Драко против!

      — Отпусти руку, я сказал! — Драко раздражённо дёрнулся, пытаясь высвободиться из хватки Рона. — Я сам могу идти!              — Ага, конечно, — буркнул Рон, одновременно пыхтя над своим и Драко сундуком, которые то и дело норовили сбить кого-нибудь с ног, будучи на тележке. — Потом потеряешься на вокзале или опять сбежишь, как в прошлый раз!              — Это было давно, — отрезал Драко, приподнимая подбородок.              — И что? — Рон даже не посмотрел на него. — Повторится. С тобой всё повторяется.              — Идиот, — припечатал Драко.              — Язва, — тут же парировал Рон, наезжая на что-то и в мгновение ока подпирая коленом клетку с филином, которая чуть не свалилась. Тот угрожающе набухал перьями и клацал клювом, будто готов был атаковать любого, кто окажется слишком близко.              Драко закатил глаза:              — А можно аккуратнее с Карбонелем?              — А можно аккуратнее с Карбонелем? — передразнил Рон тонким голосом, за что тут же получил резкое и болючее сжатие ладони. — Ай-яй-яй! Драко!              — Прекращай кривляться, — Драко чуть ослабил хватку и снова попробовал вырвать ладонь. — И не смей обижать Карбонеля.              — Его вообще возможно обидеть? С таким-то имечком, которое ему дал ты, его уже никто и ничто не обидит, — буркнул Рон, дернув Драко на себя. — Как ты вообще пришёл к этому имени? Никто даже не знает, что оно значит.              — Потому что не все читают хорошие книги.              — Это про какого-то злого кота, да? — вмешался Джордж, обернувшись через плечо.              (Будто бы он не слушал всё лето, как Драко нудит о той книге, пока ухаживал за нарциссами во дворе. Джордж тогда даже пытался сбежать через кухонное окно, но Молли поймала его за шиворот.)              — Не злого, а умного, — поправил Драко. — И не «какого-то» кота, а самого короля.              — Ну да, конечно, короля, — хмыкнул Фред, ухмыляясь. — Тогда твой филин, выходит, принц?              — Король, Фред, — невозмутимо ответил Драко. — Король Карбонель.              Фред с Джорджем переглянулись и прыснули, едва не выронив свои сундуки.              — Мерлин, — простонал Рон, закатывая глаза. — Ещё один благородный титул в доме!              — Зато не такой, как твой, — парировал Драко. — Рональд Шестой, Повелитель Разбитых Горшков и Пропавших Носков.              — Зато… Зато!.. — Рон вспыхнул и толкнул его плечом.              — Невозможный, — скривился Драко.              Рон, не найдя лучшего аргумента, показал ему язык.              Драко показал язык в ответ, дабы не оставаться в долгу.              — Рональд! Драко! — донёсся спереди явно угрожающий голос Молли. — Перестаньте немедленно!              Оба моментально притихли.              Шли они дальше с разной степенью престыженности: Рон удосужился сделать виноватый вид, а вот Драко шествовал с выражением человека, которому искренне непонятно, за что вообще накричали.              Близнецы, как обычно, начали шептаться о какой-то новой пакости и её реализации. Перси важно шагал впереди, держа спину прямо, будто у него уже не семья за спиной, а группа первокурсников, и он лично отвечает за дисциплину в школе.              Зазнайка.              Он всего-то староста на полставки, а ведёт себя как министр магии.               Джинни, подпрыгивая рядом с Молли, без умолку щебетала:              — А можно я тоже?.. А в следующем году я поеду, правда, мам? А я тоже получу письмо, да? А мы встретим…              Драко тяжело вздохнул, чувствуя, как терпение тает с каждой секундой.              Если Джинни произнесёт слово «письмо» ещё раз, он, пожалуй, сам напишет ей одно. Короткое, лаконичное и с единственным требованием: молчать.              Толпа маглов вокруг мельтешила и шумела, словно специально мешая пройти. Каждый второй норовил встать поперёк, а каждый третий решал, что лучшая идея в их жизни это преградить путь к платформе девять и три четверти.              Никто толком и не понимал, куда идти. Ни маглы, ни, кажется, сами Уизли. И, что особенно раздражало, ни он сам.              Да уж. Идеальный день, чтобы попасть в Школу колдовства и ведьминских искусств и, как все клишированные герои из книжек, «начать новую главу жизни».              Ах.              Хогвартс.              Очевидно, Драко должен был радоваться.              Должен был, как все, прыгать от восторга, собирать чемоданы, мечтать о новых друзьях и волшебных приключениях.              Вот только всё его существо ныло и надрывно скулило, потому что мысль о том, что Барон останется в Норе, тянула на дно. Как будто кто-то нацепил ему на шею камень и приказал прыгать в воду.              Получив письмо в свой день рождения, Драко решил, что ему определённо стоит поговорить с Дамблдором.              Он ведь добрый.              По крайней мере, так уверяют Молли, Артур и Ксенофилиус.              Может, Дамблдор позволит Барону жить где-нибудь на территории школы. Ну, не в спальне, конечно. (Хотя, если честно, Драко был бы не против, чтобы Барон спал у его ног, как дома.) В общем, хотя бы во дворе. Он же сторожевой, полезный… и, да, может, немного… ну, большой.              Но Барон отнюдь не был просто псом.              Он был личностью.              Глупой, упрямой и до смешного благородной личностью.              Драко убил бы за него.              Он привык, что тот спит у его ног, ворчит на Рона — тявкает, если быть точным, потому что «гавкать и рычать теперь можно только в экстренных ситуациях» — и нападает на Фреда с Джорджем, когда те решают, что «позлить Драко» звучит как отличная идея.              Если бы Барон был человеком… Драко бы назвал его своей родственной душой.              Но признаться, это место всё же принадлежало Луне.              И всё таки, если подумать, у Барона были все необходимые моральные и, пожалуй, даже эмоциональные качества для проживания при школе.              В отличие от некоторых учеников, которых туда всё равно пускают.              В частности, Фреда и Джорджа.              — Мальчики, давайте! Нам стоит поторопиться, — донёсся голос Молли.              Только теперь Драко заметил, что остальные поблизости куда-то исчезли. Он хмыкнул и косо взглянул на Рона, который держал тележку слишком крепко.              — Ради безопасности Карбонеля, — сказал Драко с явным драматизмом, и, прежде чем Рон успел что-то возразить, вырвал руку и забрал клетку с филином. Птица злостно ухнула, расправляя крылья.              — Да что с ним может случиться!? — возмущённо воскликнул Рон.              — Ну не знаю, — Драко намеренно растянул гласные, как будто делал театральный паузу. — Например… ты его испачкаешь своим носом, когда перевернёшься с телегой прямо на него.              — Что? — Рон сделал шаг вперёд и попытался ухватит Драко.              Но, прежде чем Рон успел что-либо добавить, Драко с разбегу прыгнул на барьер.              Через секунду Драко уже стоял на платформе, глядя на алый паровоз с табличкой «Хогвартс-экспресс», из-под которого клубился пар.              Он нахмурился: ни Фреда, ни Джорджа, ни хотя бы Перси он не мог обнаружить в толпе.              Вскоре за ним появился Рон с Молли, которая скользила взглядом по всем сторонам, и пищащей Джинни, которая, казалось, могла потеряться между платформой и толпой волшебников в любую секунду.              — Рон, между прочим, я не шутил насчёт того, что твой нос грязный, — пробурчал Драко, проводя пальцами через прутья клетки по перьям Карбонеля, которому это, скорее всего, казалось оскорбительным.              Не успел Рон и сказать слово, как Молли достала носовой платок и принялась оттирать грязь с кончика носа. Рон извивался, пытаясь вырваться, а Драко наблюдал за этим спектаклем с ухмылкой.              Что-ж, один-один.               — Ма-ам пусти!              — А-ай, у мыски Лонни сто-то на носишке, — пропел Фред, внезапно появившись рядом.              — Заткнись! — рявкнул Рон.              — А где Перси? — спросила Молли.              — Вон идёт, — ответил Джордж, указывая на медленно шагающего старшего брата.              Перси шёл впереди с подчеркнутой важностью, будто статус старосты делал его чуть выше всех остальных. Драко с трудом сдерживал желание испортить сияющий серебряный значок с буквой «С».              — Знаете, — начал Перси, приподнимая подбородок, — староста отвечает за дисциплину. Так что ведите себя подобающе… и, Драко, учти: я слежу.              — Да-да, о великий староста, конечно, — Драко заметно закатил глаза.              Близнецы переглянулись и, как обычно, не удержались от насмешки:              — Постой, постой, — Джордж схватился за сердце. — Перси стал старостой?              — Припоминаю, он что-то такое говорил, — закивал Фред. — Раз…              — Или два…              — В минуту…              — Всё лето…              — Ой, замолчите, — оборвал их Перси, слегка вспыхнув.              — Да пожалуйста. Вот только угадай кого мы встретили, — Фред ухмыльнулся, чуть наваливаясь на Перси.               — Ну и? — спросил Перси, морщась.              — Самого Гарри Поттера! И мы здорово ему помогли.              — Мам! Мама! Мамочка! Ну давай я тоже поеду со всеми? Пожалуйста-пожалуйста… — завопила Джинни, подпрыгивая на месте.              — Джинни, прошу, — Молли строго взглянула на дочь.              — Говорят, он станет следующим сильнейшим волшебником Британии, — с мечтательной ухмылкой вставил Джордж. — Он безусловно в долгу перед нами.              — Перед вами-то? — цокнул Драко, ставя клетку с Карбонелем на свои чемоданы.              Имя «Гарри Поттер» било по нервам, как комар в темноте. Каждая газета, каждый дурацкий выпуск Ежедневного пророка хотя бы десять раз упоминал о «мальчике, пережившем смерть». Про него писали все — от нудных колумнистов до старух в Ведьмином вестнике. Казалось, страна давно решила: мальчишка не просто ребёнок, а ходячее чудо, наследие Лили и Джеймса Поттеров.              Как будто других детей вообще не существует, — с досадой подумал Драко, проводя рукой по гладким перьям Карбонеля. — А теперь он ещё и в Хогвартс едет. Великолепно.              — Предсказание, — не обратив внимания на его сарказм, сказал Фред, мечтательно глядя вдаль. — «И родится у них мальчик, способный изменить судьбу каждого встречного». Мы же его немного… подстраховали, так сказать.              Драко моргнул.              — Фред и Джордж Уизли, — уперла в бока руки Молли.              Джордж поднялся на подножку, и с ним Фред, чуть подпрыгивая от возбуждения.              Перси, в свою очередь, быстро растолкал их локтями, сопроводив это свистом, который, казалось, говорил: да прекратите вы, наконец!              — Ну, вперёд, мои дорогие! — позвала Молли, хлопая в ладоши.              Драко наблюдал, как каждый получает поцелуй от Молли и невольно скривился. Он не любил открытые проявления эмоций, особенно когда они шли вразрез с его настроением.              Затем взгляд сам собой скользнул к Джинни и он едва не поморщился. Её глаза стремительно наполнялись слезами, а маленькая рука тянулась к матери, словно цепляясь за каждый момент тепла и уверенности.              — Драко, голубка! Скорее! — позвала Молли, но паровоз уже начинал медленно ползти вперёд, с глухим лязгом набирая ход.              — Мы пришлём кучу сов, Джинни! — закричал Фред.              — Джинни, мы пришлём тебе крышку от унитаза! — добавил Джордж.              — Джордж! — возмутилась Молли.              — Шучу, мам!              — Молли, присматривай за Бароном! — всё же высунулся Драко, перекрикивая шум пара.              Рон в последний раз махнул рукой, потом резко обернулся к Драко:              — Идём.              И они двинулись. Первое купе, второе, третье и везде кипела жизнь: кто-то шутил, кто-то вытаскивал из сундуков книги, коты агрессивно шипели, а старшие студенты уже перекидывались заклинаниями через проход. Воздух был полностью смешан разными феромонами, от чего у Драко начала болеть голова.              — Мы будем искать свободное купе до следующего года, — проворчал Драко, держа клетку с Карбонелем на вытянутых руках, чтобы тот цапнул кого-то за палец раньше, чем этот кто-то смог приблизиться к Драко.              — Не ной, Драко, — буркнул Рон, пробираясь между чемоданов. — Нам просто нужно место, где никто не дёргает и не хихикает.              — И где ты такое видел? — спросил Драко, едва не зацепившись ногой за чей-то чемодан. — Здесь либо визжат, либо Мерлин знает что делают. Иногда всё одновременно.              — Сейчас увидишь! — Рон решительно дёрнул ближайшую дверь, и они буквально ввалились внутрь купе.              Драко открыл было рот, чтобы выдать что-то едкое, но осёкся.              На сиденье у окна, с невыспавшимся видом и растрёпанными волосами, сидел мальчишка. На нём был потёртый свитер, явно не по размеру. Очки сползли на кончик носа, и за ними сверкнули — по-настоящему сверкнули — глаза. Ярко-зелёные, малахитовые, внимательные до неприятного.               Казалось, он видел сразу всё.              На лбу под непослушной чёлкой виднелся шрам в форме молнии, которая переходила на его глаз. Хотя, если присмотреться, шрам скорее походил на ветви дерева — живого, растущего.              Гарри Поттер.              Это был чертов Гарри Поттер.              Конечно же, этот мальчишка не мог быть не альфой. Драко заметил это почти сразу: по линии шеи, по брачной железе, невыраженной, но ощутимой.              И по мерзкому запаху.              Драко сморщил нос от неприятного запаха, который сгустился и не был возможен для опознания. Неужели мальчишка волнуется? Или просто испугался?                Ну и пусть. Так даже лучше! Можно легко прогнать, запугав.              — Свободно? — спросил Рон, указывая на сиденье напротив.              Драко нахмурился. В смысле — они не выгоняют его?              — А то везде занято, — добавил Рон с улыбкой.              Альфа моргнул, будто возвращаясь из своих мыслей, и слегка кивнул, приглашающе махнув рукой.              Рон, не раздумывая, плюхнулся на сиденье и стал распихивать чемоданы под лавку.              Драко, поколебавшись, вошёл следом. Поставил клетку с Карбонелем в самый безопасный угол и уселся рядом с Роном, демонстративно повернувшись к окну.              — Ты серьёзно? — пробормотал он, не оборачиваясь.              — Абсолютно, — ответил Рон, доставая из сумки сэндвич. — Тут тихо, как ты и хотел.              Воздух в купе стал плотнее.              Молчание растянулось.               Драко чувствовал на себе взгляд мальчишки у окна, прямой, не мигающий. От этого захотелось расправить плечи и одновременно забиться в угол ещё дальше.              Рон начал ёрзать. Безусловно, задумал что-то глупое.              И да, Рон не выдержал:              — Ты правда Гарри Поттер? — выпалил Рон.              Драко зажмурился.              О, Мерлин, только не это.              Мальчишка чуть улыбнулся и кивнул.              — Угу.              — А… Ну хорошо, а то я думал, это опять какая-то шуточка… — Рон забормотал себе под нос. — И у тебя правда есть.. ну, это… — Он неловко ткнул пальцем себе в лоб.              Драко моментально двинул ему локтем в рёбра.              — Ай! За что?!              — Это неприлично, Рональд, — процедил он сквозь зубы.              — Я пытаюсь быть дружелюбным! — зашипел тот, потирая бок.              — Что ж, у тебя это плохо получается.              И вот тут Поттер тихо засмеялся.              У Драко дёрнулся глаз.              Рон расплылся в улыбке, довольный, что хоть кого-то рассмешил:              — Я Рон, — представился он, вытирая руки о штаны и протягивая ладонь. — Рон Уизли. А это…              Поттер пожал руку, неуверенно, но с искренней теплотой.              — Драко, — перебил тот, неохотно.               — Малфой-Уизли, — поспешно добавил Рон.              — Гарри.              На пару секунд снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и гулом разговоров из соседних купе.              Потом Поттер прищурился, переводя взгляд с одного на другого:              — Вы… братья? — спросил он осторожно. — Ну, просто… не особо похожи. Прям совсем.              Рон хмыкнул:              — Ну, типа того. Сводные, — он с гордостью посмотрел на Драко, будто сейчас рассказывал о великом достижении семьи. — Папа его-              — Спасибо, Поттер, — перебил Драко, всё-таки повернувшись к Поттеру. Его губы изогнулись в сладковато-ядовитой улыбке. — Я ночами молился, чтобы на мне не выросли веснушки. Видимо, хоть кто-то там наверху меня услышал.              Рон возмущённо хлопнул его по плечу:              — Эй!              — Что? Я просто поблагодарил судьбу.              Поттер снова засмеялся и уже чуть громче, чем в прошлый раз.              Но в этот момент за дверью что-то загремело, и в купе заглянула улыбчивая ведьма с ямочками на щеках, катя перед собой тележку.              — Дорогие, не хотите ли чего-нибудь из сладостей?              Поттер, словно очнувшись, вскочил на ноги.              — Я возьму всё! — выдохнул он и вылетел в коридор, едва не сбив сэндвич из рук Рона.              — С ума сошёл, — пробормотал тот.              Драко устало прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.              Он думал о Бароне. О том, как пёс будет скучать, как, наверное, сейчас лежит на кухне и ждёт, когда Драко вернётся, да выведет на долгую прогулку в лес и позже чательно расчешет.              Поезд набирал ход и весь оставшийся путь Драко ел ириски, которые Рон совал ему из пригоршни, хотя купил их, конечно, хоть на что-то годный Поттер.              И, к собственному раздражению, они оказались чертовски вкусными.

***

      Абсурд.              Это был полнейший абсурд.              Дурацкая Шляпа должна была распределить каждого на факультет, решая будущее или, по крайней мере, следующие семь лет их жизни. Драко стоял в толпе и думал, что, если бы кто-то рассказал ему об этом пару месяцев назад, он бы рассмеялся. Или приказал бы выгнать рассказчика.              Выдумки Фреда и Джорджа про сражение с троллем звучали куда правдоподобнее.              А теперь вот он: стоит под сводами древнего замка, пахнущего свечным воском и старой магией, в окружении сотен любопытных глаз.               И все они смотрят.              Смотрят, смотрят, смотрят.              От этого хотелось сбежать прочь.              Тысячи свечей плавали под потолком, и их мягкое, живое пламя делало воздух слишком тёплым. Опасно, неудобно, нерационально. Кто вообще придумал подвешивать огонь прямо над головами учеников? Неужели никто не думал о безопасности?              А эти золотые кубки и блюда на столах! Вопиющее расточительство. Из такого золота можно было бы сделать куда больше толку. К примеру, пару неплохих запонок.              Даже длинный преподавательский стол, поставленный на возвышении, выглядел как вызов. «Мы над вами» читалось в каждом сантиметре этого дерева.              Контроль и показуха — вот, что это.              — Грейнджер, Гермиона! — отчётливо произнесла профессор Макгонагалл.              Драко скользнул взглядом по девочке, которая несколько часов назад заглядывала в их купе, разыскивая чью-то жабу. Теперь же она стояла посреди зала неуверенно, но с горящими глазами, будто это был её шанс доказать миру, что она здесь не случайно.              Он отметил всё: как её пальцы нервно теребят край мантии, как она переступает с ноги на ногу, как кудри выбиваются из причёски, а начищенные туфельки едва не скользят по каменному полу.              Слишком правильная. Слишком старательная. Таких, как она, тут десятки.              — Гриффиндор! — резко завопила Шляпа. Рон рядом с Драко застонал.              Драко скосил на него взгляд.              — Что, уже нашёл себе врага?              Рон что-то пробормотал в ответ, но Драко его уже не слушал.              Дальше следовал Невилл Долгопупс, Джастин Финч-Флетчли, Лаванда Браун… Имена мелькали одно за другим, а знакомых совсем не было.               Он и Рон стояли в толпе, которая постепенно проседала, держась за руки скорее автоматически. Рон, не теряя возможности, болтал без умолку, убеждая Поттера, что, скорее всего, и он, и Драко окажутся в Гриффиндоре.              Драко не перебивал.              Рон точно волновался.              И тут раздался знакомый, напряжённый голос:              — Поттер, Гарри!              Шёпот вокруг усилился с удвоенной силой.              Поттер, Поттер, Поттер.              Все переглядывались, повторяя имя, обсуждая шёпотом, кто он такой и что значит быть сыном Лили и Джеймса Поттера. Слухи о пророчестве ходили давно, и теперь казалось, что каждый пытается понять: сможет ли этот мальчик, наследник героев войны, изменить ход событий заново.              Драко раздумывал, что, если бы за каждое упоминание имени Поттера ему платили по сиклю, он бы уже купил себе собственный бутик.              Было бы неплохо.              — Поттер, Гарри! — снова повторила профессор Макгонаголл будто произносила замечание и зал затаил дыхание.              Драко закатил глаза.              Ну да, конечно. Давайте ещё остановим время и посмотрим, как легенда садится на табурет! Может, он сейчас вспыхнет и ослепит всех своей святостью.              Вот Рон рядом буквально светился.              — Представляешь, если он попадёт к нам! — зашептал он, подпрыгивая.               — Тогда ты сможешь спать с легендой в одной спальне, поздравляю, — сухо отозвался Драко, взмахнув свободной рукой. — Надеюсь, тебе достанется его автограф на лбу, когда пополнишь ряды гриффиндора.              Рон шикнул.              Драко не смотрел на табурет, не хотел смотреть и всё же краем глаза уловил, как шляпа едва коснулась Поттера, прежде чем выкрикнула:              — Гриффиндор!              И зал взорвался аплодисментами.              Естественно.              Куда же ещё громче?              Рон хлопал так, будто это его собственная победа, а Драко только вздохнул.              — Скоро будем мы, — Рон поджал свои губы и сжал в руках мантию. — Гриффиндор это наше место.              Драко выгнул бровь, но не ответил. Вместо этого поправил мантию Рона и щипнул его за пальцы, чтобы тот перестал мять и без того прохудившуюся ткань.              Очередь сокращалась, хлопки не смолкали.              — Малфой-Уизли, Драко! — отчётливо произнесла Макгонаголл.              Он шагнул вперёд, чувствуя, как десятки взглядов прожигают ему спину. Настороженные и сочувственные. Поттера восхваляли, о нём шептались восторженно. А про Драко жалобно, приглушённо, будто о ком-то, кому не повезло выжить.              Он вскинул подбородок, будто шёл на дуэль. Доказывать никому ничего он не собирался.              Просто сел.              Шляпа опустилась на голову и зал исчез.              — О, вот это любопытно… — протянул в его сознании голос, ленивый, насмешливый. — Да, непросто. Сложный случай. Ум, острый, и гордость, пожалуй, опасная…              — Блестяще. Только не начинай читать лекцию, — зашептал себе под нос Драко.              Неужели шляпа ещё не поняла, где его место?              — Хитрость, амбиции, гордость… всё это во тебе есть. Способность видеть глубже, чем другие, холодная рассудительность. И, конечно, жажда знаний и стремление доказать… Не столько другим, сколько самому себе... Хо-хо-хо…              Драко закатил глаза, стараясь не шевелиться.              — Я и без тебя знаю, что я из себя представляю, — прошептал он сквозь зубы.              — Вот как? — протянула Шляпа, в её голосе послышался лёгкий смешок. — Смелое заявление. Хотя смелостью ты не блистаешь, не так ли? О, я чувствую эту осторожность, прикрытую язвительностью… страх, тщательно замаскированный гордостью. Каков же трус.              У Драко дёрнулся угол рта. Он бы с радостью испепелил этот ветхий лоскут пламенем.              — Осторожность не считается трусостью, — прошипел он.              — Хм, может быть, — протянула Шляпа, словно раздумывая. — Ох, всё говорит само за себя. Здесь нет сомнений.              Голос стал громче, властнее, будто заполнил всё пространство в его голове:              — СЛИЗЕРИН!              Последнее слово прозвучало так резко, что Драко дёрнулся, инстинктивно сдёрнув шляпу с головы. Ему показалось, будто она отозвалась эхом по всему залу.               Что за чудовище, а не шляпа? Да ещё и так орать!              Аплодисменты раздались не сразу, как показалось Драко. Точнее, не везде. Зелёный стол взорвался радостными криками, а где-то сбоку Драко заметил, как Фред и Джордж замерли, переглянувшись.              А Рон…              Рон стоял, как вкопанный в этой маленькой толкучке, рот приоткрыт, пальцы всё же судорожно сжимали ткань мантии. То, что было на лице Рона не было удивлением, а чем-то… похожим на обиду.              Будто Драко сделал что-то ужасное. Будто предал.              Драко отчего-то прятал глаза, зная, что Рон смотрит ему вслед. И от этого взгляда под кожей что-то неприятно сжалось, словно холодный комок.              Он не знал, зачем и почему.              Драко не должен был это чувствовать.              Он сел за зелёный стол, под светом мерцающих свечей, и, не удержавшись, бросил взгляд на Рона. Нахмурившегося Рона, не понимающегося, как они могли оказаться по разные стороны.              Драко прикрыл глаза.              — Абсурд, — прошептал он. — Всё это полный абсурд.              Конечно, Рон оказался в Гриффиндоре. Там, где было его место с Перси, Фредом и Джорджем. Драко не сомневался в нём ни на секунду.              Наверное, стоило даже порадоваться за него.               Драко сочинит в его честь гимн на досуге.              Рон буквально уплетал за обе щеки, заливаясь смехом. Периодически он что-то говорил Поттеру, а тот кивал и между ними словно сверкала какая-то невидимая, живая искра. Даже с этого расстояния Драко видел, как они переглядываются, как Рон краснеет, как Фред и Джордж перекидываются через плечи за их спинами, явно уже обсуждая, как они теперь будут «охранять избранного».              Один обед и они уже лучшие друзья.              Драко взял нож, но так и не смог заставить себя отрезать даже кусочек мяса. Вокруг слизеринцы ели аккуратно, почти чинно, как на приёме у кого-то очень важного. Тихие разговоры, короткие фразы, ни одной ложки, падающей не к месту. Всё выглядело настолько выверенным, что Драко почувствовал себя не за школьным столом, а за дипломатическим ужином.              Напротив сидел мальчишка с острым подбородком и карими глазами. По обе стороны от него громоздились двое: массивные, угловатые, почти гоблиноподобные, если судить по росту и выражению лиц. Абсолютные гориллы. Беты, служащие своему альфе. Драко отметил, как они едва заметно переглянулись, а взгляд их предводителя — кем бы он ни был — упал прямо на него.              Недобрый взгляд. Будто тот решил, что Драко станет его новой, любопытной и интригующей игрушкой.              Драко скривился, сморщив нос.              — Что? — бросил он, чуть приподняв бровь.               — Да так, — начал альфа, ухмыляясь уголком рта. — Вопрос назрел: не видел раньше человека, у которого есть манеры?              Живые дубины, сидящие по бокам, дружно фыркнули и кивнули, поддакивая каждому слову грубияна. Их выражения говорили, что Драко стоит придержать свой язык за зубами.              — Манеры? — повторил Драко, сжимая нож чуть сильнее, ощущая, как напряжение внутри растёт.               — Ну да, знаешь, — он махнул рукой. — Свод правил, как человек должен держаться в обществе. В твоём случае это обращаться с приборами.              Драко уже открыл рот, чтобы что-то язвительное пробормотать, как вдруг рядом с ним, почти нависнув, появился призрак. Мертвенно-серый, с пятнами засохшей крови на одежде, с цепью на поясе и острым, хищным лицом.              Драко захлопал глазами, изучая его, оценивая каждую линию лица и каждый жест. Призрак хотел заговорить, присаживаясь рядом, но тут вмешался Дамблдор. Зал замер, тишина висела в воздухе густым слоем.              По правде, Драко едва слушал слова Дамблдора. Он скорее изучал его: как подступиться, как завоевать доверие, или хотя бы как не выглядеть полной мишенью. Какие слова выбрать, чтобы казалось, что он умнее, чем есть на самом деле.               — …Теперь насчёт тренировок по квиддичу, — продолжал Дамблдор ровным, спокойным голосом. — Они начнутся через неделю. Все, кто хочет играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, я должен сообщить, что правая часть коридора на третьем этаже закрыта…              Квиддич.              Драко почувствовал, как в груди поднимается привычный комок возбуждения. Как он мог забыть об этом? Это было то, что он ждал. Сборная Слизерина. И он должен туда попасть. Ни секунды сомнения.              И… кто-нибудь. Пожалуйста. Отмените традицию петь этот дурацкий гимн.               Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс…

***

      Драко сидел за длинным столом в кабинете зельеварения и лениво наблюдал за профессором Снейпом, который расхаживал между рядами, словно специально демонстрируя, как красиво развевается его мантия. Настоящий слизеринец до кончиков пальцев. Разве что чуть более лояльный, возможно, издержки профессии.               Всё-таки он преподаватель, а не игрок политических игр, которые проводились не первую неделю в кругах факультета.              Слизерин напоминал клубок змей, вечно шипящих и извивающихся вокруг. И стоило только чуть отвлечься, как какая-нибудь непременно укусит своими ядовитыми клыками в шею или куда придётся. И, конечно, чаще всего эти змеи выбирали именно его целью.              Особенно один. Блейз Забини. Этот самовлюблённый баран брал на себя слишком многое и его шайка постепенно разрасталась, втягивая в себя тех, кто мог только усилить хаос. Недавно, к ним примкнул Теодор Нотт. Альфа симпатичный, тихий, но постоянно ходит с таким видом, будто знает о других чуть больше, чем следует. Вместе с ним появилась девчонка, Панси Паркинсон, которая, кажется, существовала только затем, чтобы вечно висеть у кого-то на руке и цепляться к Драко.              Единственным местом, где можно было хоть немного выдохнуть, оставалась библиотека. Но если не обманывать, то книги интересовали его меньше, чем вид с высоких окон. Оттуда открывался прямой обзор на квиддичное поле, где он мысленно мчался за снитчем, ловил потоки воздуха и ощущал ветер на лице.               И ведь библиотека считалась самым тихим местом в Хогвартсе. Вот только очень быстро стало понятно: здесь шепотом обсуждали то, что не решались произнести вслух в коридорах. Здесь можно было услышать гораздо больше, чем в любой гостиной.              Слухи. Слухи. Слухи.               Они стекались сюда, как мыши к крупицам хлеба — тихие разговоры за дальними столами, приглушённые смешки, обрывки фраз у дальних стеллажей.              Драко в такие моменты лишь лениво переворачивал страницы, делая вид, что занят чтением, и слушал.              Именно здесь, всего несколько дней назад, он услышал чей-то смешок и историю о том, что мать Забини стала настоящей «чёрной вдовой»: за ней тянется шлейф скоропостижно умерших, но исключительно состоятельных мужей. Что она раз за разом выскакивает замуж за богатых альф, а между делом не брезгует и мимолётными связями.              Слизеринцы обсуждали это с восторженным ужасом, гриффиндорцы с мерзкими ухмылками, а хаффлпаффы вздрагивали и оглядывались по сторонам, будто боялись, что она появится прямо за их спиной.              Мадам Пинс неодобрительно наблюдала за Драко, возможно, потому что видела, как часто он пребывает в одиночестве, вместо того чтобы проводить время со своими сверстниками.              К сожалению или к счастью, он был слишком чистокровным для маглорождённых слизеринцев и недостаточно «правильным» для таких, как Паркинсон.               Для него она и её подружки были воплощением гнили: жеманные, ядовитые и поверхностные. Пустышки, которые не могли прожить и дня, не заглядывая в чужой рот. Драко даже не думал с ними заговорить. Маглорождённые и те, кто не принадлежал к благородным семьям, либо чрезмерно липли к нему, либо шарахались, будто он был заразен. Наверное, не хотели наживать себе проблем или кто-то науськал им, что стоит только связаться с Малфоем, и всё, пиши пропало: Забини натравит на них Паркинсон.              Он садился рядом с Роном, который с того рокового дня ни разу не упомянул, что Драко попал на Слизерин. Драко не знал, как интерпретировать такое поведение Рона, но было очевидно, что рано или поздно им придётся об этом поговорить. Пока же оставалось только старательно игнорировать любопытные взгляды Поттера и остальных гриффиндурков, а также резкое увеличение количества раз, когда они вдруг открывали рот, будто собираясь что-то сказать.              Рон вечно жаловался, что Драко всех пугает, когда смотрит «так».              На вопрос как «так» он смотрит, Рон объяснить не мог. Только смущался и спешил наложить Драко побольше еды, под одобрительное хихиканье близнецов.              Драко вздохнул, посмотрев на рогатых улиток, которые вываривались в котле. Они крутились против часовой стрелки и выпускали редкие пузыри, пахнущие тухлой мятой или травой. Под кожей от тепла начинало ползти неприятное жжение.              Профессор Снейп остановился у его стола, глядя поверх плеча.              — Интересно, — голос Снейпа разрезал тишину, заставив Драко сжать пальцы вокруг ложки. — Мистер Малфой, попробуйте добавить измельчённые змеиные клыки до розового цвета.              Драко вопросительно поднял взгляд, но встретив строгий взгляд профессора, он незамедлительно сделал всё точно, как указал профессор Снейп. Слегка поддёрнув котёл, чтобы смесь начала аккуратно кружиться, не выплёскиваясь, с зелёного цвета смесь поменялась на блёкло розовый.              — Хорошо, — произнёс Снейп, проходя вдоль ряда. — Очень аккуратная работа, мистер Малфой. Остальные могут взглянуть и запомнить, чему следует соответствовать.              Забини и Паркинсон, сидящие позади него, тихо захихикали. Драко не поворачивался, но чувствовал, как взгляды скользят по нему и как кто-то скривил рот, стараясь быть незаметным для профессора.              — Неужели, — протянула Паркинсон, прищурившись, словно нюхая что-то гнилое, — Малфой действительно что-то умеет…               — Ха, — протянул Забини с едкой ухмылкой. — От него несёт не талантом, а страхом. Может даже смрадом.               — Ну-ну, Блейз, дорогой, — она преувеличенно кокетливо заворковала, едва касаясь локтя Забини. —  От него и не пахнет иначе. Мамка у него… ну, вечно этим дерьмом пропитана.              — Фу, — добавил Забини. — Если окажусь рядом с ним, то придётся принимать душ до ночи и не факт, что поможет.                — И не говори! Этот запах всё норовит прилипнуть.              — Так не хочется блевать в котёл…               — Не заморачивайся и целься прямо в спину этой дрожащей крысы, меньше убытков будет…               — Да и никто и не заметит…              Фраза потонула в гуле голосов, но будто застряла в воздухе, расплываясь, теряя чёткость. Мир стал глухим, будто кто-то повернул ручку громкости вниз. Слова, смешки, даже треск варящихся ингредиентов — всё словно растворилось в вязком тумане.              Драко стоял неподвижно, чувствуя, как холод поднимается из груди вверх, растекаясь по шее, заполняя горло. Он не понимал, что раздражает сильнее: смех, тон или то, что Снейп делал вид, будто ничего не слышит.              Звон.              В ушах стоял звон.              — Драко, всё хорошо?              Голос прорезал туман в голове.              Он моргнул и уже стоял на улице, под ярким, чистым небом. Воздух был прохладным, свежим, пахнущим травой и землёй. Рядом возле ног лежала метла. Старая, с облупившимся лаком, с кривыми прутьями, но всё же метла.              В глазах Рона, стоявшего напротив, было слишком много беспокойства для чего-то такого банального. Он явно уже что-то спрашивал, а ответа так и не получил.              От чего-то зачесались руки.              — Конечно, — произнёс Драко наконец, выгибая бровь с привычной надменностью, будто удивился самому вопросу. — Просто думаю, стоит ли вообще тратить силы на то, чтобы эта палка меня слушалась.              Он глянул на метлу, затем вновь на Рона и позволил уголкам губ чуть изогнуться.              — Я и так уже всё знаю. Чарли постарался, — добавил он лениво.              — Это ты про то, как в курятник залетел?              — Это я про то, как летал в лесу в то время, как ты ви-              — Вытяните правую руку над метлой! — приказала мадам Трюк, проходя вдоль строя. — И скажите: «Вверх!»              Рон оборвал его на полуслове, поспешно вытянув руку, будто только и ждал команды.              — Вверх! — крикнул он с жаром.              Метла, не раздумывая, рванулась вверх и с громким шлепком врезалась Рону прямо в лоб.              Рон взвыл, схватившись за голову. Его уши мгновенно окрасились в ярко-красный.              Драко не выдержал. Он прикрыл рот ладонью, но смех всё равно вырвался. Настолько, что плечи дрогнули.              — Отличный результат, Рон, — произнёс он, — метла тебя явно любит.              Даже Поттер усмехнулся, хоть и попытался спрятать это за рукой. Рон что-то пробормотал, обиженно потирая лоб, но Драко уже отвернулся.              Он скользил взглядом по рядам, наблюдая за остальными. Первогодки выглядели жалко, метлы прыгали, путались, взмывали на пару дюймов и тут же падали. Всё шло ровно до тех пор, пока…              — Долгопупс, не смей!.. — успела выкрикнуть мадам Трюк.              Но было поздно.              Метла Долгопупса вдруг рванула вверх, будто снаряд. Мальчик завизжал, вцепившись обеими руками в древко и полетел прямо в небо. Все головы повернулись вверх, кто-то ахнул, кто-то засмеялся.              Драко смотрел, не отрываясь. Метла металась, как бешеная, Долгопупс кричал, отчаянно пытаясь удержаться. А потом произошло падение. Резкий удар, крик и тело мальчика глухо рухнуло на траву.              Тишина.              — Все оставайтесь на местах! — рявкнула мадам Трюк, подбегая к нему.              Она помогла Долгопупсу подняться и Драко заметил, как тот держится за руку, лицо белое, губы дрожат. На сломанное запястье даже глядеть больно.              — В лазарет, — коротко сказала мадам Трюк, ведя мальчика прочь. — Никому не сходить с места и мётлы пальцем не трогать, ясно? Иначе вылетите из Хогвартса, не успев и квиддич вымолвить. Ну, пойдём, милый.               Когда они скрылись за воротами, шёпот разнёсся по полю. Поттер, Грейнджер, Рон. Да все переглядывались.              Драко, не сказав ни слова, подошёл туда, где Долгопупс упал. Трава была примята и в ней лежал маленький прозрачный шар, «напоминалка».              Он поднял её, прокрутил в пальцах. Внутри заклубился дым, густой и алый.              — Забыл что-то важное, — пробормотал Драко, чуть хмурясь.              И стоило цвету полноценно разгореться, как Забини шагнул вперёд и, не говоря ни слова, ловко выхватил шарик из руки Драко.              — Эй, — Драко посмотрел на Забини. — Верни.              Забини скользнул по нему взглядом, чуть прищурившись, а потом ухмыльнулся.               Медленно, с нарочитой издевкой.              — Вернуть? Тогда… лови.              Шар взлетел в воздух лёгкой дугой, сверкнул на солнце. Драко сначала и не сообразил, что произошло, пока Забини не заговорил:              — Настолько жирные руки, что даже старая метла к ним не взлетает, а, Малфой? — продолжил Забини, всё так же лениво, но в голосе сквозила насмешка. — Даже твои перчаточки не спасают?              Он шагнул ближе, понизил голос:              — И летать, небось, тоже не умеешь.              Смотря на Забини, у Драко складывалось впечатление, что даже Перси рядом с ним казался почти выносимым. Перси, по крайней мере, раздражал своим занудством, которое было подкреплено минимум пунктами и доказательной базой. Забини же раздражал по факту своего существования.              Когда Перси начинал читать нотации или пытался уличить Драко в чём-то несущественном, тактика «молчи или умри» обычно срабатывала. Молчание действовало на Перси хуже любого заклинания, ибо он терял ритм, путался в словах, в конце концов отступал, уткнувшись в свои свитки.              С Забини же всё было иначе. Он, казалось, только сильнее раздувался от собственного голоса. Чем больше его игнорировать, тем громче он становился.               Паразит, питающийся вниманием.              — Вверх, — сказал он спокойно.              — Драко!               И уже через миг ветер ударил в лицо. Земля резко отдалилась. Голоса внизу потонули в шуме воздуха.              Напоминалка вспыхнула впереди, теряя свой яркий цвет и чуть сливаясь с окружением, описывая дугу. Драко наклонился вперёд, прижимаясь к древку, чувствуя, как метла дрожит под ним, готовая сорваться в штопор.              Он не собирался проигрывать. Не Блейзу и ни кому бы то ни было.              Пальцы крепче сжали рукоять, в то время как в голове послышались шепотки Фреда и Джорджа. О том, что все метлы Хогвартса непослушные и в любой момент могут выйти из под контроля, что приведёт лишь к одному исходу: Драко будет целоваться с травой и в лазарете скажут, что у него мозги набекрень. Воздух резал глаза, но шар был уже почти на расстоянии вытянутой руки.              Секунда и он поймал его, резко набирая высоту и чувствуя, как метлу ведёт в сторону. Драко цокнул, стараясь сделать более аккуратный разворот вокруг своей оси, чтобы поспешить вернуться.               Через время он спокойно выпрямился и чуть подкинул в ладони шарик.              — Из-за вас нам всем достанется!.. — долетел голос, если Драко не ошибается, Грейнджер.              И… вас? Что?              Он не успел толком отвести глаза от напоминалки, как заметил краем глаза маленькую тень, метнувшуюся сбоку.               — Осторожнее! — выкрикнул кто-то снизу.              Алая мантия мелькнула рядом и в следующее мгновение кто-то влетел прямо в него то ли от желания задеть Драко, то ли по вине метлы. Они столкнулись так резко, что метла едва не пошла юзом, свистнув в воздухе. Напоминалка выскользнула из пальцев Драко и оказалась в руке Поттера.              Тот завис на соседней метле, растрёпанный, с расширенными от испуга глазами, будто только что едва избежал катастрофы. Щёки порозовели, дыхание сбивалось, пальцы судорожно сжимали светящийся шарик.              — Ты что творишь?! — выдохнул Драко, с трудом удерживая равновесие.              Поттер моргнул, как будто сам не понял, как сюда попал. Он быстро перевёл дыхание и пробормотал:              — Я... я просто думал, ты... — он осёкся, будто понял, что любое объяснение будет звучать глупо.              Драко смерил его долгим, колким взглядом.              — Я подумал, что ты хочешь... ну, разбить её или... закинуть куда подальше… нет, ну то есть… — выдохнул Поттер, потупив взгляд.              — Разбить? Закинуть куда подальше? — брови Драко взлетели к челке и его голос стал набирать громкость. — Напоминалку? Которую я только что поймал, рискуя свернуть себе шею? Гениально, Поттер! Правда, восхищён твоей логикой.              — Я просто хотел помочь! — Поттер вскинул голову, его щёки вспыхнули от раздражения.              — Помочь? Чем? — Драко смотрел на Поттера зверем, голос стал холоднее, чем ледяная вода. — Ты только что самостоятельно не сбил меня и не отправил в лазарет за Длиномупсом, Поттер! В следующий раз я могу не выровняться и упасть. И, чтоб ты знал, тогда ты действительно поможешь. Только в качестве мягкого приземления.              — Не нужно так орать! — Поттер вспыхнул, пытаясь восстановить дыхание. — Я же не знал, что ты...              — Что я что? — заново перебил Драко. — Что я не полный идиот? Что умею летать не хуже твоего отца-кумира!?              — Я этого не говорил! — Поттер зло махнул рукой, чуть поддавая вперёд. — Просто ты вёл себя так!.. Ну, так.              — А тебе-то какое дело, как я себя веду? — отрезал Драко.               Поттер выдохнул, пытаясь совладать с собой, но глаза всё ещё метали искры.              — Знаешь что, Малфой-Уизли? — бросил он, зло выплёвывая слова. — Если бы я знал, что ты настолько неблагодарный, я бы тебя не трогал!              — Замечательно! — Драко вскинул подбородок. — Если, конечно, не хочешь, чтобы я вызвал тебя на дуэль.              — Да ты слишком труслив, чтобы вообще меня куда-то вызвать, — Поттер фыркнул, и Драко видел, как у него дёрнулись уголки рта. — И говорить о твоей силе просто смешно.              Он насмехался.              Он над ним насмехался!              — Сегодня вечером, — прищурил глаза Драко. — Колдовская дуэль. Без контакта. Только волшебные палочки.              — Улёт. Супер! Рон будет моим секундантом, а кто твоим?              — Не смей приплетать сюда Рона, Поттер, — рявкнул Драко и резко толкнул ладонью его в плечо. Поттер пошатнулся, но не ответил ударом.              — В Зале Наград. В полночь, — холодно сказал Поттер, будто ничего не произошло.              — В полночь, — кивнул Драко, сжимая челюсть.              — ГАРРИ ПОТТЕР И ДРАКО МАЛФОЙ!!!              Голос профессора Макгонаголл прорезал воздух, как плеть.              Ах. Кажется, он действительно вылетит из школы быстрее, чем успеет сказать «квиддич».

***

      Дуэль.              Д-у-э-л-ь.               Слово, которое звучало громко даже в голове. Драко надеялся, что Рон будет благоразумен и не сунется за Поттером, но сомнения терзали его, ведь Рон был слишком… Роном.              Драко собирался действовать быстро: пара уверенных взмахов палочкой, несколько заклинаний и Поттер окажется в неловком положении, точно не ожидая такого исхода. Всё было бы легко, красиво, эффектно…              — Я недавно купила такие приятные масла, — замурлыкала Паркинсон, протягивая руки к волосам. — Раскрывает собственный запах, делает лицо сияющим.              — Ты и так сияешь, Панси, — мимоходом заметил кто-то.              — Ах, Молли, ну что ты, — Паркинсон начала крутить локон на пальце.              — Прекрасная, милая, очаровательная! — в голосе другой девочки звучала зависть, которую Драко мгновенно уловил.              — А как бы ты меня описал? — Паркинсон повернула голову к нему с этой мерзкой самодовольной улыбкой.              Драко только моргнул. Он никак не мог понять, чего она добивается и почему, собственно, это должно волновать его.              Он сидел в самом дальнем углу гостиной Слизерина, подальше от камина, от мягких диванов и от всей этой фальшивой шелестящей массы. Там, где огонь не пульсировал перед глазами и не затягивал в себя.              Он специально выбрал место, где было холоднее, где пламя не шевелилось на периферии зрения и не слишком нервировало.              Паркинсон ждала ответа, томно изгибаясь, но Драко лишь поднял глаза. Ледяные, скучающие, режущие.              — Ты похожа на кокотку, — Драко отложил книгу, замечая, что к ней приближается Забини с компанией. Даже Нотт.              — На кого? — округлила глаза Паркинсон.              — На девушку лёгкого поведения, если коротко. Если длиннее, то на шлюху, шалаву, шаболду… — Драко не любил сквернословить, но, наблюдая, как глаза Паркинсон расширяются от удивления, хотелось сказать всё, что пришло в голову.              Хотелось ранить так глубоко, чтобы Паркинсон боялась даже смотреть в его сторону, не то что открыть рот.              — Ах да, чуть не забыл, — добавил Драко так, словно вспоминал самое банальное из фактов. — Это подтвердит мать Забини. Она, кажется, профессионал в теме.              — Что сказал? — рыкнул Забини, сжимая кулаки.              — Что? — Драко сладко улыбнулся. — Неприятно, когда твою семью задевают? Внезапно, да?              — Ой, ну а ты-то чего не расскажешь про свою? — Забини наклонил голову вбок. — В Норе, у Уизли, верно? В семье, где омежье подобие раздвигает ноги, лишь бы угодить любому альфе, который посмотрит в её сторону. Ты то ошибка. Приёмыш. Попрошайка.              Воздух вокруг словно стал тяжелее.              Нотт сделал полшага в сторону, даже он не ожидал такой подлости. Паркинсон дёрнулась, будто хотела отступить, но стояла, разинув рот.              Драко медленно поднялся на ноги.              Ни тени улыбки.               Ни тени дрожи.              Дабы ударить не надо долго думать. Думать это лишнее, так-то. Тут не о раздумьях речь, а о простой расплате: удар был логичным ответом на насмешки, на грубую боль и «умные» выводы, которыми тебя щедро поливали.              Забини оказался ближе всех, потому он и получил прямо в рожу. Драко не видел смысла в церемониях: по искривлённой усмешкой линии рта Забини катился алый ручей; от этого ему стало нелепо смешно. Он впился пальцами в загривок альфы, так глубоко, что ногти разрезали кожу, оставляя мясистые рваные борозды и ударил снова. Сильнее. Гораздо сильнее. Со злостью, которая прожигала тело изнутри, с хищным, бесстыжим отчаянием.              Это было дёшево и жестко. Это было по-магловски грубо и прямо. И в этом, в самом деле, была честность: не надо никаких заклинаний, никаких демонстраций силы. Лишь кулак и результат.               В целом, Забини вовсе не заслуживал магии и не стоил того, чтобы Драко доставал волшебную палочку. И точно не заслуживал жалости.              Второй удар кулаком, к его прискорбию, не долетает. Вместо него долетел носок тяжёлого сапога, глухой, мерзко тупой удар прямо в подбородок. В глазах вспыхнул белый огонь. Его отдирали от Забини грубо, рывками, с силой; кто-то вцепился в плечи, кто-то вывернул запястье так, что в суставе неприятно щёлкнуло.              На полу Забини давился собственным дыханием, хлюпал кровью, зажмуриваясь от боли; Драко видел, как вместе с соплями из него будто выходит всё его довольство.              Крэбб и Гойл, конечно, были сильнее. Но никто не запрещал вырваться.              Драко бился, как загнанный зверь: он кусался, бился затылком, локтем, коленом, срывая кожу и оставляя кровавые следы на всём, до чего дотягивался. Он видел, как на запястье Крэбба вспухает алый полумесяц. Место, где он зубами прорвал кожу почти до мяса. И был готов кусать дальше, рвать, ломать, чтобы бы причинить боль. Лишь бы разодрать всех до костей.              Он дёрнулся вперёд и попытался броситься на Паркинсон.              Это не было ниже его достоинства. Он бы вырвал ей волосы вместе с кожей. Он бы вырвал ей язык прямо из горла.              В боковом зрении он уловил, как Нотт, побледнев, пытается прижать пальцами нос Забини, смешно думая, что так можно остановить кровь; Паркинсон упала на колени рядом, но только мешала. Она визжала истерично, цеплялась за мантию Забини, хваталась за его руки, будто могла спасти.              Ха.              Уроды. Все до одного.