Мой Мир || Кащей

«10 февраля 1978 год Морозное февральское утро. За окном падают снежинки, а я лежу в кровати и молюсь, чтобы к вечеру не началась метель. Если она будет, не смогу поздравить Костика с его восемнадцатилетием. Хоть он и сказал, чтобы я не заморачивалась и не покупала ему подарок, всё равно решила устроить ему маленький сюрприз. В этом году мы ни разу не ходили на каток, хоть уже прошли декабрь, январь и половинка февраля. То я была занята, рисуя картины на конкурсы, как будто в нашей художке больше не было талантливых ребят... То к контрольным готовилась... Я, кстати, до сих пор отличница. То заболевала. Вершинин тоже был занят. Он постоянно пропадал в тренажерном зале, оттачивал приемы, да и вообще слишком много времени уделял своим пацанам... Костя меня провожал что в школу, что в художку, но время, проводимое со мной, стало чуть уменьшаться. Мне это не нравилось. И не потому, что я ревную... Опять было это навязчивое предчувствие, как тогда в лесу. Хоть друг и заверял меня, что ничего плохого не может быть, оно всё равно не покидало. Интересно, когда случится это «что-то неприятное»... Ладно, не будем о плохом. Моими подарками станут поход на каток и портрет, который писала в тихую от друга. Я же обещала его нарисовать. Глядя на картину, папа сказал: «не дурно не дурно», а папа у нас ценитель. Хах. Родители тоже решили подарить Вершинину что-то нужное, а как узнали о моей задумке, так сразу купили ему новые коньки, ведь старые были малы ещё в прошлом году. Данька тоже не остался в стороне, слепив из пластилина в детском саду какое-то непонятное существо, по рассказам похожее на зайца. Не знаю почему именно заяц, ну ладно. Надев школьную форму, состоящую из чёрной юбочки, белой рубашки, белых колготок и красного галстука, я вышла из своей комнаты. Волосы я решила сегодня оставить распущенными, забрав назад только челку и передние пряди. Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Светлые, почти белые от природы, длинные вьющиеся волосы, тёмно-карие глаза с коньячным оттенком и длинными ресницами. Розовые щечки и вздернутый нос, пухлые розоватые губы и огромные россыпи веснушек по всему лицу. Хоть я и казалась себе обычной, но Костя постоянно засыпал меня комплиментами. А я смущалась... смущалась... смущалась... Я, кстати, до сих пор не ответила на вопрос: «почему же я так реагирую на слова лучшего друга?» Мы – друзья, но всегда так приятно и, одновременно, неловко слушать его комплименты. В общем, за почти 10 лет нашей дружбы, я не смогла и, наверное, уже не смогу к этому привыкнуть... — Солнышко, ты очаровательна! — прошел мимо меня папа и поцеловал в макушку. — Костик точно оценит! — Ну, пап! — закатила я глаза, на что он лишь рассмеялся. — Ха-ха-ха, как смешно! — передразнила я его. — Ты и правда очень красивая у нас. И нечего этого стесняться. Костик же не слепой. Каждый день смотрит на тебя и комплименты отвешивает. Да и вообще, он хороший парень. Кстати, принц наш придёт сегодня на завтрак? — Да, обещал. — Ну вот и отлично. Как раз мы с папой ему и подарим коньки, — добавила мама. Я зашла в ванну и начала зализывать выбившиеся пряди, закалывая их невидимками. В дверь зазвонили. Я не спешила открывать, ведь была ещё не совсем готова. Мама раскладывала еду, а папа, как всегда, читал газету. Дверь пришлось открывать маленькому Даньке. Еле достав до ручки, он, буквально повис на ней, но всё-таки смог открыть. Послышался громкий смех Кости. — Привет, хулиган! — Косяшка! Привет! С Днём рождения! А сколько тебе уже исполнилось? — Спасибо! 18 мне уже! — 18? Это... это ты меня старше на целых... 13 лет? Какой ты старый... — Даня! — вышел в коридор папа. А я тихо усмехнулась. — Не старый, а взрослый. Костик снова залился смехом и протянул ладонь папе: — Доброе утро, дядя Витя! — Доброе, Константин! Поздравляю, с Днём рождения! Здоровья, успехов, и любви. Кстати, насчёт неё... — полез в свою барсетку и уже тихо прошептал. — Это – лично от меня. А то я Вас знаю, дело молодое, кровь горячая, — протянул Косте 15 презервативов. — Виктор Петрович, да что Вы... — глаза парня округлились, дар речи пропал. Он тут же залился краской. — Мире только 15 исполнилось 10 дней назад! Я бы никогда... тем более, — вздохнул. — Мы всего лишь друзья... — Ну, дело-то не хитрое. Безопасность всегда важна. Я, как отец Мирославы и твой «учитель», обязан был провести эту маленькую беседу. Ну и, я-то знаю, что от дружбы, как до ненависти, так и до любви – один шаг. Главное понять, когда его сделать. Смекаешь? — Да, Виктор Петрович. — Папа, а это что? — Данька указал пальцем на свёрток, который прятал в портфель Вершинин. — А это – шарики. Костик будет их надувать. — А можно мне один? — Вот подрастёшь, и тебе такие купим. Костик и папа рассмеялись. — А где Мирочка? — А, звезда наша? Так красоту в ванной наводит! — специально громче сказал папа, стуча в дверь. — Открывай, звезда, жених пришёл! — НУ ПАП! — закричала я и выбежала в коридор, злобно смотря ему в след. Что-то слишком часто он стал думать, что мы с Костей являемся парой. Ему было совершенно всё равно, на то, что мы утверждали обратное. Вершинин засмеялся, привлекая моё внимание. Я посмотрела на него, мой взгляд смягчился. Улыбнувшись и закрыв дверь, подошла и завлекла своего друга в объятия. — С Днём рождения, Костя, — прошептала я, уткнувшись ему в грудь. — Спасибо за твою дружбу, поддержку и искренность. Ты – самый лучший мальчик на свете! Я сделаю всё, чтобы ты был по-настоящему счастлив! Парень зарылся в мои волосы, испортив только что сделанную причёску. Но я ни капли не была против, а лишь прикрыла глаза и стала наслаждаться этим замечательным моментом. Внутри снова разлилось это тёплое чувство, которое я, к сожалению, не могла объяснить. — Эй! А ну хватит обниматься! — запротестовал братик. Мы отстранились друг от друга и взглянули на него. В его руке сидело то слепленное непонятное существо. Я усмехнулась. — А это тебе, Косяшка! От меня подарок! Парень присел на корточки и, взъерошив волосы Дани, улыбнулся во все 32 зуба, принял подарок и обнял его. — Вот видишь, а ты говорила, что ему не понравится! А ему понравилось! — отстранился от него малыш, показал мне язык и побежал на кухню. Я рассмеялась, а Костик встал и, нагнувшись ко мне, прошептал: — А это что? — Вроде бы заяц, а там кто его знает... — пошла к себе в комнату, пожимая плечами. Смотря в зеркало, я снова распустила волосы и начала делать причёску. Следом зашёл Костя и сел сзади на стул, не отводя от меня взгляда. — Какая же ты у меня прекрасная! Просто глаз не оторвать. — У тебя? — перевела я взгляд на друга, через зеркало. — Ну... да. Ты же моя подруга, — кривовато улыбнулся. — Спасибо, — прошептала я и отвела взгляд. Закончив с причёской, повернулась к Вершинину и прошла к столу. Парень встал и чуть отошел. — Кость, ты хоть и говорил, что тебе не нужны никакие подарки, но я всё-таки кое-что сделала... — открыла альбом и достала нарисованный карандашами портрет. — Возможно, он тебе не понравится, но я пыталась в него вложить всю свою душу. Только чтобы тебе было приятно. Надеюсь, ты будешь на него глядеть и вспоминать меня. Глаза парня округлились, он взял портрет и начал рассматривать. На нём он выглядел так беззаботно. С ямочками и широкой улыбкой, с маленькой щербинкой меж передних зубов. Такие же милые кудряшки и огромные медово-карие глаза. — Это ты нарисовала? — его голос почему-то дрогнул. — Да... тебе не нравится? — Наоборот! Это самое настоящее произведение искусства! Ты в очередной раз превзошла себя! — положил Костя рисунок на стол и обнял меня. Вдруг его губы встретились с моей щекой, запечатлев на ней всю его теплоту. — Я рада, что тебе понравилось, — прошептала, боясь разрушить этот хрупкий момент. «А, может, мне нравится Костя? Может, он для меня больше, чем друг? Или нет?..» Мои мысли, да и собственно момент нашего уединения, прервал голос мамы, зовущий завтракать. Медленно отстранившись, мы оба залились краской. Дальше проследовала обычная рутина. Мы в впятером позавтракали и почистили зубы. Родители подарили Костику коньки, а он стоял и радовался, излучая искреннюю улыбку. — Ну пошли уже! — крикнула я, выталкивая друга в подъезд. — Спасибо за подарки! До свидания! — улыбнулся Вершинин и закрыл дверь. Выйдя на улицу, холодный воздух обжёг моё лицо. Я поёжилась. Глаза сразу же заслезились. — Кооость... — протянула я, привлекая его внимание. — А у тебя есть планы на вечер? — А что ты хотела? — покосился на меня. — Маленький сюрприз... к дню рождения... — Нет, я совершенно свободен. — Ну вот и хорошо. Значит после школы мы зайдём домой, а потом будет ещё один мой подарок, — улыбнулась я, смотря на друга. — А что это за сюрприз? А то сказала про него, а подробностей никаких нет. — Сюрприз на то и сюрприз, чтобы не знать что тебе приготовили. — Во! Интригу создала, а теперь молчит! — беззлобно возмутился он. Я высунула ему язык и побежала вперёд. — Ах так! А ну держись, Свиридова! — рванул за мной парень. Около школы на льду, я заскользила и начала падать, но крепкие руки Кости подхватили меня, не дав распластаться по асфальту. — Блин, догнал... — посмотрела я на него снизу вверх и засмеялась. Подняв меня, он тоже усмехнулся и, отдав портфель, зашёл в здание школы, открывая передо мной дверь. — Мерси! День пролетел на удивление быстро. Самым длинным был, наверное, урок английского. Хоть я и знала его назубок, мне было не интересно сидеть на нём. В будущем никогда не свяжу свою жизнь с этими дурацкими иностранными языками. Стану известным художником, буду ездить по разным странам... я «за ручку» с переводчиком. Ну не хочу я изучать эти языки. Второй по длине была очередь в столовую. Малышня сбежалась на обед, раскупая все коржики и булочки. Правда, Костик смог урвать для меня один, который я, благополучно, с ним разделила. — Представляешь, Флюра Габдуловна говорит, что я в будущем могу стать великим переводчиком! — снимая куртку в прихожей, говорила другу. — Переводчиком? Зачем? Ты же так красиво рисуешь! Тем более, сама мечтаешь стать художником, — смутился парень, скидывая ботинки. — Ну вот и я так думаю. Английского у меня и так хватает. Уж слишком его very very much. — Мирочка, пообещай, что в будущем, после школы, ты станешь художником, а не кем-нибудь другим. — Ну конечно, Кость. Я обещаю, что стану самым великим художником, — заверила его. Парень расплылся в улыбке и последовал за мной на кухню. — Ты кушать будешь? Есть суп, рыбные котлеты и макароны, — перевела взгляд на Вершинина. — Неси всё! — расплылся в улыбке. Я посмеялась, включила плиту и начала разогревать еду. — Ну а сюрприз то когда будет? Мне уже не терпится! — Покушаем и пойдём. — Ага, это надо куда-то идти... мы идём в кино? — начал он быстрее запихивать еду в рот. — Нет. Ешь нормально, а то опять куски накидаешь и желудок болеть будет. — Да нормально всё будет! Если не в кино, то в парк? — Нет. Я всё равно не скажу тебе. — И даже, если я буду щекотать тебя? — Да, даже если будешь щекотать, — уверенно сказала я, хоть и боялась щекотки. — Ну раз так, то это серьёзно... Доев обед, я пошла переодеваться, а Костя начал мыть посуду. Ну а что? Пусть помогает. Да он и не сопротивлялся. Открыв шкаф, достала коричневые теплые колготки, кремовые вязаные гетры, коричневую, на целую ладонь выше колена юбку в клетку и тёплый белый свитер. Переоделась. Прическу я менять не стала. — Ну ты там скоро? — постучал парень в закрытую дверь. — Почти! Я же должна быть красивая. — Ты всегда красивая... — прошептал он. — Ну как я тебе? — широко улыбнулась, выходя из комнаты. — Как всегда прекрасна! — Костя положил руки мне на талию, поднял, будто ничего не весила, и медленно закружил. Я засмеялась, крепче хватаясь за его плечи: — Ну я же тяжелая! Уронишь! — Как я могу уронить такую пушинку? Спустя несколько секунд парень поставил меня на пол и, убрав мой выбившийся локон за ухо, потянул к двери. — Возьми вон ту сумку. — А что там? — Если я скажу, ты сразу все поймёшь. — Ну и ладно, — закатил глаза. Накинув верхнюю одежду, шапки с варежками и, прихватив сумку, мы пошли в центр города, где на площади располагался большой бесплатный каток. В пятничный вечер на нём, как всегда, было много народу. В основном катались дети и подростки. Парочки держались за руки, стоя у бортиков. Увидев это, Костик сразу все понял. — Блин, а мы ведь и правда в этом году ни разу не ходили на каток... Так вот к чему был подарок тёти Юли и дяди Вити. Ай какие Вы! — Это я придумала, а они подхватили идею, — хихикнула, косясь на него. — Коньки тебе стали малы ещё в прошлом году. — А в сумке они? — Ага. Мы подошли к бортику и, облокотившись на него, начали переобуваться. Первым это сделал именинник и, держа меня за талию, начал страховать. Переобувшись и сложив в сумку нашу обувь, мы заплатили два рубля за хранение и пошли кататься. Вершинин сразу взял меня за руку, и мы въехали в поток катающейся малышни. Лихачили они конкретно, пытаясь, то и дело, подрезать нас. — Поехали к бортику? А то это не катание, а какое-то мучение... — поглядела я на него. — Поехали. Может, сейчас они рассосутся и мы сможем нормально покататься. Тебя, кстати, до скольки надо привести домой? — До 10. Мама на сутках, а папа дома. — Вот, как раз. Если не замерзнешь, с девяти до полдесятого покатаемся нормально, — я кивнула, и мы подъехали к бортику, став около угла. — Я завтра с пацанами собираюсь встретиться. Не хочешь с нами? Я округлила глаза и вопросительно на него посмотрела: — С пацанами? Мне кажется, я там буду ни к чему. У Вас же другие интересы. О своем будете разговаривать. — Так я же тебя приглашаю. Значит, там буду с тобой. Пацаны – второстепенное. — А зачем я там нужна? — За тем, что хочу представить тебя, как мою девушку. Чтобы они знали, что ты – неприкосновенна. И могли, если что, защитить. — Девушка? Но мы же друзья... — Да, но, если они будут думать, что мы – пара, будет лучше. Так они тебя точно не тронут. Доверься мне. — Ну ладно. Раз так лучше... — не успела договорить. — О, кого я вижу! — послышался знакомый голос. Перед нами, как из-под земли, вырос племянник крестной. — Привет, Вадимка, — улыбнулась я. — Здравствуй, моя дорогая Мирослава. Ты как всегда очаровательна! — сказал парень и втиснулся между мной и Костей, отгородив меня от него. — Здравствуй, Вадим, — протянул Вершинин руку Желтухину, на что тот презрительно посмотрел на него и, хмыкнув, бросил тихое: «Ага». — Дорогая, в этот прекрасный вечер приглашаю тебя составить мне компанию. Сначала покатаемся, потом в пышечную и дойдем до дома. Как раз покажу тебе несколько новых приёмчиков и медали. — Она проводит время со мной и никуда не пойдёт, — сжал кулаки Костя так, что его костяшки побелели. — Это кто сказал? — повернулся Вадим к нему. — Тебя не спрашивали, неблагополучный! — Ты мне предъявить что-то хочешь? — на лице друга выступили желваки. — Заткнись! Она не станет прислушиваться к твоему неправильному мнению. Слишком много чести! — Мальчики! Хватит! — встала я между ними и повернула голову к племяннику крёстной. — Вадь, Костя к тебе не был настроен враждебно. Почему ты «лезешь в бутылку» и оскорбляешь его? Он – хороший парень, мой лучший друг! Тем более у него сегодня День рождения. И уж прости, но время я проведу с ним. А к тебе зайду как-нибудь в другой раз. Желтухин недовольно скривился и, толкнув Вершинина плечом, молча отъехал к своим друзьям. Костик ухмыльнулся, смотря ему вслед. Я сняла варежку и положила ладонь на холодную щеку друга, привлекая внимание: — Не злись на него. Он просто волнуется за меня. Племянник крёстной как-никак. — Ага, знаем мы таких! — продолжал закипать он. — Кость, я никогда не променяю тебя на него. Да, он почти мой родственник, но ты мне ближе всех, — нагнула его голову и поцеловала в щёчку. Желваки сразу пропали с лица Вершинина. Он прикрыл глаза и выдохнул. — Если будет выбор между ним и тобой, я всегда выберу тебя, — прошептала я ему на ухо. — Мира... — прошептал парень. — М? — отпустила я его. — Я понимаю, что мы – просто друзья, что тебе только исполнилось 15, но... позволь мне поцеловать тебя, — мои глаза округлились, сердце бешено забилось. — Всего один поцелуй. На большее я пока не претендую. Я посмотрела в его тёмные от сумерек глаза и утонула в чёрных омутах. «Но Вы же друзья!», — кричал внутренний голос. Задвинув его на задний план, тихонько кивнула. Вершинин положил холодную руку мне на щёку, проводя большим пальцем по скуле, и, чуть подавшись вперед, прикоснулся своими обветренными губами к моим. Я прикрыла глаза. Вершинин не пытался углубить поцелуй, будто боясь разрушить этот момент. Спустя несколько секунд он отстранился, прижался лбом к моему и, взглянув в глаза, улыбнулся. — Ты украл мой первый поцелуй... — прошептала я. Простояли мы так ещё минут пять, пока к нам не подъехала кучка малышни и не начала кричать: «ЖЕНИХ И НЕВЕСТА - ТИЛИ ТИЛИ ТЕСТО!». Я покраснела, а Костик, отвесив подзатыльник самому горластому, повернулся ко мне и, взяв за руку, повез кататься. «Кто мы теперь друг другу? Друзья? Парень с девушкой? Как будет дальше строиться наше общение?», — мысли роем крутились в голове. Я совсем не замечала людей, катающихся вокруг нас. Вершинин что-то рассказывал про «банду» и пацанов, а я, вроде бы и кивала, но явно думала о другом. — МИРА! — закричал Костя, как вдруг лёд ушел у меня из-под ног. Удар. Темнота. ***** — А Ворон взял и подзатыльник ему как дал. Все сразу загудели и начали смеяться! Мирослава кивнула, а друг, переведя с неё взгляд вперёд, увидел несущегося на них парня — друга Вадима. — МИРА! — крикнул Костя, но не успел даже дёрнуть за руку подругу, как оппонент со всей силы толкнул её в плечо. Не удержавшись, девчушка вместе с парнем рухнули на лёд и по инерции въехали в бортик катка. Сильная боль пронзила правую руку Вершинина. Спустя мгновение, к ним подъехали несколько встревоженных взрослых и попытались помочь парню подняться. — Девочка без сознания! У неё кровь! Срочно скорую! — послышались крики какой-то женщины. Костя отмахнулся от помощи и упал на колени перед той, кого любил. — Мирочка! Прошу, приди в себя! — положил левую руку ей на щеку друг. Губа была разбита и, похоже, был пробит затылок, так как шапка улетела совершенно в непонятном направлении. Она не реагировала. В носу защекотало от нахлынувших слез, сердце сжало, будто тисками. Он просто сидел, держа её лицо в объятиях и ничего не мог сделать. Оставалось только молиться и ждать. Скорая помощь приехала очень быстро. Забегая на каток уже с носилками, они погрузили на них девушку и понесли в карету. За ними поплёлся и Костик. Мотор завёлся, машина с мигалками помчалась в больницу. Пока врач перебинтовать голову Свиридовой, фельдшер расспрашивал паренька: «как случились травмы». — У Вас что-нибудь болит? — сел рядом врач. — Рука, — фельдшер помог снять куртку с пиджаком и закатал рукав белой рубашки. Невооруженным глазом был виден отёк. — У Вас, предположительно, перелом. — Мне на себя всё равно. Что с Мирой? Она будет жить? — Удар был сильным? — Не очень. В бортик улетел я, а она, видимо, отскочив от меня, тоже ударилась. — Ну, если всё так, как Вы говорите, то жить будет. Скорая остановилась. Водитель вышел и открыл задние двери, помогая Костику вылезти. Из здания первой городской больницы, где сегодня на сутках была Юлия Сергеевна, выбежали два медбрата и погрузили Мирославу на каталку. — Костя... — прошептала тихо девчушка, медленно открывая глаза. — Я здесь, Мирочка! — подбежал к ней друг. — Молодой человек, идите пока оформляйтесь. Сейчас мы всё сделаем и увидите Вашу ненаглядную девушку! Парень нехотя отпустил руку. Каталка скрылось за ближайшим поворотом. Он был рад, что Мира наконец-то пришла в себя. Подойдя к регистратуре, Вершинин нагнулся и сказал: — Сегодня здесь на сутках в педиатрии, ну или где-то там, дежурит врач – Свиридова Юлия Сергеевна. Пожалуйста, позвоните ей. Скажите, чтобы она пришла сюда. Её дочь потеряла сознание от удара на катке. — Хорошо. Сейчас. Присядьте пока. Женщина набрала номер и уже через несколько минут в приемное отделение забежала встревоженная Юлия Сергеевна. Подлетев к Костику, начала расспрашивать что и как. Парень всё ей рассказал и она, приказав сидеть на месте, пошла вглубь больницы, где была её дочь. Спустя несколько минут парня пригласили на рентген и подтвердили, что у него перелом лучевой кости на правой руке. Дальше последовало наложение гипсовой повязки. Как только он вышел из процедурного кабинета, увидел встревоженного Виктора Петровича, который никак не мог пробиться внутрь больницы. Подойдя к нему, Вершинин всё объяснил. А спустя полчаса к ним вышла Юлия Сергеевна и позвала внутрь, ведя по тихому коридору больницы. — Что с Мирославой? — Всё более-менее нормально. Переломов и кровоизлияний нет. Разбита губа, чуть повреждена кожа на голове и сотрясение средней тяжести. Недельку она полежит в больнице, а потом снова всё вернётся на круги своя, — они подошли к палате. — Вы только говорите не сильно громко. У неё побаливает голова. — Я, наверное, не пойду, остановился Костя у двери. Виктор Петрович зашёл внутрь, а Юлия Сергеевна осталась снаружи. Она нахмурилась и скрестила руки на груди: — Почему не пойдёшь? — Перед тем как это всё случилось, я даже не смог ей помочь. Я не смог её защитить. Мне не нужно быть там, — опустил он виновато глаза. — Ну смотри, — шагнула женщина к нему и обняла за плечи. — Ты же мне сказал, что произошло всё очень быстро. Так? — он кивнул. — Ты хотел её дернуть? Закрыть с собой? — Да, — посмотрел на неё. — Ты влетел в бортик, попытался закрыть собой, а она от тебя отскочила. Фельдшер скорой написал это в карте. Ты всё время был с ней. Ты ей помог. К тебе нет никаких вопросов. Ни в чём не виноват. Все вопросы должны быть адресованы к тому мальчику, который целенаправленно в Вас въехал, — старшая Свиридова потрепала его по непослушным завиткам и продолжила. — Выброси эти мысли из головы, соберись с духом и заходи. Она уже спрашивала про тебя. Волнуется. Через несколько минут из палаты вышел Виктор Петрович и, посмотрев на Вершинина, кивнул в сторону полулежащей на кровати Мирославы. Костя медленно зашёл в палату, прикрыл дверь и, потупив взгляд, подошел к своей любимой подружке. — Привет, Мирочка. Пожалуйста, прости меня. Я не успел тебя закрыть, — голос дрогнул. — Костя, — распалась в улыбке Мирослава. — Со всеми бывает. Если там всё было очень быстро, то какие должны быть вопросы к тебе? Ты же меня прикрыл? Прикрыл! Был со мной? Был! Я на тебя ни капли не обижаюсь. Костик нагнулся и поцеловал Мирославу в лоб. — А что с твоей рукой? — Да так, мелочи жизни. Всего лишь перелом. Ну, ты не волнуйся. Уже ничего особо не болит. Просто слегка ноет. — Вот это я, конечно, сюрприз устроила... — слегка усмехнулась. — А, кстати, ты видел, кто в нас влетел? — Видел. С этим человеком будет проведена беседа. Но, мне кажется, что он лишь пешка. Поэтому разговор будет не только с ним. — А кто это был? Я их знаю? — Знаешь. Но кто именно не скажу. — И к пацанам я с тобой завтра не схожу... — Ничего страшного, я и сам к ним не пойду в ближайшее время. Вот поправишься, и вместе сходим. — Я не держу тебя. Можешь идти завтра. — Нет. Я уже всё решил, — перевел взгляд на время и продолжил Костя. — Тебе нужно отдыхать. Я приду днём и принесу твоих любимых апельсинов. До завтра. — До завтра, — улыбнулась и обняла своего лучшего друга. Все свободное время Вершинин проводил со мной в больнице. Он каждый день приносил мне по два апельсина, несколько книжечек, мой дневник и альбом с карандашами – только чтобы я не унывала. Делился со мной историями со школы, и даже привёл пацанов, чтобы они мне прокричали через окно пожелания скорейшего выздоровления. Спустя неделю на мою выписку отец принёс наш фотоаппарат и сделал несколько снимков. На одном из них мы сидим такие счастливые. Он –со сломанной правой рукой, а я – с разбитой губой. По возвращению домой, к нам пришёл побитый Вадим со своим другом и извинился. Я так поняла, что Желтухин просто рассказал ситуацию своему товарищу и ушел домой, а тот решил погеройствовать и «попытался устранить» соперника друга, но перестарался. Ещё через несколько дней мы всё-таки сходили и лично познакомились с пацанами и Костиным старшим. Ворон оказался, как ни странно, порядочным мужчиной. Я представляла его совсем иным. Хоть на лице и был шрам, он выглядел приятным и, даже, красивым мужчиной. Именно он с Костей добывали для меня апельсины через какие-то свои связи. Мне было неловко, на что они лишь отмахивались и улыбались. Пацаны тоже оказались весёлыми и классными. У них было очень много тем для разговоров, помимо «банды». Большинство из них не курили и не пили. А вот Костик стал смотрящим над малышней и, иногда, баловался сигареткой. Я этого не одобряла, поэтому он старался при мне не курить. Парням я понравилась. Они были рады, что у Кости появилась такая красивая и милая «девушка». Тот поцелуй на катке остался в моей памяти. Да, Вершинин, как и обещал, больше не совершал таких поступков. Для пацанов я, заочно, стала «девушкой» Вершинина, а для самого парня, как и до этого, лучшей подругой. Я была даже рада, ведь в наших отношениях и общении ничего особо не изменилось. Всё вернулось на круги своя».