Taub - Stumm - Blind

Резко выйдя из царства Морфея, Альдо пробудил свет, бьющий в лицо. Окно, которое он обделил вниманием раньше, было неприлично большим. Подниматься сразу было неохота, однако, Рейн помнил, что раз собирался заиметь новое место проживания, то стоило бы перевести свои вещи. Лениво поднимаясь, лейтенант лишь подтянул штаны не заботясь о другом. Он прошёл в комнату к немцу, который спокойно спал утыкаясь носом в подушку и крепко сжимая ее, практически обнимал. Потрепав за плечо, Альдо не заметил какой-то реакции от Ганса, после давая несильную пощёчину, чтобы тот хотя бы открыл свои глаза. Но, в ответ получил только беспокойное, явно злое бормотание в свою сторону. -Да вставай ты.. Рейн процедил, затем обратив внимание и на глупую позу, в которой расположился Ганс. Задирая ноги, сам чуть согнувшись в теле, он выглядел словно маленький мальчик наслаждаясь любой секундой сна. Как будто, надо было куда-то идти с утра.. -Чего.. чего тебе.. Неохотно приоткрывая глаза, Ланда сразу устремил вопросительный взгляд в чужое лицо. Поначалу, тот и не замечал, что рубашка на нём отсутствовала. Просто перестал столь сильно сжимать подушку, немного отвернувшись в другую сторону. -Дай ключи от квартиры. Я через пару часов вернусь. Американец захотел обойтись без прочих формальностей, хоть также оставить без уточнения истинную причину. Все равно, сонный разум фрица давал прекрасную возможность этим воспользоваться. Да и, поиграться с ним в целом было интересно.  Еврей подумал, что имел отличный шанс поглумиться над ранее, довольно высокопоставленным человеком Третьего Рейха. Ещё и слишком.. коварного. В итоге, то как он, сдался и не единожды, окончательно развеивало всякие сомнения. Казалось, дело было даже не в мести. Чем, в более личных причинах. Свастика на лбу, инвалидность, возможно и другие факторы, безусловно ограничили ему приличное количество возможностей. Однако, лейтенант держал в голове, что имел над ним почти что полностью власть. Больше, чем когда либо смог бы. Немец, банально, был не в состоянии ходить.. По крайней мере, исключая ощущение боли, и что сделать тот мог буквально пару шагов с сильным усилием. Но, знал. И он был не столь прост. -Куда тебе.. -Не волнуйся, не соскучишься. Мне за вещами надо. -Все таки принял приглашение. То есть, предложение.. -Предложение никогда бы не принял.. Рейн понимал, что спросонья слова Ланда не подбирал, как обычно любил в своей манере, слабо усмехнувшись про себя. Внятный ответ и на чужой вопрос отсутствовал, держа некоторую интригу. -Я за тобой закрою, потом позвонишь мне.. -Не гостеприимный ты что-то. -Только, это.. помоги с коляской. -Бля, постоянно забываю что ты теперь безногий. Американец фыркнул от своего комментария, действительно, не окончательно начинающий привыкать к такому раскладу. Это больше было нелепым, нежели, ироничным. Да и, сами просьбы немца о помощи, словно ничего не произошло.. Складывалось ощущение, будто случившееся раньше его не волновало. -У всех жидов проблемы с памятью. Ганс уселся на край дивана с лёгкой улыбкой, протерев сонные глаза пальцами. На происхождении Альдо он в целом не столь акцентировал, просто реагируя подколом на подкол. В конце концов, это был и камень в его огород, что тот имел некоторую склонность к нему, будучи уважаемым и доверенным ссовцем в прошлом. Брюнет же на этот некультурный комментарий отвечать не стал, медленно подвигая к недееспособному его коляску. Обвивая руки чуть выше чужой талии, тот буквально переместил его на сиденье крепкой и слегка грубой хваткой ладонями, прежде чем мог распознать признаки хоть какого-то сопротивления. Ланда вполне спокойно отреагировал на это, позже просто выдав со слабой усмешкой и немного нахмурившись: -Эй, я и бы и сам.. -Не капризничай. Рейн дал тому по затылку, после удаляясь из комнаты. С утра, фриц казался не слишком любезным или зловредным в то же время. Одеваясь, и покинув квартиру, мужчина попрощался со светловолосым, лениво направляясь к себе и блядуя ногами. На улице был примерно полудень, сырой осенний воздух, ласкающий кожу. Несмотря на середину осени, подувал сильный ветер, шли дожди. Изредка выглядывало солнце. Вся суматоха по полному переезду заняла бы слишком много времени. Поначалу, конечно, легче было перевезти часть из необходимых вещей. В одиночку, сам Альдо вряд-ли бы смог утащить всё за один раз. А немец.. был бесполезен в этом деле. Хоть денег с него можно было поиметь. Вначале, была мысль, что согласиться на это получилось лишь из-за довольно легкой получаемой прибыли. Однако, что-то другое присутствовало в душе по этому поводу. Немец же для себя искал причину только в личной выгоде лейтенанта, какой бы она не была. Странно, что воспользовавшись моментом, он имел возможность и вовсе его не пускать. Проигнорировать звонок. Но тем не менее, ждал его в какой-то степени. Редко ему приходилось видеться с кем-то, уж темболее.. со старым знакомым, если было уместно сказать в этом случае. Лейтенант вошёл в квартиру с парой сумок, проходя в комнату под провожающий, однако, потешающийся взгляд Ганса. Иронизировать напрямую он не стал, укатившись в свою комнату.  Заметно, что инвалид отвлёкся от какого-то дела - в комнате на столе лежала открытая книжка. Чем тот занимался, Альдо решил оставить на его же совести, разбираясь с собственными вещами. В шкафу было как-то тесно, чему он не придал внимания, списав на то что фриц довольно обжился и здесь. Ганс перебирал страницы шелушащимися пальцами, позабывший про чужое мельтешение. Написан текст был очевидно на немецком, отчего, Рейн откинул попытки копаться в смысле содержания. В конце концов, что читал немец, было вполне предсказуемо и так. -Нашёл занятие.. Так и сидишь тут дни напролет? -Приходится. Сам видишь. Не поднимая взгляда, донёся не слишком раздумчивый ответ. Подобной наглости, конечно, потакать желание у Альдо отсутствовало. Резко закрывая книгу, откидывая куда-то на край стола, еврей ещё раз посмотрел на мужчину, бестактно схватив за плечо. Ланда, разумеется, ничего не сообразил, прежде чем оказался прямо под шатеном, смущенно глядя в глаза. -Ты что.. что ты.. -Потом свою нацню дочитаешь. А сейчас, оприходуй меня. И.. как следует. Полковник пару раз моргнул, растерянно приподнимая брови. Подобную попытку он уже отклонил, но, похоже, Альдо все равно гнул свою линию. -Всмысле? -В прямом. Отсоси. Считать себя педиком, явно маловероятно захотелось бы. Однако, американец понимал - петушили то не его, а он, лично, и непосредственно. К тому же, кроме подобного унижения напрямую мужского достоинства, пожалуй, никто другой не предоставил фрицу бы столь своеобразного рода наказание. Ведь, он перешёл все границы, поставленные и тем в том числе. По мере возрастающего возбуждения, эти тонкости не слишком волновали или щекотали душу. -Низачто, иди ты к.. Договорить очередную колкость в сторону Рейна, немец не успел, когда его сердито и чересчур просто схватили за волосы, впиваясь пальцами в затылок. Он чувствовал, как ногти буквально вбивались в пока что не срезанный скальп, прибивая лицом к области паха. Эрекция становилась достаточно ощутимой. Понимая, что инициативу ждать от Ганса будет, было бы зря, еврей вопреки тому растегнул свой ремень, обвив вокруг белобрысой макушки, дабы сильнее зажать в данном положении. Фриц и не дрогнул, не успевая толком открыть рот, в то время как американец спустил свою нижнюю одежду, после попустив и того. Полковник дёргался, однако тело его не слушалось. С ногами всё было понятно, а руки словно стали ватными. По лбу пробегали капельки пота, стекая с бедного лица. Если бы бедняга только знал, во что вляпался.. Но, лейтенант в любом случае, считал, что это вполне заслуженный акт после каждого его деяния.  Своё он уже получил - в конце концов, ему подрочил другой мужик. А мужчины в дрочке друг друга понимают как никто лучше. Ланда промычал, прежде чем нетерпеливому еврею удалось наконец-то войти. Петух брать в рот, а уж темболее в глотку, явно не хотел, поначалу кусаясь. Не понимая, что своими действиями лишь помогал глубже вдалбливаться в свою трахею. Языком, очевидно, он не работал и не причмокивал. Даже если бы и хотел - то являлось слишком стыдным. Противным.. Противоречивым, всей его идеалогии, в которой понятное дело, не приветствуется педерастия. А содомия ещё как. Американца же это не радовало - он желал войти полностью, по самое основание. Более того, отказываться от прелюдий с крайней плотью, мягко говоря некультурно при делании миньета. Осознавая это, тот пару раз влепил немцу по голове, не в силах сказать что-то дельное кроме стонов. Хотя бы, взять глубже он удостоился, вобрав в рот почти по самые яйца. По большей части, все движения были за Рейном, который руками продвигал чужую голову в такт, медленно дергаясь дрожащими бёдрами.  Пихаясь, толкаясь в итак замученную от всяких действ челюсть, Альдо что-то громко прорычал, намного крепче сжимая светловолосую бошку в своих руках. Ему казалось, что он скоро достигнет своего предела.. Так рано к кульминации он никогда не был. Наверное, не произойдя этого, тот бы и не задумался вовсе, насколько сильно фашисткая глотка способна была его ублажить. Его губы были мягкими, плавно двигались по плоти. По мере продвижения, сопротивление сошло. Оно просто казалось бессмысленным, особенно учитывая то, что еврей уже успел войти.  Сначала, Ланда недовольно мычал, всячески хмыкал и всхлипывал. Было похоже на то, что готов был разреветься прямо здесь и сейчас. Однако, видится, размяк ненастолько. Наряду с этим, затем он окончательно принял послушание, бережно и глубоко заглатывая чужой хуй почти что давясь. Ведь, горловому его никто не учил - но это время настало сейчас. Деваться и бежать было некуда. Он не мог. Неловко и стеснительно водя языком по всему стволу, Ганс просто хотел удовлетворить того как можно скорее, чтобы отстал вконец. Это действительно приближало к кульминации, впрочем в это же время растягивало столь сладострастное извращение, которым будучи в полной абстракции, Рейн услаждался в абсолюте. Утруждаться он не стал, излившись семенем прямо в глотку фрица, залив туда всё до последней капли. На удивление, полковник сглотнул белую жидкость, облизнув губы после этого. Наверное, другого выхода не представлялось. В мыслях пробежала вещь  - хорошо хоть, не на лицо. Ганс прикрыл лоб рукой, наблюдая как самодовольный лейтенант отстранился от него, подтягивая уже свисающие штаны. Его хуй находился до сих пор в стоячем положении, готовый для очередной фрикции. Но, на счастье светловолосого, обошлось без этого. Он и сам раскраснелся, пытаясь спрятать весь свой конфуз и растерянность от подобного самоуверенного исполнения.  Американец только специально давил лыбу, затем опустив погляд вниз на зажатого немца. Предстать в настолько стыдливом положении тот не хотел, но, если бы еврей догадался и о малейших признаках удовольствия, сомнительно что оставил бы без внимания также и чужой румянец по всему лицу.