Мой Мир || Кащей

Закрыв дверь за братом, я докурила вишневую сигарету, развернулась и облокотилась на перила балкона. Прохладно, но так не хочется заходить обратно, будто что-то не даёт это сделать. «Что же с тобой сейчас, Вершинин Костя? Как сложилась твоя судьба за эти 8,5 лет? Жив ли ты вообще?» Прикрыв глаза руками, я отступила к холодной стене пятиэтажки и тихонько съехала вниз, садясь на порог балкона. Воспоминания о родных мне людях снова наполнили разум, заставляя рыдать от боли, порой срываясь на крик. Просидела я так ещё несколько минут. Разум чуть прояснился. Не выдержав, едва слышно проговорила: — Казань, за что ты так со мной... На ватных ногах я поднялась и зашла в комнату, попутно задернув окна шторами. ***** Стоя в тени Свиридовского дома и наблюдая за перепалкой девушки и её брата, Кащей всё прекрасно слышал. Он ни капли не обиделся на слова Миры в свой адрес и был рад, что Данил не рассказал ей кто же на самом деле их старшой. — Если бы ты узнала кто такой Кащей на самом деле, не погладила бы по головке. И уже давно бы пробила фанеру, — усмехнулся, прошептав, Вершинин. Дверь ведущая с балкона в комнату хлопнула и мужчина уже было хотел выйти из тени. Как вдруг его взгляд снова привлек тонкий силуэт, стоящий на балконе. В руке мелькал красно-оранжевый огонек. «Неужели закурила?» — пронеслось у него в голове. «И без куртки, заболеет же». Через несколько минут Мирослава пропала из вида, но, видимо не зашла в квартиру. Звук её рыданий, срывающихся на крики, наполнил тихую вечернюю улицу. Сердце Кости защемило. Внутри всё сжалось. С самого первого дня их дружбы, он никогда не мог выносить её слез. Каждая упавшая слезинка была словно удар ножа по сердцу. С приездом Мирославы загрубевшее сердце старшого Универсама начало медленно оттаивать. Заставив чувствовать ту самою, забытую за 8,5 лет боль. Хотелось отбросить все понятия и принципы, влететь в квартиру на третьем этаже и прижать к груди такую светлую, красивую, нежную и... до сих пор любимую девочку. Его Мирочку. Зажмурившись, он стиснул зубы до скрипа так, что на лице выступили желваки, и облокотился на стену все той же пятиэтажки. Одинокая слеза потекла по щеке Кащея. Через несколько минут плачь медленно прекратился и послышался тихий, едва слышный голосок: — Казань, за что ты так со мной... Далее последовал щелчок закрывающейся двери. Простояв на том же месте ещё немного времени, Вершинин закурил, развернулся и пошёл в сторону качалки, где в сейфе была припрятана запечатанная бутылка водки. ***** Сходив в душ и сделав все нужные процедуры, я зашла в родительскую комнату, поцеловала спящую маму и поставила заведенный будильник на прикроватную тумбочку. Данька лежал в гостиной и болтал ногой в такт песням Ласкового мая, играющим в наушниках. Потрепав его по волосам, зашла в свою комнату. Мой взгляд устремился на лежащий на кровати дневник. — Ну что, добьешь меня окончательно? — усмехнулась я, плюхнулась на кровать и открыла свою следующую запись. «10 февраля 1971 год Я не спала всю ночь, предвкушая сегодняшний день. А почему? Потому что сегодня Костик празднует День рождения! Я не пошла в школу, а родители специально взяли выходные на работе, чтобы устроить праздник моему другу. Мама с утра пораньше порезала фрукты, сделала винегрет и фирменное мясо по-французски, а на десерт испекла настоящий полевон! — Не «полевон», а наполеон! — засмеялась она. — Ну я так и сказала! — возмутилась я. — Да, да. Тебя не переспоришь. На кухню, потягиваясь, зашёл папа. — Пап! Она меня обижает! — надулась я. — Юлёк, ай-ай-ай! — пригрозил шутливо пальцем папа. — Вить, ты достал из кладовки подарок? — Ага, только ленточкой не перевязал. — Почему? — сложила мама руки на груди. — Ну не могу я. Не под это мои руки заточены. Да, детали выточить могу, микроны ловлю, язык подвешен, но не это вот всё — Всё самой делать надо, всё самой... — потёрла она переносицу и пошла в гостиную. — А я тоже ему подалок купила. Вы же мне денежки давали по чуть-чуть. — И что же ты купила? — удивлённо бросила на меня взгляд мама, попутно завязывая большой красный бант на массивном чёрном футляре. — Колобочку апельсинового малмелада. Мы как-то шли из школы и поплобовали. Ему он очень понлавился. Я надеюсь, что он будет лад моему подалку. — Ого! Умничка моя. Он несомненно будет рад любому твоему подарку. — А Вы ему подалите то, что я говолила? — Да, котёнок. Надеюсь, мы угадали, и он будет рад. — Ага! Он мне же говолил, что хочет научиться иглать! Даже учебник из библиотеки специальный взял. Костик сказал, что, когда у него появится свой инстлумент, будет посвящать песни только мне! Мама засмеялась и потрепала меня по волосам: — Ну кто бы сомневался. Пошли заплету тебя. А то после сна лохматая ходишь, как домовенок. — Сделай мне хвостики! А то колоски ты больно плетёшь. — Зато потом все так красиво и аккуратно, — констатировала мама, сажая меня на кровать. — Ну мааам! — надулась снова я. — Хорошо! Хорошо! Ты такая вредная. Как Костик с тобой общается?.. — Костик – мой длуг. А с длузьями общаются плосто так. Даже если они вледные и плотивные, — высунула язык маме, на что она снова посмеялась. — Не дергайся, а то больно будет. Закончив за несколько минут с хвостиками, мама пошла к шкафу и достала мне белую водолазку, тёмно-зелёный джинсовый сарафан и коричневые колготки. Одевшись, я выбежала в коридор и начала крутиться перед зеркалом, любуясь своим отражением. В это время родители поставили большой раскладной стол в гостиной и стали расставлять на нём любимые блюда моего друга. Мама была уже готова к празднику. На ней красовалось нежно-розовое с длинным рукавом, самое красивое, как мне казалось, платье. А папа ушел к себе в комнату и переоделся в излюбленные серые брюки и белую рубашку, которую он, почему-то, на постоянной основе, пачкал какими-либо мамиными деликатесами. В дверцу зазвонили. Из комнаты вышел папа, а мама начала поспешно снимать фартук для готовки. Я, в свою очередь, поскакала к двери, попутно спрашивая: «кто там»? — Это я, Костя! Мирочка, открывай. Я быстро открыла дверь и начала обнимать красного от мороза мальчика. — Замерзнешь! — Нет! Ула! Ты плишёл. Сколее лаздевайся и пошли в гостиную веселиться! Мальчишка явно не ожидал слышать такое предложение от своей подружки. По итогу - ни одного упоминания про День рождения. А он хотел простых трех слов «С Днём рождения»! Подарки были ему не нужны. Ему всего лишь хочется знать, что о нём кто-то помнит в этом большом мире. Чуть погрустнев, друг снял свою верхнюю одежду и повесил на крючок в прихожей. Сняв ботиночки, он обулся в тапочки, купленные специально для него. Мирослава подала руку своему любимому Косте и потянула в сторону гостиной. Как только они забежали в главную комнату, глаза мальчика расширились. Он увидел большой раскладной стол, заставленный разными вкусностями, нарядных Виктора Петровича и Юлию Сергеевну и прыгающую от радости Мирославу. Семья Свиридовых, точно по команде, закричала: — С Днём рождения! С Днём рождения! С Днём рождения! Мальчик стоял и не мог шелохнуться, пытаюсь запомнить этот замечательный момент. Для него никто и никогда не устраивал Дни рождений, не кричали поздравлений, не готовили любимую еду. Максимумумом для него было – не получить тумаков от отца и оскорблений от матери. Хотя нет, однажды она всё-таки вспомнила про День рождения сына, давай денег, чтобы он сходил в аптеку за презервативами и на сдачу, по дороге домой, купил себе что-нибудь нужное. — Костя, — начала Юлия Сергеевна. — Мы очень рады, что ты появился в нашей жизни. Оставайся таким же милым и добрым! — Смелым и умным! — продолжил папа. — Весёлым и... и... моим любимым длугом! — закончила я. — А вот этот подарок, с которым мы, надеюсь, угадали, послужит тебе ни один год, — сказал папа и достал из-за дивана тот самый чёрный футляр с красным бантом. Глаза мальчика наполнились удивлением и слезами. — Это? Это правда гитара? Я так её хотел! Спасибо Вам большое! — подбежал и обнял он Свиридовых старших. — А у меня тоже есть подалок! — быстро сбегав в комнату и достав из шкафа небольшую квадратную коробочку с апельсиновым мармеладом, вернулась обратно.— Это тебе, Костик! Кушай и вспоминая обо мне. Вершинин взял коробочку, широко улыбнулся и крепко обнял меня. Отпраздновав, Костя медленно стянул ленточку с массивного чёрного футляра и достал оттуда лакированную светло-коричневую гитару. Она была уже настроена, поэтому оставалось лишь понять как играть на ней. Весь оставшийся день мы смотрели, как глава нашего семейства играет на подаренный мальчику гитаре, а мы пытались научиться, неправильно повторяя за пальцами отца, быстро перебирающего струны. По окончании вечера, Костя открыл коробку с апельсиновым мармеладом и поделился со всеми членами семейства Свиридовых. Этот первый за 11 лет настоящий День рождения останется навсегда в его памяти».