Мой Мир || Кащей

21 марта / 25 мая 1978 год. «21 марта Школьное утро. Прошел первый урок. Геометрия. Моими самыми любимыми предметами являются изобразительное искусство и, как раз, геометрия. Остальные - мне совершенно безразличны. Правда, английский язык, из-за постоянных контрольных и олимпиад, стал вызывать во мне какое-то отвращение. Но, это мы опустим. Сложив всё необходимое в портфель, мы начали выходить из кабинета. Математичкой была наша классная руководительница - Елена Викторовна. — Мирослава, можешь пожалуйста чуть задержаться? — попросила она. — Да, конечно, — улыбнулась я и остановилась у её стола. — Что-то случилось? — Нет. Просто сегодня Мария Ивановна сказала, что на следующей неделе будет очередная районная олимпиада по геометрии. Туда нужно послать кого-нибудь умненького, а самой умненькой по геометрии являешься ты. Если не против, могу я послать от нашей школы тебя? — А когда она будет? У меня художественная школа по понедельникам и четвергам. Я пропускать не могу, потому что планирую после десятого поступать художественный ВУЗ. — Она как раз будет в четверг... вообще никак нельзя пропустить? — Простите, но никак. — Ну раз так, то на олимпиаду поедет Анисимова Алиса. Больше достойных нет... прости, что отвлекла от законной перемены. — Ничего страшного. Это Ваша работа. — Если у меня будут какие-то вопросы, я позову тебя. Я кивнула и вышла из кабинета. Поглядев по сторонам, около крайнего левого окна, где у нас должен был быть следующий урок – литература, увидела Костю, в компании одноклассниц и каких-то других девочек. Они буквально не отлипали от него. Каждая хотела добиться внимания. Неудивительно. За последний два года Костя внешне заметно похорошел. После занятий в тренажерном зале у него подросла мышечная масса. Появились бицепсы и трицепсы. Скулы стали более острыми. И всё чаще стали появляться синяки от драк. Такое очень нравилось девочкам с 8-го по 10-й класс, поэтому они слетались на него, как мухи на мёд. В общем, стал мой друг завидным женихом. Только он особо не горел желанием общаться с ними, хоть я была и не против. Увидев, что я вышла из кабинета, он отстранился от окна и, раздвинув всех, пошёл ко мне. И опять эти взгляды. Казалось, что все девочки нашей школы готовы меня съесть. — А вот и моя дорогая Мирочка. Скучала? — подошел ко мне парень и крепко обнял. Я ответила на объятия и прошептала: — Прошел только один урок, — посмотрев назад на недовольные взгляды, добавила. — Кость, мне кажется, девочки меня съедят. Вершинин рассмеялся. — Пусть только посмеют. Никто не имеет право трогать моё. Если они что-то тебе сделают, ты только скажи. Я быстро решу вопрос. Парень взял мой портфель, и мы подошли к подоконнику на другом конце коридора. — Вы - Константин Вершинин? — подбежала к нам какая-то маленькая девочка. — Да. Что такое, малышка? — улыбнулся он. — Это Вам, — протянула она маленькую, сложенную в несколько раз, бумажечку. — Спасибо, — парень взял записку и, как только девочка отошла, порвал и выкинул в мусорку. — Зачем ты это сделал? Вдруг там кто-то излил душу и признался тебе в любви? — усмехнулась я. — Мне глубоко всё равно на эти записочки, взгляды и вьющихся вокруг девиц. — Почему? — хоть я и знала ответ, всё равно решила снова убедиться в правильности своих мыслей. — Ну, во-первых, потому, что у меня есть ты. Мне достаточно дружбы с тобой. Второе – пацаны знают, что ты - моя «девушка». Зачем нам портить эту легенду? Ну а третье – они все страшные, неинтересные и совершенно простые. — Ну а кто же не страшный? Тебе же когда-нибудь придётся связать жизнь с одной из них, — пожала я плечами. — С одной из них? Бред! — посмеялся Костя. — Я буду только с той, кого по-настоящему люблю. — И кто же это? Я её знаю? — Знаешь. Но давай мы оставим этот разговор как-нибудь на потом? — Ну кто это? Скажи! — Неа. — Это Людка из твоей параллели? Я помню, как она к тебе клеилась перед 23-м февраля. — Ой, фу! Вот с ней-то я точно не буду. Никогда. Прозвенел звонок. Все начали заползать в классы. Мы тоже последовали их примеру и пошли к кабинетам. — Удачи тебе! — И тебе, — улыбнулась я Костику. — Так, быстренько все рассаживаемся. Мирослава, раздай тетради, — я кивнула и, положив портфель, начала раздавать тетради. Хоть я и не была сегодня дежурной, я - староста. Большинство учителей предпочитала, чтобы раздачей тетрадок занималась именно я. Сделав всё необходимое, я села на свое место. Уже на протяжении двух лет я сидела на второй парте среднего ряда, на втором варианте, вместе с Андреем Клименко, который, благополучно, скатился до троечникана. Возможно, классная нас так посадила, чтобы я ему помогала. Мне было не в тягость, а у него иногда проскальзывали четвёрки. — Итак, ребята, сегодня мы пишем сочинение по произведению Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка». Темы были розданы ещё в начале недели. Поэтому Вы должны были нормально подготовиться. Открываем тетради, записываем число и тему, которую выбрали. Все послушались и начали писать сочинение. Андрюха, кстати, тоже подготовился. Строчил, будто куда-то опаздывал. От урока прошло минут 10, как в дверь постучали. — Да, войдите! — подняла глаза от журнала Валентина Ивановна. Дверь распахнулась. На пороге стоял Константин. — Доброе утро, Валентина Ивановна! Мы с учительницей округлили глаза, явно не ожидая увидеть десятиклассника. — Доброе утро, Вершинин. Твоя невеста сейчас пишет сочинения. Я её не выпущу. — Ну, Валентина Ивановна, как такая красивая женщина не может отпустить девчушку всего лишь на 5-7 минут? — Какой же ты - подхалим, Вершинин. — Отнюдь нет. Я говорю чистую правду. Валентина Ивановна, умоляю Вас, пожалуйста, отпустите Свиридову на 5-7 минуточек. Это срочно. — Ой, идите уже! Все в школе знали, что мы с Костиком хорошо общаемся и что, как только он сблизился со мной, у него взлетела успеваемость, прекратились школьные драки. Все знали, что я хорошо на него влияла. — Спасибо большое, Валентина Ивановна! Вы - самая лучшая женщина на свете! Я усмехнулась и, положив ручку на стол, поспешила выйти из кабинета. Вершинин всегда добивался всего, чего хотел. Закрыв за собой дверь, я недовольно взглянула на друга и в полголоса сказала: — Ты что творишь? Что-то случилось? Я как бы чуть-чуть занята. — Помнишь я тебе кое-что обещал в первом классе? Я округлила глаза. Чего? У меня там сочинение, а он... — Вот что вспомнил... Если честно, то нет. А что ты мне обещал? — Эх ты! А я вот помню. У нас же сейчас классный час с Лильком. Мы начали обсуждать выпускной. Она сказала, что уже надо начинать репетировать песенки там всякие, стишки. — Ну и? — не понимающий смотрела я на Костю. — Что от меня ты хочешь? — Началось обсуждения вальса. Я бы, конечно, не хотел танцевать. Мне это особо не надо. Там и так уже 10 пар, но я же обещал тебе, что мы станцуем его с тобой, что на моем, что на твоем выпускном. Я отвела взгляд и попыталась вспомнить тот момент. И правда стоя на линейке по окончанию первого класса, Костя пообещал мне: «— Мы обязательно станцуем так же, как минимум раза два. Первый – на моем выпускном, а второй – на твоем. — Ты обещаешь? — Обещаю! Слово пацана». — Ты тогда ещё «слово пацана» дал. — Ага. Ну так что, ты будешь моей парой... на танец? Я улыбнулась. — А разве так можно? Я же не десятиклассница. Тем более там же есть твои одноклассницы, которые всё отдадут за танец. Мне кажется, если с тобой буду танцевать я, они точно меня убьют... — Я с тобой хочу. На них мне наплевать. Пусть только попробуют тронуть тебя! Ну так и? — посмотрел парень в мои глаза. — Если ты не согласишься, то я не буду танцевать. — А Лилия Яковлевна не против? — Нет, она изначально думала, что мы будем танцевать вместе. Дверь из моего кабинета открылась. Валентина Ивановна одарила нас хмурым взглядом. — Уже прошло 10 минут. У Вас до этого была перемена. Вы что, не наговорились? — Всё-всё-всё, отпускаю Свиридову. Учительница закатила глаза и прикрыла дверь, а я усмехнулась и снова расплылась в широкой улыбке. — Ну хорошо. Я обязательно с тобой станцую. — Вот и отлично! — обнял меня Костя и побежал к себе в класс, а я открыла дверь и, пройдя к своему месту, продолжила писать сочинение. После уроков, в спортзале, состоялась первая репетиция. На ней я чувствовала себя лишней. Ну а правда. Я – восьмиклассница, находилась в компании трёх десятых классов. Друзья Кости поздоровалась со мной, а остальные мальчишки не подходили потому, что знали, что, если хоть кто-то дотронется до меня, сразу будет наказан. Это Костик объяснил им ещё в середине моего первого класса, когда один из новеньких решил надо мной поиздеваться из-за картавости. А вот девочки были борзыми, постоянно перешёптываясь и косо на меня смотря. Я, конечно, не была конфликтной, но за словом в карман не лезла, могла отчитать, как отщелкать. — Эй, сопля! — подошла ко мне девчонка из класса Костика, пока он куда-то отошел. Я подняла глаза от учебника английского, по которому у нас на этой неделе должна быть очередная контрольная и вопросительно на неё посмотрела — Ты это мне? — решила удостовериться я, хотя точно знала, что данная реплика была адресовано в мой адрес. — Тебе, тебе. Свали отсюда. По добру по здоровому. — С чего я должна отсюда уходить? Меня пригласила не ты. Если Костя попросит, я уйду, а зная его, он это не сделает, ведь сам меня сюда позвал. Я его пара на вальс. Я буду с ним танцевать. — Если ты отсюда не уйдёшь, в школе все узнают, что отличница, пионерка и староста 8-го «а» класса - с сюрпризом. Мне кажется, ты не хочешь ходить до окончания школы с клеймом «грязной вафлерши». Костя не станет с тобой общаться. — Что ты несёшь, Настя? Вроде взрослая, а ведёшь себя, как ребёнок, — усмехнулась я. — Съебись отсюда! Сама знаешь, что слухи у нас расползаются быстрее, чем тараканы, а как только они дойдут до Кости, он перестанет с тобой общаться. Пацаны, что общаются с вафлершами – помазки. А Костя – нормальный пацан, можно сказать «старшой». Он никогда не захочет быть отшитым своей «бандой» за общение со шлюхой. — Не задумывалась, может поэтому, он и не общается с тобой? — Чё сказала? — Что слышала. Совсем помешалась на Вершинине. Границ не видишь. Если ты распустишь про меня слухи, тебе - размалеванный кукле, всё равно никто не поверит. Его пацаны и старшой знают меня. И, раз ты посвящена в эту тему, не буду напоминать, что делают с «брехунами». — Ах ты дрянь! — ударила меня ладонью по лицу Настя. Я схватилась за щеку и усмехнулась. — Предсказуемо, Настюш. На этом десятиклассница не остановилась. Она со всей силы впечатала меня в стену спортзала так, что я с грохотом упала на скамейку, а учебник английского улетел к противоположной стороне. Присутствующие стояли и молчали, не решаясь вмешаться в наш конфликт. Но спустя несколько секунд из толпы вышли несколько парней и пошли в мою сторону. К Насте подлетел разъярённый Костик и, схватив за ворот рубашки, начал кричать: — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, НЕНОРМАЛЬНАЯ?! СОВСЕМ КРЫША СЪЕХАЛА? НА КОГО ТЫ ПОСМЕЛА РУКУ ПОДНЯТЬ?! НУ-КА БЫСТРО ОТОШЛА ОТ МОЕЙ ДЕВУШКИ! — Что? Костя? — округлила глаза Настя, явно не ожидая его увидеть. — Я вообще к ней не подходила! Это она первая начала! Она полезла! — Нет. Это ты полезла к ней, — подошли к нам двое пацанов из Костиной «банды». — Они врут! — Ага, скажи ещё, что не называла Мирославу «вафлершей». — АХ ТЫ СУЧКА! — глаза Кости загорелись. Появился звериный оскал. На лице выступили желваки. Казалось, что сейчас он задушит свою одноклассницу. Один из парней подошел к Вершинину и нагнулся, что-то шепча на ухо. На лице Кости появилась ухмылка. Он резко отпустил воротник Настиной рубашки и, взяв её за подбородок двумя пальцами, заставил смотреть в его глаза и чуть слышно молвил: — Если ты, ДРЯНЬ, ещё раз что-нибудь скажешь или тронешь мою девушку, мои пацаны пустят тебя по кругу. Ведь тебе не привыкать. А сейчас Кит и Молот объяснят тебе: как надо общаться с порядочными, нормальными девушками. А то больно смелой стала. Настю под руки подхватили Костины пацаны и повели куда-то в сторону, а Вершинин сел передо мной и начал осматривать. Взяв моё лицо в руки, он провёл пальцем по щеке. Затем пощупал руку, которой я ударилась об стену, и, покачав головой, прижал к себе. — Сильно больно? — прошептал он, мазнув губами по моему виску. — Нет... — Не ври. — Кость... — Что Кость? — отстранился парень, смотря в мои глаза. — Это сука ударила тебя, буквально впечатать в стену. А ты говоришь, что тебе не больно? — Да, мне больно. Ты это хотел услышать? Тебе стало легче от моего утвердительного ответа? Не нужно мне было сюда приходить! Я как знала, что кто-нибудь из них решится на такой выпад, — с ноткой горечи сказала я. — Ты ведь обещал, что ни одна из них не тронет меня! — Да, оплошал, признаю. Но больше никто не посмеет даже взглянуть в твою сторону. Я тебе обещаю! С каждой будет проведём разговор. И Настин пример им послужит уроком. Я теперь тебя не оставлю ни на минуту с этими гадюками. — Что Вы с ней сделаете? — Я – ничего. Пацаны с ней культурно поговорят и объяснят, что так делать не следует. И вообще, твою прекрасную головушку это волновать не должно. — Не трогайте её. — Не понял. Ты чего это её защищаешь? Она тебя побила и оскорбила, а ты просишь её не трогать? — Она просто влюбилась в тебя. А когда поняла, что ты не обращаешь на неё внимания, решила действовать так. Своеобразно. Своими методами. — За свои слова и поступки надо отвечать. Вот она и ответит. Ты можешь меня не переубеждать. Я всё равно останусь при своём мнении. Никто. Не. Имеет. Права. Трогать. Моё. Я вздохнула и прикрыла глаза. В спортзал зашла Лилия Яковлевна. Подав руку, Костя помог мне встать. Репетиция продолжилась как ни в чем не бывало. — Давай я отведу тебя в медпункт? — Не нужно. Все нормально. Что мне там сделают? Ничего. Только проблемы будут, когда начнут выяснять откуда у меня синяк на руке. — Точно? — Точно. — Итак, ребятушки! Встаем в пары. Волков и Халитова сюда. Иванов и Кузьмина за ними. Вершинин и Свиридова туда, — указала учительница на место в первой линии справа. Дальше Лилия Яковлевна начала показывать движение, а мы пытались за ней повторять. Первый раз, у нас особо не получалось, но с каждой новой попыткой мы оттачивали свое мастерство. На следующий день ко мне подошла Настя и извинилась. Уж не знаю, о чем с ней говорили пацаны, но она стала тише воды, ниже травы и больше не глядела в нашу с Костей сторону. Видимых изменений в его её внешности не было, правда, она смыла с себя весь свой яркий раскрас. Одноклассницы Вершинина, да и остальные девочки перестали кидать на меня недовольные взгляды после того, как с ними была проведена беседа. Теперь они знали, что ко мне нельзя подходить с подобными вопросами. Они стали побаиваться меня и, одновременно с этим, уважать. Это и забавляло, и настораживало. За эти три месяца, помимо репетиций, Костик пытался подтянуть все хвосты по учёбе. Наша семья его заставляла. Он сдал почти все экзамены на твёрдые четвёрки. Флюра Габдуловна не захотела ставить ему оценку выше тройки, так как он не смог правильно написать на английском её имя. Это даже смешно. А химичка – Гулия Альбертовна просто так, даже без устного ответа и дополнительных вопросов, прочитав листочек, закатила глаза и нарисовала три балла. А этот дурачок даже не сопротивлялся, ведь ему «всё равно на оценки». Зато по физкультуре, труду и пению у него были пятёрки. 24-го мая состоялась последняя генеральная репетиция, на которой всё прошло без эксцессов. Осталось только дождаться завтрашнего дня. На Костином выпускном исполнится данное мне в первом классе обещание. А всё-таки он не забыл...» «25 мая Проснулась я в приподнятом настроении. Сегодня случится то, о чем мечтала последние три месяца. Мы, наконец-то, с Костей станцуем его выпускной вальс. Мне кажется, даже погода за окном радовалась за меня. Солнышко уже заглядывало в окна нашей квартиры, пуская от зеркальца на стене, солнечных зайчиков. Ветер колыхал молоденькую зеленую листву на ветвях больших тополей. По прогнозу сегодня должно быть тепло. Даже жарко. Ну не красота? Поднявшись с кровати, я побежала в ванную, но она оказалась закрыта. Взглянув на кухню, где во всю кашиварила мама, поняла, что внутри с газетой сидел папа. — Пап! Выходи! — Котёнок, так папа ещё спит. Для него рано, — выглянула ко мне мама с кухни. Я смутилась и снова дернула ручку двери, показав, что она закрыта. Мама приподняла бровь, вытерла руки и подошла ко мне. — Даня! А ну вылезай! Ты уснул там что ли? Я залилась громким смехом. — Наверное, и правда уснул... ладно, пойду пока покушаю, а ты вызволяй принца из темницы сырой. — Даниил! Быстро выходи из ванной! Сев за стол, я положила себе кашу и, пока мама не видит, намазала на хлеб немножко вишнёвого варенья. Ну, день точно прекрасный. На кухню, еле перебирая ноги, зашёл сонный Даня. — Он и правда там уснул? — с улыбкой на губах посмотрела я на маму. — Ага. Вроде рано ложиться... Я встала. Взяв брата под подмышками, слегка приподняла и посадила за стол завтракать, а сама пошла в ванную. — Мира! Но ты же почти ничего не съела. Несколько ложек каши и чай – это не еда! — Я не хочу есть, — крикнула я, макая зубную щетку в зубной порошок. — Вот заработаешь себе гастрит! — Мам, все нормально! Сделав все утренние процедуры, пошла в комнату. Надев белые гольфики и чёрный сарафан с белым воротничком и манжетами, поглаженный мамой ещё с вечера, я встала перед зеркалом. В дверь постучались. — Давай я тебя заплету как-нибудь красиво? Сегодня же такой день! — заглянула мама в комнату. — Если ты не занята, то давай! — посмотрела я на неё, улыбнулась и села на стул. С вечера мама накрутила мне бигуди, чтобы получились небольшие, аккуратные локоны. Сняв их, мама слегка расчесала мой волос и начала наводить красоту. Спустя некоторое время она отстранилась и начала оценивающе разглядывать свою работу. — Ты всё? — нетерпеливо посмотрела на неё я. — Да. Красавица просто! Я вскочила со стула и, взяв маленькое зеркальце стала спиной к настенному зеркалу. Так можно было увидеть ту красоту, которую сделала мама. Челку, передние пряди и верхние волосы она забрала назад и вплела в оставшиеся волосы так, чтобы с двух сторон к середине проходила маленькая, едва заметная косичка, завязанная Костиным бантиком-розочкой. На концах локоны так и остались. Я распалась в широкой улыбке и обняла маму. — Спасибо тебе большое! Ты в очередной раз превзошла себя. Это очень красиво! — Все для тебя котёнок, — поцеловала мама в лоб и, улыбнувшись, пошла собираться на работу. Надев свой кружевной белый фартук, я снова поглядела на свое отражение. Костику точно понравится. Я в этом уверена. Выйдя на балкон, лёгкий ветерок начала развивать мои волосы. Взглянул вниз, я увидела Костю в компании Молота и Кита, курящих у подъезда. Быстро выбежав с балкона и прикрыв дверь, я пробежала в прихожую и начала надевать чёрные кожаные туфельки на маленьком каблучке с тонкой застёжкой. — Мам, пап! Люблю, целую. Я побежала! — Удачи, Мирчик! — крикнул папа. Я вышла на лестничную клетку и побежала вниз на первый этаж. Дверь в подъезд была открыта почти постоянно. Только зимой она прикрывалась, чтобы снег не заметало внутрь. — Костяяя! Молот! Кит! — выбежала я из подъезда, на что Вершинин быстро выкинул окурок и, улыбнувшись, протянул мне руки. Я тут же оказалась в его объятиях. Спустя мгновения, его руки облили мою талию, легко подняли над землёй и начали кружить. Я засмеялась. Ребята тоже выбросили окурки и начали смотреть на нас, ухмыляясь. Костик поставил меня на землю и мазнул губами по моему виску. — Ты сегодня просто великолепна. Самая красивая на свете! — я покраснела то ли поцелуя, то ли от его комплиментов. — Спасибо... — Да-да! Глаз не отвести, — сделал комплимент Молот. — Но-но-но! Слюнки-то подбери. Моя девушка как никак. А то ишь! — пригрозил Костя кулаком пацанам. Все засмеялись. Вершинин взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы пошли в школу. — Я чёт волнуюсь, — почесав затылок, сказал Кит. — Да что волноваться? Объявят тебя и пойдёшь. Уже раз 30 это было отрепетировано, — закатил глаза молот. — Ну а вдруг я её уроню? Вдруг она свалится с моего плеча? — Не свалится. Она тоже будет держаться за тебя. Одной рукой за противоположное плечо, ну или за голову, а второй будет звонить. Я через это проходила. Всё будет хорошо, — улыбнулась я парню, — ты главное под ноги смотри хоть иногда. — И под ноги смотреть, и улыбаться, и держать эту первоклашку... зачем я только согласился?.. — Вроде взрослый пацан, присматриваешь за малышней вместе со мной, вес имеешь, фанеры пробиваешь, заступаешься за девочек, а сейчас ведёшь себя как маленький мальчик. Вот увидел бы тебя Ворон сейчас... ни за что бы не поверил, что Кит страдает такими душевными терзаниями, — добавил Костик. — Это другое... посмотрел бы я на тебя, если бы ты оказался на моем месте! — Ну и что? Вот так бы взял и поднял! — сказал Вершинин, чуть нагнулся и, обхватив меня за талию, поднял и посадил к себе на плечо. Я от неожиданности пискнула и ухватилась руками за его плечо и голову. — КОСТЯ! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — закричала я, отвесив ему подзатыльник. — Предупреждать надо! А если б я упала? У кита отвис рот. — Я так не умею... — Опусти меня на землю! — продолжила возмущаться я. — Нет! Мне и так комфортно. — Ты меня до самой школы нести будешь? — Ага. Тебе что-то не нравится? — взглянул на меня снизу вверх друг, вскинув брови. Я хмыкнула и недовольна отвела взгляд. — А всё! Попала ты, Мирка! — усмехнулся Молот. Только подойдя к зданию школы, Вершинин опустил меня на порошки. — О, Вершинин и Свиридова, быстро вставайте на свои позиции, прогоним танец снова. Молотков, помоги одноклассникам носить стулья для завуча, директора и учителей. А ты, Илья, — посмотрела Лилия Яковлевна на Кита. — Бери свою первоклашку и репетируй последний звонок. — Ну вообще... Только пришли, а уже заданий по надавали... — погрустнел Молот, заходя внутрь школы. Через час началась торжественная линейка. Все по классике. Сначала выступление директора и завуча, вручение похвальных листов за отличное окончание учебного года. Когда я пошла забирать свой, все пацаны из «банды» Костика вместе с ним закричали и засвистели. Было неловко и, одновременно, приятно. На линейке присутствовали родители Ильи. Отняв у них фотоаппарат, парнишка начал щелкать меня. Далее десятиклассники вышли сказать «спасибо» своим учителям. Костик играл на гитаре, постоянно ухмыляясь и подмигивая мне. Как только мой друг начал водиться с пацанами, к его лицу, буквально, приросла это хитрая и одновременно такая родная «ухмылочка». И всё-таки, в нём было что-то, что цепляло мою душу. Не как друга. По-другому. Но я не хотела это признавать, ведь мне только 15, ведь мы – лучшие друзья, знающие друг друга почти 10 лет, ведь... с признанием чувств всё станет намного сложнее. Нет. Пусть всё будет как сейчас. Для пацанов мы будем «парой», а для друг друга друзьями. — А сейчас мы приглашаем учеников 10-го класса для последнего в вашей жизни школьного танца, — сказала завуч. Мы разошлись по сторонам. Девочки выходили справа, а мальчики слева. Первыми пошли парни, а затем и мы, став напротив своих партнёров. Поклонившись друг другу, Костик положил одну руку мне на талию, а другую подал для моей. Я вложила свою правую руку в его, а левой накрыла плечо парня. Мы плавно закружились в прощальном вальсе. Каждый из нас от и до знал танец. Костя вёл меня, а я смотрела в его глаза, пытаясь не утонуть в этих огромных медово-карих омутах. Руки парня обхватили мою талию. Он поднял и закружил меня вокруг себя. Поставив на асфальт, Вершинин поцеловал мою руку и встал на правое колено, чтобы я села на левое. Я положила свою руку ему на плечо и повернулась к ученикам, помахав рукой. На этом на танец закончился. Овации и свист не утихали около нескольких минут. Взяв меня за руку, мы всеми поклонялись и ушли. Вышли первоклашки и начали поздравлять десятиклассников. Я стояла и улыбалась то ли от нахлынувших воспоминаний, толи от того, что Костик сдержал обещание. — Я рад, что мы с тобою станцевали, — наклонился и прошептал мне на ухо Костя. От его теплого дыхания у меня пробежала волна мурашек. — Я тоже очень рада, — посмотрела я на него и улыбнулась. — Ты выполнил обещание. — Наполовину. — Почему? — У нас впереди ещё твой выпускной. Не забывай про это. — Хорошо. Значит, станцуем и на нём, — на лице друга опять появилась эта хитрая ухмылка. — А, может, и не только на выпускном... — А где ещё? — непонимающе посмотрела я его глаза. — На дискотеке? — На дискотеках танцуют медляки. Ну пусть будет так. — Ну где? — Вот исполнится тебе через два с половиной года 18. Тогда тебе и расскажу. О, а вон и наш Кит! — А сейчас для дачи последнего звонка мы приглашаем ученика 10-го «б» класса – Уразова Илью и ученицу 1-го «а» класса - Азарову Алину, — произнесла Мария Ивановна. Я отвернулась от Кости и увидела стоящего около первоклашек парня. Он был белый, как снег. Тихо перекрестившись, он нагнулся к Алине и, подхвати, садил на плечо. Парень нёс её словно хрустальную хрупкую вазу, боясь сделать шаг влево или вправо. Пройдя по всему периметру школьного двора, мальчик поставил первоклашку и подбежал к нам. — Ну вот видишь, а ты боялся, — улыбнулась я. — Я там пол жизни потерял... — Да уж... никогда бы не поверил, что этот пацан - старший надо малышней, — засмеялся Костик, на что от меня получил удар в плечо. — Ладно-ладно, молчу. — Дорогие выпускники, поздравляем Вас с окончанием школы. Ура! «УРА! УРА! УРА!» — закричали все. После выпускного состоялась небольшая фотосессия. Родители Кита фотографировали нас. Получилось много снимков: песни мальчишек, полуживой Илья, вручение похвальных листов и аттестатов, весь класс ребят. Также там были фотографии нашего вальса. Но самым главным и любимым стал невероятно красивый снимок, сделанный Ильёй втихую. На нём Костя нежно меня обнимает, смотря в глаза и заправляя прядь волос за ухо». И вот сейчас, почти 10 лет спустя, я держу эту фотографию. Как же мне не хватает тебя, Костя... почему так получилось с нами? Зажмурившись, я откинулась на подушку своей кровати и прикрыла глаза. «А, может, он до сих пор в Казани? Может, нам встретиться? Может, всё изменится?» Что-то слишком много этих может быть.... Я не заметила, как сон окутал меня. Надеюсь, завтрашний день пройдёт куда лучше, чем этот.