Акт 2. Часть 2 – J
6 июня 2025 г., 10:54
Джейс чувствует, что всё идет не так. День, что должен был объявить начало эры новых портативных хекстек устройств… стал началом конца.
У них с Виктором всё было отлично.
Каждый понимал свою роль, чувствовал значимость вклада. Они работали слаженно, словно идеально синхронизированные приборы. Каждый выполнял свою задачу без сбоев, без ошибок. Так, чтобы ничто не мешало достигнуть общего результата.
Но в тот миг, на сцене, перед всем светом общества Пилтовера… Джейс чувствует на своей спине взгляд Виктора. Видит нахмуренные брови профессора Хеймердингера в первом ряду — и предвкушающее лицо советницы Медарды. Два голоса «за», один «против». Он медлит, сбивается… и не знает как быть.
Сомнение — словно песок, попавший в до этого идеально работавший часовой механизм. Оно заставляет точно подогнанные шестерёнки скрипеть и застревать. Безукоризненно отполированный корпус из имиджа «человека прогресса» — под угрозой. Он не может рисковать городом, который теперь стал колыбелью будущих технологий. Нервы напрягаются до предела, словно перетянутая пружина.
Джейс выбирает осторожность. Выбирает не рисковать всем тем, чего они достигли, и не перекрывать себе воздух. Одно слово профессора, и их лабораторию закроют, а их с Виктором выгонят с позором. И если у Талиса останется хотя бы кузница, то Виктор… для него их работа — всё.
Выбор кажется таким правильным… безопасным.
***
Безопасность утекает как вода сквозь пальцы. Становится насмешкой. Взрыв во время ужина и кража хекс-самоцвета вместе с его дневником, их разработками, кажутся кошмаром, но это лишь начало. В какой-то момент Джейс малодушно думает — если бы они презентовали его тогда на сцене… этого бы не случилось? Самоцвет не пропал бы, никто не пострадал? Он не узнает. «Если бы» не играет роли и никого не спасёт. Он не просто оступился, а сделал шаг с обрыва… Но ему, вместо наказания, Медарда вдруг предлагает сделать советником, передать в его руки заботу о безопасности хекс-врат. Кажется, она протягивает руку, чтобы вывести его из тьмы... Но лишь толкает к краю беспросветной ямы. Мэл даёт ему власть… но тут же отбирает право пользоваться ею так, как он сам считает правильным. Он видел Пилтовер прекрасным городом, с достойными людьми, уважал Совет… а теперь понимает насколько этот отполированный золотой прибор на самом деле прогнил изнутри. Джейс привык думать, что коррупция и стяжательство — это бич Зауна. Но теперь он сам часть этого механизма. Коррозия не просто разъедает его изнутри. Она подбирается к стенкам и вот-вот разрушит всё. Не оставит после себя ничего, кроме воспоминания о когда-то прекрасном городе. Уничтожит сами основы, на которых он ещё пока стоит. Джейс задыхается. И ловит вздохи с губ советницы Медарды. Отчаянно пытается заполнить горящие, сжавшиеся лёгкие её дыханием. Он утопает в её объятиях, забывается. Днём — сделки с совестью, ночью — власть над гибким телом. Днём — кровь и тела на мосту, ночью — стоны от удовольствия. Днём — смотрящие в пустоту детские глаза, ночью — вся вселенная, раскрывающаяся в зеленой радужке. Джейс заглушает звуки городского горна и детские крики в голове её томными вздохами и страстным шёпотом. Он ищет покоя в мягкости её колен и рук. Спасается от ужаса подступающей смерти друга в нежности губ. Мэл его проводник в новую реальность. И новый надёжный партнёр, который не боится радикальных мер и решений. Который готов рисковать ради будущего. Она развязывает ему руки, даёт новый статус и роль… но не успевает объяснить, что с ними делать. И он совершает ошибку за ошибкой, балансирует на опасном краю. Он не знает, что на самом деле делать. Шестерни внутри скрипят всё натужнее, он мечется между жестокостью и милосердием. В отлаженном механизме появляется люфт; он раз за разом идёт на сделку с совестью, закрывает глаза на правду. Контакты окисляются… его отношения с Виктором и Хеймердингером ржавеют от недоверия. И он предаёт одного за другим. Убеждённый, что поступает правильно. Ненавидящий себя за это. Предав в День Прогресса их мечту с Виктором, он идёт дальше и лично смещает профессора с должности советника. Это «вынужденная мера», на которую Джейс идёт «со всем уважением к неоценимому вкладу в развитие города». Но это решение он принимает слишком быстро и невероятно легко. Сложнее — одному написать правильную речь. Профессор вынудил его. Требование немедленно уничтожить ядро с новой адаптивной рунной матрицей — приговор для Виктора. Потому что даже несмотря на отстранённость умирающего партнёра, он по-прежнему готов сделать для него всё. Готов пойти на любой риск и оправдать любые средства. Джейс в ужасе. И никто не должен об этом узнать. Он боится того, что уготовано Виктору. Боится потерять его, потому что знает — это будет не то же самое, что потерять партнёра по работе, близкого друга или даже брата. Это… всё равно что сломать часть цельного живого механизма, уничтожить его и ждать, что оставшаяся часть продолжить работать. Он не переживёт этого. Подпустить мысль о скорой смерти, признать её возможность… это физически ощущаемая боль. Когда закручиваются металлические винты в висках и горло стягивает так, что невозможно кричать, когда раскалённый металл течёт по венам, и они плавятся, заставляя корчиться. Джейс сбегает от этого ужаса в новые обязанности, в погоню за преступниками, в объятия Мэл. Они справятся. И у них будет всё время мира, чтобы снова бок о бок ночевать в лаборатории, смеяться над скетчами в тетради Джейса, переписывать на десять раз одни и те же формулы, пить кофе, любоваться восходом над золотыми крышами... Он боится видеть, как угасает самый близкий для него человек. Как ему невыносимо больно и страшно. И как он боится не успеть…***
Джейс с упрямой яростью пытается решить те проблемы, которые сыпятся на него как из прохудившегося ящика с гайками, словно это может как-то помочь Виктору. Он почти теряет его. Ловит на самом краю, возвращая однажды оказанную услугу. Он готов пообещать Виктору что угодно, только бы тот не совершал ошибку. Не переставал бороться, пытаться найти спасение и верить в жизнь. Верить в то, что они ещё создадут всё то, о чём так мечтали. И всего на мгновение, но мелькает малодушная мысль… это неправильно? Джейс не готов отпустить его. Не может, не хочет, не станет. Но ведь… Виктор мучится. Каждый день живёт с болью и слабостью, задыхается… и, возможно, смерть стала бы для него милосердием? Возможно, сам Виктор нашёл бы в ней покой. Но даже намек на эту мысль Джейс отвергает, так и не позволив окончательно сформироваться. Виктор должен жить. Виктор будет жить.***
Виктор!.. Заряд, отправленный в Башню Совета, не может ранить Джейса сильнее. Лучше бы это был он. Почти невесомое, худое тело друга на его руках ощущается как груз всего мира. У него никогда ещё не было так мало времени на принятие решения и поиск ответов. Всё, что есть у Джейса — израненное тело, записи исследований, которые проводил без него партнёр, и ядро… реагирующее на состояние Виктора?.. У него нет возможности дотошно изучить записи. Нет никаких гарантий и даже гипотез, что это поможет. Только отчаянное желание. Виктор должен жить. Виктор будет жить. Виктор… Происходящее выходит за границы его понимания. Это уже не ядро: это субстанция, что становится инкубатором для израненного тела. Чутко реагирует на присутствие и приближение… но словно защищает сокрытого внутри партнёра. Успокаивающие слова и нежные руки больше не приносят облегчения. Он тянется к ним по привычке, но в голове — бесконечные расчёты и формулы из дневника Виктора. Они становятся настольной книгой Джейса. А табурет Виктора — местом, где он проводит все свои дни и ночи. Бесконечно отслеживает пульс, проверяет дыхание. Держится за костыль партнёра так крепко, словно сам не сможет без него подняться. Он выбирается из лаборатории только на один вечер… И едва не теряет всё, что у него осталось — Мэл на трибуне, Кейтлин в попытке защитить остатки Совета. Слишком много крови. Рана на спине саднит и кровоточит… но он не пьёт обезболивающие. Он чувствует, как вместе с кровью из него сочится ненависть и решимость. Последний шаг во тьму. Они должны положить этому конец, должны остановить Нижний город и всех преступников, что упиваются безнаказанностью. Он снова предаёт Виктора. Чтобы спасти и защитить город, чтобы больше ни один невинный не пострадал. Чтобы не было новых похорон и вечеров памяти. Каждый удар молота — обещание мира. Оправдание тому, что он снова создаёт оружие. Не созидает, как они мечтали, а помогает уничтожать — беспощадно, бескомпромиссно, с мощью, которой нечего противопоставить...***
Джейс снова ищет убежища в родных стенах лаборатории. Не хочет знать, кто ещё погибнет от выстрела. Чья жизнь оборвётся из-за удара нечеловеческой силы. Единственная жизнь, что сейчас его волнует, заперта в драгоценном живом витраже. Едва теплится. И он готов положить всё на алтарь науки, лишь бы спасти его. Готов отдать что угодно, чтобы Виктор снова открыл глаза и улыбнулся ему… И он открывает. Но в этом нет заслуги Джейса. Просто однажды знакомый и одновременно чужой голос будит его. Кажется, будто вся тяжесть мира спадает с плеч Джейса. Нет ничего лучше чем видеть, что его партнёр стоит перед ним — не испытывая боли, не задыхаясь от кашля. Но что-то изменилось, помимо невероятных трансформаций с его телом. Джейс почти не замечает этого. Не хочет видеть. Игнорирует как сопутствующие потери. Виктор жив. Виктор будет жить! Виктор… Уходит. Джейс срывается в яму беспросветной тьмы, теряя ощущение земли под ногами. Всего минуту назад ему казалось, что всё будет как прежде. Они снова займутся исследованиями, вернутся к работе, о которой так мечтали. Начнут всё сначала. Он уже видит на губах партнёра эту его чуть насмешливую улыбку, искры в грустных янтарных глазах. Джейс готов отказаться от всех титулов и привилегий — они лишь наручники, сковавшие его. Удавка, что с каждым днём затягивалась всё туже, лишая дыхания и самой жизни. Он хочет вернуться в их уютную лабораторию, пахнущую маслом и кофе, избавиться от медного привкуса крови во рту… И остается один. Их пути… давно разошлись? Слова бьют под дых. Джейс не понимает. Всё, что он делал, за что боролся — всегда было ради них. Ради безопасности их врат. Ради возможности создавать новые устройства. Ради того, чтобы они вместе продолжили этот путь. Возможно, проблема в том, что он изменил Виктора?.. Джейс хватается за эту мысль и снова погружается в записи, расчёты и наблюдения. Перечитывает на сотый раз дневники, пересчитывает формулы… он ищет ответы. Один — это непривычно и тяжело, напоминает о том времени, когда они ещё не были знакомы. Но Джейс убеждает себя — он всё исправит. Он спасёт Виктора. Он найдёт ответ.
