Мой без остатка

Путь до нужного места занял считанные минуты, но каждая секунда тянулась мучительно долго. Арсений двигался быстро, целенаправленно, ведомый логикой и интуицией. Найти тир оказалось проще, чем он ожидал — единственное помещение в клубе, откуда не исходили привычные волны запахов, выделялось как маяк в море феромонов. Ступив за порог, он замер, поражённый увиденным. Помещение было огромным — высокие потолки, профессиональное освещение, минимум десять стрелковых дорожек, оборудованных по последнему слову техники. Мишени на разных расстояниях, электронные табло с результатами, стеллажи с различными видами оружия за бронированным стеклом. Всё было выполнено с безупречным вкусом — сочетание функциональности и эстетики, строгость линий и продуманность каждой детали. Дизайнер этого пространства заслуживал отдельной похвалы. Арсений мысленно отметил, что непременно пожмёт ему руку. Хотя, если этим дизайнером оказался его омега, он сделает гораздо больше, чем просто пожмёт руку. Но самое поразительное открытие ждало впереди. Десятки людей находились в помещении — альфы и омеги, тренирующиеся бок о бок, и ни единого намёка на феромоны. Воздух был кристально чистым, свежим, лишённым той удушающей какофонии запахов, которая обычно сопровождала скопление людей. Впервые в жизни Арсений мог свободно вдохнуть полной грудью, не фильтруя информацию, не анализируя каждый аромат. Это было... невероятно. Освобождающе. Он бы мечтал о таком везде и всегда. Но только не здесь. Только не сейчас. Потому что здесь был его омега, и невозможность учуять его запах лишала Арсения важнейшего инструмента. Он двинулся вперёд, шаг за шагом, внимательно изучая ряды стрелков. Его взгляд скользил по фигурам, выхватывая детали — рост, телосложение, цвет волос. Большинство были в защитных наушниках и очках, что усложняло идентификацию. И вдруг он увидел знакомый силуэт. Золотистые кудри, даже под наушниками узнаваемые. Хрупкая фигура, изящные руки, уверенно держащие оружие. Антон. Довольная улыбка тронула губы Арсения, смешанная с лёгким раздражением. Дерзкий мальчишка. Пометил его и сбежал, словно это была игра. Но игры закончились. Он медленно приблизился, стараясь не привлекать внимания. Благодаря системе фильтрации, Антон не мог учуять его приближение — преимущество, которым Арсений намеревался воспользоваться сполна. Арсений подошёл почти вплотную, оказавшись прямо за спиной омеги. Отсюда он мог наблюдать за каждым его движением. Антон прицелился, его пальцы уверенно легли на спусковой крючок. Выстрел. Отдача слегка качнула хрупкое тело, но омега удержал позицию. Профессионально. Красиво. Гордость вспыхнула в груди Арсения. Его мальчик был не просто красивым. Он был умелым, сильным, способным постоять за себя. И это делало его ещё более желанным. Антон опустил оружие, нажал кнопку, вызывая мишень. Сейчас. Самое время. Одним молниеносным движением Арсений наклонился к шее омеги. Его губы нашли идеальное место — железу, источающую феромоны, самую чувствительную точку. И вонзил клыки. Не глубоко. Не до крови. Но достаточно, чтобы оставить метку. Заявить права. Ответить на дерзкий вызов. Антон замер, его тело напряглось от шока. Попытка вскрикнуть заглохла в горле. Оружие чуть не выпало из рук. Арсений мгновенно отреагировал. Его руки обвились вокруг тонкой талии омеги, притягивая к себе, не позволяя даже пошевелиться. Спина Антона прижалась к его груди, их тела слились в единое целое. Попов задержался над поставленной меткой, любуясь своим произведением искусства. Красные отпечатки клыков на бледной коже, уже начинающие темнеть. Идеально. Победная улыбка растянула его губы. Он медленно провёл языком по метке, чувствуя, как дрожит под его прикосновениями тело Антона. Вкус кожи омеги был опьяняющим даже без феромонов — солоноватый, сладкий, идеально-правильный. Оторвавшись от шеи, Арсений ощутил волну дикого желания. Здесь и сейчас. Повязать омегу прямо на этой стрелковой дорожке, не обращая внимания на окружающих. Заявить права так, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Но он держался. Едва. На последнем издыхании самоконтроля. Всё ещё крепко удерживая омегу — настолько крепко, что наверняка останутся синяки на нежной коже, но Арсению было плевать — он поднялся к уху Антона. Его горячее дыхание опалило чувствительную мочку, заставляя омегу вздрагивать. — Один-один, — прорычал он, его голос был хриплым от возбуждения и триумфа. Он широко лизнул поставленную метку, наслаждаясь тем, как содрогается в его руках тело омеги. Каждая реакция Антона подпитывала его собственнические инстинкты, раздувая пламя желания до опасных размеров. Арсений потянулся к лицу омеги. Ему нужно было увидеть его выражение, прочитать эмоции в изумрудных глазах. Какой взгляд прячет его мальчик? Страх? Возмущение? Или, может быть, то же самое желание, что сжигает его самого изнутри? Он взял Антона за подбородок, требовательно разворачивая к себе. Их взгляды встретились — ледяные и изумрудные, хищник и добыча, альфа и омега. И Арсений не смог удержаться. Он накрыл губы Антона своими, сминая их в жадном, требовательном поцелуе. Антон ответил — робко, неуверенно, явно неопытно. Его губы двигались неумело, пытаясь повторять за Арсением, подчиняясь напору. Но в этой неопытности была своя прелесть, своя невинная чувственность, от которой у Попова закружилась голова. Арсений улыбнулся прямо в поцелуй. Ему до чертиков нравилось осознавать, что эти сладкие губы принадлежат только ему. Что никто прежде не смел их касаться. Что он первый, кто учит своего омегу искусству поцелуя. Его язык скользнул вперёд, требуя доступа. Антон на мгновение замер, ошарашенный такой интимностью, но затем робко приоткрыл губы. Арсений немедленно воспользовался приглашением, углубляя поцелуй, исследуя, завоёвывая, подчиняя. Вкус Антона был сладким, с лёгкой горчинкой. Идеальным. Арсений пил из этого источника жадно, ненасытно, словно умирающий от жажды в пустыне. Его руки скользили по телу омеги, изучая каждый изгиб, каждую линию. Тонкая талия, узкие бёдра, хрупкие плечи. Антон был таким маленьким в его руках, таким идеально подходящим, словно создан специально для его объятий. Наконец, когда лёгкие отчаянно требовали воздуха, Арсений чуть отстранился. Их губы всё ещё почти соприкасались, дыхания смешивались, между ними не было даже миллиметра пространства. Он заглянул в изумрудные омуты глаз Антона. Зрачки были расширены, почти полностью поглощая зелёный цвет. Губы распухли и покраснели от поцелуя. Щёки пылали румянцем. Взгляд был затуманенным, полным смятения, желания и чего-то ещё — покорности, принятия, признания. Прекрасный. Его мальчик был абсолютно, ошеломляюще прекрасен. Но Арсений чувствовал фрустрацию. Проклятые фильтры лишали его возможности почувствовать запах омеги, увидеть полную картину его реакции. Это было как пытаться видеть мир с завязанными глазами — часть важнейшей информации была недоступна. Решение пришло мгновенно. Нужно выбраться отсюда. Сейчас. Арсений разорвал объятия — с неохотой, через силу, заставляя себя отпустить тёплое тело омеги. Он снова заглянул в изумрудные глаза, теперь полные растерянности и немого вопроса. Улыбнувшись — мягко, почти нежно, что было совершенно нехарактерно для него — Арсений взял Антона за руку. Его пальцы переплелись с тонкими пальчиками омеги, крепко, собственнически, не допуская возражений. — Пойдём, — это был не вопрос, а констатация факта. Он решительно направился к выходу, ведя омегу за собой. Антон послушно последовал, всё ещё пребывая в состоянии шока и смятения. Несколько стрелков обернулись, наблюдая за ними с любопытством. Но никто не вмешался. Картина была слишком очевидной — альфа уводит своего омегу. Естественный порядок вещей. Дверь тира закрылась за ними, и мир изменился. Запах ударил с силой физического воздействия. Сладкий, дурманящий, опьяняющий аромат течной омеги заполнил ноздри Арсения, проник в лёгкие, впитался в кровь. Настолько интенсивный, настолько призывный, что у него подкосились ноги. Антон тёк. Сильно. Его тело готовилось принять альфу, требовало близости, кричало о необходимости завершить то, что они начали. Инстинкты взревели, требуя немедленного действия. Взять. Здесь. Сейчас. Прижать к стене и повязать, наплевав на то, что они в общественном месте. Арсений замер, его пальцы сжались на руке Антона так сильно, что омега тихо вскрикнул. Каждая мышца напряглась, тело готовилось к броску. Клыки выдвинулись, готовые оставить ещё одну метку. Феромоны вырвались наружу мощной волной, объявляя о его намерениях. Держись. Держись, чёрт возьми. Не здесь. Не так. Он цеплялся за последние остатки самоконтроля, как утопающий за соломинку. Дышал глубоко, медленно, пытаясь успокоить бушующие инстинкты. Наконец, когда он более-менее совладал с собой, Арсений обернулся к Антону. Его взгляд был тяжёлым, полным едва сдерживаемого желания и требования ответов. — Почему ты убежал? — голос звучал строго, с нотками угрозы. Антон молчал, глядя на него огромными изумрудными глазами. Он растерянно моргал, словно потерял способность говорить. Губы беззвучно шевелились, но слова не складывались. Арсений сделал шаг вперёд, нависая над омегой. — Малыш, — прорычал он, его голос был хриплым, опасным. — Тебе лучше сейчас мне ответить. Если, конечно, не желаешь быть втраханным в эту чёртову стену прямо здесь и сейчас. Его взгляд был тяжёлым, гипнотическим, в глубине зрачков плясали чёртики. Фантазии проносились в голове, одна непристойнее другой — как он прижимает Антона к стене, задирает одежду, входит в него одним мощным толчком, повязывает узлом, заставляя кричать его имя. Голос дрожал от напряжения, каждое слово давалось с трудом. Арсений балансировал на грани, готовый сорваться в пропасть животной страсти. Антон вздрогнул, его щёки вспыхнули ярким румянцем. Он явно понял, насколько серьёзны намерения альфы. — Я... — тихо выдохнул он, едва справляясь с одышкой. Его голос дрожал, слова давались с трудом. — Мне стало страшно... — Страшно? — Арсений вскинул бровь, его губы искривились в усмешке, лишённой юмора. — Значит, ставить метку альфе тебе было не страшно, а принять факт нашей истинности испугался? Интересная логика, котёнок. Он подошёл ближе, убирая последнее расстояние между ними. Его рука поднялась к шее Антона, пальцы нашли оставленную им метку. Арсений аккуратно, почти нежно провёл по ней подушечкой большого пальца. Реакция была мгновенной и мощной. Тело Антона содрогнулось, словно от удара током. Кожа покрылась мелкими мурашками, распространяющимися волнами от точки прикосновения. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые всхлипы. Колени подогнулись, и только стена за спиной удерживала омегу на ногах. А запах... Боже, запах усилился в разы. Сладкий аромат течной омеги заполнил пространство, создавая вокруг них облако чистой, неразбавленной похоти. Арсений наблюдал за происходящим с лёгкой полуулыбкой хищника, загнавшего добычу в угол. Его мальчик был так отзывчив, так чувствителен к его прикосновениям. Метка связала их на уровне, который Антон ещё не до конца осознавал. Омега обиженно приподнял подбородок, бросая на альфу укоризненный взгляд. В изумрудных глазах плясали противоречивые эмоции — смущение, возмущение, но также и растущее желание, против которого он пытался бороться. — Ц-ц-ц, — Арсений качнул головой, его улыбка стала мягче. — Ты первым нарушил правила игры, малыш. Не смей смотреть на меня так. Он заглянул глубоко в зелёные глаза, которые тщетно пытались скрыть нарастающую привязанность и смятение. — Перестаньте называть меня так! — вспыхнул Антон, его голос дрожал от эмоций. — Как я теперь смогу найти своего истинного, если ваш запах навсегда останется на моей коже?! Слёзы наполнили изумрудные глаза, готовые пролиться в любой момент. Нижняя губа предательски задрожала. Арсений мягко усмехнулся, слыша этот эмоциональный порыв. Его сердце сжалось от нежности — такой неожиданной, такой новой для него. — Тоша, — произнёс он мягко, почти ласково. — Кажется, ты совершенно ничего не понимаешь... — Тоша?! — глаза Антона расширились от изумления. — Да откуда вам известно моё имя? Кто вам сказал? — Это неважно, — отмахнулся Арсений. Но омега не собирался сдаваться. Слёзы начали катиться по щекам, голос сорвался на отчаянный шёпот: — К...как же теперь?.. Что мне делать? Сердце Арсения дрогнуло, видя слёзы на лице любимого. Что-то внутри болезненно сжалось. Он не мог вынести вида плачущего Антона — это было физически больно, словно кто-то сдавил его сердце в кулаке. Осторожно взяв омегу за плечи, он пристально посмотрел ему в глаза, вкладывая в свой взгляд всю искренность, на которую был способен: — Антоша, котёнок мой, — его голос стал мягким, убаюкивающим. — Ты всё ещё не понял главного? Мы истинные друг другу. Понимаешь? Это признание застигло Антона врасплох. Глаза расширились до предела, губы приоткрылись от шока. Он замер, обрабатывая информацию, которую упорно игнорировал всё это время. — Истинные? — еле слышно пробормотал он, и от этого тихого, полного надежды шёпота сердце Арсения забилось сильнее. Рука Попова поднялась к кудрявой макушке, пальцы зарылись в мягкие волосы, лаская, успокаивая. — Именно так, малыш, — он улыбнулся, и в этой улыбке была такая нежность, о которой он раньше не подозревал. — Или ты всем подряд у нас ставишь метки? Антон отрицательно качнул головой, его щёки вспыхнули ярким румянцем — смесь стыда и удовольствия от осознания истины. Усмехнувшись, Арсений наклонился и ласково чмокнул парня в маленькую родинку на носу. Крошечное пятнышко, которое делало его лицо ещё более очаровательным. Попов никогда не считал себя способным на подобные проявления нежности. Раньше он воспринимал отношения исключительно через призму страсти и похоти. Поцелуи, объятия, ласковые прикосновения казались ему слабостью, чем-то недостойным настоящего альфы. Как же он ошибался. Сейчас, глядя на беспомощного и испуганного мальчика перед собой, он чувствовал невероятное тепло, разливающееся в груди. Хотелось притянуть маленького омегу к себе, укрыть от всех невзгод мира, бесконечно целовать каждый сантиметр его кожи. Защищать, лелеять, боготворить. Нежность оказалась незнакомым чувством, новым опытом, которым хотелось наслаждаться снова и снова. Это не делало его слабее. Наоборот — давало новую силу, новую цель существования. — Знаешь, — мягко произнёс он, глядя прямо в озабоченные глаза Антона, — иногда надо уметь доверять инстинктам. Твоё тело знало правду раньше, чем разум успел её осознать. Поэтому ты и пометил меня. Антон застыл, поражённый глубиной взгляда альфы. Ледяные глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас пылали таким теплом, такой искренностью, что перехватило дыхание. Тонкими пальцами, слегка дрожащими от волнения, омега осторожно потянулся к лицу этого загадочного мужчины. Альфы, имя которого он до сих пор не знал. Властного, опасного, но почему-то вызывающего не только страх, но и непреодолимое притяжение. Глубоко внутри зародилось странное чувство — смесь тревоги и предвкушения. Словно необъяснимая сила тянула его всё ближе, лишая воли сопротивляться. Это были первые минуты пробуждения чего-то нового, неизведанного. Каждый мускул, каждый нерв трепетал от волнения. Антон понял одно с абсолютной ясностью: этот мужчина навсегда изменил его жизнь. Назад дороги не было. Его сердце билось учащённо, толкая навстречу новым ощущениям, новому будущему. Альфа казался живым магнитом, чьи руки и взгляд обещали одновременно пленение и блаженство, опасность и защиту. Антон замер, стараясь удержать дрожащие пальцы перед лицом брюнета. Медленно, неуверенно наклонился вперёд и едва коснулся губ незнакомца коротким, робким поцелуем. Это было импульсивно. Безрассудно. Но так правильно. Испуганно открыв глаза, омега ожидал увидеть недовольство или холодность. Но увидел нечто совершенно иное. Ледяные глаза альфы мгновенно вспыхнули искрами страсти. Зрачки расширились до предела, почти полностью поглощая голубой цвет. Чёртики озорно забегали в их глубине. Губы растянулись в хищной улыбке, обнажая острые клыки. — Ты сам напросился, маленький глупый котёнок, — прошептал мужчина, и в его голосе звучало обещание сладкой расплаты. Он втянул Антона в глубокий, волнующий поцелуй, крепко прижимая хрупкое тело к себе. Это был не нежный поцелуй влюблённых — это было завоевание, подчинение, заявление прав. Горячие ладони уверенно исследовали тело Антона, скользя по спине, талии, бёдрам. Не оставляя ни одного свободного места, возбуждая сладкой болью. Арсений грубо впивался в нежные губы, его язык настойчиво требовал доступа, играл, дразнил, требовал полного подчинения. Каждое прикосновение оставляло невидимый след, каждая ласка была актом присвоения. Антон терял право выбора, способность сопротивляться желанию альфы властвовать. От такого напора омега жалобно заскулил — тихо, жалобно, невероятно возбуждающе. Этот звук пробил Арсения ещё сильнее, разжигая пламя до опасных размеров. Он провёлся клыками по распухшим губам омеги, желая услышать этот сладкий стон снова. Антона было чертовски мало. Его хотелось всего, без остатка. Хотелось подмять под себя, повязать узлом, искусать каждый сантиметр кожи, оставляя метки по всему телу. Сделать так, чтобы весь мир знал — этот омега занят, этот омега принадлежит Арсению Попову и никому больше. Но внезапно Арсений резко оторвался, тяжело дыша и пытаясь вернуть утраченное самообладание. Это требовало нечеловеческих усилий — каждая клетка кричала о необходимости продолжить, завершить начатое. — Нам нужно остановиться, Антош, — голос звучал хриплым шёпотом, полным напряжения. — Пока ещё не поздно. Однако омега смотрел на него непонимающими глазами, затуманенными возбуждением и скрытым нетерпением. Его губы были распухшими и покрасневшими от поцелуя, щёки пылали, дыхание сбивалось. Он выглядел так соблазнительно, что Арсению требовались все остатки самоконтроля, чтобы не сорваться. — Малыш, ты слышишь меня? — повторил Арсений чуть жёстче, заметив отсутствие реакции. Его руки сжались на талии омеги, встряхивая, возвращая в реальность. Антон наконец моргнул несколько раз, словно пробуждаясь от транса. Осознание вернулось, и вместе с ним пришло смущение. Он покраснел ещё сильнее, опустив взгляд, не в силах встретиться глазами с альфой. Вместо слов он тихо кивнул головой, признавая правоту Арсения. — Поверь мне, котёнок, — Попов провёл большим пальцем по нижней губе омеги, его взгляд потемнел от едва сдерживаемого желания. — Если бы мы находились в другой обстановке, я бы не остановился. Я бы взял тебя здесь и сейчас, повязал так, что ты неделю не смог бы ходить. Антон вздрогнул от откровенности этих слов, но в его глазах вспыхнуло что-то — интерес, любопытство, скрытое желание узнать, каково это. Арсений усмехнулся, заметив эту реакцию, и взъерошил густые золотистые локоны омеги: — Но сейчас самое разумное решение — отправиться обратно к нашим друзьям. Включая, кстати, и твоего друга Диму. При последних словах Антон широко распахнул глаза, удивление мгновенно вытеснило остаточное возбуждение. — Ты сказал Дима? Дмитрий Позов?! — недоверчиво переспросил он, пристально глядя на альфу. Попов утвердительно кивнул, его губы растянулись в довольной улыбке. Антон слегка прищурился, в его взгляде появились нотки подозрительности: — А много ли ты успел выяснить обо мне за такой короткий срок? Не дав альфе шанса ответить, он добавил с лёгким возмущением: — Ну серьёзно! Прошло всего ничего, а ты уже осведомлён о моём существовании, познакомился с моим близким другом, узнал моё имя. А я даже не знаю, как тебя зовут! Это нечестно! В его голосе звучала обида, но также и что-то ещё — лёгкое кокетство, желание привлечь внимание альфы, заставить его раскрыться. Арсений лукаво подмигнул, наслаждаясь моментом: — Я знаю гораздо больше, чем кажется, дорогой. Но обо всём поговорим позже. Он взял Антона за руку, переплетая их пальцы: — Пойдём-ка отсюда, пока они наши поиски не организовали. Сережа, когда нервничает, становится невыносимым. Антон послушно последовал за ним, хотя в голове роились тысячи вопросов. Кто этот мужчина? Откуда он знает Диму? Как узнал о нём? И главное — почему его сердце бьётся так бешено, когда их пальцы соприкасаются? Они шли по коридорам клуба, и Арсений замечал, как люди расступаются перед ними. Некоторые бросали любопытные взгляды, другие откровенно пялились на метку на шее Антона. Несколько альф смотрели с завистью, омеги — с любопытством и лёгкой ревностью. Попов наслаждался этим. Его мальчик шёл рядом, помеченный, принадлежащий ему. Весь мир мог видеть это. И это чувство было опьяняющим. Когда они вернулись в VIP-зону, где их ждали Сережа и Дима, реакция была предсказуемой. — Вот ты где, ёбаный ты... — начал было Дима, но осёкся, увидев метку на шее Антона. Его глаза расширились. — Охренеть. Ты действительно это сделал. Сережа расхохотался, хлопая себя по коленям: — Я же говорил! Наш Арс не из тех, кто упускает своё. Антон покраснел до корней волос, инстинктивно прикрывая шею ладонью. Но Арсений перехватил его руку, убирая её, демонстрируя метку без стеснения. — Не прячь, — тихо сказал он, его голос не допускал возражений. — Пусть все видят. Дима подошёл ближе, внимательно изучая своего друга: — Тош, ты в порядке? Он тебя не обидел? В его голосе звучала искренняя забота. Несмотря на шутливый тон, Дима явно беспокоился о благополучии Антона. — Я... — Антон неуверенно посмотрел на Арсения, затем обратно на друга. — Я в порядке. Просто... это всё так внезапно. — Внезапно? — фыркнул Дмитрий. — Ты всю жизнь мечтал о встрече с истинным! И вот он, стоит рядом, пометил тебя. Чего ещё нужно? — Имя, например, — пробормотал Антон, бросая укоризненный взгляд на альфу. Арсений усмехнулся. В суматохе событий он действительно не представился. Он взял руку Антона, поднёс к губам и галантно поцеловал костяшки пальцев: — Арсений Попов. Можешь звать меня Арс. Или любым другим именем, которое придёт тебе в голову, котёнок. — Арсений, — повторил Антон, словно пробуя имя на вкус. Оно звучало красиво, сильно, подходило этому властному мужчине. — Я Антон. Но ты, кажется, уже это знаешь. — Знаю многое о тебе, Тоша, — Арсений притянул его ближе, обвивая рукой за талию. — Дизайнер интерьеров. Приехал из Воронежа. Любишь стрельбу. Мечтал о встрече с истинным всю жизнь. С каждым фактом глаза Антона расширялись всё больше: — Как... откуда ты всё это знаешь? — У меня свои источники, — загадочно ответил Попов, подмигивая Диме, который виновато улыбнулся. — Дим! — возмущённо воскликнул Антон. — Ты что, выдал всю мою биографию незнакомцу?! — Эй, он не незнакомец! Он твой истинный! — защищался Позов. — К тому же, я просто хотел помочь. Ты же видел, как Арс места себе не находил, когда ты сбежал. — Я не сбегал, — пробормотал Антон, но его щёки предательски покраснели. — Я просто... мне нужно было подумать. — Подумать, — повторил Арсений, его голос стал ниже, опаснее. — Ты пометил меня и ушёл думать. Знаешь, как это называется, малыш? Жестокость. Он наклонился к уху Антона, его дыхание обжигало кожу: — Я чуть с ума не сошёл, ища тебя. Думал, ты исчез навсегда. Что я упустил тебя. В его голосе звучала искренняя боль, уязвимость, которую он редко показывал. Антон почувствовал, как что-то сжалось в груди. — Прости, — тихо прошептал он. — Я не хотел причинить боль. Просто... всё произошло так быстро. Я испугался. — Больше не убегай, — Арсений крепко обнял его, прижимая к груди. — Обещай мне. Что бы ни случилось, мы будем разбираться вместе. Но не убегай от меня. Антон кивнул, уткнувшись лицом в широкую грудь альфы. Здесь, в его объятиях, он чувствовал себя в безопасности. Защищённым. Нужным. — Обещаю, — прошептал он. Сережа шумно прочистил горло, привлекая внимание: — Ну что, голубки, может, продолжим знакомство в более комфортной обстановке? У меня от вашей сахарности уже зубы сводит. Дмитрий рассмеялся: — Согласен. Предлагаю переместиться в ресторан. Нормально поужинать, выпить, обсудить детали. Потому что, Арс, если ты думаешь, что я просто так отдам тебе моего лучшего друга, ты ошибаешься. Мне нужны гарантии, что ты будешь с ним хорошо обращаться. В его тоне была шутка, но также и серьёзность. Дима действительно заботился об Антоне, и это было видно. Арсений оценивающе посмотрел на Позова. Этот бета имел смелость требовать от него гарантий. Обычно Попов бы разнёс такую дерзость в пух и прах. Но сейчас он лишь кивнул с уважением: — Справедливо. Я готов ответить на любые твои вопросы. Потому что Антон — теперь самое ценное, что есть в моей жизни. Антон посмотрел на него снизу вверх, его изумрудные глаза наполнились тёплым светом. Услышать такие слова от этого сильного, властного мужчины было невероятно. — Ладно, — Дима хлопнул в ладоши. — Тогда пошли. У меня зарезервирован отличный столик. Будем знакомиться по-человечески. Они направились в ресторан — тот самый, где всё началось несколько часов назад. Арсений заметил, что стол, за которым сидел Антон с тем альфой, теперь пуст. Хорошо. Иначе он не ручался за свою реакцию. Их провели к приватной зоне, отделённой от основного зала полупрозрачными занавесями. Уютное пространство с мягкими диванами, низким столиком, приглушённым освещением. Идеально для долгой беседы.