Мой Мир || Кащей

17 декабря 1971 год / 7 июня 1972 год «17 декабря Проснувшись раньше будильника, я зевнула, потерла глаза и потянулась на кровати. Вчера и сегодня ночью была сильная метель. Сугробов намело... почти до середины окон первого этажа. Снегопад сопровождался морозом под -28. Занятия в школах отменились. Родители запретили мне выходить на улицу, даже Костик не пришел. Было грустно. Сегодня, из-за этой нелестной обстановки за окном, в школу идти тоже не хотелось. Надеюсь, там опять больше -25 и мы останемся дома. Ко мне наконец-то придёт мой лучший друг, и мы замечательно проведем время. Встав с кровати, я медленно подошла к двери на балкон, поднялась на носочки и начала вглядываться в цифры на ртутном градуснике. — -24... — прозвучало как приговор. Я захныкала и тихонько пошла на кухню к родителям. Дверь была чуть приоткрыта. Странно. Мы никогда не закрывали её перед завтраком или на ночь. Подойдя ближе, я услышала тихие голоса родителей: — Вить, как мы ей это скажем? Она же ещё ребенок. Не поймёт. — А что тут не понимать? Просто поставим перед фактом. Мол так и так. — Но мы даже не посоветовались с ней. Вдруг она будет против? Это ж не просто котенка или щенка завести. Это человек. — И что? — А ничего! Новый член нашей семьи. Да этого она была одна, вся наша любовь уходила ей и Костику, а через несколько месяцев придётся делиться ещё и с малышом. «Чего?.. Они... они решили завести ещё одного ребёнка?» Как только Мирослава познакомилась с Катькой, узнала, что помимо неё в семье есть ещё двое детей. Двойняшки, которые на 3 года младше неё. Как только родились последние, мама сразу позабыла про старшую дочурку. Она перестала уделять ей внимание, интересоваться, играть, забирать из школы, окунувшись в воспитание двойняшек. Вся любовь отдавалась только им. Забота о Кате легла на плечи главы семейства. Он пристроил девочку в художественную школу, делал с ней уроки, интересовался её жизнью, покупал красивую одежду и даже научился заплетать причёски не хуже, чем Юлия Сергеевна. Только он дарил девочке ту недостающую родительскую любовь. Мирослава не завидовала Катюхе, а наоборот понимала, что это некрасиво, ведь каждый ребёнок должен быть любим своей семьей. Зная ситуацию своей лучшей подруги, девочка радовалась за себя, ведь она была единственным ребёнком у родителей. Да, возможно, это эгоистично, но на тот момент казалась, что это правильно, что так и должно быть. А сейчас? У Мирославы пошатнулся мир, ведь её семья решилась на ещё одного малыша. Девочка решила, что её постигнет та же учись, что и Катю. «Неужели, неужели моя мамочка забудет обо мне через какие-то несколько месяцев? Я ведь не смогу без неё...» Юлия Сергеевна для Мирославы была всем. Она была одновременно строгой, доброй, милой и внимательной. Женщина могла поругать девчушку за плохое поведение, рассказать «что и как устроено в этом большом и сложном мире». Юлия Сергеевна давала ей советы, помогала с уроками, вставала раньше на полчаса или час, чтобы её любимая дочурка пошла в школу опрятная, с красивой и, почти каждый день, новой причёской. Потупив взгляд, девчушка решила притвориться будто ничего не слышала. Сделав заспанное личико, она открыла дверцу на кухню и тихо произнесла: — Доброе утро, а мне сегодня нужно идти в школу? — Доброе утро, котёночек! — улыбнулась мама. — Доброе, Мирчик. К сожалению, да, — огорчил меня папа. — Но там же такие сугробы... Они по величине больше, чем я. Вы хотите, чтобы я в них утонула? Родители расхохотались — Не утонешь, — констатировал папа. — К 8 часам люди уже протопчут дорожку. Вот и пойдёте в школу с Костиком за ручку. — Скука... — Кушай давай, а то мы не успеем заплестись, — сказала Юлия, ставя передо дочерью тарелку с гречневой кашей. — Ну мам, опять эта гречка... — я вздохнула, смотря на пиалку. — Завтра сделаю овсянку. А сегодня надо доесть эту. Аппетита не было от слова совсем, и не только потому, что это была гречневая каша. В моей голове постоянно крутились мысли о братике или сестричке. — Ну совсем ничего не съела, — усмехнулся папа, когда я начала вылезать из-за стола. — Что-то у меня нет аппетита. Спасибо за кашу и чай. Наверно, я пойду одеваться. — О, а я как раз доем твою порцию! — воодушевленно прокомментировал Виктор. — Витя! — Ну а что, Юлёк? Не пропадать же добру. Зайдя в комнату, я начала собираться на учёбу. Портфель был сложен с вечера. Мне оставалось лишь заплестись и одеться. Пока мама мыла посуду, я решила одеть свою школьную форму. Сарафанчик и фартучек. На ноги я надела коричневые теплые колготки и гамаши. Через некоторое время в комнату зашла мама и начала меня заплетать. Я очень боялась, что как только у меня родится братик или сестрёнка, она перестанет это делать, перестанет уделять внимание и просто болтать. Хотелось расплакаться и прижаться к её груди. Но, всё-таки, крупицы ума, видимо, имелись в моей голове. Я не стала совершать таких импульсивных действий, решив, что надо посоветоваться с Костиком. Он всегда найдёт выход из любой сложный ситуации, поддержит и поможет. Да, он умел здраво мыслить, несмотря на даже, казалось бы, самые неприятные и ужасные события и обстоятельства, которые преподносила ему жизнь. Мой друг мог выкрутиться буквально из любой ситуации, почти не замарав свою репутацию. По окончанию плетения я улыбнулась маме и радостного поблагодарила её, ведь не хотела, чтобы она тоже расстраивалась. Родители ушли на работу, а я осталась одна в квартире ждать своего друга. Время тянулось слишком медленно. До встречи с Костей оставалось ещё около 30 минут. Походя по комнате, решила, что мне нужно сесть порисовать. Именно благодаря этому я отвлекалась. Мои мысли освобождались от грусти. Я забывалась. — Вуаля... — передо мной в альбоме теперь красовался большой жирный рыжий кот, рядом с которым в миске лежало несколько рыбёшек. — Что-то не помогло... В дверь зазвонили. Это был Вершинин. Щелкнул замком, я впустила мальчишку внутрь. Посмотрев в его медово-карие глаза, я больше не могла терпеть. Слёзы сами полились из глаз. Костик был в шоке. Сбросив обувь, шапку и портфель он подлетел ко мне. Взяв мои щечки в свои ладони, он начал вглядываться в мои глаза, будто ища в них ответ на вопрос: «что же могло так сильно меня ранить?» — Мирочка, пожалуйста, не плачь! — молил Костик, крепко меня обнимая. — Кто тебя обидел? Я побью любого. Они будут просить у тебя прощения! — Мама... Папа... — Что? Что-то с тётей Юлей и дядей Витей? — Они решили завести ещё одного ребёнка. Костик отстранился, удивлённо посмотрел на меня, наверное, посчитав, что я – дурочка, и начал вытирать слезки с моих глаз и щек. — Ну так это здорово! У тебя будет брат или сестричка. Это ж хорошо, когда большая, полная и любящая семья. — Они меня любить не будут! Вон у Катьки, когда мама родила двойняшек, совсем забыла про неё. Вдруг моя так же поступит? — Глупышик! Они никогда с тобой так не поступят. Родители тебя очень любят. Ты представляешь, они даже меня любят! Им хватит этой любви на нас троих. А мы должны радоваться, что здесь, в этой квартире, скоро будет пополнение. — Почему ты так думаешь? У Кати... — Потому что твои родители – очень умные и понимающие люди. Они никогда не будут пренебрегать интересами старшей дочери ради малыша. Ты им очень важна. Они тебя любят. — А вдруг это неправда? — Я тебя когда-нибудь обманывал? — заглянул Костя в мои карие глаза. — Нет... — Ну вот и всё. Я уверен, всё так и будет. Весь день прошёл как в тумане. Я постоянно думала над словами мамы и Кости. Хоть друг меня и заверил, что родители так не поступят, в душе всё равно поселился червячок, который подъедал меня, внушая сомнения. — Я уверен, что все будет хорошо! — обнял меня на прощание Костя. — Я в тебя верю, всё мне завтра расскажешь. — Ага. До завтра, Костик. — До завтра, Мирочка. Мы отстранились друг от друга. Вершинин побежал по лестнице вниз, а я, нехотя, зашла в квартиру. Папа уже вернулся домой с завода и смотрел хоккей в зале. Мама кружилась на кухне, что-то готовя. — Я дома! — крикнула, снимая свое пальтишко. — Хорошо, котёнок. Будешь кушать? — Нет, я не хочу. — сказала, проходя в ванну, чтобы помыть руки. Пройдя в свою комнату, я села на кровать и достала из-под матраса дневник. Сегодня явно тот день, в который должна выразить свои чувства и эмоции на бумаге. Тихо всхлипнув, начала изливать свои переживания. Вдруг в комнату постучались. Дверь приоткрылась. Внутрь заглянула мама. — Котёнок, к тебе можно? — Да. В комнату зашли родители. Сразу стало все понятно. — Нам нужно поговорить, — замялся папа, садясь на край кровати. Мама присела на корточки передо мной и взяла мои руки в свои. — Мирочка, нам нужно тебе кое-что сказать. Ты же знаешь, что большая семья – это хорошо. Мы с папой решили завести ещё одного ребёнка, точнее, я уже беременна. Мы очень надеемся, что ты примешь своего братика или сестричку. Верим, что ты будешь самой лучшей старшей сестрой, ведь ты очень многому можешь научить малыша. Ты добрая, отзывчивая и просто чудо. — А это точно? — Да, котёнок. — Я не хочу ни братика, ни сестричку. Родители округлили глаза. Такого они не ожидали услышать от своей любимый доченьки. — Почему? Что случилось? — нагнулся ко мне папа. В носу сразу защекотало. К глазам снова подступили слёзы. — Вы... Вы... Любить меня не будете! Вон у Катьки мама любила её любила, а потом как взяла и, как родила двойняшек, сразу забыла про неё. Вы меня тоже забудете! — Котёночек, ни за что на свете мы не сможем придать тебя. Ты – наша самая любимые и такая уже взрослая доченька. — Вы честно будете меня любить? Правда-правда? Родители кинули, я обняла маму и прижалась к её животу. — А он там, ну ребёночек? И кто будет? — посмотрела я на маму снизу вверх. — Да, он тут. Котёнок, мы пока не знаем. Через несколько дней, прям под Новый год, мы поедем к врачу в больницу, чтобы меня посмотрели и сказали кто же там у нас, — улыбнулась женщина, убирая со лба и щек выбившиеся за день волосы. — Я люблю Вас, — прошептала я. Папа встал с кровати и обнял нас. — Ну я же говорил, что всё будет хорошо!» «7 июня За эти полгода я полюбила малыша, растущего у мамы в животике. Даже в таком интересном положении, она всегда уделяла нам Костей внимание, также вставала и заплетала меня, готовила и просто была рядом. Как только Катя узнала о том, что у меня будет братик или сестричка начала злорадствовать и говорить, что меня постигнет та же участь. Мы поссорились. Я с ней даже месяц не разговаривала. Но потом она всё-таки пришла и извинилась. Мамы дома не было уже семь дней. Как только началось лето, её положили в больницу на сохранение. Я все думала: «чего там сохранять? Куда из её живота может деться мой братик? Он же оттуда никуда не убежит». Сегодня рано утром, часов в девять, когда папа уже ушел на работу, а я ещё спала, зазвонил телефон из коридора. Моё сонное тело подошло и взяло трубку: — Здравствуйте, квартира Свиридовых. — Добрый день, а кто-нибудь из взрослых есть? Может папа, или бабушка с дедушкой? — Бабушка с дедушкой в деревне, а папа на работе. Я тоже вообще-то взрослая. Мне целых девять лет. Что Вы хотели? — Звоню сообщить, что Юлия Сергеевна родила мальчика. 3 килограмма 300 грамм, 53 сантиметра. После обеда, примерно в час, отец может навестить мать и малыша. — А я? — А Вы кто? — Я – дочь. — Ну ладно, Вы тоже можете прийти. До свидания. — Ура! Спасибо! До свидания. Повесив трубку, я быстро открыла телефонную книжку и начала искать номер папиного завода. Папа разрешил звонить туда только тогда, когда будет какой-то неотложный случай. Сейчас я была уверена, что этот случай настал. Найдя номер, начала быстро набирать. В трубке послышались гудки. Первый, второй, третий... — Ало! Андрей Михайлович слушает! — Добрый день! Это дочь Виктора Петровича Свиридова. Он мне разрешил звонить Вам, если произойдёт неотложный случай. Можете пожалуйста пригласить его к телефону? — Ой, здравствуй, Мирославик! Да, если что-то срочное, я приглашу твоего папу. — Да, очень срочное! — Ну подожди тогда минут пять. Ровно через это время к телефону подбежал запыхавшийся папа и начал встревоженным голосом: — Мирчик, солнышко, что случилось? С тобой всё хорошо? — Папуль, со мной все нормально. С больницы звонили. Мама родила братика 3 кг 300 грамм и, по-моему, 55 сантиметров. — УРА! АНДРЮХА, У МЕНЯ СЫН РОДИЛСЯ! — закричал в трубку папа, на что я сначала испугалась, а потом засмеялась. — Папуль, медсестра сказала, что сегодня, после часа можно к ней прийти. Наверное, надо купить что-нибудь покушать. Вещи взять. — Да, солнышко, я отпрошусь с обеда, и мы поедем к маме. Ты пока иди приводи себя в порядок. А я решу вопросы и приеду. — Хорошо, пока — Пока. Папа положил трубку, а я, радостная, поскакала кушать. Завтрак был не особо большим. Я сделала себе чай и намазала два бутерброда с вареньем. Мама мне не разрешала есть так много варенья, но сейчас же её не было дома. Значит, и запрет отменялся. Ну а даже если она и спросит: «Где баночка моего любимого вишнёвого варенья?», я скажу, что это съел папа. А он согласится. Надо только ему рассказать про мой план, а то опять будет сидеть в непонятках. Поев, и помыв посуду, я побежала одеваться. Время было уже около пол одиннадцатого. Мой выбор пал на жёлтый сарафанчик в белый горошек. Волосы я забрала в хвостик и завязала Костиным бантиком. Я их надевала только по праздникам, а ведь сегодня же такое событие. — Братик! Братик! Братик! — скакала я по дому и хлопала в ладоши. Мама хочет его назвать Сашкой, а папа Димкой. Но ведь эти два имени совершенно не подходят! Вот то ли дело Даниил! Свиридов Даниил Викторович. Звучит. Тем более, на моей стороне ещё и бабушка с дедушкой... Всё, решено! В дверь зазвонили. Для папы было ещё рано, значит, это Костик. Я побежала открывать дверь. И правда, там стоял мой друг в синих шортах, белой майке без рукавов, с разбитой губой, фингалом и синяком на руке. — Не поняла. Откуда фингал, разбитая губа и синяк? Вчера же их не было, — завела я друга в квартиру и начала осматривать с ног до головы. — Ниоткуда! Забей! — начал отмахиваться от меня недовольный друг. — Нет уж, признавайся. С кем подрался? — Нет! — А я сказала да! — констатировала я, ведя его на кухню, чтобы приложить к синяку лёд. В морозильники ничего лучше, чем замороженные мамины пельмени, не нашлось. Достав три штучки и положив их в салфетку, я поднесла их к глазу друга, на что он зашипел и присел на стул, слегка зажмурившись. — А теперь признавайся! С кем и из-за чего ты подрался? Помявшись и недовольно скривившись, он со злостью бросил: — Пьяный отец... он опять решил поучить меня, как надо и не надо делать, а когда я сказал, что сам разберусь, накинулся на меня с кулаками. Я пытался увернуться. Сначала все получалось, а потом он всё-таки схватил меня за руку и прописал по губе, глазу и животу. Девочка округлила глаза и прикрыла рот ладошкой. Она знала, что отец Кости – дядя Серёжа, мог ударить сына, но не так сильно... — Поднимай футболку, я тебе и там йодом смажу. Вершинин подчинился. Я увидела большой красно-фиолетовый кровоподтёк под левыми рёбрами. Покачав головой, побежала в ванную к аптечке за йодом, перекисью и ватой. — Костик, надо с этим что-то решать, — принеся всё необходимое и стала мазать его живот. — Вдруг в следующий раз он возьмёт и убьет тебя? — Не убьет. Я смогу от него увернуться. — Но сейчас-то ты почему-то не смог. Надо в милицию пойти! Или, на крайний случай, пожаловаться моему папе. А он объяснит дяде Серёже: «как надо вести себя с детьми». — Нет. И не то и ни другое. Это сугубо моя личная проблема! Я не хочу втягивать в это Виктора Петровича. — А милицию? Можно же снять побои. Тогда с твоим папой проведут беседу, расскажут, что так не делают с детьми. — Нет! — вскочил Костя со стула. — Я не буду иметь никаких дел с ментами! Это моя семья и мне решать, как поступать! Отстань! Мальчик бросил пельмени на стол и чуть не впечатав подружку холодильник, выбежал из квартиры, хлопнув входной дверью. А растерянная Мира осталась стоять и держать в одной руке ватку, а в другой – пузырек йода. — И что это было? На что он обиделся? Я даже не успела ему сказать, что у меня родился братик... Погрустнев, я убрала пельмени обратно в морозилку, ватку выкинула, а йод и перекись сложила в аптечку. Дверь в квартиру открылась. В надежде, что это друг, выбежала в коридор. — Костя! Ты вернулся! — но у входа увидела папу. — А, это ты... — Приветик, солнышко! А что это мы грустим? — озадаченно посмотрел на меня папа. — Сегодня же такой праздник! А ты носик повесила. — Привет, папуль. Та Костик приходил. Я открыла дверь и увидела, что он был весь в синяках... Под глазом, на руке и пол живота фиолетово-синие... губа разбита. Решила обработать ему всё. Начала спрашивать кто его побил, а он молчал... — Ну, а что дальше? — Он сказал, что это – отец. Дядя Серёжа опять был пьяный. Начал Костику что-то говорить, учить чему-то, а он сказал, что и сам это знает. А тот вспылил и начал бить. Вершинин сначала уворачивался, а потом не успел. Вот так Костю и побили. Папа сжал кулаки и недовольно скривил лицо. — Я поговорю с его отцом. Он больше не тронет Костика. — Я ему тоже так сказала, но он начал злиться, сказал, что не надо. Потом заверила, что нужно в милицию идти, чтобы там с ним поговорили, но он разозлился, накричал на меня, сказав, что это его семья и сам со всем разберётся. Выбежал из квартиры. Я, наверное, его обидела, но ведь хотела, чтобы все было у него хорошо... — грустно и тихо всхлипнула я. — Не волнуйся, всё решим. А сейчас нам надо собрать вещи для Юли и малыша. Ещё и в магазин заехать. — Но ведь Костик сказал, что не надо лезть. — Ну про это Косте знать не надо. Мы поговорим с его папой тет-а-тет. — Ну хорошо. Я буду молчать. Пошли собирать вещи. Зайдя в комнату и пройдя к шкафу, мы увидели сложенную сумку с вещами для моего братика. Папа сразу выдохнул. Осталось положить только вещи мамы. Он взял с полки красивое белое льняное платье на тонких бретельках и открытые босоножки на маленьком каблучке. Этот наряд она купила специально для выписки. В нём была просто очаровательна. Заехав в магазин, мы купили яблок и груш. Думали, вдруг ещё где-нибудь попадутся апельсины, но их нигде не оказалось... Также, папа купил несколько коробочек конфет и взял из дома бутылку какого-то крепкого спиртного. Сказав, что это – благодарность врачам за то, что мама родила. А зачем благодарность-то эта нужна? Мама всё делала сама... Врачи же только наблюдали за ней... Ну ладно, это их, взрослые, дела. Про букет мы тоже не забыли. Папа купил для мамы огромные красные пионы. Мы подъехали к больнице. Взяв все нужное из машины, зашли внутрь роддома и подошли к регистратуре. — Добрый день, девушка. Сегодня родила моя жена. Юлия Сергеевна Свиридова. Нам сказали, что можно её навестить. Подскажите, куда нам идти? — Добрый день, минуту. Да, Юлия Сергеевна родила мальчика. Поднимайтесь на второй этаж в 13-ю палату. Только недолго. — Хорошо, спасибо большое! Мы с папой быстро пошагали по лестнице, ведущей на второй этаж. 11-я палата... 12-я, а вот и 13-я. Тихонько открыв дверь, мы зашли во внутрь. Напротив входа полулёжа расположилась мама, а рядом с ней, в маленькой люльке, лежал мой братик. Как только она увидела нас, сразу расплывалась в широкой улыбке. — Мирочка, — протянула она мне руки. Я улыбнулась в ответ и подбежала к ней, крепко прижимаясь. Спустя мгновение, отстранилась и обошла кровать, став около младшего братика. Папа улыбнулся и подарил маме цветы. — Ты умничка, Юлёк! Вон какого богатыря родила! — нагнулся и поцеловал маму. Я стояла и рассматривала братика. Он такой маленький, беззащитный. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Научу всему, что знаю. Буду играть с тобой, делать уроки. Ты будешь самый счастливый. Подняв глаза, я начала читать бирку, прикреплённую на стенку люльки: — «Свиридов Даниил Викторович», — мои глаза округлились. Я повернулась к родителям. — Мама, ты его назвала как я говорила! Ура! — подбежала и снова начала её обнимать. Пока папа ходил и раздавал всем благодарности, мама вынула Даньку из люльки и дала мне подержать. Эти эмоции, это счастье я не забуду никогда. Врач сказал, что, если все будет хорошо, маму выпишут в течение следующей недели. За это время мы с папой должны были собрать кроватку и сделать уборку во всей квартире. Это было самое неприятное. Вечером я сидела и качалась на качелях. Папа вместе со своими двумя друзьями куда-то ушел, сказав, чтобы я ровно в пол десятого зашла домой. Было скучно. Катька уехала на лето к бабушке в деревню, а Костик был непонятно где, все ещё обижаясь на меня. С ребятами со двора я особо не дружила, поэтому довольствовалась лишь одиноким покачиванием на качелях. Не знаю, сколько я ещё так просидела, как вдруг услышала знакомые звуки гитары. Повернувшись, увидела подходящего ко мне Костю. На моем лице сразу появилась улыбка. Поставив гитару на пол на чёрный футляр, он присел на соседние качели и начал раскачиваться. — Мирочка, прости меня! Я не должен был убегать и повышать на тебя голос. Просто, мне было так обидно. Обидно за то, что я позволил ему побить себя и даже не смог нормально сопротивляться. — Ничего страшного, Костик. Я не обижаюсь и всё понимаю. Дядя Серёжа – взрослый сильный и мужчина. Немудрено, что ты не смог его победить. Ты меня тоже прости. Я, наверное, не должна была тебе давать советы «как надо поступать». Это, и правда, твоя семья. Но я очень волнуюсь за тебя... Я боюсь, что когда-нибудь он тебя так сильно побьет, что ты не сможешь нормально ходить или вдруг... — Не будет никаких вдруг! Но скажу тебе по секрету, что уже, почти как год, я познакомился с одним мужчиной. У него есть своя «банда». Он там старшой, и пообещал, что всегда будет мне помогать, став моим наставником. Только это большой секрет! Не говори никому! — Хорошо. А как же мой папа? Он же тебе тоже помогает. — Ворон и твой папа – два разных человека. Дядя Витя мне как отец. Он дарит любовь, учит как вести себя с людьми, помогает по урокам, рассказывает как договариваться и решать конфликты словами. А Ворон – наставник, который научит меня боевым приемам, понятиям и расскажет как и что устроено на улице, чтобы я, если что, смог защитить тебя и себя. Пожалуйста, не говори родителям, что я буду в этой «банде». — Хорошо. Обещаю. Ты только осторожнее. — Ага, а почему ты с бантиком? Сегодня праздник какой-то? — Да, — улыбнулась я. — Ты утром от меня убежал. Не успела тебе рассказать, что мама сегодня родила братика. Ты представляешь, они назвали его Данькой! Прям как я и хотела! — Ура! Поздравляю Вас! Я уже жду, когда будем с ним играть футбол и на гитаре. — Ага, и я! Скорей бы! Полдесятого мы с Костиком разошлись, а через несколько минут в квартиру зашёл папа и первым делом направился в ванную, ничего мне не сказав. Я заглянула внутрь и увидела разбитые костяшки на правой руке. Мои глаза округлились. Я подбежала к нему. — Папа, это что? — Ничего, солнышко. Я же говорил, что решу вопрос с папой Кости. — Ты с ним подрался? — Нет. Мы с мужиками ему культурно объяснили, что трогать детей нельзя. Если он ещё раз поднимет руку на него, сразу окажется в милиции. В общем, он все понял. — Я знала, что ты всё решишь! Давай тебе обработаю костяшки, — достала я из ящика аптечку. — Хорошо, Мирчик, — подал мне руку папа. — Только Костику об этом не говори. — Хорошо, не скажу, — начала поливать перекисью костяшки. Как только я закончила, обняла его и прошептала: «ты самый лучший на свете!» Через несколько дней состоялась выписка мамы из роддома. Все были счастливы. Даже Данька не плакал. Тогда я поняла, что наша большая семья – это здорово. Я полюбила братика с самых первых секунд. Я сделаю всё, чтобы он вырос самым лучшим человеком!»