Мой Мир || Кащей

18 декабря 1988 год — Хах, не справились. Маленькая 17-ти летняя дурочке... думала, что выдержим это испытание, но не тут-то было. Дверь в квартиру отводилась. Чего? Сколько же время? 17:30... ничего себе... не хило я по вспоминала. Поднявшись с кровати, вытерла глаза от слез, но плохо помогло. Краснота не ушла, став только ярче. Ну ничего. Кто знает почему они льются? Только я. Натягиваем улыбочку и выходим к любимой семье. В прихожей стоял Данька, снимая верхнюю одежду и ботинки. Он совершенно не обращал на меня внимания, видимо, пребывая в своих мыслях. — Привет, ты как? Брат посмотрел на меня, закатил глаза и, игнорируя, быстрым шагом пошёл в свою комнату. — Дань, ну прости меня. Я не должна была ссориться с тобой. Давай поговорим? Мне никто ничего не ответил, просто захлопнув с грохотом дверь комнаты. Вздохнув, я пошла на кухню. Надо бы что-нибудь съесть наконец. А то не ела уже больше двух суток. В холодильнике должно быть что-то вкусненькое. Пацаны же готовили, старались. Та и людей вчера было не так много, что всё «утилизировать». Я подошла и открыла холодильник. Сверху и снизу пусто. Только несколько яиц и бутылка молока. А где, собственно, все продукты? Сейчас ещё и мама уставшая с работы придёт. Надо что-нибудь приготовить, но из такого маленького выбора... В голове начали прокручиваться шестеренки. Яичница? Нет. На всех не хватит. Гренки? А хлеб то есть? Нет. Не пойдёт. О! Блинчики. На них есть все необходимое. Достав свой немногочисленный набор, соединила на глаз молоко, муку, яйца и сахар. Все граммовки, за период жизни в Москве, были запомнены и всегда хранились на подкорках. Просто, быстро и вкусно. Замешав тесто, начала печь. Надеюсь, маме с Даниилом понравятся. — Ладно, давай поговорим! — вышел на кухню брат, плюхнувшись на диванчик и беря в руки горячий блин. — О, какие люди. Есть захотел и пришел? — усмехнулась, не глядя на него. — Пахнет фкуфно. Ды и по вкуфу фкуфно! Я засмеялась и посмотрела на Даниила, перекладывающего с правой в левую руку откусанное изделие. — Подождал бы пока остынут. Обожжешь себе весь рот. — Не учи ученого! Рассказывай лучше чё и как. Я жду. — Что тебе рассказывать? — Чё у Вас было с Костей? Почему Вы перестали общаться? — А ты не помнишь сам? — Нет, не помню. Сколько мне было лет, когда его посадили? Я помню только то, как он вышел и все дальнейшие события. — Тебе 7 лет тогда было. Ну слушай. Мы с Костей были лучшими друзьями. Он меня встречал, провожал в школу, защищал. Делал всё, чтобы я была счастлива и невредима. На его 18-й день рождения он представил меня пацанам в качестве своей девушки. Это было сделано для того, чтобы меня никто не тронул. Я сдружилась со всеми из группировки. Даже их старшой ко мне отлично относился. Все было хорошо, а потом... — я замолчала, подбирая слова. — Следующим летом меня почти что изнасиловали. Те отморозки били меня, лапали, но не больше. За меня заступился Костя, Кит, Молот и их старшой – Ворон. Он поймал меня. Ему прилетело ножом в бок. От этого он и скончался. До сих пор себя виню. Так Костя стал старшим. В наших отношениях особо ничего не изменилось, об этой ситуации знали только родители, Вершинин и его два друга, которые тогда были с нами. — Афигеть... получается, тебя два раза попытались сделать «грязной», но Костя за тебя заступался? — Тогда да, но сейчас то, по сути, за меня заступился Дед. А Вершинин, как бы в дополнение побил Вадима. — Но он же заступился за тебя! Выбежал. Не побоялся. — Ладно, хорошо. Пусть будет так. Слушай дальше. На мой 17-й день рождения, он сделал мне предложение... — Чё? Костя был твоим женихом?! — снова перебил меня Даня. Я повернулась к брату и улыбнулась. — Да. Не перебивай пожалуйста. Я была самая счастливая. Он, кстати, тоже. Сказал, что сыграем свадьбу, как только мне исполнится 18, и я закончу школу. На следующий день мы пошли в ДК на танцы, где рассказали всем, что я теперь его невеста. По-настоящему. Ну, наше счастье было недолгим. Спустя несколько песен и медляк, за ним пришла милиция. Его арестовали. — Это получается именно тогда его арестовали и посадили на пять лет? Я кивнула и продолжила: — Папа с Костиных и наших денег внёс за него большой залог. Из его дела убрали одну статью серьезную, а потом осудили за кражу. Я и думать не могла, чтобы прекращать с ним общение или бросать, хотя он упоминал это. Я поклялась, что дождусь его. Но, спустя полгода, прям на Новый 1981 год мы расстались. — А почему Вы расстались, если ты сказала, что дождёшься его? — Не во мне дело, Дань. Если очень просто, то он не захотел со мной отношений. Намекнул, что надо уезжать из Казани, а то мне здесь не будет житья. Скажи, а как Костя отреагировал, когда узнал, что я дома? — Ну, мы же с ним встретились на улице... Он не очень хотел идти. По нему было видно, что он... стесняется, что ли, ну или смущается. А потом, когда мы встретили маму, я буквально, силой затаскивал его в квартиру. Костя, будто, боялся, что встретится с тобой. Как подросток влюблённый. А потом, когда Вадим... он, не раздумывая, побежал и отмутузил его. Около твоей двери простоял целую ночь. По его поведению видно, что... — Что что-то тут не сходится. Я это ещё вчера поняла. Вы с мамой говорите совсем другие слова. Не то, как было тогда, когда мы расстались. Я сама пока не понимаю в чем тут дело... — покрутила я кольцо на безымянном пальце и закусила внутреннюю сторону щеки. — Это то самое кольцо, которым он тебе предложение сделал? — Да. Именно оно. — А почему ты его до сих пор не сняла? Вы ж расстались. — Я не могу его снять, потому что люблю Костю до сих пор. Моё сердце с ним. — Вам нужно встретиться и поговорить! — Захотел бы он то же самое. — Захочет. Куда он денется? — Надеюсь... А что было, когда он вышел? — Я точно не помню, но знаю, что он приходил и спрашивал про тебя. Был очень недоволен, когда узнал, что ты поступила не в художественное училище, а на переводчика. Ушел от нас тогда почти ночью. Ему, вроде, мама ещё денег дала на первое время. Костя потом их вернул. — А дальше, что с ним стало? Он пошёл в Универсам снова? Старшими в это время были Кит и Молот. Вова Адидас, кстати, тоже метил на этом место. Кто вообще этот Кащей такой? Кто-то из них? — Нет. Кита с Молотом я не застал, но все о них положительно отзываются. Знаю только, что последние несколько лет старшим вместо Кита был Адидас. «Правил» вместе с Молотом. Когда появился Кащей, власть сменилась. Вова сейчас в Афгане. Приезжает в начале января. Про этих я не знаю. Костя... нет, не в универсаме... Я вообще не знаю где он сейчас и чё там у него в жизни творится. — А что же это за Кащей такой? — Старшой. Отличный мужик. 28 лет. Чёткий, любит понятия и всегда их соблюдает. Прививает нам это. Он всегда поможет, защитит. Язык подвешен. Кащей, правда, классный. Просто он с тобой начал не с той ноты. Он не должен был начинать общение с хамства и признает, что был не прав по отношению к тебе. — Что-то верится с трудом. — Не, правда. Если б ты узнала его, изменила б свое мнение. — А кто он? У него есть имя? А то никто мне не говорит кто это. Только нахваливают и божатся на него, будто Вам запретили это говорить. Даниил потупил взгляд и замялся. — Слав, я правда не могу сказать. Его имя никто не знает... просто «Кащей». Больше я не могу сказать. Нам и правда запретили распространять информацию о его личности... — Не Костя ли это случаем? — усмехнулась я. — Нет, ты чего? Я б точно сказал тебе это. Зачем мне врать? — Смотри, Данечек, отхватишь у меня, если врёшь. — Да не вру я. Дверь в квартиру отворилось. Домой пришла мама. — Иди встречай маму. Если есть пакеты, неси. — Ага! — подскочил Даня и побежал к ней. А я продолжила допекать блинчики. — Вот. Держи! — поставил на стул два бумажных пакета брат и убежал в комнату, схватив пятый или шестой блин. — Обжора!! — Ой, котёнок, а чем это у нас пахнет так вкусно? — зашла мама на кухню и приобняла меня за плечи. — В холодильнике было мало чего съестного. Я решила приготовить блинчики. Ты же не против? — Нет. Я несколько оставшихся салатиков взяла с собой на работу, чтобы там Витю помянули. Подумала, что ты, если что, найдёшь что-нибудь поесть. Ну и Даня тоже не пропадёт. — Ну да. Мам. У меня к тебе есть маленький разговор. — Что такое? — До этого Вас в Казани держало только то, что папа работал на большой должности. А сейчас особо ничего. Ты отличный педиатр. Тебя оторвут с руками и ногами в Москве. И Дане так лучше. В школу хорошую пристроим. Там он всегда будет под контролем. У него не будет свободного времени. В школе футбольная секция есть и разные кружки. А квартиру тут мы сможем быстро продать. И мне будет за Вас спокойнее, и Вы будете рядом. — Котёнок, на словах все звучит хорошо, а как на деле то будет? Ладно я. Смогу, как-нибудь, влиться в коллектив. А Даня? У него же тут друзья, одноклассники. — Мам, он - умный мальчик. Сам должен понимать, что так будет для него и для всех нас лучше. Я, конечно, не настаиваю на этом, но ты бы рассмотрела такой вариант, пока я здесь. — Хорошо, я подумаю. А ты поговори как-нибудь с братом по поводу этого. — Ага. Мама пошла переодеваться, а я допекла блины и разложила продукты в холодильник. Завтра надо будет что-нибудь приготовить, пока она на работе. — Ты мне лучше про себя расскажи. Как у тебя там дела в Москве? Как живёшь? Как на личном фронте? — снова пришла ко мне мама, доставая сметану из холодильника и начиная есть мною приготовленные блины. — Всё более-менее. В посольстве последнее время нет новых документов. Работы нет. Зарплату задерживают. Я вообще не знаю, как мне выдали деньги за последние несколько месяцев. Наверное, сжалились. Хах. — За похороны ты из своих платила... Давай я тебе хотя бы часть верну? У нас остались накопления. Ты же там совершенно одна живёшь. Тебе некому помочь. — Мам, один... хороший человек... сделал так, что похороны бесплатно обошлись. Нам вернули деньги. Все 2 тысячи. — Ну как же так? Такого же не бывает. Бесплатный сыр только в мышеловке. — Ну считай мы уже попали в эту мышеловку, когда Вы чем-то помогли этому хорошему человеку. — Мир, но я правда не знаю кто это такой. — Я знаю только, что ему около 30 лет. Остальное мне никто не говорит. — От твоих слов легче не стало. — Насчёт денег. Не бедствую, — продолжила я. — Я же работаю ещё в издательстве. Там присылают книги из заграницы. Франция, Италия, Германия и так далее. Вот перевожу их и получаю кругленькие суммы. Всё-таки, Флюра Габдуловна правду говорила, когда видела меня великим переводчиком. Не думала я, что этими дурацкими языками в будущем буду себе на жизнь зарабатывать. — Это, конечно, хорошо, но, то, что ты не захотела поступать в художественное училище... Это же была твоя мечта. У тебя так хорошо получалось рисовать. — Рисование мне целиком и полностью напоминало Костю. Все портреты, пейзажи. Всё это было посвящено ему. Даже кисточки и краски последние года покупались на его деньги. Если бы я продолжила этим заниматься, оно меня убило бы морально. Поэтому, методом исключения, выбор пал на ненавистные английский и другие языки. — Не жалеешь? — Не могу сказать. Больше жалею за то, что наша жизнь не сложилась так, как хотелось. За таким коротким мигом счастья последовала чёрная длинная полоса, которая, до сих пор, никак не посветлеет. — Всё образуется. Я уверена. А на личном фронте как у тебя? — Издательством руководит Денис Русланович Князев. Ему 27, он богат. Из хорошей семьи. Папа генерал-лейтенант. По нему сохнет всё издательство, а он по мне. Влюблен. Подарочки дарят. Даже выучил французский, чтобы мне помогать с переводом. Порой слишком навязчивым бывает. Обхаживает меня. Гулять приглашал даже, — понизила я голос до шепота. — Но, как видишь на моем пальце подаренное Костей кольцо. Я люблю того, кому на меня было наплевать все эти годы. Когда-нибудь я смогу перебороть это чувство, последую совету Кати и позволю себя любить и быть любимой. — По твоим словам Денис - хорошая партия. Если ты, всё-таки, решишь стать его женой, я однозначно, дам свое согласие. Только мне сначала с ним надо будет пообщаться. — Если это и будет, то точно не сейчас. Мам, мне Даниил сказал, что после отсидки к Вам приходил Костя. Почему ты мне тогда об этом не сказала? — Котёнок, ты тогда, более-менее, отпустила ситуацию. Не хотелось снова сыпать соль на рану. Ещё и Костя попросил это не говорить. Я бы рассказала, но ты сама все понимаешь. Он приходил тогда и первым делом спросил про тебя. Где ты, на кого учишься, что вообще с твоей жизнью? Я ему не стала говорить, что ты страдала из-за расставания. Просто сказала, что в Москве учишься на переводчика. Он расстроился. Думал, что ты станешь художником. Потом, он рассказал, что в тюрьме было несладко. На него несколько раз, особенно в первый год, были совершены нападения с попытками убийства, но он выдержал. А под конец, ему было не очень удобно, он просил денег на первое время. Спустя месяца два всё отдал. Больше мы его не видели. Все 2,5 года. Костик как сквозь землю провалился. Сказал, что дела были. А сейчас ты приехала, и он появился. Как будто дела у него сразу испарились. Я усмехнулась и оторвала половинку блинчика. — А ты не знаешь где его сейчас можно найти? Мы бы встретились и поговорили. Очень хочется услышать из его уст объяснение всего происходящего. Я, конечно, верю Вашим с Данькой словам, но, хотелось бы самой убедиться. А то с моим видением не сходятся кое-какие моменты... ты не знаешь, не менял ли он свой адрес за последние два года? — Нет, котёнок. Я не знаю. — Жаль. — Так сходи сейчас и узнай. Чего просто так сидеть и ждать у моря погоды? — А уместно ли это будет? Заявиться к нему. Вечером. Вдруг у него там жена, дети... — Кольца на его пальце не было, да и не похож он на человека с семьёй. Иди. Вам это нужно. Я кивнула и пошла собираться. Слегка подкрасив реснички чёрный тушью, надела очки. Губы намазала светло-розовой помадой и пшикнулась своими духами. Нарядилась я тоже не очень броско. Чёрная водолазка и джинсы. Волосы я забрала в высокий хвост. Быстро, просто и со вкусом. Ну, не так плохо, как было несколько минут назад... Взяв новую пачку сигарет, я прошла в комнату к Дане. На мой стук никто не ответил. Приоткрыв дверь, увидела как он лежит в наушниках и имитирует чтение учебника по истории. Когда я всё-таки подошла ближе, он увидел меня и поспешно снял наушники. — Я так понимаю, ты сейчас не занят. Не хочешь прогуляться? Я одна боюсь... — Там холодно... — Ну Дань, пожалуйста. Я же с тобой маленьким выходила по темноте и холоду. Без всяких отговорок. Я тебя никогда ни о чем не просила. И сейчас бы не стала, если бы не эта ситуация с Вадимом. Ты, хоть мне это и не нравится, участвуешь в драках. Тебя удар поставлен. Сможешь защитить меня. — Ну пошли, конечно. А вообще, у тебя так-то тоже удар ничего. Вон Турбо как врезала. С носом подбитым теперь ходит. На меня скалится. — Но я же извинилась, — сказала я, выходя из комнаты Дани. — Хочешь чё ещё расскажу? После того, как Кащей узнал, что Турбо тебя тронул, он его побил и приказал, чтоб тот донёс всей скорлупе, чтоб ни на шаг к тебе не подходили и всегда защищали. — Что это к моей особе так много внимания? Сначала встречает, потом бьёт людей, помогает с похоронами. Он меня даже не знает, а так себя ведёт... Я надела свое чёрное пальто, замшевые ботфорты, решила завязать платок под горло, а не на голову, как делала до этого. Пусть будет так. Спустившись вниз, мы пошли по дороге, ведущий к дому Вершинина. Я достала из пачки сигарету и начала курить. — А мы целенаправленно куда-то идём? Или просто гуляем? — Целенаправленно гуляем. — Блин, а куда? — Секрет. — Ну, Слав. Расскажи! — Нет. Когда придём на место, тогда и скажу. Ты мне лучше расскажи, как у тебя дела? Про школу, личную жизнь и так далее. — В школе Флюра наезжает. Говорит, что моя сестра важный человек в Москве, языков сколько знает, а я ничего не учу. Балбес, одним словом. Она всем тебя в пример ставит и говорит, что ты «добилась такой жизни благодаря ей», — спародировал её голос брат, показательно поднимая правую руку с торчащем указательным пальцем. Она так всегда делала. Хах. Я засмеялась, представляя эту картину. Сразу вспомнился Андрей и его постоянные передразнивания. — Пусть думает так, пусть будет её душа довольна. — В четверти у меня выходят шесть троек. Но я не парюсь. У меня всё отлично. Главное, чтоб по физкультуре была пятёрка. Я собираюсь в физкультурный поступать. Как раз. Вон какой я сильный, — выпрямился он и театрально показал свои бицепсы, на что сам и засмеялся. — Силач... — закатила я глаза. — Да. Мы с Маратом самые сильные в классе. Он, кстати, первее меня пришился. Ещё когда Адидас старшим был. А потом уже и я. Но я там недавно. — А что с Вовой случилось? Почему он перестал быть старшим и в Афган ушёл? — А чего это ты им интересуешься? — Мы друзьями были. Общались хорошо. Вот и интересно. — Если вкратце, когда Кащей пришёл, с Адидасом перестали считать. Все начали за прошлые заслуги превозносить Кащея. Вове это не понравилось. Он решил заслужить себе уважение тем, что пойдёт воевать в Афганистан. И правда. Почти все пацаны оценили это. Теперь вот ждут его возвращения. Да, он молодец. Это классно. Уважаю. Но, по сути, для Универсама он ничё не сделал. Только свои понятия гнул и пальцы веером расставлял. Всё сделал Кащей. Вот он-то настоящей старшой. — Я же не знаю, каким Вова был старшим, но как человек он, вроде, нормальный. Мы с ним хорошо сдружились. Насчёт вашего Кащея... Что же Вы его так боготворите... Как будто он - бог. — Ну если он и правда нормальный. Почему бы это не сказать. — Слишком много этого Кащея в твоей голове. Выкинь его пока. С отношениями у тебя как? Может, тебе кто-то нравится? — Не твоё дело... — Вот тебе и раз... как спрашивать про мои, так мы первые. Да ещё и обижаемся, когда я не говорю, психуем. А как я интересуюсь, так не моё дело. Неправильно это, Данечка. Брат вздохнул и нехотя продолжил: — Нравится одна девочка. Одноклассница моя. Алина. Мы с ней вместе сидим. — Ты ей признался, что она тебе нравится? — Да. Я ей тож нравлюсь. Мы уже полгода вместе ходим. Маратик даже нам завидует. Говорить, что слишком много времени уделяю ей. Я её в музыкальную школу провожаю и встречаю. Она на скрипке у меня играет. — Ой, какая хорошенькая девочка. Ты там смотри, аккуратнее. Я надеюсь, мне не нужно с тобой проводить соответствующий разговор? — Слав, ты чё? Мы ещё маленькие. Максимум – поцелуй. И то их пока не было. Один раз я хотел, а она как мне портфелем по голове заехала... — потер брат затылок. — до сих пор болит. Но, я надеюсь, что к Новому Году мы поцелуемся. — Не спеши с Алиной. Девочка сама даст знать, когда будет готова к чему-то большему. Не настаивай. — Кстати, а как ты планируешь Новый год справлять? Как никак осталось 10 дней. — А есть варианты? — выкинула я скуренную сигарету в сугроб. — Да. Дома одна. С мамой у Рудаковых. Или со мной и Универсамом. Я усмехнулась. У Рудаковых, возможно, Вадим будет. Отпадает сразу. Дома одной... тоже не особо хочется. В голове пронеслись воспоминания о последнем Новом годе с Вороном и ребятами. Все пели, танцевали, веселились. Было так уютно и, по родному, что ли. — Что-то первые два варианта мне не очень нравятся. А не будут ли ребята и ваш старшой против, если я приду и буду праздновать в вашей компании? — Нееет! Ты им всем очень понравилась! Все уважают тебя! Да и Кащей рад будет. — Ты уверен? — Конечно. Остановившись перед домом Кости, я глубоко вдохнула и, собравшись с духом, пошла внутрь на второй этаж. Всё та же железная дверь. Стук и... ничего. — А куда мы ваще пришли? — прошептал Даня, переводя взгляд с меня на дверь. — Эта квартира Кости. Я всё-таки решала прийти и поговорить. — Так его тут нету. — А где он? Ты же говорил, что не знаешь где он сейчас, — вопросительно посмотрела я на него. — э-э-э... да. Я так говорил. Я и правда не знаю где. Но его же тут нету. Он же дверь не открывает. Вот поэтому я так и сказал. — Даниил, что ты темнишь? Я же вижу, что врёшь мне. Что происходит? — Ничё. Его просто тут нету. Я правду тебе говорю. — Ты точно не знаешь где он может быть? — Точно. — Может, посидеть и подождать его?.. — Не, зачем? Мы же не знаем когда он придёт. Чего тут будем сидеть? Жопу себе ещё отморозим. — Какой-то ты странный. Тебя не поймёшь. То ты хочешь, чтобы мы с ним поговорили. В сваху играешь. А то заднюю даешь. — Не даю я заднюю. Не время Вам ещё видеться. Вот на дискотеке б в ДК послезавтра. Вот эт дела. — Ля, он уже план придумал. А меня ты не хотел спросить? Может, я не хочу идти на дискотеку. — Хочешь-хочешь. И с Костей там встретишься, и с Алинкой тебя познакомлю. А то дома уж протухла. Сидишь за своей книженцией с иностранными буквами. Из комнаты не выходишь. — А он про твой план знает? Если против будет? Ты это не учел? — Пока не знает, но перед дискотекой будет поставлен перед фактом. Против, наверное, не будет. — Так ты знаешь где он находится. — Вот чё ты к словам цепляешься? На улице выцеплю. Иль ещё где. — Врёшь ты, Данечка. Как пить дать, — я вздохнула. — Эх, значит, не суждено нам сегодня поговорить. Спасибо за прогулку, пошли домой. — Ну пошли. Выйдя из подъезда, лицо снова обдал декабрьский морозный воздух. Снова закурив сигарету, погрузилась в мысли, все думая о Вершинине, дискотеке, переводе, Денисе. Может, это знак, что нам не нужно встречаться, что все нужно оставить как есть? Отпустить ситуацию и идти дальше, перешагнув через боль и обиду. Возможно. — Слав, а как там в Москве? Сильно всё отличается от Казани? — вырвал меня из дум брат. — Да. Ну хотя бы тем, что не боишься ходить вечерами по улицам. До туда ещё не добрались ваши группировки. Да и если доберутся, сразу все будет пресечено на корню. Хочешь сам посмотреть, как там и что? — Хочу. Ты мне фотографии покажешь? — Фотографии, конечно, есть. Но я не это имела ввиду. Поедешь со мной? У меня отпуск закончится. Ты как раз сможешь пожить там со мной. Ну или во время отпуска съездим. Как понравиться тебе, не захочешь оттуда уезжать. — Ну, посмотреть съездить хочется, но не более. Оставаться там буду. Тут у меня Алина, Марат и пацаны. — Дань, не пойми меня неправильно. Если Вы останетесь в тут, ничего хорошего из этого не получится. Казань – это своеобразное болото, которое постоянно втягивает нас в свою трясину. Мы уже потеряли папу. Я не хочу потерять тебя или маму. А в Москве Вы будете под присмотром, в безопасности. Мы тебя определим в хорошую школу, будешь заниматься футболом ну или просто спортом. Маму тоже устроим в больницу. К Алине будешь ездить на каникулах, созваниваться каждый день. А потом её определим в Консерваторию самую хорошую. — Мирослав, ты серьёзно? — посмотрел на меня непонимающе брат. — У меня тут вся жизнь. Как я её брошу? — Ради светлого будущего можно подумать головой и уехать. — А если б тебе так сказали уехать, когда Костя сделал предложение? Ты б уехала все бросив? — Дань у меня другая ситуация. Но в Москву я уехала, по большей части от того, что поняла, что в Казани у меня нет нормального будущего. Да и Костя сам сказал это. — Не мог он так сказать! В Москве у тебя чё есть будущее? Денис тот, который тебя обхаживает? Ток поэтому туда и рвешься! Тебе всё равно на меня, маму, того же Костю! Ток хахаль тебе твой и нужен! — Даня, ты что такое говоришь? — Я слышал, как ты маме про него рассказывала! Сама мне говорила, что Костю любишь, а по итогу к своему Денису рвешься. Я вот ни за что не предам Алину. Она - моя судьба. А ты на всех наплевала, когда уехала в эту сраную Москву! Сама туда и возвращайся, а мы тут без тебя как-нибудь справимся. 8,5 лет же справлялись! Мне противно с тебя! В груди столо больно. Да, я винила себя за 8,5 лет отсутствия. Но эта была вынужденная ситуация. Или это всего лишь очередное оправдание? Данил быстрым шагом зашёл в подъезд нашего дома, а я всё также осталась стоять на улице. Присев на лавочку, закурила третью сигарету и снова погрузилась в своей мысли. — Мирослава Викторовна? — послышался спустя время мужской голос. Я подняла глаза и увидела стоящего передо мной телохранителя Кащея. — Добрый вечер, Дед. Мне как-то неудобно Вас так называть. Как Ваше настоящее имя? А то Вы меня по имени и отчеству называете, а я просто по кличке. — Мне не положено говорить. — Ну скажите. Я не буду произносить Ваше имя при других. Только между нами. Телохранитель вздохнул и покачал головой. — Александр. Александр Дедов. Только между нами. — Хорошо, Александр, — поднялась я с лавочки и подала руку, улыбнувшись. — Я хотела спасибо сказать, за то, что Вы меня спасли. Если бы не Ваше внезапное появление, он бы меня изнасиловал. Телохранитель улыбнулся и пожал мне руку. — Это моя работа. Тем более, я не мог остаться в стороне, когда маленькую, беззащитную девочку пытается поиметь здоровый козёл, который, в перспективе, всегда сильнее Вас. — Ваша работа? — Да. Кащей приказал вести патруль вокруг Вашего дома, чтобы, если чё мы могли помочь Вам. — А с чего у Вашего босса такой интерес ко мне? Сначала посылает меня встречать, деньги отправляет не маленькие, потом насчёт похорон ездит решает и пацанов пригоняет, чтобы они помогли с готовкой. Теперь Вы тут ходите и выполняете свою работу. — Вы очень цепляете моего босса. Такого, на моей памяти, с ним никогда не было. Он не хочет, чтобы с Вами что-то случилось. — А сколько Вы на него работаете? — Я - 2 года, а Череп 1,5. — О, Вашего напарника что-то не видно. С ним всё хорошо? — Да, ленивый просто очень. Спит целыми сутками. Дела начинает делать только тогда, когда Кащей ему пиз... пинок для скорости дает. И боится он Вас. Я расхохоталась. — Меня? Хахах! Ну сам виноват. Нечего было лезть. А что же Ваш босс тогда держит его у себя? Раз он не делает всё из-под палки. — Свои прямые обязанности Черепок отлично выполняет. Только из-за качества работы и держит. А Кащей - человек важный. Не терпит промашек. — А кто это вообще такой? Я не знаю никаких Бессмертных дядек. Мы с ним даже не знакомы. Почему у какого-то незнакомого мужчины резко ко мне появился интерес? — Я не могу разглашать личность Кащея. Так-то его душа - потемки. — Да что же Вы все твердите одно и тоже! Возьмите и пойдите против него. Расскажите мне кто он, — начала злиться я, повышая голос. — Мирослава Викторовна, мы не можем это сделать. Если расскажу кто такой Кащей, мне не сносить головы. А как же я буду защищать Вас без неё? Я и так сказал Вам свое имя. Я закатила глаза и глубоко вдохнула. — Откуда этот человек меня знает? — Перед приездом Вы позвонили в качалку, где как раз и был наш босс. Вы с ним поссорились, сказав, что он - «хам неотёсанный». Видимо, после этого в нём и проснулся интерес. — Что мне нужно сделать, чтобы его интерес пропал? Мне нужно перед ним извиниться? Так я извиняюсь за свои те слова. Деньги вернуть? Я верну их все. Даже, если надо, больше отдам. Что мне сделать, чтобы он забыл про меня? Я сделаю всё, что потребуется. Не нужно мне внимание такого хорошего человека. — Сомневаюсь, что его интерес утихнет от извинений или денег. Наоборот, разовьётся ещё сильнее. Я сжала кулаки и достала сигарету. Вдохнув дым, почувствовала, как он распространяется по легким. Разум начинает пьяняще туманиться. — Что мне сделать, чтобы он отстал от меня? — понизив тон почти до шепота сказала я снова. — Смиритесь и отпустите ситуацию, Мирослава Викторовна. — А если я не хочу это делать? — Дед пожал плечами и усмехнулся. — Я поняла Вас. Александр, а тот парень, который к Вам выбежал, когда Вы Вадима били... не знаете его? — Тот кудрявый? Он Вам дорог? — Это Костя. Мой бывший жених. Мы с ним расстались, когда он в тюрьме ещё был. Я очень хочу с ним поговорить. Спросить почему так получилось. Если Вы знаете где его можно найти, не поделитесь этой информацией? — Да Вы что, Мирослава Викторовна... — отвёл взгляд Дед, прищурившись и закусив губу. — К сожалению, не знаю. Но, если появится информация, обязательно Вам скажу. — Хорошо. Буду ждать. Спасибо, ещё раз, что спасли меня тогда. Я, наверное, домой пойду. Уже поздно. Да и холодно. Вы бы тоже шли. Что по темноте по улицам шататься... — Хорошо. Идите. За меня не волнуйтесь. Я, если что, смогу за себя постоять. Мы снова пожали друг другу руки и разошлись. Тихонько зайдя в квартиру, посмотрела на часы, висящие на стене коридора. 21:40. Мама, наверное, уже спит. Брат в обиде. Как-то всё не так получается. Не так, как я бы хотела и представляла. Что же это за город такой... вроде, выросла тут и знаю его вдоль и поперёк, но почему не могу контролировать ситуацию? В Москве с этим было легче... Возможно, это отговорка, но, как я могла приехать в Казань, когда мне прямым текстом сказали из неё уехать и больше тут не появляться? Именно тут только что зажившие раны снова начали кровоточить, заставляя, в очередной раз, резать ножом по оголённому сердцу.