла прикоснуться к этому миру. Потом он начал изучать пути Уиллов. Мне удалось почерпнуть из этих учений лишь немного. Но этого хватило, чтобы я могла оставаться здесь столько, сколько нужно. Только… я могу появляться лишь в твоих снах. Я никогда не смогу проявиться в физическом мире, как он. Не там, где кто-то мог бы это увидеть. Он мог бы? — спросил себя Энакин. Затем перед внутренним взором всплыла картина Оби-Вана и Йоды на Эндоре. Видимо, это было не исключение. Возможно, стоит изучить пути Уиллов. — Почему же ты согласилась, если так меня ненавидишь? — спросил он, внезапно ощутив усталость. — Я не хотела, чтобы ты снова все испортил, — ответила она, слишком легким тоном. — Но когда он попросил меня сделать хотя бы это… — ее голос стал мягче, — я не смогла отказать. Это осознание ударило Энакина, как удар в живот, и он пошатнулся. — Ты любила его. Сири метнула в него злой взгляд, но промолчала. Молчание сказало все. Он уставился в пустоту. Мысль о том, что еще один джедай мог влюбиться — да еще и в Оби-Вана — потрясала его. Все казались такими… идеальными. По крайней мере, в этом. Конечно, они не нарушили бы кодекс. Но нарушили. — Я… — начал он, но замолчал, не зная, что сказать. — Что? Ты думал, ты был единственным? Правила существуют не просто так. Ты не первый, Избранный, и не будешь последним. — Он любил тебя? — спросил Энакин. Вопрос вырвался раньше, чем он понял, что подумал об этом. — Он любил тебя? — повторил он, чуть настойчивее. Сири изучала его, прежде чем пожать плечами, словно говоря: «А почему бы и нет?». — У него были чувства ко мне, — признала она. Энакину стало трудно дышать. — Не знаю, можно ли это назвать «любовью», — добавила она, бросив на него суровый взгляд. — И мы не собирались это выяснять. Он не смог ответить. Оби-Ван? Конечно, он знал, что у Мастера были симпатии, но другой джедай? Это просто не… складывалось. Оби-Ван был идеалом. Он всегда следовал Совету. Всегда следовал кодексу. По крайней мере, так он его помнил. А насколько хорошо он вообще знал Оби-Вана? — Слушай, — голос Сири вывел его из мыслей, и он заставил себя обернуться. Разве это не должен был быть просто сон? Почему все так реально? — Я здесь, чтобы предупредить тебя, — продолжила она. — Этот сон… он ничем не отличается от прошлого. Волна страха пронзила его. Падме умирает — и все чувства вернулись. — Как…? — Я мертва. И ты бы удивился, к каким знаниям у меня есть доступ, а к каким — нет. — Но… — Не надо, — отрезала она. — Я здесь, чтобы сказать: тот сон пришёл к тебе, потому что ты был на нём зациклен. Ты не убил Падме напрямую, но, обратившись, ты лишил её причины бороться. А потом она родила двух необычайно чувствительных к Силе детей. Для нечувствительной женщины, перенёсшей такой эмоциональный стресс — неудивительно, что она умерла. Это ранило сильнее любого удара световым мечом. Она снова посмотрела на него, холодно. — Если не будешь осторожен — может случиться то же самое. Он понимал суть, но его разум отказывался это принять. — Ты хочешь, чтобы я просто сидел и ничего не делал?! — спросил он, гнев прорывался сквозь голос. — Конечно, нет, — её тон был сух, но уверенный. — Оби-Ван не отправил бы тебя назад, если бы ты должен был ничего не делать. — Но… — Я не могу сказать тебе, что делать, так что не проси, — она взмахнула рукой, как будто отгоняла муху. — Да и, честно, вряд ли бы сказала, даже если могла бы. Это должно быть твое решение. Я сделала всё, что могла. Или хотела — говорила её поза. Он не мог поверить в то, что слышал. — Ты не можешь просто бросить меня с этим! Её взгляд стал ледяным: — Ты думаешь, можешь заставить меня что-то сделать, Избранный? Его губы беззвучно двигались. Но даже он понимал — она права. Что он мог сделать с ней? Убить? — Как я могу изменить всё, если едва изменился сам?! — крикнул он, снова ощущая знакомое гнетущее давление. Быть Избранным. Быть Героем без страха. Быть Вейдером. Может, он вообще не создан для этого. Ответственность… она его убила. — Вот именно, — сказала она мягче. — Продолжай меняться. — Но… — Я ухожу, — перебила она, теряя терпение. Он только смотрел, не в силах вымолвить ни слова. — Удачи, Скайуокер, — сказала она наконец, как будто само его имя причиняло ей боль. — Я не думаю, что Оби-Ван был прав, но… я хочу, чтобы он был прав. И тут он понял, что снова находится в теле девятилетнего мальчика, сидит на диване в квартире Квай-Гона и Оби-Вана, весь в поту, льющемся по лицу и спине. Он ненавидел просыпаться так. Такого не случалось очень давно. Его костюм с регуляцией температуры надёжно защищал от таких ощущений… но этого он никогда не забудет. Выпутавшись из простыней, он вскочил на ноги за считанные секунды. Он не стал ждать, чтобы успокоиться. Что-то, что он сделал, изменило ход событий, и теперь ему нужно было всё исправить. Дверь заперли, чтобы присматривать за ним внимательнее, но это был не первый раз, когда он взламывал замки в Храме джедаев. На этот раз это заняло чуть больше времени, чем следовало — слишком примитивная технология, обращаться с ней приходилось совсем иначе, чем с замками будущего. Тем не менее, он без особого труда выбрался из комнаты. Оказавшись в коридоре, он огляделся и, убедившись, что зал пуст, повернул налево. В Храме джедаев хватало ночных бдений, поэтому он продвигался осторожно, крадучись и с лёгкостью избегая большинства встреч — даже несмотря на то, насколько неуклюжим он ощущал себя в новом теле. Он не знал, стоит ли удивляться, что всё ещё помнит столько о планировке Храма, его переходах и коротких путях. Это здание не использовалось им более двадцати лет, но оно было ему хорошо знакомо. Он добрался до тренировочной комнаты для занятий с мечом без происшествий. Убедившись, что помещение пусто, он скользнул внутрь. Когда двери за ним закрылись, он облегчённо и удовлетворённо кивнул, а затем решительно зашагал вперёд. Если бы его поймали, крадущегося по коридорам, джедай, скорее всего, пришёл бы к худшему выводу. Сама по себе его вылазка была огромным риском — но он делал это ради Падме. Ради неё он сделал бы всё. Хотя… именно так он думал в первый раз. Он заколебался, рука застыла на полпути к шкафу с запасными световыми мечами. Хранение дополнительных клинков или оружия павших джедаев на случай экстренных ситуаций не всегда поощрялось в той мере, в какой, по мнению Энакина, следовало бы, но мечей было достаточно, чтобы не заметить пропажу одного. Он остановился. Был ли это правильный шаг? Сири предостерегала его от поспешных решений — и она была не единственной. И, возможно, впервые в жизни он решил послушать. Приведёт ли взятый меч к гибели Падме? Или наоборот — поможет спасти её? Что изменилось? Почему она должна умереть? Как? Опасность и злоба — это чувство было знакомо. Тогда это был другой человек. Но почему? Ответ был где-то рядом. Он знал это. Но шок, всё ещё туманивший его разум, мешал ясно мыслить. Он подумает об этом позже. Сейчас ему нужен был световой меч. Она пойдёт в бой. Он должен иметь возможность защитить её. Он медленно протянул руку к шкафу и почти дотронулся до рукояти, когда голос за спиной заставил его подпрыгнуть и резко обернуться. — Практика тебе нужна? — Магистр Йода! — выпалил он. — Ч-что вы здесь делаете? Маленький зелёный мастер даже усмехнулся. — Это мой дом. Часто сюда я прихожу. Вопросы задавай — отвечать буду я. — Он неторопливо подошёл к шкафчику, а Энакин отступил на шаг. Йода дотянулся до своей палки-гиммера и захлопнул дверцу с мечами. Энакин почувствовал, как внутри всё сжалось от разочарования. Забавно, как быстро разочарование может перейти в гнев. — Испугал он тебя? Энакин попытался взять себя в руки, напомнил себе, что в худшем случае это будет лишь незначительная неудача, и сосредоточился на маленьком существе перед собой. — Магистр Йода, — сказал он с той степенью спокойствия и уверенности, на которую только был способен. Это было немного, но он надеялся, что достаточно. — Сколько себя помню… — он запнулся. Собирался сказать: «с тех пор, как я был маленьким», но ребёнок его возраста так не скажет. Он быстро перефразировал: — Иногда мне снятся сны, и они сбываются. Йода поднял бровь: — О? Все сны — говоришь? — Нет, Магистр. Только некоторые… особенные. Они… — он замолчал, подбирая слово. — У них другое ощущение, — не слишком уверенно закончил он. — И этот был таким? Ну, по крайней мере, звучал он по-детски. — Да, Магистр. Инопланетянин с ушами летучей мыши смотрел на него молча, казалось, целую вечность. Потом, не говоря ни слова, отошёл от шкафчика и направился к скамье. — Пойдём, — сказал он. — Мастер? — спросил Энакин, раздражаясь на собственную неуверенность. — Зови меня «сэр», тебе следует. Больше не магистр ты. У Энакина сжались лёгкие. Внутри всё перевернулось. Откуда он мог знать? Он что, уже догадался? Он имеет в виду — мастер ситхов? Магистер-джедай? Или… Мысль осенила его, и он немного успокоился. Рабовладелец. Йода, скорее всего, имел в виду именно это. Он мысленно выругал себя. Если он и дальше будет всегда ожидать худшего и принимать эти предположения как факт, ему не справиться. Он глубоко вдохнул. Йода не мог знать. Не мог… верно? — Всю ночь там сидеть будешь? — Простите, ма… э-э, сэр, — сказал он, покачав головой, и поспешил занять указанное место рядом с зелёным мастером. — Можешь сесть здесь, — Йода указал на скамью с добрым выражением лица. Стараясь сохранять спокойствие, Энакин устроился рядом. — Зачем сидеть здесь, сэр? — спросил он. — Хорошая скамейка, да, — ответил Йода. Если бы Энакин не знал лучше, он бы поклялся, что тот только что пошутил. — А теперь — расскажи мне этот сон, ты сделаешь это. Энакин почувствовал внутренний разрыв. Его первой реакцией было отторжение приказа. Он никогда не выносил приказов — ни от джедаев, ни от Палпатина. Он подчинялся, но ненавидел каждую секунду. И это, конечно, только подогревало его ситхскую сторону. Он не собирался снова попадать под чью-то волю. В то же время он понимал, что это может быть его единственным шансом завоевать доверие магистра — и, возможно, получить необходимое снаряжение. Второе чувство победило. Едва-едва. — Очень хорошо, ма… сэр, — сказал он, затем с усилием разжал зубы и начал рассказ. Энакину не потребовалось много времени, чтобы описать сон (без упоминания Сири Тачи), и когда он закончил, магистр Йода просто сидел, глядя в центр зала. Как джедай, Энакин терпеть не мог такие долгие молчания. Как Вейдер, он научился ценить их — они давали время на размышления или на отслеживание беглецов. Но сейчас он снова возвращался к прежнему: его мысли метались, пока Йода упорно молчал. Неужели старый джедай не мог сказать хоть что-то? Отказ, подтверждение, даже «я не знаю» — он принял бы всё. Но магистр не проронил ни слова. Молчание становилось невыносимым, но он сдерживал себя, подавляя эмоции прежде, чем они могли вновь обернуться гневом. Это был бы ещё один путь к тьме, от которой он едва сбежал. Наконец Энакин не выдержал и встал. Он не собирался дарить этому маленькому троллю удовольствие услышать, как он просит объяснений. К тому же он и так знал, что делать. Он просто… И именно в этот момент магистр Йода заговорил: — Хм. Тревожно это. Энакин на миг замер. Это всё? После такого молчания? — Без обид, магистр, — не удержался он от сарказма. — И спасибо, что выслушали, — добавил он уже искренне, стараясь сгладить впечатление. Ему всё ещё нужно было проникнуть в храм — чтобы остановить будущее. — Но, с вашего позволения, такой вывод несложно было сделать. — Ты такой нетерпеливый, да? — сказал Йода. Это всегда была одна из его главных претензий к нему… наряду со страхом. Мысль об этом лишь усилила раздражение. — Доверяй своему видению, я верю, — сказал магистр. — Дано оно Силой. Энакин вздрогнул. — мастер? — Я не твой мастер, — усмехнулся Йода и, неожиданно для своего возраста, спрыгнул со скамьи. — Но провожу тебя обратно в покои Квай-Гона и Оби-Вана. Бывший ситх бросил последний взгляд на шкаф со световыми мечами. Но выбора у него не было. Он развернулся и, стараясь сохранять спокойствие, пошёл следом за магистром — с пустыми руками. Они двигались медленно, и Энакин не мог отделаться от мысли, что это своего рода наказание. — Расскажи Квай-Гону об этом сне, тебе стоит, — сказал Йода, когда они вышли в коридор. — Он примет меры предосторожности. — Это не поможет, — пробормотал Энакин прежде, чем успел сдержаться. Он делал это всё чаще с тех пор, как вернулся. Что-то было не так. Или это просто… возраст? Воспоминания сорокасемилетнего мужчины в теле девятилетнего не могли сочетаться без последствий. Он сомневался, что воспринимает окружающий мир так, как должен. И разве это не пугающая мысль? — Почему ты так говоришь, а? — Йода вывел его из раздумий. То ли ему показалось, то ли в голосе магистра проскользнуло настоящее удивление. Энакин отогнал эту мысль, сосредоточившись на вопросе. Он не мог сказать: «Потому что Лорд ситхов ждёт их там, чтобы убить» — это точно не сработает. К тому же, он почти не заметил, как к нему вернулся его прежний чёрный юмор. Ему нужно было придумать правдоподобный ответ — быстро. — Э-э… ещё один сон, — ляпнул он. Вот тебе и честность. — О? Йода звучал спокойно, искренне, почти по-детски, но Энакин знал: магистр понял, что он не до конца честен. Он прикусил губу и приготовился к допросу… но тот не последовал. Это само по себе было уже наказанием. — Расскажешь мне и об этом сне, ладно? — Йода спросил это как бы невзначай, но Энакин всё равно воспринял это как приказ. Успокойся, Скайуокер, сказал он себе. — Хорошо, ма… сэр. Этот сон был… раньше. В нём падаван Кеноби и мастер Джинн сражались с существом с Татуина. Оно было красно-чёрным, — добавил он, стараясь звучать по-детски. Йода не возразил, и Энакин осторожно продолжил: — У него было по световому мечу на каждом конце рукояти. Он сражался с ними обоими. Потом они разделились, и существо убило мастер Джинна. Тогда падаван Кеноби убил его. Ну, это было достаточно близко к истории, которую он читал. Оби-Ван никогда ему её не рассказывал. Не то чтобы сейчас он мог его за это винить — некоторые вещи были слишком болезненными, чтобы о них говорить. Жаль, что его изначальное, юное «я» этого не понимало. — Хм, — пробормотал Йода, и его слова прервал скребущий звук палки-гиммера о каменный пол. — Заботишься о падаване Кеноби, ты заботишься. Энакин сдержал дрожь… или попытался. У него было странное чувство, что от Йоды это не утаишь. Ну, честность (в основном) уже завела его достаточно далеко. — Я… я всё ещё не совсем понимаю, — тихо сказал он. — Понимаю, — старший джедай повернулся и окинул его внимательным взглядом с головы до ног. — Что-то скрываешь ты от меня, — наконец сказал он. Энакин снова поморщился, но Йода продолжил: — Но твои намерения я чувствую. Спасти королеву хочешь, не так ли? Энакин моргнул и взглянул на него: — Конечно, мастер. — Думаешь, световой меч поможет тебе в этом? Ни капли сомнения не прозвучало в его голосе, когда он ответил: — Да, мастер. — Тренировался ты с ним? Энакин снова взвесил слова: — Немного, — неуверенно признался он. — Обучение владению мечом — дело всей жизни. — Да, мастер. Я это тоже знаю. Йода снова замолчал и несколько долгих секунд смотрел на него. Энакин ненавидел, когда он так делал. — Хм. Если говорить правду — то это ты. Остаток пути до покоев Квай-Гона они прошли в молчании. Несмотря на медленный шаг, добрались они гораздо быстрее, чем ожидал Энакин. Неужели он настолько погрузился в мысли? — Падаван Кеноби почувствовал, что ты ушёл. Мастер Квай-Гон — нет. Поговорю с ним, поговорю я, — усмехнулся Йода, будто сам над собой. Энакин не знал, стоит ли закатить глаза или просто проигнорировать. Он выбрал второе. — Взять, тебе это стоит, — сказал Йода, стукнув в дверь своей палкой. Энакин почувствовал, как что-то твёрдое и гладкое коснулось его рук. Он опустил взгляд и увидел цилиндрический предмет — как раз в тот момент, когда Йода отпустил его. Его глаза расширились, а челюсть отвисла вопреки его воле. — В-ваш собственный световой меч, мастер? Н-но я не могу этого принять! Я… — Не Отдам тебе, не вернёшь. Вернуть мне, ты его должен, — спокойно отрезал Йода. Вот он, Йода, которого он знал: твёрдый, решительный, невозмутимый — Грандмастер из лучших и худших воспоминаний. Бывший ситх только и мог, что уставиться на меч, пока они ждали, когда кто-то из джедаев внутри покоев откроет дверь. — Зачем вы это делаете? — спросил он наконец. — Верю я в тебя, правда. Он не мог поверить, что правильно услышал: — Верите в меня? Но вы только что меня встретили! Весь Совет не может решить, что со мной делать — я вполне мог оказаться шпионом. Как вы можете мне верить? Йода пожал плечами: — Потому что ты хороший человек. Что?! В какой жизни? — Как вы можете так думать? — выпалил он, прежде чем осознал, что сказал это вслух. Старый мастер приподнял бровь: — Отказаться ты был готов от своих желаний ради другого. Это — признак доброго человека. Веру в себя иметь — тебе следует. Энакин покачал головой: — Я не могу. Йода снова усмехнулся: — Сможешь. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь открылась. Инстинктивно он спрятал световой меч под тунику и посмотрел на высокую фигуру в дверях. Квай-Гон стоял и с удивлением смотрел на них обоих. — Энакин? — спросил он. — Нашёл его, бродящим, — сказал Йода. — Присматривать за ним внимательнее, тебе следует. — Как ты выбрался? — Квай-Гон бросил на него обеспокоенный взгляд. — Я же запер дверь. — Важно — что нет, — отозвался Йода. — Его слово у меня есть, что больше он не уйдёт. Энакин внутренне вздрогнул от формулировки, звучавшей почти как приказ, но оценил прикрытие. — Простите, мастер Джинн, — сказал он, кланяясь. — Желаю вам спокойной ночи, — сказал Грандмастер, развернулся и ушёл. — Спасибо, что вернули его, мастер, — произнёс Квай-Гон. Йода даже не обернулся: — Добро пожаловать. Отдыхать, тебе следует. Энакин вошёл внутрь, успев заметить, как Оби-Ван, качая головой, возвращается в свою комнату. Он всё чаще проявлял осторожность. Это было тревожно. — Энакин… — начал Квай-Гон, но потом, кажется, передумал. — Обсудим это утром. — Да, сэр, — тихо ответил Энакин и вернулся к дивану. Его перегруженный мозг всё ещё находился в состоянии лёгкого шока. Ему не потребовалось много времени, чтобы отключиться. К счастью, этой ночью снов больше не было. хХх Падме стояла у окна своих покоев, глядя на закат над Корусантом, не в силах прогнать охватившую её тоску. Было бы легко сказать, что она вернётся и что-то сделает, но… чего она на самом деле могла добиться? Джедаи заверили её, что будут сопровождать, если она решит вернуться, но что толку в этом против целой армии? Маленькая ударная группа могла бы пробраться во дворец — но что дальше? Подкрепления и дроиды появятся быстрее, чем они успеют что-либо предпринять, даже если удастся загнать вице-королей в угол. Зная их, она не сомневалась, что они отсиживаются в тронном зале. Ей нужно было отвлечь их. И это было возможно только с армией. Без неё дроидов окажется слишком много. Но Сенат отказался предоставить войска, пока не получит доклад от джедаев, отправленных проверить ситуацию. Теоретически, она могла бы подождать… но то, что она сказала сенатору, оставалось правдой: её народ умирает. А она — сидит здесь, в роскоши, и ничего не делает. Не потому, что не хочет, а потому, что не может. Или может слишком мало. Как всегда, всё упиралось в ресурсы. А у неё их просто не было. Сзади послышались лёгкие шаги — Джар-Джар. Он выглядел подавленным — сильнее, чем когда-либо прежде. — Ты думаешь, твои люди умрут? — спросил он. Падме сдержала вздох. — Я не знаю. — Гунганы тоже… вклеены, а? — пробормотал он, звуча почти так же подавленно, как чувствовала себя она сама. Вот что его терзало. Внезапно она почувствовала себя гораздо ближе к неуклюжему гунгану, чем когда-либо могла представить. Они были в одинаковом положении. Единственные, кто мог бы помочь своему народу — и совершенно бессильны. Он, без сомнения, чувствовал себя так же бесполезно, как и она. — Надеюсь, что нет, — ответила она, стараясь утешить его как могла. Он помолчал, но затем заговорил снова — и теперь в его голосе звучала уверенность: — Гунганы не умирают без боя. Воины мы. У нас великая армия. Его слова ударили её как молот. Армия? У гунганов была армия? Они всегда казались ей мирными, замкнутыми… Но мысль о боеспособных гунганах внезапно перестала казаться абсурдной. Почему она раньше об этом не подумала? — Вот почему вы нас не сравниваете, думает Меса, — добавил он. Это был второй удар. Они считали, что люди их презирают? Что навело их на такую мысль? Насколько ей было известно, обе стороны держались на расстоянии — водные жители не стремились к союзу, а люди не вмешивались. Но теперь… — Джа-Джа, — сказала она, медленно поворачиваясь к нему после долгой паузы. — Твоя армия… она встанет и будет сражаться за планету? — Конечно! — без колебаний воскликнул он. — Они не будут против воевать рядом с людьми? Он замялся, почесал ухо, нервничая: — Меса не знает. Это решают большие боссы. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл капитан Панака. Лицо его выражало крайнее недовольство. — Моя госпожа, корабль готов к вылету, как только вы прикажете. Но я вынужден снова выразить протест. — Ваш протест принят к сведению, капитан, — ответила она спокойно. — Сообщите сенатору Палпатину и канцлеру Валоруму, что мы уходим. Он нахмурился ещё сильнее, но почтительно поклонился и вышел. — Джар-Джар, — обратилась она к гунгану. — Ты поможешь мне убедить твоих людей сражаться? Он опустил взгляд, смутившись: — Меса рад помочь… но, наверное, не сильно поможет. — Спасибо. Любая помощь будет ценна, — кивнула она и с благодарностью посмотрела на него. — Я только надеюсь, что её хватит. Затем развернулась и вышла из комнаты.