Мой Мир || Кащей

14 декабря Ночь ещё не отдала свои права утру. Фонари тусклым светом заглядывают в окна москвичей, ложась на пол длинными полосами. Нажав на будильник, потягиваюсь в кровати, протираю глаза и неохотно вылезаю из-под тёплого одеяла. Пройдя на кухню, я сделала себе кофе с лимоном, недавно привезённым к Новому Году из-за рубежа. Дефицитно, но так вкусно. Ещё с первого курса, как только я переехала в Моску и начала здесь учиться, перестала есть по утрам, довольствуясь лишь кружечкой бодрящего напитка. «Лучше уж подольше поспать, сходить в душ и накраситься, чем набивать желудок. Всё равно Герман бы что-нибудь принес вкусненькое ко второй паре», — звучали слова в головах подружек в студенческие годы, словно заповедь. Но это была не единственная приобретенная привычка. Выйдя на балкон, закурила тонкую сигарету со вкусом вишни. Дым разлился по легким. Затянувшись, я откинулась на стену. Холодный воздух окутывал тело, мелкие снежинки не спеша падали на оголенные плечи и лицо, но желание было куда сильнее. Отпив несколько глоточков, представила очередной день на работе. Новых документов для перевода в посольстве не было уже более месяца. Заработная плата задерживалась, а начальство изо дня в день кормило завтраками. Знакомые ребята посоветовали заняться переводом западной литературы. В издательствах всегда щедро платили, ведь хорошие специалисты в Союзе особо не водились. Только так в моем кармане начали появляться кругленькие суммы. Вдруг зазвонил телефон. Смутилась. «Кому это я нужна в столь ранний час?» Затушив об пепельницу окурок, вышла с балкона и пошла в коридор. — Алло? — сняла трубку, начав непроизвольно накручивать гнул на палец. — Славка, это ты? — послышался знакомый встревоженный голосок. — Данечек? Ты чего так рано? Время без двадцати семь. Что-то случилось? — Да, отец... — прошептал брат. — Что-то с папой? Не молчи! — Отец погиб... Из моих рук выскользнула чашка с чуть тёплым кофе и, упав на пол, звонко разбилась. — Ч-что? Данечек, это... это точно? Если ты так шутишь... — Не шучу, — замолчал он на несколько секунд. — Это правда. К нам ночью следак приходил, забрал маму на опознание. Она пришла час назад ни жива, ни мертва. Плачет. Слёзы покатились по щекам неконтролируемым потоком. — Д-дай ей трубку... — Не могу. Она ушла на смену. У неё сегодня сутки. Придёт только завтра ближе к обеду. — Я приеду раньше, — голос дрожал. — Сейчас сбегаю в посольство. Предупрежу. Если будет нужно, возьму несколько дней без содержания, до начала отпуска. И билеты поменяю. — Позвони как всё сделаешь. Скажи когда приедешь. Только не на домашний. Там все равно никого не будет. — А куда мне звонить-то тогда? — смутилась. Брат продиктовал номер и добавил: — Если возьму не я, попроси передать мне информацию. Я встречу тебя на вокзале. — Хорошо... Данил положил трубку. В голове всплыли воспоминания: разбитая ваза, поездка на море, ожидание мамы из роддома, сбор грибов, 17-тый день рождения, его командировки в Москву... «Папа, папочка...» На несколько минут я осталась наедине со своими мыслями, медленно скатившись по стене и обхватив колени руками. Слёзы никак не хотели прекращать литься. Следующие действия проходили словно в дымке. Сборы на работу, посольство, объяснение причины вынужденного отъезда. На удивление даже не пришлось писать заявление на предоставление дней без выделения денежных средств. Плюсом мне наконец-то отдали заработную плату за последние три месяца. Эти полторы тысячи оказались как нельзя кстати в сложившейся ситуации. Следующим местом, куда я отправилась, стал вокзал. Достав из сумки паспорт и билет на поезд от Москвы до Казани на 26-е декабря, протянула кассиру. — Доброе утро, девушка. Поменяйте пожалуйста билетик на самый ближайший. — Здравствуйте. Поезд будет отправляться сегодня в 13:20 по Московскому времени. Места есть как в купе, так и в плацкарте. Вас устраивает? Я взглянула на часы висящие у неё за спиной. «Пять минут двенадцатого. Успею». — Да, устраивает. В плацкарте. Спасибо. Через 20 минут была уже дома, бегая по квартире и собирая нужные вещи. В дорожную сумку их уместилось приличное количество: пижама, футболки, водолазки, платья, кардиган, шортики, джинсы... и шарфик маме в качестве подарка. Из обуви я взяла черные туфли на высоком каблуке, тапочки и белые кроссовки Adidas для брата на Новый год. Осталось положить лишь косметичку, отцовский одеколон и книжку с тетрадью, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Взглянув на стоящую у кровати в футляре японскую гитару Fernandes Wireless, опустила глаза и, чуть поколебавшись, тоже взяла с собой. Пройдя в коридор, взглянула на себя в зеркало. Белый волос, мягко струящийся по плечам, веснушки. Заплаканное серое лицо, опухшие карие глаза. Точеная фигурка с небольшой грудью под строгим черным костюмом из юбки-карандаша, пиджака и черной водолазки. На ногах такого же цвета замшевые ботфорты на широком каблуке. Вздохнув, перевела взгляд на стационарный телефон, сняла трубку и набрала номер, что дал брат. Гудок, второй, третий. — Слушаю, — послышался хриплый мужской голос на другом конце. — Добрый день! Передайте пожалуйста... — начала я. — Это не стол передачек, чтобы что-то передавать. До свидания. Я чуть опешила, но всё-таки продолжила, крикнув в трубку: — Эй, а ну стойте! Нет уж! Удосужьтесь передать Свиридову Даниилу: «завтра, 4:06». А вы – неотесанный хам, не знающий банального этикета и не умеющий общаться с девушками. Всего хорошего! — хмыкнула и положила трубку. «Дебил какой-то!» — пронеслось в светлой головушке. Через час я была уже на вокзале. Поезд отправился точно по расписанию. Открыв книгу, я погрузилась в чтение, параллельно переводя каждое слово и записывая в тетрадь. ***** Казань. 14:15 В подвальное помещение вошла толпа смеющихся подростков. Навстречу им из небольшой каморки вальяжно выплыл кудрявый высокий мужчина в черной рубашке с закатанными рукавами, расстегнутой на несколько пуговиц, из-под которой выглядывала былая майка, темных брюках с золотой пряжкой на ремне и сигаретой в зубах. Все притихли, увидев старшего. Он оглядел пацанов и остановив свой взгляд на веснусчатом мальчике с зелеными глазами, выдохнул дым и, поманив к себе, подозвал: — Свирид, а ну поди сюда. Мальчишка напрягся, но всё же подошел к своему старшому, протягивая ладонь. — Здравствуй, Кащей. — Ага, — жмет руку, кладет вторую на плечо мальцу и чуть понизив голос, продолжает. — Ты мне вот чё скажи: кому эт ты там номер качалки раздаешь? Звонят тут всякие. — Звонят? Номер? — смутился Даня. — Так я утром Славке звонил и для связи номер дал. Дома ж никого нет. — Какому эт Славке ты наш номерок начеркал? — сильнее сжал Костя плечо Свирида. — Ну сестричке, — зашипел он. —Мирославе. Сказала, что билеты на поезд поменяет. Она должна приехать на похороны. — Похороны? — резко отстраняется мужчина, ослабив хватку и озадаченно смотря на мальчика. — Не понял. — Отец погиб. Следак ночью мать забрал на опознание. Утром она пришла и сказала: «Ехал по трассе и с управлением не справился». Кащей затянулся, закусив внутреннюю сторону щеки. После вчерашнего разговора с Виктором Петровичем, он точно знал, что мужчина не мог «просто не справиться с управление». «А если они убрали его, то и до неё дело дойдет». В душе начало как-то непривычно тянуть. — А что насчёт Мирки? Когда приезжает? — прервал думы старшого Данька. — Мои люди её встретят. — Ну Кость... я и сам могу... Зачем телохранителей напрягать? — прошептал мальчик. — Я ЧЁ ПОПУГАЙ ПОВТОРЯТЬ ОДНО И ТО ЖЕ? — Ну ладно, ладно. Чё орать то сразу? — Свободен. Закончив разговор, Кащей махнул рукой «своим людям» и не спеша зашёл в кабинет. За ним проследовали два здоровенных амбала, напоминающих шкафы. Усевшись поудобнее на кожаном протертом диване, он докурил сигарету и выпустил дым, откинувшись на спинку. — Завтра утром на Ж/Д вокзал прибывает человечек. Вы должны встретить и доставить его в целости и сохранности по адресу, который скажут. Всё по красоте должно пройти. — Во сколько там нужно быть? — спросил телохранитель постарше. — 4:06. Если с головы упадет хоть один, оба волосок, будете кормить рыб на дне Казанки. — Чё ж это за человечек такой, что ты так за него печешься? — перехватил второй. — Нам же знать надо кого забирать. Наш что ли кто-то откинулся? Кащей встал с дивана и подошел к железному сейфу. Открыв дверцу, он достал небольшую черно-белую фотографию, лежащую где-то в глубине у стенки. Слегка улыбнувшись, подошел к телохранителям и показал снимок. — Эт чё, мы за тёлкой какой-то поедем? — в нос сразу прилетел кулак старшого. Полилась кровь. — За чё? — недоуменно отшатнулся второй. — Черепок, не тёлка, а девушка. Это раз. Для Вас она – Мирослава Викторовна. Это два. Вы должны её доставить туда, куда она пожелает. Это три. Может показать зубки. Четыре. Не козлимся. Пять. Рот не раскрываем обо мне. Просто наш босс «Кащей». Шесть. И главное блять: В ЦЕЛОСТИ И СОХРАННОСТИ! УСЕКЛИ? Телохранители закивали. — До утра Вы совершенно свободны. — Кащей, это ты с ней на фотографии? — спросил тот, что постарше. — Да, я, — холодно бросил старшой. — Эта девчушка дорога тебе? На обороте написано: «Моему Косте♡». Это она? — Нет. Да... хватит! — Ага, как же. То-то ты посылаешь двух бугаев за ней. — Дед, не беси меня. Ладно – Череп, но ты то куда? Вроде взрослый мужик... — окинул старшой его злым взглядом. — Понял. — И ещё. Поспрашивайте на районе, мож кто знает чё-нибудь насчёт смерти Свиридова Виктора Петровича. У меня, конечно, есть догадки, но они подождут. — Сделаем, — развернулись мужчины и вышли из кабинета. А Костя продолжил сидеть на прокуренном кожаном диване, смотря на такую дорогую сердцу черно-белую фотографию. Каждый раз, как только открывался сейф, его взгляд неустанно скользил к снимку. На нём он держит её за талию, притягивая к себе. Его выпускной. В волосах два бантика-розочки. Рука на щеке, нежно поглаживает. Снова стало больно. Сжав губы, резко поднялся и, схватив со стола бутылку «Столичной», допил в несколько глотков и швырнул о стену. Стекло разлетелись в разные стороны, рассыпаясь по бетонному полу, словно маленькие алмазики.