The Death of Peace of Mind

      — Джейс. Что. Это. Такое?       Вопрос, прозвучавший над головой, произнесён выверено спокойным голосом, за которым скрывается опасная острота филигранно выговариваемых звуков.       Джейс сидит на полу в их гостиной уже примерно два часа. Ковёр с ионийскими узорами заботливо свёрнут и отодвинут к стене, а вместо него Джейс расстелил большой отрез брезента, на котором — пружинный двигатель. Очень большой пружинный двигатель.       — Ты вернулся! — просияв, восклицает Джейс. — Я снова пытаюсь решить загадку: совместить два типа двигателя. Сделать гибрид, который будет работать достаточно продолжительное время на одном заводе…       — О, в самом деле?       Острота из голоса Виктора никуда не уходит, пока он пробирается мимо него к кухонному столу, чтобы поставить туда пакет с ужином и жестяную банку с чайными листьями. Он замирает на пару мгновений спиной к Джейсу, а после разворачивается, опираясь на столешницу.       — И как успехи?       — Всё ещё думаю, что это была дурацкая идея, — вздыхает Джейс. — Надо попробовать камеру сгорания и газ…       — Джейс.       — Да?       — Посмотри на меня.       Он со вздохом откладывает ключ, потягивается и заодно решает размяться. Весь затёк от сидения на жёстком полу.       Виктор выглядит… мало похоже на человека. Его лицо буквально кажется высеченным из камня. Или металла.       — Скажи пожалуйста, что конкретно сподвигло тебя решить, что я стал как-то иначе относиться к беспорядку вокруг? Годовое пребывание в теле Механического Вестника? Боюсь, это сделало только хуже.       — Беспорядку?.. — искренне недоумевает механик.       Джейс перестал называть себя учёным. Поначалу было странно, словно он пытался отрезать себе руку. Но на самом деле это оказалось… освобождающим. Быть механиком, который просто чинит вещи, а не умом науки, от которого ждут открытий и свершений. Ценить маленькие каждодневные победы над дурацкой техникой и не ждать одной легендарной победы всей жизни. Было хорошо.       — Я же убрал ковер. Расстелил тут, чтобы не испортить пол… В мастерской большой заказ: не хватает места, а я хочу успеть до гонок.       — И ты решил без меня, что гоночному движку будет замечательно житься до гонок в нашем доме?       — Да нет же, это на время, — отмахивается Джейс. — Не хотелось терять пару недель…       Тонкие губы Виктора мелко дёргаются, когда он сжимает их в бледную линию.       — «Пару недель». Ясно.       Это выражение лица — давно забытое. Так Виктор обычно смотрел на результат их работы в лаборатории, когда тот не соответствовал ожиданиям. Или когда Джейс делал что-то не так, и по его рукам прилетало… но что не так сейчас?       — Виктор?       — Джейс, поправь меня, если я ошибаюсь. — Янтарные глаза холоднее льда — если такое вообще возможно с точки зрения физики. — Ты сейчас говоришь мне, что этот движок будет лежать здесь, прямо посреди гостиной, пока ты не закончишь его собирать?       — Да нет же, не посреди, — заверяет его Джейс. — Я буду отодвигать в сторону, пока не работаю. Вот, под лестницу.       — Конечно! Это же полностью меняет дело!       Виктор не выдерживает и в конце концов взрывается.       — Ну, да… — неуверенно отзывается Джейс, с недоумением глядя на партнёра. — Мы же обсуждали, что гонки это отличный шанс: надо постараться и выиграть приз… Я хочу успеть закончить всё вовремя. И если не могу работать в мастерской, то подумал…       — Что будет замечательно устроить мастерскую в нашем доме! Не возвестив меня об этом! Правда, Джейс?! Тебе напомнить, что я видел, во что ты превратил свою пилтоверскую квартиру?       Джейс тоже помнит её. Смутно, как во сне, который утром силишься вспомнить и не получается. Но она была уютной и удобной. Там было всё, что нужно для жизни и для исследований. Всё под рукой, всегда рядом.       — Но я же… проводил там исследования. А это один двигатель...       Виктор с силой выдыхает.       — Мне нужно проветриться…       И буквально пулей вылетает из дома, хлопнув за собой дверью.       Джейс провожает его взглядом — и со вздохом подходит к трубе, закреплённой между лестницей и стеной. Несколько раз подтягивается. Отжимается, разминает ноги и снова усаживается за двигатель.       Времени до гонок с каждым днём всё меньше, а работы в мастерской — нет. С тех пор, как Бензо предложил ему долю, а также возможность что-то менять, работа закипела ещё активнее. Джейсу пришлось вернуть в мастерскую стол, что пылился в кладовке — его занял молодой рукастый парнишка, который пришёл к ним с поломанным будильником и сказал, что сам пытался починить. Они тогда разговорились: Рик оказался с мозгами, но очень бедным. А будильник нужен был отцу-инвалиду, чтобы каждое утро вставать на фабрику… Джейс починил будильник, а ещё предложил его научить. Отличная возможность для подработки и помощи отцу.       Из-за стола Рика и крупного заказа для бойлерной в мастерской совсем не осталось места для подготовки к гонкам. А это был реальный шанс, чтобы найти жилье получше, и Виктор так не мёрз бы по ночам. Даже под двумя одеялами. Даже летом. Да что там, на призовые они смогли бы безбедно жить несколько месяцев.       В двигателе Джейс копается довольно долго. За окном успевает сгореть дотла закат, опуститься ночь, разбавляемая фонарями. Когда становится понятно, что сегодня он не совладает с нежелающей вставать на нужное место пружиной, Джейс понимает — пора спать. Завернув детали и движок, он оттаскивает его к лестнице, возвращая на место ковёр. Ну, почти на место: он ложится чуть-чуть неровно, но в целом — как будто так и было.       А Виктора всё нет. Он как-то говорил, что любит погулять, да и вместе они уже неоднократно наворачивали мили по Зауну, просто болтая. Пройтись в одиночестве… может быть, ему это нужно так же, как раньше — одному постоять в тишине у доски?       Джейс аккуратно наводит на кухне порядок, разбирая пакеты. Что-то ест, уже почти засыпая, и заваливается в кровать, отключаясь практически мгновенно. Он не слышит, как уже за полночь Виктор возвращается. Как хмуро хмыкает на торчащий из-под лестницы движок, педантично поправляет неровно лежащий ковер. Как умывается, переодевается и ложится на свою половину — поближе к краю, упрямо сбиваясь в комок из своего одеяла.       Прогулка пошла ему на пользу: Виктор практически простил самовольство Джейса на их общей территории и решил про себя, что ещё денек его помаринует, а вечером, перед самым закрытием мастерской, придёт мириться с пирожными.       Но что-то, как обычно, идёт не так.

***

      Мариса была до странности постоянной клиенткой: у неё вечно что-то ломалось. Причём по мелочи. Приносила она это в мастерскую неизменно с целым спектаклем (не зря и была актрисой) о том, что ни за что не выйдет на сцену без любимых щипцов для выравнивания волос, плойки для закручивания и фена для высушивания. Ожидалось, что очередь скоро дойдёт до крана — для намачивания, но сегодня она, кое-как, приносит портативную печку. «Из гримерной».       — Это так же срочно? — уточняет Джейс, пробуя включить прибор.       Рик с любопытством подходит к его столу, бросив разбирать заводную уточку. Заглядывает через плечо, но молчит. При клиентах он не задаёт вопросов — не хочет показаться неопытным и грубым, боится, что ему не доверят заказ…       — Вы себе даже не представляете! — с предыханием проговаривает Мариса.       Её белая грудь волнующе возвышается над низким декольте платья, невольно приковывая взгляд подмастерья к себе. Джейс же ловко откручивает заднюю крышку, не смещая своего фокуса внимания.       — Тут терморегулятор полетел… скорее всего, придётся разобрать и заменить зубчатый сектор. — Джейс потирает лоб. — Но если прямо сейчас, это будет двойная цена.       — Ох, в самом деле?       Мариса театрально всплёскивает руками и бочком, сначала бедром, пробирается вперёд. А после, наклонившись, нависает над Джейсом в опасной близости от его лица.       — А вы можете показать, что не так? Мне интересно.       Рик шумно сглатывает.       Джейс бросает на него удивлённый взгляд, а потом — на стоящий на столе прибор, который он должен был закончить сегодня.       — Рик, ты можешь пока сбегать к мистеру Лерою и предупредить, что я не смогу отдать его заказ сегодня?       — Но я же…       — Рик, извинись, пожалуйста перед ним. Скажи, что я закончу завтра к обеду.       — Ладно… — Подмастерье не скрывает разочарования.       А Джейс тянется в карман за монетой.       — Вот, возьми себе что-нибудь перекусить по дороге.       — Ладно, спасибо. — Парень подхватывает с крючка у входа куртку и, насвистывая, уходит.       Джейс же уже вытащил зубчатый сектор из терморегулятора.       — Здесь стесались зубцы. Нужно будет выпилить новый сектор или напаять… Напаять будет дешевле, но они быстро испортятся. Лучше полностью заменить сектор.       — И что же… вы говорите, что это будет стоить вдвое дороже?       Уход подмастерья явно взбудоражил Марису. Она снова перемещается, белой лебедью проплывая по периферии зрения Джейса. Мягко опирается на угол стола, вытягивая стройную ногу из высокого разреза на платье. Туфелька опускается на пол очень-очень близко к ноге механика.       — Да, за срочность. — Джейс поднимает вопросительный взгляд к женщине. — Так что будем делать?       — Ну… — Мариса чувственно прикусывает полную нижнюю губу. Тонкий наманикюренный пальчик проходится по перемазанной в саже щеке Джейса. — Мы могли бы договориться… о цене. Сами понимаете, двойная стоимость весьма… накладна. Но я могла бы вас…       — Кхем-кхем. Прошу прощения.       Голос с острым диалективным акцентом прерывает её елей.       Вся вальяжность с женщины слетает, когда она поднимает возмущённый взгляд на высокого худого мужчину с длинными волосами, забранными в низкий пучок, опершегося плечом о косяк приоткрытой двери мастерской. У него в руках — небольшой бумажный пакет с пятном на боку и розовой ленточкой.       — Что вы себе позволяете?! — мгновенно возмущается Мариса, в запале впиваясь острыми ноготками в плечо Джейсу. — Не видите, мы разговариваем! Дождитесь своей очереди за пределами мастерской!       Виктор лишь молча выгибает бровь.       Джейс с тяжёлым вздохом потирает переносицу.       — Мариса, я прошу вас не реагировать столь… эмоционально. Это не клиент, — он бросает Виктору чуть неловкую улыбку, — это мой партнёр, Виктор. Как я уже сказал, я готов сделать работу срочно, если вам это настолько необходимо. По двойной цене: это единые правила для всех клиентов мастерской. И цена будет зависеть от вида работ. Вы можете подумать, прежде чем принять решение, а я пока отойду на пару минут.       Протерев руки, он кивает женщине и отходит к Виктору.       — Привет.       Улыбается ему, кладя руку на плечо, и тянется к губам, чтобы поцеловать.       В спину ему летит недоуменное «партнёр? это ещё что такое?». Виктор же отодвигает голову в сторону, уходя от порыва Джейса, и окидывая прожигающую его в ответ взглядом женщину. Тонкие губы на секунду поджимаются.       — М. Я, очевидно, не вовремя.       — Что? Нет, конечно, — мотает головой Джейс, чуть тише добавляя. — Постоянная клиентка. У неё вечно что-то ломается, всё время срочно…       Он со вздохом разводит руками.       — Я не стал будить тебя утром, но ты снова замёрз. Нужно подумать о новой квартире…       Джейс вдруг запинается и замирает, чувствуя, как его промежность чувствительно сжимает чужая рука.       — Да. Обязательно подумаем, — мурлыкает ему на ухо Виктор, шевеля своим дыханием волоски.       Обычно Джейс тот, кто проявляет их чувства и отношения на публике. Виктор всегда куда более сдержан в подобных вопросах или ограничивается чем-то… не столь откровенным. Это одновременно ошеломляет… и чертовски заводит.       — В-Виктор… — сипло выдыхает Джейс. — Что… что ты делаешь?..       Партнёр почти целомудренно целует его в щёку.       — Не задерживайся. Хорошо?       — Хорошо, — заторможенно выдаёт Джейс.       На мгновение чужая рука ещё сильнее стискивает заинтересованно встрепенувшийся член, а после отпускает. Виктор молча кладёт на угол стола бумажный пакет и, развернувшись, уходит.       В мастерской повисает звенящая тишина.       Джейсу казалось, что за этот год их отношения… устоялись. Они узнали друг друга с новых, до сего момента не изученных сторон. Им было хорошо вместе в новых ролях. Но теперь кажется, что в Викторе до сих пор осталось что-то совершенно неведомое. Невероятно волнующее.       Вздохнув, Джейс задумчиво качает головой и поворачивается обратно к клиентке, подходя к разобранной печке.       — Так, эм… что вы решили? Выточить новый сектор или напаять зубцы?       Озадаченная женщина во все глаза смотрит на него.       — Так вы с мужчиной живёте? — невпопад выпаливает она.       — Какое это имеет отношение к работе?       Из её горла вырывается слегка истеричный смешок, а потом Мариса закатывается хохотом, закрыв лицо ладонями.       — Вот я дура, конечно…       Джейс с недоумением смотрит на клиентку, терпеливо дожидаясь, пока она успокоится.       Отсмеявшись, она даже с каким-то сочувствием смотрит на него.       — Боюсь, у вас неприятности. Мне жаль.       — Я благодарен вам за участие, но это лишнее. — Джейс указывает на прибор. — Что вы решили?       — Я заплачу вам за полную замену. И, думаю, это не такая уж и срочная работа.       Голос Марисы без жеманного придыхания даже приятный.       — Хорошо, тогда завтра вечером. Вас это устроит?       — Вполне, — кивает Мариса.       — Тогда договорились. — Джейс снова садится за свой стол.       Женщина отряхивает юбку и бросает задумчивый взгляд на двери, в которых скрылся Виктор.       — А он у вас… характерный.       Эпитет интересный, но довольно точный. Так что Джейс невольно усмехается.       — Да, всегда таким был.       Мариса с лёгкой грустью окидывает работающего механика. Поводит плечиком.       — Удачи.             И уходит, оставляя мужчину одного.       Остаток дня проходит без происшествий.       В бумажном пакете оказываются любимые улитки Джейса — с корицей. С тех пор, как он вернулся к физическим нагрузкам, Виктор больше не дразнит его за бока. И, наоборот, порой балует любимой выпечкой.       В груди теплеет при мысли о том, что партнёр пришёл к нему с этим милым знаком внимания. И на обратной дороге Джейс успевает забежать на рынок, чтобы взять свежих фруктов. Это точно может поднять настроение Виктору и сгладить неприятный инцидент днём. Хотя из «неприятного» там был только ледяной тон партнёра поначалу, а потом… хмф, это даже интересно. И многообещающий тон перед тем, как он ушёл… будоражит.       Джейс торопится, с порога оглядывает квартиру.       — Виктор? Я дома.       Со второго этажа слышится какое-то движение, будто Виктор встаёт с постели, а спустя несколько секунд показывается его фигура в халате. Распущенные волосы ещё влажные после душа.       — Действительно, никакие «срочные дела» тебя не задержали, — хмыкает он.       — Они оказались не срочными, — пожимает плечами Джейс. — Я принес фрукты. Твои любимые, от Хэмиша.       Он проходит на кухню, выкладывая свой улов в раковину и начиная мыть. Виктор, чуть помедлив, спускается по лестнице на уровень первого этажа и присаживается на одну из нижних ступеней, вытянув правую ногу ниже из-под халата. Сквозь металлическую решётку поручней наблюдает за тем, как хозяйничает на кухне Джейс.       — Это подкуп?       — Ответный жест, — улыбается ему партнёр. — Ты ведь принёс мои любимые булочки. Это было приятно и вкусно, спасибо.       — А что та дама?       — А что она? — Джейс выключает воду, по одному бережно обтирая спелые бархатистые плоды полотенцем.       — Благодари Жанну, что я пришёл раньше, чем она тебя оседлала. — В голосе Виктора снова скользят металлические нотки.       — Ч-что?.. — Джейс округляет глаза. — Нет!       Да, тот её жест был очень неприличным, но очевидно же, что на лицо было недопонимание. И после того, как Виктор ушёл, она уже не вела себя так… откровенно?       Сейчас, спустя время, конечно, понятно, что бесконечные визиты в мастерскую, возможно, имели под собой иную причину, но… Джейсу это никогда не было интересно. Он ни разу не давал ей повода подумать, что что-то может быть. Да и был почти уверен, что слишком много людей знает про них с Виктором. По крайней мере, среди тех, кто знаком с Вандером или Бензо, а это, считай, половина Зауна.       — Я никогда не давал ей повода подумать о подобном. И ты же знаешь, что мне это не интересно. — Подхватив сухой чистый персик, Джейс подходит к Виктору, протягивая ему его. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.       Тот сидит на лестнице, развалившись, будто на троне, и исподлобья смотрит на Джейса. Пытливо, словно выискивая на его лице хоть каплю неискренности. Синяя ткань халата стекла с его ног, распахнувшись в каких-то сантиметрах под пахом.       — Ты же понимаешь, что я не собираюсь делить тебя ни с кем? — низко, практически вибрирующе проговаривает Виктор. — Однажды я уже допустил такую ошибку. И больше я её повторять не намерен.       От его слов в груди Джейса всё стягивает стальными обручами. Отголоски боли, ошибки, потери… это было так давно, в той жизни, которая стала лишь частью истории, разнесённой пеплом над водами Пилта.       — Виктор…       Он качает головой, подходя и кладя персик рядом с провокационным изгибом бедра. Встаёт на одно колено у ног партнёра, и горячие ладони ложатся на его лодыжки, мягко поглаживая их и поднимаясь вверх. Губы оставляют след на коленке.       — Мне не нужен никто другой.       Виктор никак не реагирует, продолжая прожигать Джейса взглядом.       В этом есть что-то настолько уверенное и властное, что по спине пробегают мурашки. Это… возбуждает так же сильно, как вид изнывающего под ним Виктора, с напряжёнными лопатками и приподнятыми, приглашающими бёдрами. Сейчас он совершенно другой, словно отлитый изо льда… но от этого не холодно, а так же горячо.       — Я люблю только тебя, — выдыхает Джейс, снова целуя его.       Над коленом, поднимаясь губами по внутренней стороне бедра. Руки окончательно распахивают мешающие полы халата, с лёгким звоном металла о металл Джейс опускается на второе колено и нависает над Виктором, выцеловывая путь между его ног.       — Я хочу… только тебя.       Жаркий выдох ложится на пах и, облизнув губы, он медленно и жадно проходится по члену Виктора языком. Ладонь ныряет вниз, придерживая и массируя, а поцелуи ложатся на нежную кожу один за другим.       В длинную челку вплетаются бледные пальцы, и Виктор вдруг останавливает Джейса, чувствительно прихватив того за волосы и приподняв лицо.       — Я разве говорил, что меня можно трогать? — Бровь выгибается, как сегодня днём.       — Н-но?..       — Что?       — Тогда… чего ты хочешь?       Окинув его взглядом, Виктор некоторое время молчит. А потом медленно приближается к лицу Джейса, продолжая держать его за волосы.       — Ну раз ты хочешь меня так сильно… получишь.       Джейс невольно сводит брови, между ними пролегает морщинка. Он пытается разгадать в лице партнёра, что тот задумал, но единственное, что может понять — с Виктором сейчас лучше не спорить.       — Х-хорошо…       Виктор разжимает пальцы и отпускает Джейса на волю, снова откидываясь на ступеньку за своей спиной.       — Иди в душ, Джейс. И советую хорошенько помыться. Сегодня ты будешь снизу.       До этого абсолютное непонимание сменяется неожиданно кристальной ясностью. Это не шокирует и не возмущает Джейса, а скорее… искренне удивляет.       Но он наклоняется к груди Виктора, чтобы оставить там горячий поцелуй прежде, чем подняться. Дразнясь и принимая на сегодня правила этой игры. Ортез он отстегивает около лестницы, оставляя рядом, чтобы не испытывать влажностью, и начинает раздеваться по пути в ванную, нарочно сбрасывая одежду на пол.       Это будет весело.       Их отношения установились негласно и как-то однозначно с самого первого раза, никогда не было никаких обсуждений или сомнений. И за все эти месяцы… Виктор ни разу не проявил желания изменить привычные роли. Джейса это вполне устраивало: он даже не задумывался о том, чтобы попробовать иначе. Как минимум потому, что партнёр, стоило им сблизиться, был… податлив? Наверное, именно это слово будет самым верным.       Но Виктор сегодня… не просто противоположность податливости, он словно… другой человек. В нём нет мягкости, нет нежности, нет неуёмного желания скорее сблизиться. Всё в нём словно бунтует против желания Джейса подарить ему момент нежности и удовольствия. В нём нет злости и ярости, но есть какая-то невероятная сила… которой почему-то хочется подчиниться.       Это где-то на уровне инстинктов, на подкорке. От этого по загривку проводят ледяной рукой: хочется сбросить это ощущение с плеч… и одновременно отдаться ему.       Джейс торопится.       Вылезает мокрый, наспех обтирается полотенцем и бросает его на трубы сушиться, выходя из ванной комнаты обнажённым. Виктора на лестнице уже нет — он стоит на втором этаже у окна, лицом к Джейсу. И, стоит тому только подняться, кивает на кровать.       — Ложись. На живот.       Джейс молча подчиняется, обнимая подушку и поглядывая на партнёра. Тот лезет в тумбочку и достаёт одну из их смазок. С мятным маслом. Недавно купленную, но ещё не опробованную. Опирается коленом на кровать.       На пышущую жаром ягодицу Джейса внезапно опускается достаточно чувствительный, но всё же больше звонкий шлепок.       — Я так ничего не смогу сделать. Забыл, как нужно?       Джейс усмехается.       — А ты решил сразу к делу?.. — Он оборачивается через плечо.       Очень хочется стиснуть Виктора в руках, сжать посильнее, жадно поцеловать… но у него такое лицо, что Джейс понимает — не сейчас. И вместо этого упирается коленями в постель. Гибкость — не его конек, но Виктор ведь знал это и так.       — А ты хотел, чтобы я тебя приласкал?       Рука, холодная от смазки, оглаживает зудящую после шлепка кожу.       — Конечно.       — Мммм.       Виктор звучит почти сочувственно. Холод продолжает вязко разливаться по заду, но на вторую ягодицу вдруг опускается ещё один шлепок — жарче предыдущего.       — Ты, знаешь ли, не всегда со мной церемонишься.       Снова холод на пылающий след.       — Х-хах!       Джейс вздрагивает совершенно неконтролируемо. Возмущение внутри смешивается с взявшейся откуда-то вспышкой нового желания.       — Зависит от твоего настроения! В первый раз я очень даже церемонился.       — Так ты у нас, оказывается, самый послушный? И зря я тут затеял эту воспитательную процедуру?       — Воспит… Виктор, ты серьёзно?       — А ты как думаешь?       — Я думаю, у тебя просто… — он пожимает плечами, — такое настроение. Но я не против в целом… знаешь, когда у тебя такой взгляд… — Джейс усмехается, качая головой, — это возбуждает не меньше, чем когда ты стонешь.       Некоторое время за спиной тихо — а потом Виктор вдруг тяжело вздыхает.       — Ты невыносим…       В голосе больше нет стали. Он прокатывается по позвоночнику пушистым пером, а спустя мгновение Джейс чувствует, как Виктор чуть ложится на него, чтобы дотянуться до загривка. Влажный язык проходится по кромке роста волос на затылке и, перемежаясь с губами, ласкает заднюю сторону шеи. На нём уже нет халата, и перемазанные смазкой ягодицы Джейса ощущают, как прижимается к ним горячий, но ещё не до конца окрепший стояк Виктора. Видимо, эта небольшая порка завела и его тоже.       — Т-ты…       Джейс хочет что-то ответить, но непривычные ласки ошеломляют. Виктор впервые целует его там и так. Впервые лишает всякой возможности прикасаться к нему, ласкать, целовать в ответ, но это поразительным образом обостряет желание.       Ощущение тела рядом, над ним… ценнее.       — Так вот как ты это чувствуешь… — бормочет он       Виктор неспешно вылизывает его кожу по кусочку, постепенно спускаясь. Из-за разницы в размерах он какое-то время плотно притирается к Джейсу, но потом всеё-таки стекает на собственные колени. Ладони с длинными чуткими пальцами ласкают бока, обретшие силу, и рельеф мышц крепкого тела.       — Ты очень хорошо поработал над собой… — выдыхает он куда-то в поясницу Джейса. — Стал даже лучше, чем когда был моложе…       — Я просто не хочу превратиться в булочку, — со смешком возвращает ему однажды сказанную подколку Джейс.       Но это приятно.       Тогда слова Виктора довольно сильно его задели. Он никогда не цеплялся за свою внешность, не расценивал её как что-то важное и ценное. Хотя и слышал зачастую пресловутое «золотой мальчик с красивой мордашкой и подкаченным телом». Тогда это было само собой разумеюшееся и не требовало усилий… Сейчас от него тоже никто ничего не требовал, но видеть, как Виктор облизывает его взглядом, куда ценнее любых слов. И не только взглядом — губы Виктора добираются до кресца, и похоже, останавливаться не собираются.       Дрожь прокатывается вдоль позвоночника. Джейс не сдерживает вздоха, утыкаясь лбом в сцепленные ладони. Виктор разводит ягодицы пошире. Свежесть смазки и его пальцы ласкают чувствительную кожу вокруг, неторопливо массируют сжатое колечко мышц. Периодически в него пытается проникнуть упругий язык — но несильно, лишь дразнясь.       — Расслабься — а когда почувствуешь, что я проникаю, пробуй вытолкнуть. Так будет легче всего, — мурлыкает сзади Виктор.       Губы становятся сухими от собственного дыхания. Джейс почти теряется от того, как много новых ощущений на коже и под ней. Это совершенно другой опыт, совершенно другое чувствование партнёра… и это будоражит, пробирает разрядами, словно паутинка молний только-только занимающейся грозы.       Видимо, его состояние заставляет Виктора немного заволноваться. Он прекращает ласку ненадолго, перемещает руки на талию Джейса.       — Ты в порядке? Я понимаю, что это может быть слишком для первого раза…       — Нет, всё хорошо… — Голос сипит, он мотает головой. — Ты же хочешь, да?..       — Хочу. Но ты всегда был нежнее, чем я. И, видимо, чувствительнее.       — Мне нравится всё, что ты делаешь. Не веришь — проверь.       Виктор возвращает пальцы. Первая реакция — непроизвольная и совсем не та, о которой говорил партнёр. Джейс закрывает глаза, а все ощущения стекаются в одном месте. Это странно, а ещё пока не очень понятно, почему именно так сильно Виктор стонет под ним от удовольствия. Но когда кожа вокруг начинает ощущать, что в неё упираются костяшки, Виктор вдруг нежно, ласково прокатывается подушечкой пальца по какой-то точке внутри. И Джейс вздрагивает всем телом, ошеломленный.       — Х-хах! Это… ты…       — Чувствуешь?       Джейс гулко выдыхает, обдавая свои кулаки жаром.       — Да, это… ммм… приятно.       — Очень, — охотно соглашается Виктор.       Ещё немного, и Джейс готов подумать, что партнёр всё-таки решает ему мстить за случайную сцену в мастерской. Желание уже не просто искрит: оно раскатывается волнами под кожей.       — Виктор…       — Что? — Голос звучит слишком уж хитро.       Джейс невольно усмехается, качая головой.       Это ему слишком хорошо знакомо. Именно так он добивается от своего мужчины умоляющего голоса, прежде чем наконец-то прекратить волнующие ласки. А теперь сам… должен умолять?..       — Пожалуйста…       — Пожалуйста — что?       От пальцев внутри по бёдрам уже проскальзывает искрящаяся дрожь. Член истекает так, что на постели под ним целое пятно, а ведь Виктор почти к нему не прикасался.       — Пожалуйста, возьми меня, — хрипло выдыхает Джейс. — Я хочу тебя. Хочу почувствовать…       Виктор медленно вытаскивает пальцы, ласково проходясь по слегка зудящей коже. Внутри становится пусто и тихо, хотя так и подмывает прикоснуться к тяжёлому члену, пока Виктор достаёт другую смазку, уже без эффектов, и готовится. Джейс не выдерживает, ныряет одной рукой под себя, припадая на плечо и каким-то образом ещё больше прогибаясь. Ладонь размазывает сочащуюся с головки смазку, прокатываясь по всем длине. Жарко. Голову начинает вести, а всё желание уходит лишь к напряжению, к жажде разрядки.       — Джейс… — Виктор звучит укоряюще. Между ягодиц горячо пристраивается чужой член, потираясь длиной о чувствительную кожу. — Ну что же ты… Так не терпится?       Пальцы медленно, с оттяжкой прокатываются по всей длине, и он нехотя отпускает себя, снова упираясь кулаком в постель.       — Не представляешь как…       Виктор фыркает.       — Поверь. Представляю.       И начинает постепенно входить.       Наверное, он мог бы посмеяться и согласиться. Но на несколько долгих мгновений жар желания отступает перед новым обжигающим ощущением. Джейс невольно сжимает в кулаке одеяло, задерживает дыхание и не сразу, но вспоминает совет… С нарочитым выдохом приходит неожиданное облегчение. Виктор прокатывается внутри по той самой точке — а потом Джейс чувствует, как его бёдра упираются в него, и партнёр целует загривок перед собой.       — Ты невероятный, Джейс…       Хриплый и рваный вздох — единственный ответ, на который он сейчас способен.       Ощущения слишком новые. Он думал, что будет как всегда, но невозможность сделать что-то… даже невозможность видеть Виктора отрубают сразу столько возможностей, столько чувств. Всё тело концентрируется там, где именно он прикасается — каждый вздох или поцелуй на коже во сто крат сильнее обычного. А их близость… Виктор внутри — это выбивает из груди дыхание, а из головы все мысли.       — Я тебя люблю, слышишь?.. — бормочет себе под нос Джейс. — Только тебя, всегда любил… и буду любить. И хочу только тебя… сейчас, всегда… но сейчас особенно…       Длинные волосы мажут по его чувствительной спине, когда Виктор медленно движется в нём, выбивая эти слова из горла. Он не торопится, даёт Джейсу привыкнуть к себе — и к прокатывающемуся по всему телу току. Это кажется пыткой… но если это пытка, то почему от неё так хорошо?       До этого секс был для Джейса чем-то простым, понятным и знакомым… контролируемым. Он понимал, как получить удовольствие себе, и не сразу, но понял, как доставить его Виктору. Но сейчас… он не контролирует ничего. Он буквально задыхается от горящего в венах и под кожей ощущения, хочет столько всего сразу… Но может только… двигаться ему навстречу.              Точно, это он может.       Перестав просто распластываться по постели, Джейс приподнимается на руках. Тренированное тело хоть и подрагивает, но пока не отказывается ему подчиняться. Виктор тоже выпрямляется, кладёт ладони на талию Джейсу, гладит по пояснице.       Из-за встречного движения толчки получаются сильнее, ярче… и постепенно быстрее. Партнёр чувствует темп. Чувствует, что Джейс готов принимать его охотнее. Кожа звонко шлёпается друг о друга, на спину Джейса падают первые капли пота. Комната качается — не равномерно и ритмично, а словно на волнах. Это невыносимо… и одновременно прекрасно. Это разрывает Джейса изнутри на тысячи частиц, сгорающих в пламени желания, так что хочется кричать.       Хриплые вздохи быстро обретают голос — громкий, рычащий, но одновременно умоляющий. Джейс утопает в этом жарком омуте, его затягивает, и в какой-то момент локти всё-таки подгибаются. Лоб упирается в мягкую постель, руки утекают куда-то над головой, хватаясь за подушки. Каждая мышца тела напрягается, словно закрученная до упора пружина, кожа покрывается мурашками. Джейс сжимает кулаки, обжигая губы хриплым стоном.       Взрыв ослепляет. Будто молния бьёт в самую сердцевину его существа, и Джейс содрогается, изливаясь на постель под собой чистым экстазом. Мир вокруг на мгновение перестаёт существовать — только это, только бесконечная, ослепительная вспышка удовольствия. И Виктор — с ним, в этом моменте. Двигается, продлевая волну. А потом вдруг выходит, и Джейс краем уха слышит судорожные вздохи-стоны над собой, чувствует, как на ягодицы падают горячие тяжёлые капли.       Он заваливается на бок, находя взглядом любимого. Протягивает к нему одну руку, без слов приглашая в объятия. Виктор ныряет в тепло Джейса. Потирается носом о колючую щёку, прижимается всем телом, закидывая одну ногу на бедро. Джейс наконец-то наслаждается возможностью прикасаться. Тянется к губам, жадно облизнувшись — и утягивает Виктора в поцелуй, которого так хотел всё это время. Неторопливый, глубокий чувственный. На губах партнёра ощущается улыбка. Виктор отвечает — с охотой, ленивым сытым желанием, нежностью, пальцы прочёсывают влажные на висках волосы, гладят скулы и щёки, ласкают шею.       Джейс растворяется, забывается, позволяет ладони гулять по узкой спине. Поцелуй превращается в череду коротких, мажущих прикосновений. Почти невесомых. Последнее ложится в уголок.       — Ты доволен?..       — Это было... интересно. Приятно. По-новому. Не знал, что тебя это так размажет. —       Последнее Виктор проговаривает уже со смехом. — Ты признался мне в любви не меньше дюжины раз.       С тихим смешком Джейс подтягивает край одеяла и укрывает их, пока не стало холодно.       — Я… плохо помню, что говорил и думал. Было слишком… — Джейс пытается подобрать слова. — Слишком.       — Ты и правда чувствительнее меня. — Виктор гладит его по голове около ушей. — И ты мог остановить меня, если всё было действительно слишком.       — Нет, всё было прекрасно. — Джейс мягко его целует, наконец-то ощущая, как бешеный бой сердца о рёбра успокаивается. — Но не иметь возможности прикоснуться к тебе, поцеловать, даже видеть… знаешь, это… невыносимо. Но от этого каждое твоё прикосновение становилось ярче.       Виктор убирает влажные тяжёлые пряди с его лба, прикасается к слабо заметным серебристым отпечаткам на коже.       — Ну, время от времени можно устраивать тебе такое небольшое испытание, как думаешь?       — Можно, — улыбается Джейс. — Но давай без ледяной прелюдии?       — То есть, тебе не понравилась в ней только мятная смазка? — Брови Виктора ползут наверх.       — Я говорил про то, как ты почему-то злился на меня.       — Я не злился. Я…       Виктор расцепляет объятья и перекладывается на спину, глядя перед собой.       — Вернее, да. Злился. Вчера — на то, что ты притащил домой двигатель. Вечером мы не поговорили, и я подумал, что сегодня приду мириться. А в мастерской увидел эту твою клиентку, и просто… Вспомнил, как тебя обхаживали все эти пилтоверские аристократы всех мастей. Я знаю, что ты любишь меня… ты выбрал меня… но в такие моменты я просто будто с катушек слетаю.       Наверное, стоит уточнить у него, почему он так разозлился на двигатель… но сейчас важно другое. Виктора даже здесь и сейчас не оставляет этот его… страх? Они прошли через очень многое… может быть, даже слишком многое, и в этом проблема? Будто снова может случится что-то такое, и другая версия Виктора снова попросит сделать нечто ужасное.       В тот миг, когда Паудер с искрящимся внутри колбы кристаллом влетела в «Последнюю каплю», Джейс думал именно об этом.       — Мне казалось, что все, кто ходит в мастерскую, в курсе, что у меня есть любимый человек. Ты так часто заходишь, и все, кто бывает у Бензо или Вандера, нас видели вместе…       Закинув руку на грудь Виктору, он мягко её поглаживает.       — Но может быть… стоит сделать всё более очевидно? И официально?       Идея бредовая, совершенно спонтанная. Но… почему нет, если Виктору так будет спокойнее?       — Что ты имеешь в виду?       — Ты хочешь стать моим мужем?       — Что-о-о-о?!       Виктор от шока просто вскакивает, резко садясь на кровати. На его лице недоумение, граничащее с ужасом. И неверие. И самую малость, буквально капельку, какого-то старательно затёртого волнения.       А Джейс не понимает такой бурной реакции.       Это ведь… правильно и естественно? Для них двоих, которые любят друг друга и прошли вместе такой путь… готовые умереть друг за друга...       — Ну, мы кажется уже прошли стадию «в болезни и здравии» и даже смерть не разлучила нас, — пожимает плечами Джейс, усаживаясь на кровати напротив.       Он протягивает руку и заправляет за ухо растрёпанную прядь Виктора.       — Да, но… — Теперь Виктор кажется совершенно растерянным. — С чего тебе вдруг пришла такая мысль?       — Просто… подумал, что так ни у кого не будет сомнений. Ты — мой, а я — твой. Это… правильно, разве нет?       Виктор резко выдыхает на последних словах, и Джейсу кажется, будто он сейчас расплачется.       — Т-ты… ты правда хочешь на мне… жениться?       — Мы и так уже будто давно женаты, — улыбается Джейс, чувствуя прилив тёплой нежности. — Пора оформить это официально. Так что да. Да, я хочу. А ты?       — Да…       Виктор слабо кивает. Он словно всё ещё где-то в другом измерении, его губы живут отдельной жизнью. Но, взглянув в лицо Джейса, он вдруг улыбается — и кивает куда увереннее.       — Да, Джейс Талис. Я хочу быть твоим мужем.       — Хорошо. Тогда детали обсудим завтра.       Короткий и крепкий поцелуй скрепляет его слова обещанием.       — А сейчас, я хочу наконец-то спать в обнимку со своим будущим мужем.       Виктор всё ещё немного нервно смеётся. И снова пристраивается под тёплый бок, утыкаясь Джейсу в шею. А тому отчего-то, наоборот, спокойно и легко.       Эта мысль пришла так естественно и была такой правильной. Точно такой же, как готовность умереть вместе с Виктором: разделить с ним небытие, или неизвестный мир, все его тяготы. Разделить жизнь — по-настоящему, открыто беря на себя ответственность друг за друга… Это то, что они и так делают.       Остаётся лишь подтвердить.