Мой без остатка

Арсения встретила атмосфера изысканной роскоши. Помещение оказалось рестораном, оформленном в классическом стиле: высокие потолки с лепниной, массивные люстры из венецианского стекла, столики, расставленные на комфортном расстоянии друг от друга, обеспечивающем приватность. Мягкое освещение создавало интимную обстановку, располагающую к долгим беседам и романтическим ужинам. На небольшой сцене в углу зала скрипач исполнял что-то классическое — Вивальди, кажется, или Бах. Мелодия лилась плавно, элегантно, не перекрывая негромкие разговоры гостей. Официанты двигались бесшумно, как тени, появляясь именно тогда, когда нужно, и растворяясь, когда их присутствие было излишним. Идеальное место для романтического свидания. Эта мысль ударила Арсения как удар под дых. Его взгляд лихорадочно сканировал зал, выхватывая детали, анализируя, ища. И наконец нашёл. В глубине ресторана, у окна с видом на ночной город, за столиком, накрытым белоснежной скатертью, сидел его омега. Время замерло. Арсений видел только его. Всё остальное — люди, интерьер, музыка — превратилось в размытый фон, не имеющий значения. Омега сидел боком к входу, его профиль вырисовывался чётко на фоне панорамного окна. Хрупкий, почти эфемерный, он казался созданием из другого мира. Золотистые кудри мягко обрамляли лицо, падая на лоб непослушными прядями. Точёные черты — высокие скулы, прямой нос, пухлые губы, которые сейчас были слегка приоткрыты, словно омега собирался что-то сказать. Даже на расстоянии Арсений различал детали: длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, изящную линию шеи, тонкие пальцы, лежащие на столе. Омега был одет просто, но со вкусом — светлая рубашка подчёркивала хрупкость фигуры, делая его похожим на ангела, случайно спустившегося на землю. Совершенство. Абсолютное, безупречное совершенство. Но радость от созерцания длилась лишь мгновение. Потому что Арсений увидел его. Мужчина, сидящий напротив омеги. Альфа — это было очевидно по осанке, по уверенности движений, по тому, как он занимал пространство. Широкие плечи в дорогом костюме, тёмные волосы, аккуратно уложенные, профиль, скрытый от Арсения, но явно привлекательный, судя по тому, как омега смотрел на собеседника. Они разговаривали. Омега что-то говорил, слегка наклонившись вперёд, его лицо было оживлённым, заинтересованным. Альфа отвечал, жестикулируя, и омега улыбнулся — застенчиво, мимолётно, но эта улыбка пронзила Арсения острее ножа. А потом альфа протянул руку через стол и накрыл ладонь омеги своей. Мир взорвался красным. Внутренний альфа, до этого рычащий глухо, взревел в полную силу. Ярость, первобытная и всепоглощающая, затопила сознание. Каждая клетка тела кричала о необходимости уничтожить конкурента, разорвать на части, стереть в пыль за то, что он посмел прикоснуться к его собственности. Кровь вскипела, пульсируя в висках оглушительным ритмом. Мышцы напряглись до предела, готовые к броску. Феромоны вырвались наружу неконтролируемым всплеском — настолько мощным, что несколько ближайших столиков замерли, гости повернули головы, инстинктивно ощущая опасность. Рациональная часть сознания отключилась полностью. Остался только зверь, знающий одно — уничтожить конкурента, забрать своё. Арсений двинулся вперёд, его шаги были быстрыми, целенаправленными, полными угрозы. Люди расступались, инстинктивно освобождая путь. Официант, собиравшийся подойти к нему, замер и отступил, побледнев. Расстояние до столика сокращалось. Десять метров. Пять. Три. Альфа, сидящий напротив омеги, всё ещё не замечал приближающейся опасности. Он продолжал говорить что-то, его рука всё ещё лежала поверх ладони омеги, и это зрелище заставляло Арсения терять остатки контроля. Два метра. Омега вдруг замер, его глаза расширились. Он почувствовал. Феромоны Арсения достигли его, окутали, проникли в каждую клетку. Мальчик медленно повернул голову к входу, и их взгляды встретились. Время остановилось. Изумрудные глаза. Огромные, выразительные, обрамлённые длинными ресницами. В них отражался страх, смятение, но также что-то ещё — узнавание, притяжение, неосознанное желание. Арсений смотрел в эти глаза и тонул. Весь мир сжался до двух изумрудных омутов, в которых он готов был утонуть и не жалеть об этом. Прекрасный. Его мальчик был невероятно, ошеломляюще, болезненно прекрасен. Но момент был разрушен, когда альфа за столиком тоже почувствовал угрозу и обернулся. Арсений не дал ему времени на реакцию. Он оказался у столика в два шага, его рука метнулась вперёд, схватила запястье омеги и резко, но не причиняя боли, вытащила его руку из-под чужой ладони. Прикосновение к коже омеги было как удар током. Электрический разряд пробежал по всему телу, заставив каждый нерв вспыхнуть. Мягкая, тёплая кожа под его пальцами, хрупкие косточки запястья, бешеный пульс под большим пальцем — всё это было его, всегда было его, и никто больше не имел права прикасаться. Альфа за столиком вскочил, его лицо исказилось возмущением: — Какого чёрта?! Кто вы такой, чтобы... Он осёкся, встретившись взглядом с Арсением. Ледяные глаза, почти чёрные от расширенных зрачков, смотрели с такой концентрированной яростью и угрозой, что альфа физически отшатнулся. Инстинкт самосохранения взял верх над возмущением. Он почувствовал разницу в силе, в доминантности, исходящей от Попова. Без слов, бледный и потрясённый, альфа опустился обратно на стул, инстинктивно подчиняясь более сильному. Арсений даже не удостоил его вторым взглядом. Вся его концентрация была на омеге. Мальчик пытался вырваться, его тонкие пальцы тщетно пытались разжать железную хватку: — Что вы делаете?! Пустите меня! Немедленно! Голос дрожал — от страха, возмущения, смятения. Изумрудные глаза наполнились слезами, губы дрожали. Он выглядел таким испуганным, таким беззащитным, что что-то внутри Арсения болезненно сжалось. Но альфа не отпустил. Наоборот, его хватка стала крепче, собственнической, не допускающей возражений. Вокруг воцарилась напряжённая тишина. Разговоры стихли, музыка продолжала играть, но казалась неуместной. Все взгляды были прикованы к их столику. Гости чувствовали, что происходит что-то значительное, что-то неподвластное социальным нормам. Официанты застыли на своих местах, не решаясь вмешаться. Охрана, стоящая у входа, переглянулась, но тоже не двинулась с места — инстинкт подсказывал, что вмешательство будет опасным. Арсений потянул омегу за собой, его движения были решительными, не допускающими сопротивления. Мальчик споткнулся, но Арсений поддержал его, не позволяя упасть, продолжая тащить к выходу. — Отпустите! Помогите! — омега обернулся к замершим гостям, его голос был полон отчаяния. — Кто-нибудь! Но никто не двинулся. Альфы инстинктивно чувствовали, что это разборки между двумя альфами из-за омеги, и вмешательство может стоить жизни. Омеги сжимались, их инстинкты кричали о том, что доминантный альфа забирает свою пару, и это естественный порядок вещей. Арсений вывел омегу из ресторана, его взгляд лихорадочно искал укромное место. Там — коридор, ведущий к служебным помещениям, пустой и тихий. Он затащил туда омегу, развернул и прижал к стене — не грубо, но неумолимо. Его тело образовало клетку, не оставляя пространства для бегства. Руки уперлись в стену по обе стороны от головы мальчика, создавая барьер. Аромат на близком расстоянии был опьяняющим. Сладкий, тёплый, идеально-совершенный. Арсений вдыхал его, как наркотик, чувствуя, как он заполняет лёгкие, впитывается в кровь, проникает в каждую клетку. Изумрудные глаза смотрели на него снизу вверх — огромные, влажные, полные эмоций. Страх, смятение, но также любопытство и что-то ещё, что омега сам не мог понять. — Пожалуйста, — прошептал мальчик, его голос дрожал. — Отпустите меня. Я не знаю вас. Вы ошиблись. Но Арсений знал, что не ошибся. Каждая клетка его тела кричала об обратном. Он медленно наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица омеги. Их дыхания смешались. Арсений видел, как расширились зрачки мальчика, как участилось дыхание, как на бледных щеках проступил румянец. Арсений приблизился ещё больше, его губы почти касались уха омеги. Горячее дыхание обжигало чувствительную кожу, заставляя мальчика вздрагивать. Клыки были обнажены, готовые оставить метку, заявить миру о принадлежности. — Ты мой, — прошептал Арсений, и в этих двух словах была абсолютная уверенность, не допускающая возражений. Он глубоко вдохнул, утыкаясь носом в шею омеги, находя самую горячую точку — железу, источающую феромоны. Здесь аромат был самым концентрированным, самым чистым, самым опьяняющим. Арсений провёл носом по нежной коже, впитывая запах, помечая его своим дыханием. Омега замер, застыл в напряжении, тяжело дыша. Его тело было натянутой струной, готовой порваться от напряжения. — К...кто вы? — ломающимся голосом прошептал мальчик, слёзы катились по щекам. — Молчи, — голос Арсения был хриплым, едва контролируемым. Он продолжал исследовать шею омеги, медленно скользя вдоль неё, находя каждую чувствительную точку. Язык выскользнул, оставляя влажный след на коже, заставляя омегу задрожать. Арсений чувствовал, как бешено бьётся пульс под его губами, как дрожит тело под его руками. — Только мой, — прорычал он, его голос был глубоким, требовательным, не допускающим возражений. — Всегда был моим. Навсегда останешься моим. — Что...что вы говорите, — голос омеги был жалобным, полным отчаяния. — Я...я вас не знаю. Вы меня с кем-то перепутали. Прошу, отпустите, пожалуйста. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с румянцем смущения и страха. Изумрудные глаза были полны беспомощности, мольбы. Он выглядел таким хрупким, таким беззащитным, что что-то внутри Арсения болезненно сжалось. Но тяжёлый аромат альфы проникал всё глубже, окутывал омегу, лишал способности мыслить ясно. По его спине пробегали мурашки возбуждения. Внутренняя омега откликалась на зов альфы, требуя подчиниться, принять, слиться воедино. Но сознание отчаянно сопротивлялось этому необъяснимому притяжению. Арсений уловил тонкие изменения в запахе — появились ноты возбуждения, сладкие и призывные. Его губы растянулись в хищной усмешке. — Ммм, — он оторвался от шеи, его ледяные глаза впились в лицо омеги. — А запах-то изменился.. Омега стыдливо отвёл взгляд, его щёки вспыхнули ярким румянцем смущения. Тело предавало его, реагируя на альфу помимо воли. — Ну-ну, не отводи свои чудесные глазки, — Арсений нежно, но настойчиво приподнял подбородок мальчика, заставляя встретиться взглядами. — Теперь они принадлежат только мне. Каждый взгляд, каждое дыхание, каждая мысль — всё моё. Но затем в его сознании всплыла картина — тот альфа, его рука на ладони омеги. Ярость вспыхнула с новой силой, затмевая нежность. Арсений резко отстранился, его взгляд стал пристальным, изучающим. Он начал осматривать омегу, вдыхая глубже, используя свой проклятый дар, проверяя каждый сантиметр на наличие чужих следов. Шея — чистая. Плечи — чистые. Руки... Там. На правой ладони. Слабый отпечаток чужих феромонов. След того альфы из ресторана. Облегчение и ярость смешались в опьяняющий коктейль. Облегчение от того, что больше нигде не было следов. Ярость от того, что этот ублюдок посмел коснуться его мальчика. — Ты невинен, — выдохнул Арсений, и в его голосе звучало благоговение. — Моя радость, ты невинен. Он поднёс руку омеги к губам, его взгляд потемнел: — Лишь здесь коснулась чья-то мерзкая ладонь. Но я исправлю это. Сотру каждый след, заменю своим. Омега испугался ещё сильнее, он попытался вырвать руку, но железная хватка не позволила. Беспокойство смешивалось с каким-то извращённым восхищением, тело сотрясалось от противоречивых желаний — бежать прочь и остаться навсегда. — Тебе больше никогда от меня не вырваться, — прошептал Арсений, притягивая омегу ближе, плотно обвивая его талию. — Запомни это, малыш. Ты мой. Он снова зарылся лицом в шею омеги, вдыхая опьяняющий аромат, позволяя ему заполнить каждую клетку. Низкий рык вырвался из груди, вибрируя в воздухе, заставляя омегу дрожать. — Смирись, — дышал он на золотистые кудри, медленно скользя губами к пульсирующей жилке на шее. — Это не случайность. Это закон природы. Внутренний голос настойчиво требовал пометить, вонзить клыки в нежную кожу, оставить метку, которую увидит весь мир. Заявить о принадлежности раз и навсегда. Почувствовав намерение альфы, омега отчаянно попытался вырваться, но руки Арсения впечатались в его талию мёртвой хваткой, не позволяя даже пошевелиться. Страх достиг максимума. Слёзы градом катились по лицу, отчаяние разрывало душу. Омега понимал, что сейчас произойдёт. Его пометят. Навсегда свяжут с этим незнакомцем, лишат выбора, заберут будущее. — Нет, — сдавленным голосом повторял он сквозь рыдания. — Умоляю, не делайте этого. Пожалуйста. Его пальцы вцепились в рубашку альфы, тело прижалось в отчаянной попытке оттолкнуть, но это было как пытаться сдвинуть гору. — Пожалуйста, — голос сорвался на крик отчаяния. — Оставьте меня для моего истинного! Я берегу себя для него. Всю жизнь ждал. Не отнимайте у меня это. Прошу... Слова лились потоком, захлёбываясь слезами. Омега молил прямо в шею альфы, его дыхание было прерывистым, отчаянным. Зрачки расширились. Сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по венам с безумной скоростью. Мир вокруг замолк, погрузившись в странную неподвижность. Остался лишь оглушительный запах альфы и собственное бешеное сердцебиение. Время остановилось, застыло в этом мгновении между прошлым и будущим, между свободой и принадлежностью. И вдруг что-то изменилось. Тревожный аромат паники начал рассеиваться, уступая место чему-то другому. Спокойствие, тёплое и обволакивающее, разлилось по телу омеги. Напряжение медленно покидало мышцы. Страх отступал, заменяясь странным умиротворением. Феромоны альфы действовали как наркотик, как гипноз, подчиняя волю, успокаивая инстинкты. Парень перестал бороться. Его тело расслабилось, растворилось в объятиях альфы. Руки, до этого отталкивающие, теперь беспомощно повисли вдоль тела. Арсений почувствовал перемену и усмехнулся: — Вот так, да... Хороший мальчик. Он осторожно притянул омегу ещё ближе, убирая любое расстояние между их телами. Уткнулся носом в шелковистую макушку, вдыхая аромат, наслаждаясь моментом абсолютного обладания. Улыбка осветила его лицо, когда он вспомнил слова омеги о сохранении себя для истинного. Эти слова были бальзамом на раны его параноидальных страхов. Его мальчик был чист, невинен, ждал именно его. Единственная досадная деталь — та мерзкая рука альфы из ресторана. Вопросы роились в голове: кто это был? Что омега делал с ним? Почему они ужинали вместе? Это было свидание? Ревность кольнула болезненно, но Арсений оттолкнул эти мысли. Разберётся позже. Выяснит каждую деталь. А сейчас... Острая боль пронзила шею, заставив его вздрогнуть. — Тцц, — раздражённо цыкнул Арсений, осознавая, что произошло. Его мальчик укусил его. Поставил метку. Омега пометил альфу. Шок смешался с восторгом и лёгким раздражением. С одной стороны, это было дерзостью, которую нужно будет наказать позже. С другой — его омега инстинктивно заявил права, пометил своего альфу, и это было невероятно приятно. — Ты понял, кто мы? — спросил Арсений, его голос звучал мягче, почти нежно. Омега издал неуверенное согласительное мычание, его язычок инстинктивно скользнул по оставленной царапине, словно стремясь залечить, загладить свою дерзость. Движение было таким невинным, таким инстинктивно-правильным, что Арсений почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Его мальчик понял. Осознал связь. Признал их истинную пару. Вкус кожи альфы на языке, солоноватый и одурманивающий. Довольный рык, вибрирующий в груди альфы. Ощущение правильности, законченности, словно пазл наконец сложился. Но затем сознание вернулось, пробившись сквозь туман феромонов. И Антон осознал, что сделал. Он пометил незнакомца. Связал себя с человеком, имени которого даже не знает. Отдал то, что берёг всю жизнь для истинного, в порыве безумия. Ужас захлестнул волной, отрезвляя лучше холодной воды. Антон резко оттолкнул альфу, используя момент его расслабленности. Изумрудные глаза, полные паники и отчаяния, встретились с ледяными, полными удивления и удовлетворения. — Нет, — выдохнул Антон, отступая. — Нет-нет-нет... Он развернулся и побежал. Коридор мелькал перед глазами. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ноги несли автоматически, инстинкт самосохранения взял контроль. Бежать. Нужно бежать. Скрыться. Подумать. Понять, что происходит. Антон слышал крик позади — голос альфы, зовущий его, требующий остановиться. Но он не остановился. Не мог. Страх гнал вперёд, заглушая голос внутренней омеги, требующей вернуться к альфе. Лифт. Нужно добраться до лифта. Антон ворвался в кабину, лихорадочно нажимая кнопку закрытия дверей. Они начали медленно сдвигаться, и в последний момент он увидел альфу, выбегающего в холл. Их взгляды встретились. Ледяные глаза были полны шока, непонимания и нарастающей ярости. Губы альфы шевельнулись, формируя слова, но двери закрылись, обрывая визуальный контакт. Лифт поехал вниз, и Антон прислонился к стене, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, тело дрожало от адреналина и остаточных феромонов. Что он наделал? Что, чёрт возьми, он наделал?

***

Арсений стоял перед закрывшимися дверями лифта, парализованный шоком. Его мальчик... сбежал. Пометил его и сбежал. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Это было настолько неожиданно, настолько нелогично, что на мгновение он просто стоял, пытаясь осознать произошедшее. А потом ярость вернулась, смешанная с паникой и отчаянием. Арсений бросился к лестнице, сбегая вниз по ступенькам, перепрыгивая через несколько за раз. Выскочил в главный холл, его взгляд лихорадочно сканировал пространство. Людей было много. Слишком много. Запахи смешивались, создавая какофонию, в которой невозможно было выделить один конкретный аромат. Нет. Нет-нет-нет. Арсений метался по залу, принюхиваясь, вглядываясь в лица, отчаянно пытаясь найти знакомые золотистые кудри, изумрудные глаза. Но омега словно растворился, исчез, как призрак. Как он мог быть настолько быстрым? Как успел скрыться так эффективно? Минуты тянулись мучительно. Арсений обыскал весь клуб — каждый зал, каждую комнату, каждый укромный уголок. Спрашивал у персонала, у охраны, описывая омегу. Но никто ничего не видел, или не хотел говорить. Отчаяние нарастало с каждой пустой комнатой. Его мальчик исчез. Сбежал от него. Не захотел остаться. Эта мысль причиняла физическую боль, острую и всепоглощающую. Арсений прижал ладонь к груди, чувствуя, как что-то внутри разрывается на части. Он нашёл своего истинного. Прикоснулся к нему. Был помечен им. И потерял в тот же вечер. Наконец, признав поражение, Арсений вернулся в главный зал. Его внешний вид был далёк от обычного совершенства — волосы растрёпаны, костюм помят, в глазах безумие и отчаяние. Сережа ждал у бара, его лицо выражало смесь беспокойства и любопытства. Когда он увидел Арсения, брови взлетели вверх. — Арс, ну и где тебя, мать вашу, носило? — Сережа сделал шаг навстречу, но затем остановился, принюхиваясь. Его глаза расширились. — Стоп... Эй, подожди-ка! Он подошёл ближе, внимательно изучая друга: — Твой запах изменился. Тебя... тебя что, пометили?! — Да, — выдохнул Арсений, его голос звучал хрипло, измученно. — Типа того. — Что значит «типа того»?! — его голос повысился от изумления. — Ты помечен?! Омегой?! Это вообще как?! — Блять, Серёг, да! Он пометил меня и сбежал. Доволен? Тишина повисла между ними, тяжёлая и неловкая. Сережа открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова. — Охренеть, — наконец выдавил он. — Просто... охренеть. И что теперь? Если ты нашёл своего истинного, почему ты стоишь здесь один? Зная тебя, я думал, ты скорее сожжёшь это место дотла, чем позволишь ему уйти. — Он невинен, Сереж, — твёрдо произнёс Арсений, и в его голосе звучала смесь благоговения и собственничества. — Он чист. Никто его не касался. Он берёг себя для истинного. Для меня. Он быстро пересказал произошедшее — встречу в ресторане, того альфу, бегство омеги. С каждым словом его голос становился всё более напряжённым, руки сжимались в кулаки. — Ну дела-а, — протянул Сережа, качая головой. — Пометил и съебался. Твой истинный оказался тем ещё сорвиголовой. Так что, начинаешь охоту за своим меченым зверьком? — Ты сам знаешь ответ, — Арсений посмотрел на друга, и в его ледяных глазах плясали опасные огоньки. — Я найду его. Сделаю всё возможное, чтобы вернуть своё. А тут тем более речь об истинном, который, — он ткнул пальцем себе в шею, где краснела свежая метка, — поставил мне метку! В его голосе звучала смесь возмущения, восхищения и абсолютной решимости. Сережа присвистнул, оценивающе глядя на друга: — Но как именно мы будем действовать? У тебя есть хоть какая-то зацепка? — Нет имени. Ничего конкретного, — Арсений провёл рукой по волосам, его челюсть напряглась. — Только его аромат. Но этого достаточно. Камеры видеонаблюдения помогут определить его внешность, получить хоть какую-то информацию. Дальше подключу свои ресурсы и влияние. Я найду его, даже если придётся перевернуть весь город. — Ладно, убедил, — фыркнул Матвиенко. — Идём разбираться, какая есть информация о твоём ненаглядном, раз уж ты выбрал путь активного поиска. Ты как Артемида-охотница, ищешь Золотое руно среди множества овечек. Он хлопнул друга по плечу: — Пойдём к моему знакомому, с которым мы как раз планировали пообщаться. Он владелец клуба, возможно, сможет что-то подсказать.

***

Они прошли через несколько залов, поднялись на верхний этаж, где располагались VIP-комнаты и кабинет владельца. У входа стояла группа мужчин, оживлённо беседующих. Один из них, заметив приближающихся Арсения и Сергея, отделился от группы. — Дмитрий Позов, можете звать просто Поз, — представился он с широкой улыбкой, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться. Много слышал о вас, Арсений Сергеевич. Это был мужчина лет тридцати, с открытым лицом и дружелюбной манерой поведения. Бета, судя по отсутствию ярко выраженных феромонов. Одет со вкусом, но без излишней вычурности. Арсений пожал протянутую руку, оценивающе изучая нового знакомого. Сережа явно доверял этому человеку, но Попов не спешил открываться. Слишком много разочарований в прошлом, слишком много людей, показавших своё истинное лицо при первых трудностях. Только Сережа прошёл проверку временем. Только ему Арсений доверял безоговорочно. Они расположились в просторном кабинете с панорамными окнами, из которых открывался впечатляющий вид на ночную Москву. Дмитрий предложил напитки, и началась светская беседа — о бизнесе, о клубе, о перспективах сотрудничества. Сережа был в своей стихии, шутил, рассказывал истории, создавал непринуждённую атмосферу. Арсений оставался молчаливым наблюдателем, его мысли были заняты совсем другим. Омега. Его мальчик. Где он сейчас? Что чувствует? Боится ли? Жалеет ли о побеге? Внутри бурлили эмоции, такие мощные и противоречивые, что было трудно дышать. Ярость на то, что омега сбежал. Отчаяние от потери. Нежность при воспоминании о хрупком теле в его руках. Собственничество, требующее немедленно найти и вернуть своё. Страх, что может не найти, что омега исчезнет навсегда. Впервые в жизни Арсений чувствовал себя... уязвимым. Зависимым от другого человека. И это пугало и возбуждало одновременно. Наконец разговор перешёл к главному. Сережа, с присущей ему прямотой, изложил суть проблемы. Рассказал о встрече с истинным, о метке, о побеге омеги. Дмитрий слушал внимательно, его брови поползли вверх от удивления. Когда Сережа закончил, он перевёл взгляд на Арсения: — Покажите метку. Арсений молча расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажая шею. Там, чуть ниже челюсти, краснела свежая метка — небольшая, неглубокая, но абсолютно реальная. Дмитрий внимательно изучил её, затем принюхался, и его глаза расширились: — Ого, вот оно что! — он откинулся в кресле, качая головой с изумлением. — Я-то стою, думаю, как у такого альфы может быть столь похожий омежий запах... А вот почему! Он расхохотался — громко, искренне, с нотками восхищения: — Блять, это же Антон! При последних словах Арсений буквально подался вперёд, его тело напряглось, как сжатая пружина. Ледяные глаза впились в Дмитрия с такой интенсивностью, что тот на мгновение осёкся. — Антон?! — голос Арсения был хриплым, требовательным. — Вы знакомы? Ты его знаешь?! Он схватился за подлокотники кресла, костяшки побелели от напряжения: — Кто он? Откуда? Сколько лет? Что здесь забыл? Блять, расскажи мне всё! Немедленно! Давление его феромонов усилилось, заполняя кабинет, требуя подчинения и ответов. Дмитрий, будучи бетой, не ощущал полной силы воздействия, но даже он почувствовал дискомфорт. — Погоди-погоди, не кипятись, — он поднял руки в примиряющем жесте. — Антон — мой лучший друг детства. Мы выросли вместе в Воронеже, потом я переехал в Москву, а он остался. Недавно приехал ко мне погостить, заодно помогает дорабатывать дизайн клуба — он талантливый дизайнер интерьеров. Дмитрий сделал паузу, собираясь с мыслями: — Хороший парень, добрый, немного наивный. Помешан на идее истинных пар, всю жизнь мечтал встретить своего альфу. Берёг себя, ждал... Он замолчал, осознавая значение своих слов, затем продолжил: — Стой... Если Антон тебя пометил, то... — Они истинные, прикинь! — Сережа не выдержал, влетел в разговор, хлопнув ладонями по столу от восторга. — Арс, это просто охренеть, — Дмитрий мгновенно перешёл на «ты», его глаза загорелись азартом. — Он же сука помешен на этих истинных, все уши мне прожужжал! Так какого, извиняюсь, хуя он слинял?! Он почесал затылок, явно озадаченный: — Хотя не, сначала пометил, потом слинял. Логика железная, чо. — Вот именно поэтому я и хочу разобраться, — твёрдо произнёс Арсений, его взгляд стал ещё более холодным и гипнотическим. — Так что помоги мне найти моего истинного. Я в долгу не останусь. В его голосе не было просьбы. Только констатация факта, не допускающая возражений. — Арс, я тебя умоляю! — Дмитрий всплеснул руками. — Я этого придурка мечтал уже вручить его альфе! Вот здесь он у меня со своей истинностью и недотрахом ходит, всех достал! Он покривлялся, изображая страдание: — А этот ебанько наверняка в стрельбище сейчас околачивается, разряжается от напряжения. Он всегда туда идёт, когда нервничает. — Стрельбище? — Арсений не смог скрыть изумления. Омега, увлекающийся стрельбой? Это было... неожиданно. И невероятно привлекательно. Арсений сам был отличным стрелком, проводил на полигоне немало времени. Осознание, что его истинный разделяет это хобби, вызвало прилив тепла в груди. Ещё одно доказательство их совместимости. Ещё одна причина, почему они идеально подходят друг другу. — Ну и почему же я не чувствую его запах? — начал было Арсений, но Дмитрий перебил: — Там специальные фильтры установлены, чтобы ароматы не мешали концентрации. Система очистки воздуха, блокирующая феромоны. Иначе альфы и омеги не смогли бы нормально тренироваться рядом. — Нифига себе! — снова вмешался Сережа. — Чего застыл-то, Арс? По-моему, тебе всё предельно ясно донесли. Твой мальчик в стрельбище. Чего сидишь? Арсений не стал тратить время на благодарности. Он резко поднялся, кивнул Дмитрию — коротко, едва заметно — и направился к двери.