Hindsight Is Not Perfect

Глава 10: Неудача Они без труда приземлились на Набу. Энакин почти забыл, насколько некомпетентными могут быть дроиды. Если бы они попытались сесть на планету сепаратистов во времена Войн клонов, и при этом использовали нубийский крейсер без малейших уклоняющихся манёвров, от них бы ничего не осталось — даже чтобы сгореть в атмосфере. Но ведь реакция «сначала стрелять, потом задавать вопросы» должна быть у них прошита в протоколах… Похоже, Торговая федерация так и не удосужилась это исправить. Дроиды не учились, как люди, — и именно это бездействие в глазах Энакина приравнивалось к некомпетентности. Со штурмовиками и клонами было куда проще. И это уже о многом говорило. Даже уничтожение дроида не приносило никакого удовлетворения. Он сознательно избегал развивать эту мысль. После своего признания Квай-Гону Энакин невольно ждал, когда тот сообщит, что его отстранят, арестуют или, по крайней мере, установят за ним наблюдение. Но приказа так и не поступило. Это его совсем не успокоило. Наоборот — чем дольше ничего не происходило, тем сильнее он нервничал, особенно когда ощущал присутствие двух других джедаев. Пока они пробирались сквозь джунгли к священному месту, где укрылись гунганы, Энакин задумался, будет ли Квай-Гон вообще его останавливать. Он так спокойно принял всё, что услышал, — честно, без упрёков, без попыток осудить. С открытым разумом. Это было совсем не похоже на джедая, которого он помнил. Энакин почти мог услышать тяжёлый, разочарованный вздох Оби-Вана, когда тот смотрел на своего падавана… Сообщит ли Квай-Гон Совету? Он всегда был одиночкой — даже спустя годы после смерти о нём вспоминали как о человеке, который не слишком доверял Совету. И Энакин не мог его за это винить. Смог бы он выйти из этой ситуации «чистым»? Ладно, даже он не мог заставить себя поверить в это. Но было любопытно проследить собственный ход мыслей. В конце концов ему удалось хотя бы на время отогнать тревожные мысли и сосредоточиться на текущих задачах. Например — на безопасности Падме. Не прошло и трёх часов после того, как они покинули корабль, как гунганы согласились помочь. Когда Падме выступила вперёд и преклонила колени перед вождём гунганов, Энакин мог только с восхищением наблюдать. Как женщина, которую он считал любовью всей своей жизни, могла умолять о спасении народа и при этом выглядеть как воплощённая богиня? Он ожидал, что потеряет к ней уважение за такие действия — за унижение, за мольбы. Вместо этого его почтение к ней только выросло. У неё хватило внутренней силы сделать то, что нужно, даже в ущерб собственной гордости. Она знала, когда личное достоинство должно отойти на второй план. Он не был уверен, смог бы сам на это пойти. Такое смирение — качество, которому он так и не научился. И, если быть честным, вряд ли когда-либо научится. После всего пережитого гордость была, пожалуй, единственным, что у него оставалось… хоть её и было уже немного. У Падме хотя бы была любящая семья, поддержка близких и преданные граждане. Она могла позволить себе быть слабой — чтобы стать сильной. Энакин усмехнулся. Тихо и горько. Просто поразительно. Он уже начинал терять понимание самого себя. Им понадобился чуть больше дня, чтобы разбить базовый лагерь и собрать лидеров мелких повстанческих групп, действующих по всей планете. Энакин усмехнулся, наблюдая, как возвращаются спидеры, нагруженные людьми. Ни один из них не выглядел особенно способным повстанцем, раз их удалось найти так быстро. Он принял их лишь потому, что им отчаянно не хватало рабочей силы. Затем случился неожиданный сюрприз. Почти сразу после прибытия первых отрядов поступил вызов — на планете приземлился джедай по имени Траавис. Он прибыл менее недели назад и предложил помощь в атаке на корабль управления дроидами. У него был собственный истребитель и несколько последователей с кораблями. После краткого совещания Падме, Квай-Гон, Панака и Траавис договорились: рыцарь встретится с основной группой на орбите, когда начнётся атака. Энакин не мог поверить в свою удачу. Был ли Траавис на Набу в оригинальной временной линии? Если да, то почему им не удалось с ним связаться тогда? Или это ещё одно последствие изменений? Что вызвало такие сдвиги? Он не знал. Да и не собирался заглядывать подаренному нерфу в пасть. Он был благодарен, что кто-то ещё, обладающий Силой, поможет уничтожить корабль управления, освободив ему руки — и ум — для спасения Падме. В ту ночь он, к собственному удивлению, спал спокойно. Они проникли в столицу лишь через час после рассвета. Панака повёл свою группу повстанцев, в то время как вторая группа вошла с главной стороны — как отвлекающий манёвр. После сигнала началось наступление: отвлекающая атака дроидов позволила Падме, Панаке и джедаям провести отряд пилотов к боевому ангару. План был прост, но надёжен — и сработал. До ангара они добрались почти без сопротивления. Как только они открыли двери, началось настоящее световое шоу: лазерные болты засвистели в воздухе, останавливаемые лишь синими и зелёными клинками световых мечей. Дроиды один за другим падали, разлетаясь на части, а немногие присутствовавшие там люди стремительно покидали помещение. — Энакин, укройся! — настаивал Квай-Гон. Энакин бросил раздражённый взгляд на старика. Его первым побуждением было ответить «нет». Он привык раздавать приказы, а не исполнять их. — Быстрее! — повторил Квай-Гон. Раздражённый тем, что приходится подчиняться, но понимая, что в словах джедая есть смысл, Энакин неохотно подчинился и укрылся за одним из кораблей — так же, как и в предыдущей временной линии. — По местам! — крикнула Падме где-то позади. Оказавшись в кабине, Энакин наблюдал, как дроиды и люди ведут бой, и мрачно нахмурился. Ему всегда казалось неправильным, что машины сражаются с живыми существами. У каждой стороны были свои преимущества, но дроиды не теряли жизней. Они не теряли людей. С каждым павшим бойцом его гнев нарастал, требуя выхода. И тут нахлынули воспоминания. Вместо ангара Набу он вдруг оказался на другой планете, сражаясь за жизни своих солдат. Затем другое воспоминание, и ещё одно… Он вновь и вновь переживал сражения: Войны клонов, локальные конфликты, схватки между Империей и повстанцами. Образы возвращались с такой ясностью, что он внутренне содрогался. Таких вспышек памяти не случалось уже больше десяти лет. Не желая просто сидеть без дела, он начал осторожно использовать Силу, чтобы, к примеру, сбить дроиду прицел или испортить его бластер. При Квай-Гоне, Оби-Ване, Моле и незнакомом джедае он не мог позволить себе большего — иначе раскроется. И тут корабли с желтыми полосами один за другим стали вылетать из ангара. — Да пребудет с тобой Сила, — пробормотал он, когда последний истребитель ушёл. В прошлый раз он помогал гунганам и тем самым спасал планету. Сейчас он надеялся, что в этом не возникнет необходимости — в космос он не собирался. Бой в ангаре закончился, когда последний дроид рухнул. Через пару минут в ангар ворвалась вторая группа повстанцев. Объединившись, они начали быстро обсуждать, что делать дальше. — Думаю, вице-король в тронном зале, — услышал он голос Падме. Панака кивнул: — Красная группа! Синяя группа! За мной! Все двинулись к двери. Куай-Гон и Оби-Ван последовали за ними. Энакин смотрел настороженно. Присутствие Мола неотвратимо приближалось, и это нервировало его. Удивительно, что джедаи, похоже, этого не замечали. Он встал и, стараясь выглядеть спокойно, сказал: — Мастер Квай-Гон, Оби-Ван. Они обернулись. — Энакин… — начал Квай-Гон, но тот перебил: — Он там! — Энакин указал на дверь. Неужели они не чувствуют? Все остановились. Джедаи переглянулись, затем одновременно сбросили плащи. Куай-Гон кивнул Энакину, а затем повернулся к Падме: — Есть запасной выход? — Да, — она выглядела растерянной. — Но он длиннее. — Используй его. У нас с Оби-Ваном кое-какие дела. Она не выглядела довольной, но кивнула и повела группу к боковому выходу. Они успели пройти лишь несколько шагов, как главные двери начали открываться. — Энакин, — Квай-Гон бросил взгляд на кабину. — Оставайся там. Энакин не ответил. Джедаи восприняли это как согласие и повернулись к тёмной фигуре у входа, активируя световые мечи. Мол, слегка удивлённый тем, что его почувствовали, тоже сбросил плащ и эффектно включил двойной клинок. Фарс. Группа Падме поспешно скрылась, в то время как двое джедаев ринулись на ситха. И, конечно, в этот момент появились дроиды с тяжёлой защитой, открыв огонь по группе Падме. Но в отличие от прошлого раза, Энакин был готов: он прицелился из орудий своего корабля и уничтожил их, давая друзьям время отступить. Он ожидал, что Мол задержит джедаев дольше. Однако бой развивался быстро и яростно. Энакин заметил, что Оби-Ван не использует Соресу. Странно. Когда тот перешёл с Формы IV на Форму III? Он сделал себе мысленную пометку спросить позже, наблюдая, как бой смещается из ангара вглубь дворца. Как только бой исчез из поля зрения, Энакин спрыгнул с корабля и бросился вслед за Падме, выхватывая световой меч Йоды. Свист Арту попытался его остановить. — Я иду за Падме. Следуй, если хочешь, — бросил он, не оборачиваясь, и исчез за дверью, сосредоточившись на ощущении Падме и любой потенциальной угрозе. Он больше её не потеряет. хХх Траавис знал: внизу происходит нечто большее. Он чувствовал это ясно. Да, королева пыталась захватить вице-короля, и именно это было в центре происходящего, но ощущалось всё иначе… будто происходило нечто куда более масштабное и зловещее. Он чувствовал битву света и тьмы — несомненно, между Квай-Гоном, его падаваном и ситхом. Они что-то упоминали о темной стороне, с которой столкнулись до прибытия на планету. Конечно… Каковы были шансы, что всё это совпадение? — Сосредоточься, — сказал он себе. Он не падаван, чтобы позволять себе отвлекаться на неопределённые ощущения в Силе. Он — рыцарь-джедай. И сделает то, что должен, чтобы уничтожить корабль дроидов и спасти жителей, сражающихся за свою землю и жизнь. Квай-Гон упомянул ещё одну деталь: о дефлекторном щите, установленном не вокруг главного реактора, а вокруг передатчика. Это было рискованно — проникнуть внутрь корабля и уничтожить его изнутри — но если рассчитать всё точно, задача становилась выполнимой. Откуда у них такие сведения, Траавис не знал. Он не был любителем авантюр и не одобрял безрассудных планов. Но он был джедаем. И если ради спасения этих людей ему предстояло совершить самоубийственную атаку — так тому и быть. Воздушный бой уже кипел, когда он со своей эскадрильей добрался до корабля. Они немедленно рванули к станции управления, помогая союзникам, где могли. Минута за минутой Траавис выискивал возможность ударить, уклоняясь от шквального огня и пытаясь выжить в этом хаосе. Лёгкий толчок в Силе подсказал ему момент. И когда шанс появился — он не раздумывая воспользовался им. Сделав глубокий вдох, он проскользнул мимо обороны корабля и почти прямо влетел в ангарные ворота — именно в тот момент, когда из них вылетал отряд дроидов-истребителей, и щит вновь поднялся сразу после их выхода. Маневрируя между опорами, громоздкими механизмами и другими неподвижными преградами, он подумал, что Квай-Гон — или тот, кто вообще придумал этот план — должно быть, был совершенно сумасшедшим. И всё же он поразился больше, чем когда-либо, когда понял: это действительно сработало. хХх Энакину было несложно проследить за Красной Группой, взбиравшейся по внешней стороне дворца Тида. Пара точных прыжков с использованием Силы — и он уже приземлился на выступ рядом с проломленным окном верхнего этажа. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как группу берут в плен дроиды. Он наблюдал, как те нерешительно опустили оружие и подняли руки, тревожно косясь на своих захватчиков. Энакин понял: это идеальный момент, чтобы вытащить Падме. Оглядевшись и вытянувшись в Силе, он встал у стены возле разбитого стекла, внимательно следя за происходящим, пока группу увели по коридору. Затем осторожно двинулся следом. Им встретилось лишь две пары охранных дроидов, и Энакин без труда расправился с ними, дождавшись, пока основная группа пройдет мимо. Они даже не успели открыть огонь — он просто сжал их корпуса с помощью Силы, оставив после себя искрящиеся груды металлолома. Группа ничего не заметила. Не то чтобы дроидам было до этого дело. С ними, конечно, бывало удобно — но, в сущности, они были крайне ненадежны. Еще одна причина, по которой он предпочитал работать с клонами и другими разумными существами. За исключением Арту. Энакин удивился, что дроид не пошёл за ним. Или пошёл, но отстал настолько, что его не было видно. Странно… по крайней мере, насколько он мог припомнить. Даже бегом, с двумя трофейными бластерами, неуклюже засунутыми за пояс и рубашку, он продолжал сканировать окрестности — в поисках угрозы, способной навредить Падме. Но ничего не происходило. Когда они почти достигли Тронного зала, Энакин окончательно потерял терпение. Он должен быть рядом с ней, если хочет защитить её. Поэтому он поступил самым логичным — в его понимании — образом. — Падме! Нет! Он бросился вперёд, на дроидов, но те легко отбросили его в сторону. Он упал прямо к её ногам — ровно как планировал. — Энакин? — Падме в тревоге опустилась к нему. — Что ты здесь делаешь? Ты не пострадал? — Прости, — пробормотал он, прижимаясь к ней и цепляясь за рубашку. — Я знаю, должен был остаться на корабле, но ты была в опасности! Её глаза расширились, когда она почувствовала, как бластер скользнул в её ладонь. Удивлённая, она несколько секунд смотрела на Энакина, а затем на её губах появилась лёгкая улыбка. Спрятав оружие в рукаве, она вновь надела на лицо выражение усталости и покорности. — Ваше Высочество… — начал Панака, но дроид перебил его: — Двигайтесь! — рявкнул он, угрожающе поднимая бластер. — Капитан, — тихо сказала Падме, кивая на Энакина. — Возьми его с собой. Это было последнее, чего хотел бы путешественник во времени — но, видимо, она поняла, что у него есть ещё оружие, которое можно передать. Выражая тревогу и беспокойство, Панака подошёл, приобнял Энакина и повёл его вперёд, следом за остальными, в последний коридор перед Тронным залом. К чести капитана, он споткнулся лишь однажды, когда Энакин незаметно передал ему второй бластер. Пара лёгких манипуляций Силой вызвала отвлекающие звуки, и остальные бластеры быстро оказались в нужных руках. Всё вышло даже слишком легко. Вице-король Торговой Федерации и его советник ожидали их в просторном зале. Самодовольные, уверенные в себе — Энакин не мог вспомнить, кто из них кто. Впрочем, это было неважно. Он же собирался их убить… — Ваше маленькое восстание окончено, Ваше Высочество, — сказал один из них, обращаясь к Падме. Энакин сжал кулаки. Прежнее сомнение в праве судить этих существ испарилось. Как они смеют так с ней разговаривать?! — Пора подписать договор и прекратить эти бессмысленные дебаты в Сенате. — Вице-король! — раздался голос снаружи. На пороге появилась Рабе, в боевом одеянии королевы, за ней стояли около тридцати бойцов. — Ваша оккупация окончена! Она выхватила бластер и сразила двух дроидов прежде, чем те получили команды. Энакин не смог сдержать самодовольной ухмылки, видя, как волны гнева и потрясения прокатываются по лицам представителей Федерации. — За ней! — взвизгнул тот же, что говорил с Падме. Дроиды ринулись в коридор, а группа Рабе быстро отступила. Вице-король метнул яростный взгляд на Падме: — Это приманка! Энакин не смог не закатить глаза. Честно? Даже если это приманка, разве отправлять почти всех своих бойцов за одной целью и оставлять на охране лидеров жалкий остаток — не безумие? Глупость этих существ заставляла некоторых знакомых ему моффов выглядеть гениями. Неудивительно, что Палпатин и Дуку управляли ими как куклами. Как только большая часть дроидов покинула зал, Падме кивнула Панаке и метнула бластер одному из союзников, после чего села в королевское кресло и нажала на скрытую кнопку. Один из подлокотников открылся, и оттуда появилась ниша с запасом оружия. Падме начала раздавать бластеры всем, кто был безоружен. Себе оставила один. Оставшиеся дроиды быстро были уничтожены. — Заприте дверь! — распорядился Панака, и двое мужчин кинулись исполнять приказ. Что-то не так, — подумал Энакин. Он слышал рассказы Падме об этом моменте — и каждый раз она описывала представителей Федерации как паникующих трусов. Сейчас же… хоть они и были ошеломлены, выражение их лиц по-прежнему сохраняло хладнокровие и высокомерие. — А теперь, вице-король, — сказала Падме, — мы обсудим новый договор. Двое взглядом обменялись. Тот же, кто говорил до этого, вновь заговорил: — Я так не думаю, Ваше Высочество. Возможно, вы и застали нас врасплох, но неужели вы действительно думали, что мы не подготовились к вашему «плану»? Энакин не мог понять, что именно не так. Он резко оглянулся, почти инстинктивно бросив Силу во все стороны в поисках угрозы. Он понял это слишком поздно. Предчувствие вспыхнуло в Силе — пронзительно, с силой громового удара. Боковое окно, ближайшее к Падме, взорвалось с оглушительным грохотом. Все в комнате инстинктивно бросились в стороны, закрывая головы руками. Все — кроме одного. Единственного человека в зале, способного почувствовать смертоносное намерение, направленное на женщину, которую он любил. Фигура, показавшаяся в оконном проеме, была женской — судя по тёмному комбинезону и компактному арсеналу, это, вероятно, была охотница за головами. Она подняла руку с бластером и выстрелила в королеву. — НЕТ! — закричал Энакин и бросился к Падме, выхватывая световой меч Йоды, в первую секунду ощущая безмерную благодарность за оружие. Но тут же осознал — он не сможет перехватить выстрел. Он находился не под тем углом, позади неё, в нескольких шагах, рядом с Панакой. Волна разочарования накрыла с головой. Какой смысл был рисковать ради меча, если он не мог даже воспользоваться им?! Всё происходило как в замедленной съёмке. Падме, отмахнувшись от обломков транспаристила и прочего мусора, летевшего в её сторону, подняла руки, выглянула из-за них — и тем самым дала противнику чистый выстрел. Капитан тоже понял, что происходит, и метнулся к ней всего через мгновение после того, как двинулся Энакин. Остальные мужчины в нерешительности отступили назад, а вице-короли поползли в сторону, не скрывая самодовольного удовлетворения. Энакин добрался до неё первым, почти летя, надеясь оттолкнуть её в сторону, оттащить от линии огня. Но он забыл, что в свои девять лет не обладал ни массой, ни силой, достаточной хотя бы для того, чтобы сбить её с ног. Выстрел достиг цели, и Энакин мог только в ужасе наблюдать, как Падме ахнула и повалилась на пол. Свет уже начал угасать в её глазах, когда она ударилась о каменный пол… а он стоял, скованный, не в силах пошевелиться. Где-то на фоне он слышал голоса вице-королей, протестующих — она, мол, нужна им живой, — а мужчины вокруг застыл в молчании. Панака бросился к ней, начал проверять пульс и жизненные показатели. Он кричал что-то остальным, отдавал приказы, но Энакин не слышал ни слова. Он просто стоял и смотрел, как её тело бережно поднимают с пола. В его сознании билась лишь одна мысль. Она возвращалась снова и снова, гулким эхом, и он был бессилен заглушить её: Он подвёл её. Снова. И в этот миг всё остальное перестало иметь значение. Мир Энакина взорвался. хХх У Кар’тчок’иг была репутация лучшей из лучших. Она могла убить кого угодно — или, по крайней мере, так утверждала — и бралась за любую работу, если плата была соответствующей. Так что, когда ей поступил анонимный заказ на устранение королевы планеты в Среднем кольце, с авансом, превышающим её обычный гонорар, отказаться было невозможно. Как только она узнала, что молодая правительница вновь высадилась на планете, план сложился сам собой. Очевидно, девушка вернулась, чтобы вернуть контроль над своим миром. Но без флота и армии им был нужен договор. А это значило, что они придут за вице-королём. Она выдала себя за телохранителя и предложила свои услуги. После краткого совещания с боссом неймодианцы согласились. У неё возникло смутное подозрение, что тот, кто нанял её, и командир неймодианцев — одно и то же лицо, но Кар’тчок’иг не стала копаться. В её профессии излишняя любознательность обычно заканчивалась смертью. Всё пошло по плану. Даже пришлось отдать должное команде, вошедшей в Тронный зал под видом пленных. Они всё продумали. Отвлекающая группа, появившаяся в нужный момент, сыграла свою роль безупречно. Когда вице-королей увели, а двери были заблокированы, Кар’тчок’иг начала действовать. Она активировала закладки взрывчатки — те с лёгкостью пробили транспаристил и дюракрит, как вибролезвие проходит сквозь сыр мукслк. Оставалось только замахнуться, вытащить цель — и дело сделано. Остальные не представляли угрозы. Или так утверждал её наниматель. Она не ожидала, что мальчишка среагирует так быстро. К её удивлению, ребёнок почти не пострадал от взрыва. Он пришёл в себя раньше всех и ринулся спасать королеву. Он добрался до неё ровно в тот миг, когда Кар’тчок’иг нажала на спуск. Ранее взрыв убил бы её. Теперь выстрел лишь задел плечо девушки, отбросив её назад. Убийца выругалась и попыталась прицелиться снова — но угол оказался неподходящим для точного выстрела. Она замерла. Вице-короли закричали, требуя сохранить королеву в живых. Она их проигнорировала. Слабаков не стоит слушать. Её внимание сосредоточилось на капитане и мальчике. Последний сжимал в руке цилиндрический предмет, стоял неподвижно и не сводил взгляда с Падме. Капитан — Панака, если она правильно помнила — уже склонился над королевой, пытаясь остановить кровотечение. Остальные либо замерли, либо растерялись окончательно. Внимания заслуживали только эти двое. Мальчик казался парализованным, но в нём было что-то… странное. Что-то тревожное. Он не делал ни малейшего движения, но её инстинкты кричали: беги. От ребёнка, — усмехнулся внутренний голос. Но она отмахнулась от ощущения. Надо было закончить работу. Со вздохом раздражения она сместилась, прицелилась и выстрелила снова. И тут шум, доносившийся из-за спины, словно вывел мальчика из ступора. Зеленый световой клинок вспыхнул — и Кар’тчок’иг поняла, в какую передрягу вляпалась. Ребёнок был джедаем. Она отступила на шаг, когда болт от её бластера с визгом отлетел в стену или потолок — она даже не заметила куда, потому что её взгляд был прикован к мальчику. Она уже сталкивалась с джедаями. Эти противники требовали подготовки, ловушек, осторожности. Их внезапное появление — худший сценарий для любого наёмного убийцы. Единственным утешением было то, что джедаи редко гнались за ней. Они всегда спасали раненых в первую очередь. Истинные защитники Галактики. Но сейчас мальчик не выглядел защитником. Он медленно обернулся к ней. Его лицо, ещё недавно детское, исказила ярость. — Как ты смеешь… — прохрипел он. Голос звучал грубо и глухо, почти неузнаваемо. Она могла бы поклясться, что его глаза были серо-голубыми… но теперь они светились. Почти жёлтым. И тут она ощутила страх — настоящий, животный, глубоко под кожей. Она видела такие глаза. Глаза, которые не знают пощады. Он только повернулся — но даже это движение показалось ей ужасающе угрожающим. Впервые в жизни Кар’тчок’иг пришла к выводу, что стоит отступить. Возможно, даже бросить задание. Но когда она попыталась повернуться — не смогла. Тогда страх перерос в панику. Она была парализована. Он приближался. Кар’тчок’иг перевела взгляд — и увидела, что и неймодианцы не могут сдвинуться с места. Что это за ребёнок? Она слышала о способностях джедаев, но такого? Это было уже за гранью. Да и… разве джедаи делали такое? Он поднял руку. И сжал пальцы в кулак. Она захрипела. Не могла дышать. Это было невыносимо больно. Она и не думала, что боль может быть такой. Он приближался с опущенным световым мечом, а она осознала: он сделал что-то, чтобы усилить её страдание. Как — она не знала. Возможно ли это вообще? Но ответов не было. Её кислородом истощённый разум тонул в панике. С усилием она разлепила веки. Её сердце сжалось от страха. Настоящего страха — не перед смертью. Нет. Смерть для неё никогда не имела особого значения. Все умирают. И она всегда была готова к этому. Но сейчас она поняла: есть вещи хуже смерти. Перед самым тем, как сознание начало покидать её, давление внезапно исчезло. Не из жалости — она это знала. Он просто играл с ней. Зрение возвращалось. Сквозь туман она видела, как он проводит пальцем по световому клинку — задумчиво, медленно, будто выбирая, что отрезать первым. К счастью, первым он обратился к вице-королю и его советнику. Слабаки моментально отпрянули, прижавшись к стене. Они скатились в угол, словно надеясь исчезнуть. Продолжайте отвлекать его, — думала она. Нет, молилась. Если кто-то, где-то мог её услышать — она умоляла: отвлеките его, только ненадолго. Её тело всё ещё отказывалось повиноваться, но она заставляла его двигаться. Если удастся добраться до окна, если получится… сбежать — не важно, умрёт ли она или, по какому-то чуду, вырвется с планеты. Единственное желание — уйти от этой… твари. Он поднял световой меч, готовясь к удару, и неймодианцы беззвучно осели, теряя сознание. Возможно, именно это и спасло им жизнь — потому что он, похоже, разозлился ещё сильнее. Она едва успела сделать несколько шагов к окну, когда всё повторилось. Прежнее давление с новой силой сомкнулось на горле. Воздух исчез. Её тело, словно куклу, подняло в воздух, а потом с сокрушительной силой швырнуло в колонну. То немногое дыхание, что она восстановила, снова исчезло с глухим хрипом. Он приближался. Рука была вытянута вперёд. По краям зрения заклубились чёрные точки. Она начинала терять сознание. И тут заметила: в её пальцах всё ещё был бластер. Собрав последние силы, она подняла руку и вслепую выстрелила. Болты почти сразу отразились — он легко отбил их световым мечом. Его лицо исказилось. Раньше на нём читалась злоба, боль, гнев. Теперь это было… удовольствие. Он наслаждался её агонией. Не в мстительном смысле — не ради расплаты. Это было глубже. Он словно питался её ужасом, её страданием. Словно в них — источник его силы. Она поняла, что умрёт. Но не быстро. Не легко. Он убьёт её медленно. Методично. С наслаждением. И в этот момент — она больше не видела ребёнка. Возможно, это был бред умирающего сознания. А может — истинный облик, скрытый под маской. Но перед ней стояла высокая, пугающая фигура. Тело — заковано в чёрную броню. За спиной развевался чёрный плащ. На лице — ужасная чёрная маска. А в руке — пылающий красный клинок. Моргнув, она снова увидела подростка с зелёным световым мечом. Но образ… остался. Отпечатался. Он был настоящим. Она и не думала, что её страх может усилиться. Она ошиблась. — К-кто ты? — прошипела она, с трудом выдавливая слова сквозь стальную хватку на шее. Он подошёл ближе. Его тонкое, почти детское лицо склонилось над ней. Но глаза… — Вейдер, — произнёс он. Голос мальчика, но… не его. Глухой. Тёмный. Пугающий. — Дарт Вейдер.