The Death of Peace of Mind

      Просьба Виктора походит на любой другой обычный процесс в их работе. Партнёр передаёт ему чертёж с размерами и расчётами, а Джейс доделывает его — местами улучшая, уточняя детали, подгоняя всё идеально. Но медицинские механизмы для него что-то новое и непонятное, он никогда не делал ничего подобного… а потому подходит к задаче максимально ответственно.       И прежде всего отправляется в одну из лучших мастерских Пилтовера, где профессиональные врачи занимаются подгонкой и подбором подобных приспособлений. Записавшись на самое позднее время, чтобы его визит прошёл без лишних глаз и ушей и вообще не особенно привлекал внимание. В небольшую мастерскую очередь на месяц вперёд, но упоминание советницы Медарды помогает. Джейс корит себя за эту вольность, но пользуется именем покровительницы, чтобы помочь одному из её гениальных учёных. Так что… даже если она узнает, он готов выслушать укор и понести наказание. Но сейчас главное для него — выполнить просьбу Виктора.       Талантливый медтехник — седовласый мужчина со сложным пенсне из множества линз, — встречает его удивлённым взглядом.       — Господин Талис, признаться, я изумлён. Я думал, это совпадение или какая-то путаница, когда увидел ваше имя в записях.       — Никакой путаницы, господин Гирнбрук. — Джейс нервно поглаживает колени, сидя на краю стула.       — Тогда я не совсем понимаю…       — Дело строго конфиденциальное, и я бы не хотел, чтобы этот визит как-то потом обсуждался или упоминался.       — Конечно-конечно, я же в конце концов врач, — успокаивает его мужчина, окидывая внимательным взглядом. — Так в чём дело?       — В моём партнёре по исследованиям. Ему требуется ортез, и я бы хотел сделать его сам. Но без должного опыта…       Он достаёт из внутреннего кармана пиджака свёрнутый вчетверо мятый лист с предварительным чертежом и основными замерами. Их Виктор делал сам, вписал уже после.       — Ого, как интересно. — Господин Гирнбрук протягивает руку за чертежом. — Вы позволите?       — Да, конечно…       Мужчина принимается изучать рисунок, хмыкая и задумчиво присматриваясь к каждой линии.       — Весьма недурно… для того, кто никогда не делал ортеза — вдвойне. Но есть кое-что, что вы упустили, и…       — Я это понимаю, — поспешно кивает Талис. — Мне нужна ваша помощь в доработке и улучшении механизма. И я был бы благодарен за возможность посмотреть примеры. Я заплачу за ваше время как за полноценный приём.       — Что ж, хорошо. Тогда не будем терять ни мое, ни ваше время.       Медтехник извлекает из стола чистый лист и переносит туда чертёж, дополняя его своими заметками. Переодически он указывает Джейсу на некоторые места, комментируя вслух, помечает каких замеров не хватает для точной проработки деталей.       На это уходит чуть больше часа, и когда на столе оказывается лист с подробными записями, господин Гирнбрук проводит учёного к шкафу со стеклянными дверцами, где хранятся несколько демонстрационных образцов. Там есть механическая рука и нога, корсет с винтами для поддержки позвоночника, а так же иные, менее радикальные способы помощи организму. Ортез в том числе. Джейс крутит его в руках ещё почти полчаса. Кое-что записывает, помечает для себя какие наладочные механизмы можно будет улучшить для более точной подгонки, а где придётся привлечь скорняка для мягких элементов.       В лабораторию он возвращается, когда в Академии почти не горит свет и не слышны шаги или разговоры. В их же пространстве, как обычно, Виктор — сидит за рабочим столом и что-то неторопливо чертит. Скособоченный, острый, с торчащими во все стороны волосами. Настоящий сумасшедший учёный.       — Виктор.       Обычно требуется два или три оклика, чтобы партнёр вынырнул из собственных мыслей и обратил на него внимание. А ещё обычно Джейс не возвращается так поздно, если ушёл в конце рабочего дня.       — Мм?       Партнёр на автомате поднимает глаза — и только потом понимает, что видит перед собой Джейса.       — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты пошел домой.       — Нет, не совсем.       Говорить о том, что он ходил за дополнительной консультацией и вынес проблему Виктора за пределы этой комнаты не хочется. Вдруг это разозлит его? Так что скрепя сердце Джейс умалчивает.       — Мне не хватает некоторых замеров для работы над твоим ортезом, — переходит он сразу к делу. — Ты можешь записать, или я мог бы…       — Что? Снять их сам?       — Если ты не против.       Виктор вздыхает — и разворачивается на своей крутящейся табуретке лицом к Джейсу. Вытягивает правую ногу.       — Ладно.       Сантиметровая лента находится где-то на столе, запутавшаяся о штангенциркуль. Неподалёку валяется огрызок карандаша. Джейс достаёт листок с новым чертежом, расправляет его на столе и находит первый вопросительный знак, прежде чем встать перед партнёром на одно колено и начать измерения. Виктор смирно сидит, дожидаясь, когда тот закончит. Тихо, не говоря ни слова. Судя по припухшим векам, он устал, но бессонница — его частая подруга. Видимо, сегодня опять.       Когда пробелы на листе заполнены, Джейс складывает его вчетверо, убирая обратно во внутренний карман. Он смотрит на осунувшееся лицо и трижды одёргивает себя. Но всё равно просит:       — Не засиживайся на всю ночь, ладно? Диван тут не просто так.       — Хмх, — хрипло отзывается Виктор.       Чуть молчит — и кивает на карман, в котором лежит чертеж.       — Как успехи? Я знаю, что ты не специалист в медицинской инженерии…       — Я доработал чертёж. Думаю, всё получится, — ободряюще улыбается учёный.       — Спасибо, Джейс. Я правда благодарен.       — Пока ещё не за что, — мотает он головой. — А, ещё… Завтра утром я тебе нужен? Мне нужно кое-что закупить из комплектующих и потом я бы сразу пошёл в кузню.       — Нет… нет.       Виктор выглядит слегка потерянным.       Может, всё-таки это сонливость? Зная его привычку подскакивать ни свет ни заря, спать ему осталось не так-то много. Он не смотрит на Джейса, но отчего-то не возвращается к работе, словно… никак не может на что-то решиться. В воздухе повисает неловкость, и Джейс это чувствует. Но он не привык давить — на кого бы то ни было. И тем более на Виктора… уже успел понять, что от этого он закрывается ещё сильнее, словно моллюск в раковине.       — Хорошо. Тогда я займусь ортезом, чтобы закончить как можно быстрее. Тем более, что чертежи для нового проекта ещё наверное не готовы?..       — Нет, я… работаю…       Он легко прихлопывает по листам бумаги перед собой.       Очередной вдох вызывает сдавленный кашель. Виктор закрывает глаза, тяжело вздыхает — на лице отображается мука. А Джейс сам чувствует удар под дых. Ему физически больно смотреть на то, как уставший партнёр загоняет себя снова и снова. Как изводит работой без сна и отдыха. Как закрывает глаза на простуду, добавившуюся к его проблемам с ногой и хроническому недосыпу.       — Виктор, только не работай всю ночь, — просит он мягко, всё-таки протягивая руку и сжимая плечо. — Мы успеем сделать эти чёртовы врата.       Запястья касаются чужие пальцы — ледяные.       — Джейс… Мне нужная твоя помощь кое в чем.       — Да, конечно, — тут же кивает он, чувствуя подступающую тревогу.       Джейс не спрашивает подробности, не задаёт вопросов, хотя в голове случается взрыв.       Ещё помощь? Ему казалось, что Виктор уже поделился с ним самой большой своей проблемой, и они решают её.       Партнёр снова вздыхает. Снова морщится. И начинает расстёгивать свой жилет.       Джейс неуверенно хмурится. Отходит к двери, чтобы запереть её изнутри на замок, предчувствуя что-то довольно личное.       — Захвати свой стул… со спинкой, — хрипло доносится ему вслед.       — Ладно.       Джейс всё ещё ничего не понимает, но выполняет просьбу партнёра. Когда он возвращается, приволакивая стул, Виктор пытается с опорой на стол подняться. Негнущаяся нога по большей части только мешает, но он справляется. На столешнице поверх бумаг валяется его жилет, алым пятном расползается развязанный галстук. Партнёр медлит, словно собираясь с духом, — а после резко сдёргивает с плеч рубашку, бросая её в общую кучу.       Он худой… боже, какой же он худой. Под всеми слоями одежды это не так бросается в глаза, хотя за годы сотрудничества Джейс всё же отмечал, что партнёр словно… усыхает. Но сейчас он видит всю картину чётко, словно наконец открыл глаза.       Ключицы торчат так, будто сейчас прорвут кожу. На груди отчётливо прослеживается рисунок рёбер. Вся же нижняя часть торса оказывается туго, словно в доспех, затянута в металлический корсет — точно такой же, как в лавке медтехника. По коже пробегает дрожь. Он же ввинчивается в тело, Талис видел своими глазами внутренние крепления.       — Виктор… — вздыхает Джейс, не в силах сдержать первую реакцию.       Ужас, непонимание и боль. За то, через что проходит человек, с которым они бок о бок проводят почти всё время. И чем он не делился с ним, что ему приходилось проживать одному — без поддержки, без понимания его состояния.       Но Виктор лишь упрямо мотает головой.       — Не надо, Джейс. Не смей начинать.       — Х-хорошо.       Это слово кажется ему неестественным и неправильным. Ничего не хорошо, его партнёр страдает и мучится каждый день. Возможно, терпит невыносимую боль или живет на обезболивающих. Как давно это началось? И он всё это время не замечал этого. Хочется ударить самого себя, извиниться перед ним… Джейс проглатывает все слова, но не находит в себе силы натянуть улыбку. Даже из вежливости.       — Как я могу помочь?       — Поставь стул спинкой к столу.       Когда Джейс делает всё как надо, Виктор усаживается спиной к нему. Об углы его лопаток можно порезать пальцы, а талию — обхватить одной рукой.       — Возьми набор подходящих ключей. Нужно откалибровать болты. Сам я не могу.       — Да, только… Дай мне минуту.       В их лаборатории на случай разных чрезвычайных ситуаций и травм есть аптечка. Незамысловатая, с самым базовым набором. Но даже там есть антисептик, кровоостанавливающие средства и бинты. Сполоснув руки антисептиком, Джейс складывает отрез бинта и промачивает одним из средств.       Вокруг болтов на бледной коже слишком отчётливо видны темно-багровые запёкшиеся ободки. И едва заметные разводы крови под ними — их вытирали, но сложно было дотянуться, чтобы сделать всё чисто и аккуратно.       — Будет холодно, — предупреждает Джейс, придвигая крутящийся табурет и присаживаясь за спиной у партнёра. — И, возможно, немного щипать…       Он медленно начинает проходиться бинтом вокруг болтов.       — Я не это просил… — тут же возмущается Виктор, но вздрагивает от прикосновения.             Утыкается лицом в спинку стула и замолкает.       — Если не убрать может начаться коррозия и воспаление.       — Делай что хочешь.       Джейс методично работает бинтом — его приходится заменить на новый где-то на середине и в самом конце. Капли то и дело пытаются убежать вниз, но он убирает их сухим.       И только когда на спине партнёра не остается следов крови, берётся за набор гаечных ключей. Нужный диаметр он выбирает на глаз, безошибочно.       — Никогда этого не делал… — предупреждает он Виктора.       Хотя тот наверняка понимает это и так.       — Я тоже. Просто расслабь на пол-оборота верхний ряд винтов.       — Ладно, я…       Он медлит… для точной и аккуратной работы нужна опора. Особенно когда речь идет про болты в живом организме.       — Мне нужно зафиксировать тебя и нужен упор.       Предупреждает всё-таки.       С коротким вздохом Джейс заводит руку, прикладывая горячую ладонь к животу партнёра. Мышцы слабо сокращаются в ответ. Виктор мелко вздрагивает, но это вся его реакция на прикосновение. Это успокаивает. В какой-то степени… и наконец Джейс берётся за первый винт. Проворачивает мягко и аккуратно, почти без нажима. Виктор не издаёт ни звука. Не похоже, что ему больно. Дыхание не сбивается. Он просто… ждёт, когда Джейс закончит. И потом негромко проговаривает:       — Средние — на четверть оборота.       Учёный молча выполняет указания партнёра.       — Нижние нужно затянуть на пол-оборота сильнее.       Рука и глаз у него не ошибаются, уже привычные к подобной работе и отладке механизмов.       — Будешь проверять и что-то корректировать? — Джейс мягко убирает руку от тела.       Вместо ответа Виктор чуть выпрямляется, опираясь на спинку. Делает медленный глубокий вдох. Опускает голову, из-за чего позвонки на его шее вздыбливаются как драконий хребет.       — Дай пятнадцатый ключ, — хрипловато просит он, раскрывая ладонь через свое плечо.       Джейс вкладывает его в руку Виктора.       Взяв инструмент, партнёр просит:       — Упрись коленом мне в поясницу и зафиксируй рукой левое плечо.       Просьба странная, но Джейс послушно её выполняет.       Кажется, за всё время их работы он уже должен был привыкнуть к любым странностям. И привык — в Викторе его ничто не пугало, не удивляло, — разве что в равной доле с восхищением. И точно то же — иногда раздражало. Но они всё равно находили взаимопонимание, умудрялись договариваться — даже когда спорили жарко, до хрипоты, бросая мел и сминая листы. Но какими бы странными ни казались идеи друг друга и просьбы, они их выполняли без сомнения.       Сейчас точно так же.       Джейс чувствует, как спина партнёра активно сопротивляется его давлению. Виктор и сам делает упор в спинку стула — и одним движением закручивает болт над своим солнечным сплетением на четверть оборота. Из его рта вырывается сдавленный стон, рука с ключом опускается вниз — но дыхание постепенно выравнивается.       — Спасибо, Джейс…       Он медленно убирает колено и ослабляет давление. Но оставляет ладонь на плече. Горячие пальцы уже держат его не так жёстко, скорее… мягко и приободряюще. Джейсу хочется сделать или сказать что-то, чтобы поддержать Виктора. Хочется передать понимание и при этом не уязвить самолюбие партнёра. Большой палец невольно проходится подушечкой по бледной коже.       — Я ценю твою помощь.       Виктор касается его пальцев своими. Задерживает буквально на несколько секунд — а после мягко похлопывает три раза. Это знак, хорошо знакомый Джейсу. И он принимает его без лишних вопросов. Только что-то сжимается внутри, неприятно.       — Ты всегда можешь поговорить со мной, — напоследок произносит он прежде чем отнять руку. — Попросить обо всём.       Джейс подбирает инструменты и сброшенные на пол бинты.       — Я знаю…       Виктор дотягивается до рубашки и скрывает под тканью свою тайну. Словно снова всё в порядке.       Он явно не хочет говорить об этом, а Джейс — принуждать к разговорам. Учёный наводит за собой порядок, возвращает инструменты на место и, попрощавшись, уходит домой.       Ему кажется, что он делает недостаточно… что можно было бы помочь Виктору иначе, больше. Но даже их магические технологии не могут решить проблему с его телом, которое всё больше становится похоже на клетку из костей. Клетку, в которой заперт гениальный разум, способный на такие великолепные открытия… Ему хочется подарить свободу, дать почувствовать себя без ограничений. Мысли раз за разом возвращаются к магии, к тому одинокому путнику, что спас их с матерью.       Он бы нашел способ. Почему-то Джейс уверен, что нашел бы.       Талис засыпает с этой мыслью. Проваливается в тяжёлый, мрачный, наполненный странными образами сон… и просыпается посреди ночи. Ворочается с бока на бок, смотрит на часы, снова закрывает глаза и пытается уснуть. Виктор наверняка не спит. Сидит за расчётами, ломает голову как победить квантово-магическую декогеренцию, чтобы воплотить в жизнь амбициозные желания Совета. И, промучившись с полчаса, Джейс уходит в душ и собирается в кузницу.       По плану он должен был начать утро с визита в несколько других лавок, закупить кое-какие детали для финальной сборки, кожаные ремни и заказать удобные мягкие подкладки для мест фиксации. Но вместо этого сразу отправляется в кузницу.              В такое время там стоит непривычная тишина.       Все горны ещё спят и раздувать меха приходится с едва тлеющих углей. Впрочем… это то, что ему сейчас нужно. Когда можно вложить в движения ручки на цепи всю свою злость и раздражение. Выплеснуть всю ярость от бессилия сделать что-то, что по-настоящему облегчить ситуацию для партнёра.       Нет, самого близкого из людей, что сейчас у него есть.       Возможно, они не знакомы так давно как с Кейт, но желание сделать этот мир лучше, их общая готовность рисковать ради гениальных открытий… всё это помогло им очень быстро найти взаимопонимание. Несмотря на такие разные характеры и подходы к работе, несмотря на разницу в происхождении — для Виктора и Джейса ничто из этого не было преградой. Наоборот, как будто в их разности и была сила. Создало крепкий союз как разная полярность сцепляет в неразрывный монолит два магнита.       В этом их сила.       Гул печи и грохот молота почти скрывают крик, рвущийся из груди учёного и кузнеца. Джейс в какой-то момент понимает, что бьёт по заготовке, которая уже не поддаётся, и отшвыривает молот куда-то в стену. Оседает на пол у наковальни и смотрит на свои руки, перепачканные сажей… бессильные что-либо изменить и как-то помочь. Решить проблему Виктора по-настоящему.       Он почти заставляет себя вернуться к работе.       Сделать хотя бы это, чтобы облегчить жизнь… друга? Брата? Слово «партнёр» уже кажется каким-то недостаточным, неполноценным. Оно не отражает того, как глубоко и искренне он переживает. Не соответствует тому, насколько они стали близки за этот короткий срок. Не передаёт того, как Джейса восхищает его ум, как нравится наблюдать за его работой или видеть столь редкую теперь улыбку. Видеть азартный блеск в глазах. Такие моменты навсегда отпечатываются в воспоминаниях. Настолько ярко, что иногда он даже зарисовывает их на обрывках листов с чертежами на выброс или заметках.       Благодаря подъёму посреди ночи, Джейс управляется ещё до начала рабочего дня. Мог бы и быстрее, но для адаптивной амортизации и компенсации без перекосов в шарнирной системе требовалась точность и аккуратность. К моменту, когда основные детали ждут своего часа на столе, нужные лавки уже открылись. Учёный устраивает небольшой забег: сначала заказывает всё необходимое у скорняка, доплатив за срочность, а после — докупает детали для сборки механизма.       Этот этап занимает ещё пару часов. И когда он снова выходит из кузни, голову слегка ведёт, а запах супа из какого-то кафе заставляет всё внутри буквально перевернуться. На застолье нет времени, так что он покупает перекус и на ходу закидывает его в себя, следуя за последними комплектующими.       Стрелки на часах в лаборатории уже перебежали за обед, когда Джейс наконец-то показывается там. И не с пустыми руками. Если Виктор и удивлён тем, как ладно вышел первый медицинский механизм из-под молота его партнёра, то не подаёт виду. Он благодарен за выполненную работу, позволяет Джейсу помочь с примеркой и отладкой.       Тяжесть внутри постепенно сходит на нет, словно кто-то расслабил стянувшие рёбра металлические обручи. Виктор благодарно улыбается и почти сразу переключается на сделанные ночью чертежи.       Впереди у них слишком много работы.