Мой Мир || Кащей

«18 октября 1975 год Октябрьское утро. 11:00. За окном прохладно. Деревья почти сбросили свою листву, оставаясь обнаженными. Земля же наоборот - стала будто прикрытая разноцветным ковром. В такое время люди часто ходят по грибы. Мы не исключение. Каждый год, в третьи выходные второго осеннего месяца, наша семья собирается и едет за грибами. Уже как четыре года, с нами катается Костик. Сегодня он тоже должен прийти. Иногда в нашу компанию вливались крёстные, но после того как их ненаглядная Наташечка однажды простыла, больше с нами не ездили. Дочечка крёстной всегда была слишком хрупкой, нежной и болезненной. Она могла заболеть буквально от того, что простояла у холодильника на 5 минут больше, чем планировалось. Не дела... Лес, в который ездили, я знала как свои пять пальцев. Там мы собирали грибы уже более семи лет. Но в этом году папа наслушался невероятных историй своего друга с работы и решил поехать в соседний, ведь: «в нашем грибы закончились». Ну что за бред? — Пап, может не надо куда-то в другое место ехать? Мы и в том полные корзины соберем. Я точно говорю. — Мирчик, а если нет? Только зря проездим. Расстояние то не маленькое. — Ну мы всегда туда ездили... Там были грибы. Что-то за все семь лет ни разу мы не приезжали с пустыми корзинками. Тем более я не знаю новый лес. Я не смогу там ориентироваться. — Ничего страшного, с нами походите. Ну и ты же будешь не одна, а с ненаглядным Костей. Да и листья почти все опали. Нас будет видно. Только не надо отходить далеко. Я закатила глаза и продолжила есть кашу. На кухню зашла мама. — Мам, ну скажи ты ему... Поедемте пожалуйста в наш лес! Ну предчувствие у меня плохое! — Котёнок, всё будет хорошо! — сказала мама, а потом нагнулась ко мне и тихо прошептала. — Я ему говорю то же самое, а он ни в какую. Придётся смириться... Я с досадой посмотрела на неё и недовольно захныкала. Доев завтрак и нарезав бутерброды, пошла одеваться. Стоя перед шкафом, из закромов достала тёплые чёрные штаны, серый вязаный свитер и голубую объемную куртку. На ногах будут надеты тёмно-синие резиновые сапоги. Волосы я заплела в две косички и скрутила в «улитки», сделав подобие рожек. Мама иногда меня заплетала, но только на какие-нибудь важные мероприятия или же праздники. Как только родился Данька, я, по своей воле, решила маму разгрузить от этой каждодневной обязанности. Так она смогла побольше спать по утрам. Даже эти 30-40 минут помогали ей чувствовать себя бодрее. Шапку я носила только по морозу, а сейчас мои уши прикрывала вязанная повязка. Костик не одобрял это, но, вскоре, смирился. — Слава! — забежал ко мне в комнату братик. Когда Данька только начинал говорить, он не мог произнести моё полное имя и, поэтому, начал звать «Славкой». Так ко мне и приклеилось это погоняло. — Что такое, Данечек? — подошла я к нему и села на колени, чтобы быть примерно одинакового роста. Братик меня обнял и захныкал. — Я так не хочу, чтобы вы уезжали... — Солнышко, но мы же ненадолго. К вечеру уже приедем, — провела ладошкой по его щеке. — Я с вами хочу! А у тёти Леры будет скучно. И Наташка меня будет обижать... — Наташка будет тебя обижать? Скорее ты её, а не она тебя, — рассмеялась я. — Да и не скучно тебе там будет. Ты с собой сколько игрушек берёшь. Машинки всякие, раскраски. Тем более, к крёстной сегодня придёт племянник – Вадимка. Вот как раз с ним можете поиграть. — Правда Вадим придёт? — отстранился Данька и, округлив глаза, стал ждать подтверждения моих слов. — Ну да. Он всегда по выходным приходит. Как раз после тренировки по боксу. — Ну ладно, так и быть, можете ехать. — Ах ты жук! — начала щекотать я братика, он залился звонким смехом. Затем взяла его на руки и понесла в комнату одеваться. Как только младшему Свиридову исполнился годик, родители перегородили свою комнату, сделав ему небольшую детскую. Теперь наша двухкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную. Увидев Даньку на моих руках, мама закатила глаза и в очередной раз начала ругаться: «ну-ка отпусти брата! Он тяжелый! А ты – молоденькая девочка. Тебе ещё рожать!». Ну кто бы её слушал. Я любила брата, и была готова носить его на руках, как будто ему до сих пор несколько месяцев, а не два с половиной годика. — Я сама одену его! — зашла в комнату мама, когда я посадила его на кровать. — Ну ладно. Баба с возу - кобыле легче, — пожала я плечами и взяла его игрушки, сложенные в небольшую авоську, и понесла к сумке с едой и корзинками, стоящим у входной двери в коридоре. За мной вышел папа и, взяв вещи, понёс их в наш зелёный запорожец. Посмотрев на себя в зеркало, я нагнулась и начала надевать спаги, как вдруг у моих ног появились знакомые ботинки. — Привет, Костик, ты вовремя, — несмотря на парня сказала я. Закончив обуваться и разогнувшись, повернулась и обняла его. — Привет, Мирочка! — ответил на объятия друг. — Ты как всегда прекрасна! Я в очередной раз покраснела. Буквально каждое утро Вершинин осыпал меня комплиментами и каждый раз я, как дурочка, краснела. Но почему? Мы же были лучшими друзьями, не более... этот вопрос никак не выходил из моей головы... — Спасибо, Костик. — О, Костик, здравствуй! — сказала выходящая из гостиной мама. — Доброе утро, Юлия Сергеевна! — отстранился от меня мальчик. — Косяшка! — засмеялся Даня, на что друг лишь расплылся в улыбке. — Ребятки, доведите Даньку до машины так, чтобы он не упал в какую-нибудь лужу. А то я его знаю, соберет все, — поставила его на пол мама. — Хорошо, — сказала я и потянулась к нему, чтобы взять на руки. Но мой порыв был прерван. Лёгким движением Костя взял меня за талию и отодвинул. Поднял моего брата на руки. — Эй! — недовольно посмотрела на него я. — Тебе ещё рожать! — одновременно повысили голос мама с Вершининмном. — Да вы издеваетесь... Выйдя из квартиры, мы спустились на первый этаж. Подойдя к машине, я открыла заднюю дверь, и Костя посадил туда Даню. Через некоторое время вниз спустилась и мама. Папа завёл мотор, и мы, впятером, поехали к Рудаковым. Пока мама отдавала Даньку в руки моей крёстной, а папа стоял и разговаривал около машины с дядей Антоном, я тихонько возмущалась Костику: — Ты представляешь, из-за каких-то слов мужчины с папиной работы, мы должны ехать в другой лес. Будто в нашим все грибы испарились. Там я всё знала: каждое деревце, каждый пенёк. А тут – новая местность, на которой совсем не ориентируюсь. Да ещё и предчувствие плохое. — Не бери в голову. Всё будет нормально, — взял мою руку друг и начал выходить в узоры большим пальцем на тыльной стороне ладони. — Если что, я смогу защитить тебя. Знай это. Я вздохнула и посмотрела в его красивые медово-карие глаза. Сама не знала почему, но всегда тонула в них, хоть он и был моим лучшим другом. — Я знаю. Просто... побаиваюсь. — Всё будет хорошо. Из подъезда вышла мама и направилась к машине, а папа, попрощавшись с дядей Антоном, сел за водительское сидение. Через два часа мы въехали в смешанный лес. Голые деревья одни за другими сменяли друг друга. Осины чередовались с берёзами, соснами, дубами и редкими ёлочками. Я смотрела на дорогу, пытаюсь запомнить каждый поворот. Выбрав подходящее место, наш запорожец остановился на обочине. Папа вышел. За ним последовали и мы. Оглядевшись, взяли корзины и пошли в глубь леса, ища грибы. От дороги отошли на приличное расстояние. Мы с Костиком держались недалеко от родителей и пытались не отходить друг от друга на внушительное расстояние. Ладно, папин друг не обманул. В этом лесу, и правда, росло много разных грибочков. У нас было по две корзинки. Спустя час первые были уже наполнены. Оставались лишь вторые. Оставив полные у большого, толстого дуба, мы прошли чуть вперёд. Я увидела небольшую горку, на краю которой росла кучка белых грибов. Глаза загорелись, и я пошла их срезать. Схватившись за ветку, чтобы не упасть, начала нагибаться, но, видимо, веточка решила, что я для неё слишком тяжелая и не выдержала. Я кубарем покатилась вниз в небольшой, но крутой овраг. — Блин! Я так и знала... — попыталась встать, но ногу пронзило острой болью – подвернула лодыжку. Посмотрев по сторонам и поняв, что сама не смогу выбраться, закричала. — Костя! Помоги! Меньше чем через минуту на вершине показался мой друг. — Мирочка, как ты там оказалась? — его глаза округлились. — Ты ведь только что была со мной, а сейчас уже там. — Я хотела срезать грибы, которые на краю склона растут, схватилась за ветку, а она меня не выдержала. Я бы сама вылезла, но ногу подвернула. Не могу пошевелиться. — Не волнуйся, я тебя вытащу! — огляделся мальчик по сторонам и прыгнул ко мне в овраг. Подойдя ближе, он сел передо мной и продолжил. — Хватайся за меня, давай. Я обвила руки вокруг его шеи, а он подхватил меня под спину и колени. Костик привстал и понёс меня куда-то влево. Прищурившись, поняла, что с той стороны был не такой крутой склон, как там, откуда упала. По нему он спокойно мог меня поднять. — Я испортила нам всю поездку... прости меня... — прошептала, уткнувшись носом ему в плечо. — Ты ни в чем не виновата. Тебе не в чем извиняться. Поднявшись на склон, Вершинин посадил меня на небольшой пенёк, а сам пошёл забирать мою корзинку. Я пощупала ногу. Больно. А чутье меня не подвело, оно ведь говорило, что сюда не надо ехать... Я подняла взгляд и начала смотреть по сторонам, но увидела лишь лес, Костика и наши корзины. Мамы с папой не оказалось ни спереди, ни сзади, ни по сторонам. Дыхание перехватило. В голове сразу начали проноситься мысли, что мы потерялись, больше не найдём друг друга, что это все из-за меня... — Костя... — позвала я срывающимся голосом. К глазам подступили слёзы. — Где мама с папой? Вершинин подошел ко мне и огляделся. Их не было. — Мы потерялись! — заплакала я. — И останемся здесь навсегда! Друг нагнулся ко мне и обхватил мои холодные щеки своими тёплыми ладонями. В его глазах были видны проблески страха, но он старался не показывать их, дабы не испугать меня ещё сильнее. — Мы выберемся отсюда. Обещаю, — прислонил Костя свой лоб к моему. Я прикрыла глаза и начала успокаиваться. — Ты примерно помнишь откуда мы пришли? — прошептала еле слышно. — Ну смотри, — отстранился друг, показывая чуть влево и назад. — Наши полные корзины стоят вон там. До них мы шли почти всегда прямо. Надо попытаться выйти к дороге. — Хорошо, значит, пошли туда, — Вершинин кивнул и нагнулся, чтобы я облокотилась на его плечо. Я медленно встала и попрыгала. — Надо же взять корзины. Мы что, зря что ли собирали грибы? — Ну смотри, тогда ты берёшь одну, а я другую. — А те две пустые? — Оставим. У нас нету лишних рук, чтобы их нести. — А мама с папой? Они же, наверное, буду ругаться, что мы оставили их тут. — Поверь, у них будут совершенно другие мысли... — заверил меня друг. ***** Увлекшись сбором грибов, старшие Свиридовы на минут 20 оторвали свое внимание от Мирославы и Кости. Наконец, вспомнив про них, Юлия Сергеевна подняла голову. Посмотрев по сторонам, она не увидела не дочь, не её друга. — Витя, где дети? — встревоженно спросила мужа она. — Ну где, где? Грибы собирают, — разогнулся стоящий поодаль от нее Виктор Петрович. Увидев страх на лице жены он начал оглядываться. И правда. Детей-то нигде не было. — А я говорила, что не нужно нам ехать в этот лес. Тем более у Миры было плохое предчувствие! Виктор Петрович молчал, осмысливая происходящее. Он никогда не верил ни в какие предчувствия, довольствуясь лишь фактами. Вот и сегодня они поехали в этот лес лишь потому, что его друг – Мишка привёл очень много причин, что в их лесу не будет никакого «урожая». На это и повелся глава семейства. — Они шли с той стороны. Вроде. Пошли к ним навстречу. Так мы встретимся и всеми пойдём к машине. — Главное, самим бы не заблудиться. — Юлёк, не каркай! Не волнуйся, всё будет хорошо. С ребятами ничего не случится. Тем более с Мирой Костя. А как мы знаем... — ...выберется он из любых неприятностей. — Ну вот! Пройдя в ту сторону, где, предположительно, должны были быть дети, Свиридовы никого не обнаружили. Только тогда, когда они дошли до оврага, увидели взъерошенную листву, будто кто-то падал вниз, и две пустые их корзинки. Но детей там не оказалось. В голове Юлии Сергеевны сразу начали мелькать самые ужасные исходы событий. — А вдруг их украли? Вдруг за ними гнался кто-то?.. Мира бы просто так не оставила корзинки. У них что-то случилось! — слёзы потекли по щекам старшей Свиридовой. Виктор Петрович злился на себя, ведь именно из-за него такое произошло. Если бы не этот лес... — У них всё нормально! — повысил голос он. — Паника в таком деле никогда не приведёт к хорошим результатам. Успокаивайся, Юлёк! Сейчас отнесём корзины в машину и пойдём их искать, налегке. Жена кивнула. Взяв корзины, они поплелись в сторону машины. ***** Начало смеркаться, стало холоднее, а мы всё ещё ходили по этому дурацкому лесу. С появлением темноты, наши шансы на нахождение родителей значительно снижались. Нога предательски ныла, я пыталась не обращать на неё внимания. Вершинин тоже был явно уставший, но он старался не показывать слабость. — Костя, мы уже тут были раза четыре... Опять эти овраг и пенёк... Мы ходим кругами... Друг и сам это знал. Как бы они не ходили, возвращались постоянно к одному и тому же злосчастному месту. — Я больше не могу... — заплакала, отпуская его и скатываясь по дереву на мокрую листву. — Мы останемся здесь навсегда! Мальчик так хотел помочь, вывести свою любимую подружку, но ничего не мог сделать. Он, также как и она, не знал этот лес. В его голове крутились мысли. Одна за одной, будто рой пчёл. Тело ныло то ли от холода, то ли от усталости, то ли от накатывающего страха, но не за себя, а за Мирочку. Присев рядом с ней, он взял её руки в свои и начал греть, пытаюсь хоть как-то успокоить. — Прости, прости меня... — грустно прошептал Костя. — За что? Это же я виновата, что мы потеряли из виду маму с папой. — Я не смог тебя вывести, я – ужасный друг. — Ты – самый лучший друг на свете. Благодаря тебе, я узнала как это – быть нужной не только для родителей, а для кого-то другого. И рада, что сейчас я здесь именно с тобой. Вдруг я почувствовала губы Костика на моём виске. По телу пробежала волна мурашек. Я залилась краской. Мальчик отстранился и снял с себя куртку, оставшись в одном тёплом свитере. Укутав меня в неё, заключил в свои объятия. — Нет, Костя! Надень обратно! Ты же замерзнешь! — запротестовала, пытаясь освободиться. — Нет, — тон не терпел препирательств. — Главное, чтобы ты была в тепле. — Ну, Кость... — посмотрела на него. Его глаза уже не казались медово-карими. Из-за подступающей темноты, они стали почти черными. Ах, эти тёмные омуты... Отведя взгляд, я положила голову на его колени. Почему-то стала чувствовать себя такой защищенной, будто находилась не в сумрачном лесу, а у себя дома в тепле и уюте. Глаза закрылись сами собой. Я провалилась в сон. Услышав тихий сап девчушки, Вершинин провел холодным пальцем по её нежной красноватой скуле. Чуть согнувшись, он снова поцеловал свою Мирочку, но уже в щеку, и прошептал: — Я люблю тебя. Ты – мой Мир. Его тело ломило от холода. Хоть мальчик и пытался согреться, сунув руки в рукава куртки, у него особо ничего не получилось. Просидев так ещё около часа, он увидел вдалеке два фонаря и тихие, надрывные крики, зовущие их. Лёгкая улыбка появилась на его лице. Достав из кармана маленький фонарик, он начал подавать сигнал "sos", которому его научил Виктор Петрович. Похоже, родители Мирославы увидели мигание. Свет от их фонарей стал приближаться, а звуки голоса стали громче. Подбежав ближе, они увидели своих детей. Виктор Петрович сбросил свою куртку и протянул мальчику, попутно поднимая на руки тельце спящей дочери. Слёзы хлынули из глаз Юлии Сергеевны. Она помогла Костику подняться и, обняв, повела к машине. — Как же Вы нас напугали! Где Вы были? Почему потерялись? — всхлипывая, тараторила женщина. — Мирочка хотела сорвать грибы, растущие на краю обрыва, схватилась за ветку, но не смогла удержаться и полетела вниз, — тихо пояснял он, постукивая зубами от холода. — Она вывихнула ногу, а я её вытащил. Потом мы потеряли Вас из виду и решили пойти к машине, оставив две пустые корзинки. Но увы, мы снова и снова приходили к этому злосчастному оврагу... — Это я во всем виноват! — выходя из леса, констатировал Виктор Петрович. — Если бы не моё упрямство, мы бы были уже давно дома. Мальчик открыл дверь машины, а сам сел на противоположное сидение. Старший Свиридов положил спящую дочь рядом с мальчиком, поставил корзинки с грибами в багажник и, заведя мотор, отправился прочь из этого ужасного места. Открыв глаза, я увидела смотрящего в окно друга, нежно поглаживающего мою голову. — Кость... — прохрипела я еле слышно, голос сел. — Где мы? Он перевел на меня взгляд, улыбнулся и так же тихо произнёс: — Мы едем в травмпункт. Ты же подвернула ногу. — Мама с папой нас нашли? — Ага, я же говорил, что всё будет хорошо, — я улыбнулась и сжала его руку. После того случая мы с Костиком не ходили в школу более трёх недель. У нас была температура и жуткая ангина, плюс, жизнь меня наградила порванными связками на первой ноге. За это время мы стали ещё ближе. Став, самыми-самыми лучшими друзьями! Вот Вам и грибы-грибочки!»