Taub - Stumm - Blind

Минуло несколько дней. И, кажется, привычный напряг только начинал спадать. Альдо пребывал в абсолютном онемении, а Ланда наоборот, спокоен как никогда. Однако, это оказалось лишь затишье перед бурей. Во входную дверь поступило три чётких, нетерпеливых удара. На вопрос Альдо "Кто там?" Последовал только неразборчивый женский голос. Он осторожно открыл дверь, и его взору предстала молодая девушка. Со светлыми волосами, дерзкими янтарными глазами, взглядом оценивающим его обыденный внешний вид. Она была одета в лёгкую водолазку, и просторные, однако деловые штаны. В руке она сжимала бумажный пакет и картонную коробку, из которой сладко пахло шоколадом и вишней. Шварцвальдский торт.. Иронично. -Да?  Альдо прищурился, перекрывая собой проход. -Добрый день. Я ищу Лоуренса Голдмана. Насколько я помню, он живёт здесь. Рейн сначала ничего не понял, но за считанные секунды до него дошло. Фальшивое имя Ланды, которое тот выбрал в своей издевательско-изящной манере.. К тому же, ещё и еврейское. В этот момент, с его комнаты послышался скрип колёс. Ганс медленно выкатился на порог, и его лицо выражало крайнюю степень усталости, быстро сменяясь искренним удивлением, пробивающим всю его привычную безэмоциональность. -Что случилось? Оу.. Марта?  Он нарушил тишину. Его голос звучал тёпло и отечески, что вместе с тем делало его неестественным. Взгляд девушки тут же смягчился, полностью проигнорировав ошеломлённого американца. -Мистер Голдман! Я вас нашла. Брат сказал, вы до сих пор проживаете здесь. -Всё верно. Какой приятный сюрприз! Скорее заходите. Ланда улыбнулся, потом, слегка кивнув в сторону Рейна, добавил:  -Не пугайтесь. Это Альдо, мой.. приятель. Он, фактически, новая сиделка, посему открыл вам дверь. Моё самочувствие, увы, не позволяет. Марта посмотрела на Рейна новым, более снисходительным взглядом. -Что же.. Приятно познакомиться. Я принесла ваш любимый торт! В знак благодарности за всё. Давно не виделись, и мне самой захотелось проведать вас спустя столько времени. Она весело подняла коробку с кондитерским изделием, и Ганс мягко протянул в ответ. -Это.. Очень мило с вашей стороны, благодарю. В таком случае, неплохо поболтать за чашечкой чая. Через пять минут они все сидели на кухне. Возникла неловкая пауза, прежде чем Марта нарушила тишину, воспользовавшись тем, что чайник вскипел. -Так-с.. А где, собственно сам чай? Ланда и Альдо переглянулись. Чай.. Прошло куча времени с того момента, когда кто-то из них нуждался в нём. -Ах, какая досада.. Кажется, я совсем забыл, что он закончился. Память подводит, сами понимаете. Марта, вы не были бы так любезны? Тут неподалёку магазин, это займет мало времени. Девушка с готовностью вскочила со своего места. -Конечно, я мигом! Только не ешьте торт без меня. Через время, дверь вновь захлопнулась. В воздухе повисла звенящая тишина, которую тут же разорвал Ганс, и его любезность пропала в миг, сменяясь.. Непривычным беспокойством. -Послушай внимательно. У нас есть немного времени на объяснения. Её брат, почтальон, помогал мне с бюрократическими делами, за кругленькую сумму. Потом, она стала моей сиделкой на пару месяцев. Но она ничего не знает ни о моём прошлом, ни о том, что её брат перевозил в письмах. Сделай вид, словно я действительно тот Лоуренс. Хотя бы, ради неё. После, я всё объясню полностью. Альдо неуверенно кивнул, сморщившись в лице ещё сильнее. Он понял, что лучше попытаться держать лицо, даже если это будет выглядеть неестественно. Ведь, он знал - невинная девочка по воле судьбы попала в сиё место. Однако, насторожило его то, что Ланда поистине вёл себя с ней словно заботливый дядюшка. Марта вернулась ровно через четыре минуты, слегка запыхавшись, с пачкой зелёного чая в руках. Немец как всегда всё просчитал. Пока она заваривала чай, в комнате повисло неловкое молчание. Марта украдкой поглядывала на Альдо, сидевшего с каменным лицом. Он был слишком хмурым для роли простой сиделки. И он думал также. -Знаете, мне предложили место в оркестре! Учёба в консерватории заняла у меня много времени, а мой брат, будучи растяпой, не соизволил во время доставить письмо. Марта говорила взволнованно, глядя на Ганса с искренним энтузиазмом. Он смотрел на неё, кивал с мягкой улыбкой, и только Альдо, стоявший за её спиной, наблюдал это идеальное притворство, которое колебало его. То ли от отвращения, то ли от странной благодарности за то, насколько безупречно Ланда мог играть в человека, любезничать, когда нужно. Рейн решил поинтересоваться хоть чем-то, дабы выглядеть не слишком подозрительно. -А.. на каком инструменте ты играешь? -Ну, довольно типичном, и тем не менее на скрипке. Я пробовала виолончель, но он не особо понравился мне. Услышав ответ, Альдо кивнул головой. Его губы изогнулись в максимально исскуственной улыбке. Ланда взял инициативу диалога на себя, замечая, что американец вовсе не справлялся. -И всё равно, это здорово. По молодости я пробовал играть на пианино.. Скорее, лишь дурачился, что свойственно юноше того возраста. -Оу, пианино.. Там всё слишком сложно. Я знаю ребят, которые умеют играть на нём. Признаться честно.. Я сама хотела бы попробовать. -Как говорят, трудно в учении, легко в бою.. Если сейчас у вас столько дел, почему бы не отложить это на потом? Вы ещё молодая девушка. У вас столько времени впереди. Ганс усмехнулся. Но, смешок этот больше напоминал досаду, нежели искреннюю забаву. -Вы правы, мистер Голдман. К слову, о времени.. Я вспомнила, каким вы были около года назад. Когда я ещё только ухаживала за вами. Вы почти не двигались и всё время что-то бормотали на непонятном языке. Это было.. жутко.  Марта сказала это без упрёка, скорее с долей некоторой грусти. Альдо замер с чашкой в руке. Он уставился на Ганса, ожидая привычной колкости, отстранённой маски. Но её не было. Немец смотрел в стол, его пальцы медленно обводили край чашки. -Да, это.. Безусловно не лучшее время. Помню какие-то обрывки.. В основном потолок. Сейчас же я могу сделать пару шагов, пускай с усилием. Всему своё время. Лицо Марты озарилось неподдельным восторгом, и она судорожно выпустила кружку с чаем из руки, отчего на скатерти оказалась пара капель.  -Это же невероятный прогресс! Я рада. Надеюсь, со временем вы сможете свободно ходить. Неудобно постоянно сидеть в четырёх стенах, в конце концов. -Есть такое. Для того, чтобы обрести возможность передвигаться снова, потребуется значительно больше времени.. Однако, да, это возможно. В целом, я привык. Кроме базовых нужд я не чувствую сильную потребность выходить куда-то. Темболее, когда такой.. Ловкий помощник под рукой. Ганс на секунду перевёл взгляд к Рейну, замечая его смятение. Он сразу же отвёл его, коротко усмехнувшись. Альдо почувствовал, как его разум снова помутнел. Не от страха или злости, а от очередного давящего осознания. Он смотрел на Ланду, который мог  обыденно резать себя лезвием в ванной, в прошлом вовсе распоряжаться жизнями тысяч людей. А теперь он просто сидел, слушая, как девушка радуется тому, что он может сделать два жалких шага, которые ничто по сравнению с его прошлой властью и позицией в обществе. Альдо перестал ненавидеть этот парадокс. Но он знал, что никогда не сможет понять, почему.  Это не было притворством. В этом не было насмешки. Лишь та часть жизни, где он был просто больным беспомощным стариком, а не деятелем террора. Ганс снова посмотрел на Рейна. И в этот раз, его взор выглядел искренним. Усталым. Словно он признал все то, что пытался отрицать на протяжении жизни.  Своё бессилие перед обстоятельствами.  Альдо ничего не сказал, пытаясь ухватиться за чужой пронзающий взгляд. Он не понимал почему, однако эта мысль нравилась ему. Ему нравилась эта слабость Ланды. Не из мести. Из чего-то намного.. более фундаментального. Но он постарался отвлечься от подобных размышлений, бегая глазами по комнате. Он тяжело и беззвучно выдохнул. Словесная пауза снова повисла в воздухе. Сладкий вкус торта начинал горчить на его языке.  Марта, пытаясь быть вежливой, неуверенно повернулась к Рейну. -А вы.. Как познакомились с мистером Голдманом? Альдо будто дёрнуло толком. Он выдал машинальную фразу, особо не думая. -Я.. нашёл объявление. Нужен был кто-то для ухода. Он не стал углубляться, и Марта, будучи тактичной, не стала настаивать. Только с лёгкой иронией подметила, переведя взгляд с одного на другого: -Думаю, за это время вы успели поладить. По крайней мере, сложно найти человека, с которым вы бы не нашли общий язык. Ганс тихо усмехнулся, и в этот раз его улыбка показалась американцу почти что настоящей, отчего ему стало ещё более не по себе.  -Не без того. Нам с Альдо есть о чём поговорить. Оказалось.. много общих тем. Именно в сей момент взгляд Марты ненароком скользнул по шее немца чуть ниже, на участок кожи, не прикрытый воротником рубашки. Где на фоне бледной кожи проступали тонкие, едва зажившие линии. Те самые. -А это что у вас? Девушка одновременно с любопытством и беспокойством спросила спросила, указывая пальцем. Альдо дрогнул, вспомнив тот инцидент. Но Ланда даже не тронулся. Он сделал легкую раздражённую гримасу, словно вспоминал мелкую бытовую неурядицу. -А, это.. Неудачно повернулся рядом с разбитой полкой в ванной. Глупая случайность! Я уже почти и забыл. Он отвёл взгляд, сделав вид, что ему неловко от этой оплошности. Ложь была произнесена так непринужденно, что у любого человека не возникло бы и тени сомнения. Но Марта была не просто любой. Она присматривала за Ландой в самые беспомощные дни, видела его в бреду и в ясном уме. Она промолчала. Кивнула, и продолжила хлебать чай, но в её глазах застыла тень интуитивной тревоги. Можно было списать поведение Рейна на смесь волнения с неожиданностью. Но.. Была между мужчинами какая-то подозрительная тишина, даже если что-то и подсказывало Марте о том, насколько их близость настоящая. Однако, вопрос в том, какова была эта близость. Таких подробностей она уже не могла узнать. Затем, неловкость немного растаяла, сменившись тёплой, хотя и натянутой, атмосферой. Марта с воодушевлением рассказывала о консерватории, увлёкшись. -Музыка это невероятно сложно, все эти диссонансы и дикие ритмы.. Но когда всё складывается, получается просто шедеврально! Я думаю, прекрасен сам процесс. Альдо молча слушал, отпивая чай, и нервно пережёвывая кусок торта. Он не понимал ни слова, но замечал искреннее увлечение. Замечал и то, как Ганс, откинувшись в коляске, внимательно следил за её рассказом. Слишком неподдельная любознательность - подумал он. -А сейчас я ещё и на вокальные курсы записалась. Хочу научиться петь. Не для сцены.. Просто для себя. Так сказать, приятное дополнение. Марта смущённо улыбнулась, однако это не помешало её воодушевлению. -Это требует большой дисциплины. Контроль дыхания, работа диафрагмы.. Это сродни обучению игре на духовом инструменте. Ланда вступил в диалог. В его голосе зазвучали знакомые поучающие нотки, но на этот раз без привычного ехидства и заумства. -О да! Вы всегда так хорошо всё объясняли. Помните, в те редкие дни, когда вам становилось лучше, вы могли часами рассказывать мне о самых разных вещах. Это была настоящая 'пища для ума', как вы говорили. Марта говорила это с такой искренней теплотой, что Альдо обомлел. Тот образ ссовца, которым был Ланда, просто несостыковывался с нынешним его положением. -Он ещё тот говорун. Рейн тихо, почти что про себя промолвил. Марта повернулась к нему, удивлённая, что он вообще что-то сказал. -А вы разбираетесь в музыке, Альдо? -Сомневаюсь. Но.. Он на секунду замолчал, оставляя пустую чашку. Его взгляд скользнул по Гансу, прежде чем продолжить.  -Но я знаю, что слушать умного человека, даже если не всё понимаешь, бывает полезно. Иногда даже нужно. Ганс встретил его взгляд. Никакой ухмылки. Никакого скрытого послания. Лишь короткий, почти незаметный кивок понимания. Марта продолжила, обращаясь скорее к Ланде, но включая в разговор и Альдо жестом или взглядом. -Преподаватель по вокалу говорит, что у меня неплохой сопрано, но гнушаюсь верхних нот. Она с комичным ужасом взмахнула руками, добавляя. -Это как стоять на краю обрыва и бояться посмотреть вниз! -Страх.. Это лишь недостаток информации о последствиях. В данном случае - информации о возможностях собственного голоса. Вам следует представить, что вы не падаете вниз, а, напротив отталкиваетесь от земли. -Легко сказать! Вы бы сами попробовали.. Марта негромко рассмеялась. -О, нет. Мой удел критиковать со стороны. Мои вокальные данные ограничиваются бормотанием под нос в ванной, или нетрезвыми потугами. Альдо невольно хмыкнул. Он слышал это бормотание. Правда, оно больше походило на.. что-то другое. -Что насчёт вас, Альдо? Вам нравится музыка? Рейн пожал плечами, отвечая на прямой и нежданный вопрос девушки. -Когда-то понравился один уличный музыкант. Он пел о типичных светских темах. Просто. Без всяких.. диссонансов. -Иногда простота это и есть высшая форма сложности. Бах, в конце концов, был гением ясных и незамудренных линий, сплетённых в одно целое. Ганс включился в разговор, констатируя факт, исключив привычный пафос. И в этой незамысловатой фразе, Альдо вдруг уловил всю суть самого Ланды. Его нагую откровенность, которая по факту не была сложной. Сложным являлось именно то, что это порождало. Марта снова заговорила, рассказывая о своём педагоге, эксцентричном шведе, который требовал чувствовать не только ноты, но и их цвет. Ланда вставлял пару точных замечаний о психологии восприятия по ходу диалога, демонстрируя эрудицию, которую не утратил за года инвалидации. Альдо же отодвинулся в тень. Он наблюдал за ними, и странное чувство, возникшее ранее, крепло. Осознание полного, тотального одиночества Ланды, в котором он пробыл минимум пол года. Максимум - всю свою жизнь. Эта девушка была, возможно, единственным существом за последние годы, с которым он мог говорить как человек. Без масок, без угроз. Без необходимости примерять на себя какую либо роль. Даже если это будет роль садиста или мазохиста, приносящая ему удовольствие. Данная мысль размывала все чёткие границы, за которые так цеплялся Альдо. Но он понял, что их грани уже давно стёрты до предела. Он сам находился на пределе. Странные чувства. Вместо чёткого и внятного спектра, он.. Он чувстовал непонятную смесь из всего, что только можно. Рейн бросил на Ганса робкий взгляд, надеясь, что тот не заметил. Альдо не мог отделаться от гнетущего смятения. Зачем? Зачем циничный и изощрённый ум Ланды согласился на это? Это походило не просто на попытку отбелить свою репутацию, или не вызвать подозрений. В том и дело, что немец казался пугающе искренним.  Постепенно, в памяти Альдо возник обрывок одного из их разговоров, когда Ганс упоминал Рейнхарда. Того военного сотоварища, обожающего музыку. Он уставился на Ланду, который с таким же вовлечением рассуждал о структуре арии. И его осенило. Марта, видящая в нём наставника, а не опасного дядьку.  Это было ужасающее совпадение? Или бессознательное Ганса само сыграло с ним подобный казус, возвращаясь к знакомому шаблону? Попытка психики дать волю тому, что он слишком долго скрывал. Попытка вернуть к жизни ту музыкальную утончённость, которая отражалась в юном и не сломленном уме Марты. Ланда почувствовал на себе пристальный взгляд, медленно, едва заметно поворачивая голову. Их глаза встретились. Словно он и сам в этот миг осознал сию пугающую параллель. Он быстро отвел взгляд, сделав вид, что стряхивает пылинку с одежды. Но, оказалось уже поздно. Рейн понял, что возможно, в этой роли наставника, Ганс был гораздо более настоящим, чем в роли ссовца. Власть, безусловно, ему было получить гораздо проще. Куда легче заиметь контроль и господство, нежели выстроить тёплое и искреннее взаимодействие. Может, Ланда с лихвой позабыл о последнем. А может, специально абстрагировался. Может, его разум осмысленно отталкивал остальных. Однако, Альдо кое-как улавливал ход мыслей в своей голове. Он осознал, что это относилось и к нему самому. Из своих помыслов Рейна вырвало то, что Марта поднялась с места. Судя по всему, она уже собиралась уходить.  -Столько времени прошло! Я даже не заметила.. Давненько я так ни с кем не болтала. Спасибо за тёплый приём. И.. надеюсь, я ничему не помешала. Она улыбнулась, в ожидании ответа смотря на немца. И тот принялся сыпать речами о том, сколько всего минуло за последние месяца. Конечно, не обошёлся без того, дабы снова позвать в гости. Во всяком случае, он не стал её удерживать. Встреча была увлекательной, но.. определённо выдалась в не самый подходящий момент. Как только девушка покинула порог, Рейн завалил Ганса вопросами. -Какого чёрта? Страшно подумать о том, как такая безобидная девчушка вообще находилась с тобой в одних стенах. -Ну, что я по твоему, маньяк какой-то? Вполне возможно, что она звонила на днях, а я попросту упустил этот момент.  -Какой-то.. Да ещё какой. Имя ты конечно себе выбрал говорящее. Альдо фыркнул, пытаясь переварить ситуацию. Он понимал, что у него был выбор вовсе не распахнуть дверь, но и сам бы Ганс стал суетиться. -Выбрал.. Не совсем. Просто так получилось. Солидное имя, что поделать. Вообщем, снова к делу.. Брат Марты, почтальон, посоветовал ей побыть моей сиделкой, пока не решится проблема с жильём. К тому же, как помнишь, я предоставлял ему плату за решение различных письменных дел. Воспоминания вновь посетили Рейна. Действительно, помимо недвижимости на Нантакете, он выпрашивал военную пенсию, и кучу льгот. То, куда они в итоге ушли, вызвало у него нервный смешок. -Конечно, помимо бытовых дел, мы болтали. Она показалась довольно смышлённой для своих лет. Особенно учитывая то, что сейчас на уме у юных дам. -Понятно. На молоденьких потянуло? Лицо Ланды приняло более смущённый вид, пускай он быстро натянул обратно то ироничное выражение. -Ну, нет. Это давно перестало меня интересовать. -Точно. Я же забыл, что ты теперь педик. Альдо опустился на уровень Ганса, небрежно проводя по его порезам пальцем. Тот задрал подбородок, мысленно возвращаясь ко всем тем эпизодам, подтверждающим высказывание Рейна. -Какая разница? Я лишь соблюдал общие интересы. -Ты это уже говорил. Что-то совсем ты забывчивый в последнее время, не находишь? -Знаю. Думал, тебе откликнулась эта фраза. Насколько я помню, ты и сам её произнёс. Ланда поднялся со своего инвалидного кресла, пытаясь быть на одном уровне с Альдо. Однако, его ростовые характеристики всё равно препятствовали этому. Прежде чем он продолжил, слащавая улыбка спала с его лица. -Я ждал тебя. -Всмысле? -Не подумай лишнего. Ты же наверняка интересовался тем, как я оказался именно в этом городе. И я тоже держал подобную мысль в своей голове, но тем не менее, это не было умышленно. По иронии судьбы, здесь всего навсего оказались люди, готовые помочь мне в столь затруднительном положении. -Ага, верю.. Знаешь, я уже не удивился бы, прискакав ты сюда специально. Только вопрос.. Для чего? -Скорее, я некорректно выразился. Имею ввиду, я сразу узнал твой голос. Тогда, по телефону. Для чего? Задай этот вопрос сам себе, вспоминая, почему остался. И вряд-ли ты найдешь ответ. -Умник. Если бы хотел, мог выгнать меня. -А я и не хотел. Альдо замолк. Ганс вопросительно поднял брови, ожидая ответа. -Кто-ж знал, что помимо поехавшего садиста, ты ещё и мазохист грёбаный. -Страшно предположить, кто ты тогда. Но, не беспокойся. Я не виню тебя. Рейн усмехнулся. Эти игры разума ему надоели, однако, кроме них уже не оставалось ничего. -У тебя и нет такого права. На моём месте, любой от тебя бы уже избавился. Он говорил это без привычного раздражения. Больше для того что, Ланда не расслаблялся. -Но, ты - не любой. Впрочем, я давно заметил это. -Хочешь сказать, я особенный? Не подлизывайся. И, не думай, что я куплюсь на твою смазливую физиономию. -Считаешь, что я смазливый? Своеобразный комплимент. Впрочем, в твоём стиле. -Это не комплимент, додик. Вопреки своим словам, Альдо широко улыбнулся. Немец и в этот раз подловил его за бессознательное, однако.. Ощущалось это уже по-другому. Знакомо, нежели нудно.  К тому же, отрицать статность Ланды - совсем бессмысленно. И Рейн отвернул голову от него, всем видом показывая свою незаинтересованность. Ганс воспользовался этим, подняв свою голову, и едва ощутимо поцеловал его щёку. Американец тут же хотел возразить: "Опять ты со своими гейскими замашками!" Или вовсе убежать куда-то, скрывшись от голубых и всеобъемлющих глаз Ганса. Но, нет. Заместо этого, он осторожно взял Ланду за плечо, и беззлобно поцеловал в лоб, бережно отодвинув чёлку пальцами. Прямо туда, где находился шрам, формирующий свастику. Это значительно отличалось от всех других их подобных взаимодействий. Обычно, они искусывали губы друг другу до крови, или же, не церемонясь вторгались в рот языком. Но сейчас, всё оказалось по-другому. Непонятно, какое, и когда именно произошло это изменение - Однако, оно было.